Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3

Истребление

«Парка»

Значит ксеноцид

– Они взрывают мои корабли, – голос Балора Келла напоминал тихий скрежет камня по металлу. – И делают это так, будто у моих кораблей нет пустотных щитов! – последние слова он проревел, ударив закованным в керамит кулаком по парапету центральной платформы мостика. Кованая сталь лопнула с протяжным стоном, мгновенно утонувшем в какофоническом шторме.

Офицеры выкрикивали приказы, сервиторы бубнили что-то на бинарике, некоторых начало коротить от перенапряжения. Капитан Бранн, энергично жестикулируя, слал к какой-то матери главного инженера машинариума, приказывая ему «разогнать сердце этого дьявола до предела».

– Занять астрономический горизонт над планетой, – наконец приказал Келл. – Две группы линейных кораблей на надир, третья – на зенит. Построение «Тир-на-Ног».

Все это время он не отрывался от гололита, на котором авангард его флота истребляли. Капитальные корабли получали жестокие удары, самые крупные из них – линейные крейсера – могли выдержать не более трех попаданий мерзкого зеленого свечения, а потом их перегруженные щиты лопались в радужных вспышках.

Живые торпеды врага наносили еще больший ущерб – эскортникам хватало одного залпа, чтобы они переламывались в миделе и распадались на фрагменты, будто гололитические паззлы, сброшенные со стола разозлившимся ребенком.

Авангард Терры огрызался. Носовые лэнсы линкоров вскрывали пустоту космоса стройными нитями аннигилирующего света, нещадно кромсая борта черных «медуз». Торпедные фрегаты под прикрытием тяжелых истребителей выходили на векторы атаки и разряжались всеми бортами так, что мощности компенсаторных двигателей не хватало, и корабли сильно кренились в противоположную сторону.

Но этого было мало.

Аскелад, проследив за взглядом отца, увидел, как на одной из фасеток гололита сразу восемь линкоров атакуют одни единственный корабль противника. Им потребовалось пять залпов на пределе мощности – перегрузка генераторов ясно читалась по потускневшим носовым щитам и отключенным второстепенным габаритам. Только после этого корпус черной «медузы» раскололся, из него вырвались клубы бурлящего зеленого газа, и обломки корабля вошли в неуправляемый полет к поверхности Адвекс-Морс Примус.

– Спасательные капсулы? – Аскелад изогнул бровь, обратив внимание, как от сраженного противника отделяются сотни небольших круглых объектов, похожих на полупрозрачные икринки.

Келл в ответ скрипнул зубами, продолжая смотреть, как линкоры, только что уничтожившие корабль противника, получают ответные залпы. Они не погибли сразу лишь потому, что живые торпеды были медлительны и зенитные орудия неплохо справлялись с ними при поддержке звеньев пустотных перехватчиков.

Но потом с ближайшего «наутилуса» взлетели вражеские истребители – тоже непроглядно-черные, похожие на длинноносых рыб-умбр, выведенных в искусственных озерах Венеры. Эти кошмарные корабли, казавшиеся живыми, были гораздо быстрее торпед и стреляли тем же зеленым веществом, что и пустотные левиафаны ксеносов.

Похоже, командир группы скомандовал отход. Линкоры начали медленно перегруппировываться, формируя из клина обратную стрелу. В течение следующих десяти секунд два из них были уничтожены. В попытке спастись остальные начали смещаться к нижней полусфере, не видя, что из-за планетарного диска к ним выходят еще три «медузы». Их ауспексы ослепли, а вокс работал с перебоями, так что с «Гнева Нуаду» их не могли предупредить о приближающейся опасности.

– Аластар Краков, магос-доминус Ордо Редуктор, который сейчас командует Ковчегом, доложил, что противник использует подавители сигналов широкого спектра, – пробурчал Кайден Кар, получив рапорт офицера связи.

– Пусть не засоряет эфир очевидными сведениями, – прошипел Балор. Кар и Аскелад посмотрели на своего повелителя. В глазах Келла невыносимая боль смешивалась со всепоглощающим гневом, и второй наконец взял верх.

– Бранн, всю мощность на основные субварповые! – скомандовал примарх. – Плевать на щиты, огонь по необходимости, – он указал рукой на одну из фасеток гололитического изображения. – Квадрант 4-13, берем его на абордаж.

Бранн даже бровью не повел, дублируя приказы своим офицерам.

– Раз в пустотной войне у нас нет шансом, попробуем старую добрую рукопашную? – Кайдер инстинктивно коснулся рукой сложенного копья.

– Ну не отступать же! – фыркнул Аскелад, повторяя движение брата.

– Примерно так, – криво усмехнулся Балор. – Пусть Ковчег поддержит группу на зените, все капитальные корабли из резерва на прорыв за «Гневом Нуаду». Иначе нас просто расстреляют, как в тире.

Флагман выполнил быстрый разворот. Насколько быстрый, насколько это понятие применимо к 25-киллометровому колоссу из адамантия, пласкрита и закаленной стали. Мостик заметно накренился, а затем резко дернулся, когда субварповые двигатели начали выходить на полную мощность.

Почти сразу носовые щиты получили скользящее попадание и вспыхнули. Корабль ощутимо тряхнуло, несколько люменов лопнуло, но на мостике, где их были сотни, этого никто не заметил.

– Сорок процентов мощности, – прокомментировал Бранн. Было очевидно, что он говорит о носовых щитах.

– Больше половины сняли одним залпом, – покачал головой Аскелад. – Что это за оружие такое, во имя Луга!

– Носовые лэнсы заряжены! – прокричал офицер оружейного сектора.

– Звенья перехватчиков готовы к вылету! – добавил второй один голос.

– Торпедные отсеки… – начал младший лейтенант-оружейник.

– Вдарьте по ним всем, что есть! – рявкнул Бранн. – А затем маневр уклонения, но без смещения основного вектора!

Корабль содрогнулся, когда торпедные отсеки вдоль киля освободили свой смертоносный груз во всполохах оранжевого пламени, мгновенно пожранного алчущим вакуумом космоса. Одновременно ударили носовые лэнсы и свет на мостике снова моргнул.

– Учитывая, что в приоритете двигатели, а не орудийные системы, – отчитался Бранн, – следующий залп основными орудия возможен только через сто двадцать секунд.

– Да за это время нас раскатают! – хохотнул Аскелад.

Ему никто не ответил. Все смотрели на гололит, где центральная фасетка увеличилась по команде примарха, чтобы во всех подробностях показать, как будет уничтожено судно чужих. Но когда после залпа лэнсов линзы ауспексов перенастроились и картинка стабилизировалась, воины увидели, что адская атака всего лишь сбила с противника щиты. А щиты у них определенно были – черные корпуса ксеносских кораблей переливались перламутром от залпов имперского флота. Но на «медузе», которую «Гнев Нуаду» избрал своей целью, никаких переливов не было – торпеды, ударившие вслед за лэнсами, вскрыли его корпус в нескольких местах, выпустив в пустоту клубы зеленого газа.

– Я тут подумал, – вдруг сказал Аскелад. Флагман вновь тряхнуло от ответного залпа, по гололиту побежали предупредительные сигналы. Несмотря на то, что лобовые попадания не были прямыми, пустотные щиты в этой зоне почти перестали существовать. – А если у них корабли заполнены, ну не знаю, жидкостью? Вы видите, что они выпускают, когда нарушается герметичность корпусов?

– Ты меня удивляешь, сын мой, – Балор Келл повернулся к Аскеладу и широко улыбнулся. – Ты не знал, что твой силовой доспех герметичен?

Примарх расхохотался и зашагал к северному выходу с мостика.

– Всем экзактаторам собраться в третьем ангаре, – повелитель II легиона уже надел шлем и отдал распоряжение по внутреннему воксу. – Аскелад, ты поведешь Звериные роты. Второй волной будет командовать Ангус.

– Если она понадобится! – весело ответил капитан Первого копья и услышал одобрительное ворчание отца. Его организм уже запустил в кровь первые порции стимулирующих коктейлей, готовя воина к битве.

– А это уже от нас зависит, – Кайден подмигнул брату и поспешил за отцом.

– Как всегда, – пожал плечами Аскелад.

***

«Абрамелин» принял полный вражеский залп на бортовые щиты, прикрыв отступающие крейсера «Распутин» и «Калиостро».

Солей бросил взгляд на один из дополнительных пикт-экранов, закрепленных над командным троном. Еще одна атака и щиты линкора будут перегружены.

– Связи с моим братом по-прежнему нет? – он посмотрел в сторону сенсориума, который располагался в левой части мостика уровнем ниже.

– Никак нет, повелитель, – вместо старшего офицера связи ответила Анна Крейн, капитан «Абрамелина». Пока примарх находился на мостике, он занимал командный трон, сделанный под его габариты. Уменьшенная копия трона с дублирующим интерфейсом размещалась справа, там и сидела Анна, до белизны в кулачках впиваясь в стальные подлокотники, обитые черной кожей.

Многие удивлялись, как эта маленькая и такая хрупкая на вид женщина стала одним из лучших боевых капитанов Великого крестового похода. Тем не менее, Анна действительно не знала равных в пустотных битвах. Как и ее примарх, считавшийся среди братьев лучшим флотоводцем. Пожалуй, только Лев Эль’Джонсон этого не признавал. Да еще Хан бахвалился, что против его орду «все эти финты» Солея не помогут.

– Механикум, направленные к искусственному объекту на краю системы, тоже не отвечают, – продолжила капитан. – Очевидно, враг подавляет все наши ауспексы. Авгуры мертвы. Я едва могу связаться с орудийными палубами и машинным отделением нашего собственного корабля. С генераторумом нет связи.

Они оба – Анна и Враск – покосились на взъерошенного Авла Кельса, который тяжело опирался о парапет мостика, одной рукой усиленно растирая себе виски. Второй библиарий находился сейчас в генераториуме, еще один – на первой наблюдательной палубе в кормовой части корабля. Все трое были связаны ментально и это позволяло им передавать приказы, не используя бесполезный вокс.

– Перестроить правое крыло флота в атакующую формацию, направление ведущему линкору 15-3-3, – со стороны примарх XI легиона напоминал статую. Когда Элифас посмотрел на отца, он не сразу понял, почему кажется, что его зеленые зрачки затмевают собой радужку. Но потом Мерцающий сообразил, что взгляд примарха с невероятной скоростью мечется от одного экрана к другому, а его пальцы в это время выбивают стаккато из управляющих элементов на подлокотниках командирского трона.

– Левому крылу – исходное построение, – продолжал Враск тихим вкрадчивым голосом. – «Пепельному вождю» – поддержать боевую баржу «Молот Крамера» на надире боевой сферы.

Мостик тряхнуло, в глубине корабля прокатилась серия глухих взрывов. Некоторые смертные офицеры не удержались в креслах, несмотря на то, что были пристегнуты.

Примарх бросил быстрый взгляд на левый нижний пикт-экран, оценивая повреждения. Он мгновенно скорректировал курс, введя данные через интерфейс командного трона.

– Мы покидаем построение, – прокомментировал Солей. – Место «Абрамелина» занимают боевые крейсера «Трисмегист», «Моай» и «Утро магов».

– Но ведь, – Элифас сглотнул. Он силился понять план примарха, но никак не мог. – Они продержатся не больше пяти минут на этой позиции!

– Триста четырнадцать секунд, – поправил его Враск. – Этого достаточно.

«Абрамелин» величаво развернулся, приняв финальный залп вражеского корабля на кормовые щиты – единственные щиты, которые у него остались. В ответ он ударил из макро-орудий «Стигий», установленных в бизань-секторе. Десятки стальных снарядов с адамантиевыми сердечниками устремились в сторону ксеносских судов. У тех не было зенитной защиты – они полагались на юркие перехватчики, походившие на мелких речных рыбешек с вытянутыми телами и длинными узкими плавниками.

Перехватчики не тратили время на попытку сбить макро-снаряды зеленым веществом. Они просто бросались им наперерез в несчетных количествах. Некоторые снаряды взрывались, другие сходили с курса. До черной «медузы» долетело меньше половины залпа, но этого хватило, чтобы окончательно разрушить щиты в центральной части и нанести значительный урон корпусу.

С фланга к «Абрамелину» устремились живые торпеды второй группы противника – ксеносы безошибочно вычислили имперский флагман и сфокусировали огонь на нем. Однако наперерез новому противнику из резерва спешил величавый «Трисмегист» – могучий боевой крейсер, уже разогревший бортовые лэнсы и подготовивший плазменные пушки «Гекутор» для прицельного залпа.

Корабль ударил всем бортом, вложив в атаку максимум мощности и пожертвовав за это кормовыми щитами, которые тут же упали от столкновения с зеленым веществом. Зато почти все живые торпеды исчезли во всполохах чистой аннигиляции, а многие залпы, пройдя через их неплотные ряды, достигли передового корабля чужих. Атаку «Трисмегиста» поддержали «Моай» и «Утро магов», а через несколько мгновений черная «медуза» развалилась на части.

«Абрамелин» в это время выполнил иммельман, что для корабля класса «Глориана» казалось просто непостижимым. Его переборки затрещали так, что у некоторых инженеров обслуживающей системы кровь пошла из ушей. Один из маневровых двигателей левого борта не выдержал и взорвался, выстрелив в пространство фонтаном высвобожденной плазмы. Но Солей будто рассчитывал на это – импульс взрыва качнул корабль в сторону и несколько вражеских снарядов прошли в считанных десятках метров от его борта.

Элифас усмехнулся. Естественно, примарх знал, что двигатель не выдержит.

Вскоре «Абрамелин» дал прощальный залп кормовыми батареями и покинул зону поражения вражеских орудий.

– Суммировать изображение со всех кораблей-мониторов и эскортников, – приказал Враск, поднимаясь с трона. Он подошел к нависшему над ним гололитическому изображению, на котором выстраивалась трехмерная карта битвы, протекавшей на орбите Адвекс-Морс Экстремис.

– Перегруппировать соединение Терция, – вновь заговорил примарх. Анна Крейн поспешила выполнить его распоряжение, передавая приказы через дублирующее управление. – Отводите весь фронт по верхней полусфере. «Пифия» и «Тересий» прикрывают отход. Фрегатам поддержки оставаться на месте.

Элифас видел, что делает его отец. Он жертвует четвертью флота в попытке спасти остальные корабли. Но центр! Мерцающий так и не понял, зачем нужно было оставлять там три крейсера. Которым, кстати, неожиданно удалось уничтожить один из ксеносских «наутилусов».

Он бросил взгляд на Кельса. Если бы Авл не был сосредоточен на поддержании ментального контакта с братьями, он бы точно разобрался в плане отца. В этот момент Дитя Бездны как раз передавал приказ Анны в генераториум, чтобы там не тратили энергию на перезапуск пустотных щитов.

Солей Враск быстрыми отрывистыми движениями вращал гололитическое изображение битвы во всех плоскостях. Примарх что-то выискивал. На минуту его взгляд сфокусировался на трех кораблях, занимавших центр отступающего строя Звёзднорожденных.

В этот момент на гололите ниже горизонта битвы вспыхнула яркая искра, а потом несколько искорок поменьше. Это погиб «Молот Крамера», а вслед за ним были расстреляны беззащитные фрегаты эскорта.

– «Трисмегист», «Моай» и «Утро магов» уходят по предустановленным векторам без прикрытия, – в голосе Солея слышалась скорбь. Он понимал, что этим кораблям не выжить. Но кроме ветеранов никто не мог справиться с поставленной задачей.

Когда три мерцающие точки, обозначавшие триаду боевых крейсеров, двинулись в разные стороны, Элифас наконец понял, зачем это было нужно.

Неожиданный маневр заставил флот чужих рассредоточиться, полностью открыв осевое направление фронта над астрономическим горизонтом планеты. Ксеносы, похоже, хорошо знали боевую доктрину Империума и технические возможности имперских кораблей. Поэтому они без опаски направили свои суда веером к периферии сферы битвы, понимая, что это не даст противнику тактического преимущества.

Все было так, если бы имперцы собирались продолжать бой.

– Общий прорыв через центр, – выдохнул примарх, двумя могучими шагами возвращаясь к командному трону. Его зеленые глаза горели внутренним пламенем. Элифас часто видел отца таким в разгар пустотного сражения. Солей Враск был рожден для подобных моментов.

На гололите вспыхнуло еще несколько искр разного размера. Мерцающий понимал, что сейчас все зависит от исправности каналов связи. Сколько же кораблей они потеряют лишь потому, что приказ дойдет до них с задержкой в несколько секунд? Это не имело значения. Значимы были только спасенные жизни. Погибшие получат последние почести позже.

Внезапно через шум помех в общем канале прорвался хриплый голос Абрахама Сера, капитана «Трисмегиста». Элифас узнал его лишь потому, что был лично знаком с этим воинственным человеком.

– Смерти нет! – проскрежетал Абрахам и связь оборвалась.

Почти сразу аналогичное сообщение продублировали еще два голоса – один удивительно молодой, почти мальчишеский, второй – женский. Элифас посмотрел на отца и понял, что это были голоса капитанов «Моая» и «Утра магов». Вслед за этим в разных частях гололита почти одновременно вспыхнули три ослепительно-ярких искры. И три янтарные капли скатились по щекам примарха.

– Смерти нет, – Солей произнес боевой клич своего легиона одними губами.

Через два часа двести шестьдесят кораблей Группы Люис покинули сферу битвы над Адвекс-Морс Экстремис, пройдя сквозь широкое кольцо в самом центре вражеского строя. Сто двадцать имперских судов навсегда остались на орбите этого мира. Некоторые еще боролись за жизнь в тщетной агонии, транслируя на всех частотах единственную фразу: «Смерти нет».

Авл Кельс опустился на пол центральной платформы, тяжело привалившись спиной к парапету. На таком расстоянии ксеносское поле подавления не действовало, и связь по большей части восстановилась. Хотя инфраструктуре корабля был нанесен значительный урон, и техножрецам еще предстояло выяснить – как именно враг глушил их системы наблюдения связи.

Элифас подошел к брату и помог ему подняться. Авл взглянул на тактические экраны. Его глаза затопила боль.

– Сколько… – он не сразу справился с эмоциями. – Не вижу сводку – сколько кораблей мы уничтожили?

– Нет точных данных, – отозвалась Анна со своего трона. – Мы пока не в состоянии идентифицировать, уничтожено вражеское судно, сильно повреждено или не получило значительного урона. По актуальным отчетам, мы нарушили конструктивную целостность как минимум тридцати ксеносских кораблей, двенадцать развалились на части – их мы с наибольшей вероятностью можем классифицировать как уничтоженные.

– Двенадцать, – эхом повторил Кельс.

– То есть размен – один к десяти, – продолжил его мысль Элифас.

– Это не война, это истребление, – проговорил Авл, облизав пересохшие губы. Он обернулся и с надеждой посмотрел на отца.

– Приказы, господин? – Анна Крейн тоже задрала голову, глядя на своего примарха. – Мы быстрее и можем уйти к ближайшей… – она осеклась, поймав взгляд Солея.

– Направьте флот к Адвекс-Морс Примус, – глаза Враска больше не горели двумя безумными изумрудами. Теперь они едва тлели, а кожа вокруг кристалла во лбу воспалилась.

– Мы должны помочь моему брату, – владыка XI легиона ничем не выдал своего волнения. – Ведь он… он не отступит.

***

– Мы потеряли связь с Группами Бэйт и Люис, – доложил Каппа-8-Орион, недавно получивший доминирующий статус в подсекторе связи капитанского мостика.

Максим Тихон ничего не ответил, лишь один из его многочисленных мехадендритов с пикт-устройством покосился на Витара Каина, издавшего звук, который синаптические архивы архимагоса классифицировали как «пренебрежительное фырканье».

– Продолжайте попытки связаться с флотами, – наконец снизошел Тихон. – Факт потери связи не вносит критического деструктива в параметры нашей миссии.

Каин снова фыркнул.

– Насколько это разумно, архимагос? – Витар намеренно использовал для общения биологическую гортань. Он склонил голову, посмотрев на эксплоратора. – Здесь нет ничего, что могло бы повлиять на внутрисистемную связь.

– Вероятно, но не гарантировано, – архимагос парировал компактным пакетом данных. – Нет никаких факторов, указывающих на присутствие врага, если вы об этом. Кроме того, в Группе Бэйт – шестьсот десять кораблей. В Группе Люис – триста восемьдесят. Ковчег остался с флотом Балора. Мне не известны факты ксеносской угрозы, способной нести объективный риск для любой из этих групп. Вам такие факты известны?

Витар Каин промолчал.

Они отделились от основных сил Объединенного Флота, как только миновали астероидное поле, направившись к дальнему краю системы, где авгуры фиксировали крупный искусственный объект, движущийся по гелиоцентрической орбите. Тихон решил, что брать Ковчег нерационально, поэтому оставил его на попечение Кракова.

Эксплоратор взял универсальный крейсер класса «Лунный», модифицированный на верфях Марса по его спецзаказу два года назад. Это было отличное многоцелевое судно с мощным вооружением, усиленными двигателями и дополнительными комплексами авгуров и ауспексов. Оно идеально подходило для агрессивной внутрисистемной разведки. В качестве прикрытия выступила эскадра эсминцев класса «Охотник», разумеется – тоже модифицированных под нужды Максима.

Несмотря на предложение Келла, Тихон отказался от присутствия космодесанта на своих кораблях. Вместо этого он взял на борт «Вольта» (так назывался крейсер) Витара Каина, роту таллаксов тагматы и взвод тяжелых урсараксов. Плюс у «Вольта» был собственный контингент скитариев и батальон боевых сервиторов. Этого должно было хватить для… в принципе, для чего угодно.

Через терранские сутки крейсер подошел к искусственному объекту на расстояние прямого сканирования ауспексами. Авгуры, как и в случае с покинутыми колониями, не давали результата. Объект казался безжизненной громадой из камня и адамантия, но при этом сохранял стабильную орбиту, что потенциально указывало на наличие стабилизирующих двигателей и системы, которая ими управляла. Рабочей системы.

Над гололитическим проектором в центре мостика вспыхнуло трехмерное изображение объекта. Он выглядел как исполинское веретено, обернутое мотками стальной пряжи. «Веретено» медленно вращалось вокруг своей оси. Что-то неправильное было в нем. Через минуту, когда поступили новые данные и картинка обрела бо́льшую детализацию, Витар Каин понял, что именно.

– Это Пограничная станция типа «Парка», – констатировал он, сверяясь с инфопланшетом. Секутор стоял возле архимагоса на мостике «Вольта», который в сравнении с мостиком Ковчега казался каютой рядового члена экипажа, а не центром управления грозного боевого корабля Механикум.

– Их ставили на внешних берегах внутрисистемных заливов для раннего обнаружения угроз и обороны, – холодно подтвердил Максим Тихон. – Я знаю это, секутор.

Витар опять фыркнул, но не мог не отдать архимагосу должное. Архивы «Вольта» не могли вместить все сведения, хранящиеся в базах данных «Кредо Омниссии», поэтому эксплоратор скопировал их избирательно. Толи удачно угадал, толи успешно просчитал, но именно эти данные понадобились для опознания объекта.

Кроме того, передовая аугметика позволяла архимагосу поддерживать связь с архивами корабля без прямого контакта, как сам Каин управлял своими таллаксами. В такие минуты Витар подумывал, что, быть может, его фанатичная приверженность человеческому началу не стоит того, чтобы отказываться от столь удивительных и эффективных возможностей.

– Станция создана на основе СШК, – продолжил секутор. – Омниссия, это ведь уникальный археотек Темной эпохи! Можно сказать, перед нами предтеча Звездных Фортов!

Тихон попытался повторить фырканье Витара, и его кортикальные импланты справились с задачей. Но внешний воксмиттер, заменявший архимагосу рот и глотку, не справился. Поэтому из динамика донесся лишь странный шипящий звук.

– Если и предтеча, то крайне отдаленная, – пакет данных, посланный Тихоном, отдавал холодным презрением. – Ауспексы показывают, что станция покинута как минимум три тысячи лет назад. Нет ни биологической, ни электромагнитной активности.

– Да, но… – Каин опять сверился с планшетом. – Вот здесь, – он ткнул пальцем в округлое навершие «веретена», – здесь должен находиться управляющий центр. И оттуда идет слабый сигнал.

– Вероятно, эфир, или остаточное излучение от… не идентифицированного воздействия, – архимагос запнулся, что было на него непохоже. Линзы его зрительной аугментики защелкали, перенастраиваясь. – Сигналы не читаемы.

– Они будто на границе всех диапазонов сразу, но ни одному не соответствуют полностью, – задумчиво протянул Витар Каин. – И что это за черные… наросты на корпусе станции?

Максим Тихон не ответил.

– Каппа-8-Орион, связи нет до сих пор? – через некоторое время уточнил эксплоратор. Каин искоса посмотрел на него. Великий и непоколебимый Максим Тихон проявляет беспокойство. Немыслимо!

– Статус тот же, – пришел ответ техножреца.

– Сближение на максимально допустимом ускорении, – скомандовал Максим. – Отыщите ближайший к командному центру стыковочный шлюз и подготовьте мою «Сикри» к вылету. Магос-секутор, – он обратился лично к Витару. – Организуйте патрулирование региона эскортными кораблями, а затем присоединитесь ко мне на первой десантной палубе.

– Предпочтения по комплектации личного состава? – уточнил Каин. Его всегда забавлял этот протокольный оборот «личный состав». Ведь речь шла о таллаксах и урсараксах. То есть о лоботомированых технорабах, которые были кем угодно, но точно не личностями.

– На ваше усмотрение, – бросил архимагос и направился к одному из выходов с мостика. Его транспортная платформа мелко стучала по стальному полу заостренными лапами.

Витар пришел на первую десантную палубу через восемь минут и девять секунд после эксплоратора. За это время Максим Тихон непостижимым образом успел облачиться в боевой доспех. Само собой, не обошлось без плеяды сервиторов-оружейников, но у Каина все равно создалось впечатление, что архимагоса облекали в высокотехнологичную сталь на ходу.

На нем по-прежнему была красная мантия с символикой Высшего Духовенства Марса. Но теперь под ней явно вырисовывались мощные угловатые плечи и пластинчатый торс. К спине архимагоса был пристегнут многоцелевой исследовательский комплект ИК-14 модификации «Каскад». Он представлял собой две огромные сегментированные клешни, вздымавшиеся над плечами жреца, и целый сонм постоянно шевелящихся мехадендритов различной длины.

Транспортная платформа тоже преобразилась – у нее «выросло» две дополнительные ноги, теперь их было восемь. В задней части платформы Каин рассмотрел генератор энергетического щита, а спереди установили стационарный инокуляр и два сигнума.

Левая рука архимагоса, закованная в перчатку с инвестигатумом, оставалась свободной. В правой он держал гальваническое ружье Архана Типа IV. Вытянутое ложе из кносского дуба украшала искусная резьба, а на канале ствола красовалась тончайшая гравировка. Без сомнения, ружье представляло собой шедевр оружейного мастерства, и являлось единичным экземпляром.

– Ваши воины готовы, магос-секутор? – под капюшоном Тихона щелкнула зеленая оптика. Он смотрел за спину Витара, где стояли два огромных урсаракса, ростом превосходившие своего повелителя почти вдвое.

Урсараксы напоминали обычных таллаксов, но имели принципиально иную конструкцию шарнирных соединений в суставах и модифицированные силовые модули. У них не было дистанционного оружия – запястья технорабам заменяли изогнутые силовые когти, в данный момент деактивированные. Из-за массивных спин выглядывали прыжковые репульсоры. Воистину, смертоносные творения магоса-эксплоратора Энабрина Фалькана воплощали принцип штурмового боя в чистом виде.

Позади урсараксов выстроилось два взвода таллаксов с молниемётами. По две машины в каждом взводе были дополнительно укомплектованы тяжелым вооружением.

Витар Каин потянул время, проверя заряды в своих фосфорных серпентах. Силовой топор покоился за спиной в магнитных зажимах. Он хорошо понимал вопрос Тихона. Его следовало трактовать так: «Почему вы не взяли в отряд моих скитариев? Вы не доверяете им? Только своей тагмате?»

– Воины готовы, – невозмутимо ответил секутор, закончив с оружием. Что ж, в эту игру могут играть двое.

– Тогда вперед, – эксплоратор развернулся и направил транспортную платформу к личной «Громовой птице» типа «Сикри», единственной во всем Объединенном Флоте. Если бы Максим Тихон все еще мог ощущать такое чувство как гордость, он бы его непременно ощущал по этому поводу.

Кроме архимагоса и отряда Каина с ними на станцию отправился Альфа-6-Гемини, техножрец-кастелян Тихона. Он выглядел непримечательно – красная мантия, типовая эксплораторская броня под ней, сзади на пояснице – деми-комплекс с четырьмя мехадендритами и небольшой клешней. А вот оружие удивило Витара. Техножрец сжимал в обеих руках радиевый джиззейл – редкую снайперскую модификацию типовой рад-винтовки скитариев.

Витар Каин не отрывался от джиззейла все время, пока их исследовательская группа грузилась в «Сикри». Он продолжал смотреть на оружие, когда транспортник мягко оторвался от посадочной площадки и в окружении коронных разрядов прошел через энергетическую мембрану, отделявшую палубу от ледяного вакуума по ту сторону переборок.

«Вольт» подошел к объекту вплотную, так что из иллюминаторов «Грозовой птицы» не было видно ничего, кроме серой адамантиевой обшивки с непонятными черными наростами. Каин переключил внимание на ретинальный дисплей, где помимо сведений о его отряде также отображались данные по позициям эскортников. Эсминцы уже вышли на рубежи патрулирования вокруг станции, тщательно рыская в пространстве ауспексами и авгурами на предмет неожиданной угрозы.

Через три минуты и сорок одну секунду «Громовая птица» пристыковалась к шлюзу, который техножрецы «Вольта» определили как ближайший к командному центру Пограничной станции. Шлюз естественно был закрыт и не отзывался на командные протоколы. Ноосферные пакеты он, конечно, тоже не воспринимал. Тогда Максим ввел один из мехадендритов в порт фидельного узла когитатора двери и через четыре секунды шлюз с оглушительным скрипом откатился в сторону, оставив после себя в округлых пазах глубокие царапины и подтеки ржавчины.

– Есть атмосфера, – констатировал Альфа-6-Гемини. Он шел рядом с Каином сразу за урсараксами и взводом таллаксов. За ними двигался архимагос, второй взвод таллаксов замыкал. Типовое построение.

Едва они переступили порог входного шлюза, на потолке и стенах медленно начали разгораться люминоленты. Ауспексы брони Витара показали, что они работают на пятнадцать процентов от оптимальной мощности.

– Есть энергия, – Альфа-6-Гемини, похоже, обожал озвучивать очевидное.

Через некоторое время впереди показался Т-образный перекресток, а на стене слева – отключенный когитатор. Как и в случае с шлюзовым когитатором, Тихон подключился сам, будучи уверен, что он найдет нужные сведения быстрее, чем Витар, и уж точно быстрее, чем его кастелян.