Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Но ксеносы не отступили даже когда исход битвы больше не подразумевал вероятностей. Размышляя об этом, Враск отвернулся от иллюминатора и плавно перешел из мира воспоминаний в реальность. Он просто не привык воевать с таким врагом. Никто из них не привык.

– А наш брат не особенно пунктуален, верно? – Балор как-то почувствовал, что Солей снова здесь. Это было не псайкерство, что-то другое. Возможно, эмпатия?

– Может себе позволить, – мягко улыбнулся Алхимик. Он подошел к гранитному столу в центре помещения и налил себе вина в элегантный кубок, инкрустированный рубинами. – В конце концов, мы обязаны ему. Это правда.

– Правда, правда, – пробурчал Келл, отпивая из обычной железной кружки. Из таких он пил крому на Космическом скитальце. Тогда примарх ничего не знал ни об Империуме, ни о великих планах отца. Теперь все изменилось, но Хищник Фомора не желал нарушать добрую традицию.

Наконец, высокие двери отворились и два ревнителя в алых с золотым доспехах и кремовых тогах с символом легиона на груди пропустили вперед Лемана Русса. Примарх VI легиона не потрудился привести себя в порядок после битвы. Он уже побывал на «Храфнкеле», организовав перестроение своего флота, и теперь прибыл на «Абрамелин» для разговора с братьями.

– Мьёда у вас, стало быть, нет, – Ловчий широкими шагами направился к столу. Его высокие сабатоны опускались на мрамор с гулким грохотом. Он критически осмотрел напитки и нехитрую снедь. Правая бровь Русса изломилась, когда его взгляд наткнулся на деревянный бочонок с печатью Эгилля, лучшего мьёдовара на всем Фенрисе.

– Это откуда? – Леман откупорил бочонок и потянул ноздрями. – Недурно! И правда Эгилево варево! А вообще, – он приложился к отверстию в бочонке и сделал один мощный звучный глоток. Поставив бочонок на стол, примарх протяжно срыгнул. – А вообще, я вас даже рад видеть. Боялся не успеть.

– Предлагаю к этому и перейти, – Солей указал Руссу на резное деревянное кресло, стоявшее неподалеку. Судя по размерам, кресло делалось под анатомию примарха. Келл и Враск сидели на точно таких же.

– У тебя их тут сколько? – Леман подвинул кресло к столу и рухнул в него всей своей массой. Кносский дуб едва слышно взвыл, но выдержал. – Двадцать штук, надо думать? И все одинаковые? Как предусмотрительно! Тебя Жиллиман не кусал?

– На самом деле, их девятнадцать, – Враск пожал плечами с серьезным видом, вновь наливая себе вина. – Для тебя я сделать не успел. Поэтому ты сейчас сидишь в том, которое предназначается Магнусу.

Леман сощурился. И хотя он пытался напустить в глаза холода, заостренные клыки, чуть торчащие из-под верхней губы, выдавали его. Так он улыбался.

– К делу, брат, – Келл тоже пригубил и внимательно посмотрел на Русса. – Как ты здесь оказался?

– Если честно, – Ловчий наконец стал серьезен. – Я все-таки опоздал с прибытием.

– Поясни, – Солей не отрывался от брата. Его взгляд закаменел.

– Хватит уже, Русс! – Келл грохнул железной кружкой о каменный стол. – Не заставляй вытаскивать из тебя по слову!

Леман сделал еще глоток из бочонка, почти осушив его. Он отер рот тыльной стороной ладони и окинул двух примархов взглядом.

– Меня послал Император. Мы пересеклись на Терре незадолго до того, как вы покинули систему Дабога, – Русс поймал себя на мысли, что некоторым из его братьев доставило бы удовольствие наблюдать, как удивление проступает на лицах Балора и Враска. Подобные эмоции были редки для полубогов. – Терранские астропаты не смогли связаться с вами, будь трижды проклято море иллюзии! Весь сектор перекрыли стихийно возникшие варп-штормы. Или что-то, что напоминало варп-штормы.

Ловчий немного помолчал, позволив братьям осознать услышанное.

– Поэтому Он направил меня. Но я не успел, прибыв на следующий день после того, как ваш Объединенный флот ушел из системы, – Леман начал водить пальцем по естественным узорам камня на столешнице. – Механикум мира-кузни дали мне координаты и я поспешил в юго-западный сектор Скопления Хало. Вы вообще знаете, что сюда не добивает Астрономикон?

– Теперь знаем, – Враск продолжал не мигая смотреть на Русса. Он ждал продолжения истории.

– Задним умом… – Леман качнул головой, продолжая что-то вырисовывать пальцем на камне. – В общем, когда мой флот прибыл в расчетную точку, вас там не оказалось. Марсиане едва с ума не посходили, пытаясь по своим дремучим картам понять, куда нас занесло. Но мои Рунические жрецы сумели что-то уловить в одной из близлежащих систем. Мы прыгнули сюда и авгуры на пределе зоны сканирования засекли потенциально имперские сигналы. Я направил флот прямо на них. Дальше вы знаете.

– Знаем и благодарим тебя, брат, – Враск наконец оторвал взгляд от Русса и тоже уставился в стол. – Такой долг непросто будет закрыть.

– Это точно, – усмехнулся Балор. – Теперь твоя воля для нас почти закон! – он поднял кружку с кромой и перегнулся через стол, чтобы Русс мог ударить о нее своим бочонком.

– Я постараюсь быть к вам милосердным, – Леман тоже улыбнулся и допил мьёд. – Милосердие Русса, – изрек он с двусмысленным видом. – На Фенрисе есть старая легенда на этот счет.

– Зачем отец послал тебя за нами? – Враск задал главный вопрос. – Он знал, что Келл планирует поход в Скопление Хало и что я решил присоединиться к нему?

– Не знал, – Леман мотнул головой. – И не узнал бы. Но в какой-то занюханной корчме Города Просителей кто-то кому-то по пьяни сказал, мол, Авангард вновь что-то затевает. Так по цепочке новость и добралась. Хотя на Терру отец прибыл всего на несколько дней. Совпало вот. Вы представляете, сколько у него и без вас проблем?

– Представляем, – отозвался Враск, который отлично понимал, что ничего они не представляют. Волк и сам не представлял.

– Да еще бюрократия треклятая! – вставил Балор. Братья покивали, соглашаясь.

– Похоже, некоторым из нас он предоставил слишком много автономности, – Леман улыбнулся одними губами, глядя на Келла. – Но речь не о том. Едва отец узнал о вашем походе, он сразу попытался с вами связаться, а потом, как я уже поведал, отправил меня. У нас и времени то не было нормально поговорить. Он лишь сказал, чтобы я любой ценой остановил вас.

– Любой ценой, – вполголоса повторил Солей. Что-то в этих словах насторожило его.

– А дальше? – Балор смотрел на брата сквозь повязку на глазах. Грязный лоскут, оторванный от туники скитария, он сменил на ровную синюю полоску ткани – в цвет узоров на его броне.

– Не знаю, – Русс развел руками. – Думаю, он планировал сам с вами связаться. Передать приказы, перенаправить куда-то. Когда я прибыл к Дабогу, астропатическая связь с сектором уже восстановилась. Но здесь, – Волк кивнул на кристалфлексовый иллюминатор, имея ввиду систему Адекс-Морс. – Здесь мы отрезаны вообще от всего.

Над столом повисло молчание. Покои Солея наполнил равномерный гул трех силовых доспехов, два из которых были сильно повреждены, поэтому работали неравномерно.

– И что теперь делать, – наконец проговорил Келл. В его словах не было вопросительной интонации.

– Для начала, – Русс положил локти на стол, приготовившись слушать, – расскажите мне, что здесь произошло. И как так вышло, что ты, – он взглянул на Балора, – потерял глаза, но по-прежнему видишь?

***

Примархи общались в покоях Солея Враска, не допустив до беседы даже своих преторов, что случалось нечасто. «Абрамелин» тем временем закипал от недостатка данных и переизбытка слухов. Легионеры и Механикум держали языки за зубами, но смертные…

– Как наши братья? – Авл не обернулся, узнав Элифаса по звуку шагов.

– Все раненые будут жить, даже Мист и Анно, – отчитался Мастер Первого Аркана. – Тридцать пар прогеноидных желез утеряны или повреждены настолько, что их невозможно использовать.

– Тридцать пар, – повторил Кельс, глядя во тьму космоса, едва подсвеченную пролетающими мимо судами. Они находились на главной смотровой палубе левого борта. Адвекс-Морс Примус располагалась с другой стороны от флагмана, и Авл был этому рад. Он не желал смотреть на мир, забравший столько его братьев.

– У Авангарда втрое больше потерь, – Элифас сам не знал, хотел ли он этим успокоить друга или просто констатировал факт.

– Авангард впятеро больше нас по численности, – сухо парировал Библиарий. Он развернулся в сторону приближающихся шагов. Это был Аскелад.

– Мы все тяжело переживаем потери, – экзактатор по лицам понял, о чем говорили Звезднорожденные. – И я понимаю, что для вас все несколько иначе. Мы отомстим Рангде, не сомневайтесь.

– Ты придумал это прозвище? – Авл посмотрел на авангардца с прищуром. Он поспешил сменить тему.

– Не просто прозвище! – Аскелад подбоченился. – Я слышал, что Механикум официально так обозначили этих ксеносов.

– Можешь гордиться, – Элифас был почти серьезен. Кельс позволил себе улыбнуться. Отношения этих двоих его забавляли. Их можно было охарактеризовать как добродушно-агрессивные.

– Я не помешаю, братья? – легионеры обернулись на голос. Вдоль вытянутого во всю стену иллюминатора к ним шел космодесантник в серой броне Пустотных Гончих. Его доспехи были покрыты вмятинами и подпалинами, впрочем, значительных повреждений взгляды опытных воинов не заметили. Их собственная броня, наспех починенная сервами-оружейниками, выглядела лишь немногим хуже.

За спиной воина в магнитных захватах покоились два цепных топора. Шлем с хищным вытянутым профилем он нес на сгибе локтя. Черный пес – символ VI легиона – на грязно-желтом наплечнике смотрелся опасно, даже вызывающе. Однако сам космодесантник производил двоякое впечатление.

Он был высок и суров. Длинные русые волосы были перехвачены сзади на уровне шеи простым кожаным шнуром с выжженными руническими знаками. Легионер не носил усов, но в наличии имелась внушительная борода, заплетенная в несколько косиц, также стянутых кожаными шнурками. По всей длине бороды в нее были вплетены каменные бусины с рублеными символами Фенриса.

Серые глаза Гончей смотрели прямо и откровенно, но таилось в них что-то глубокое. Что-то, заставившее остальных воинов мгновенно подобраться. Аскелад поймал себя на мысли, что неосознанно завел правую руку за спину, где находилось его копье. Сын Русса вовсе не излучал угрозу или ярость, но они были в нем и не скрывались.

– Время официальных представлений минуло, – сказал легионер, остановившись перед ними. Первым он протянул руку Элифасу, различив знаки на доспехе. – Я Гримнир Хельхест, варагир, капитан Первой Великой роты легиона Пустотные Гончие.

Воины по очереди пожали Гримниру предплечье, кратко представившись. Авл, поймав взгляд Аскелада, которым экзактатор смерил кузена, оказался перед дилеммой. Он понимал, что сейчас произойдет и думал над тем, должен ли помешать сыну Балора.

– Прими нашу благодарность, – Элифас попытался быть дипломатичным, памятуя о наставлениях Кельса. Он коротко кивнул Гончей. – Вы вытащили нас из настоящего ада.

– А ты прими мои извинения, Звезднорожденный, – Хельхест вернул кивок и по очереди посмотрел на каждого из стоявших перед ним воинов. – Мы прибыли недостаточно быстро, чтобы спасти больше ваших братьев. Я скорблю вместе с вами.

– Извинения приняты, – холодно бросил Аскелад.

– Как и благодарность, – варагир посмотрел на него, и в серых глазах Гончей пробежала иска веселья. Как там было в древней терранской поговорке? Моряк моряка? Однако же Гримнир не производил впечатления драчуна, каким всегда был экзактатор.

Звезднорожденные еще не участвовали в совместных кампаниях с сынами Русса, поэтому просто не знали, чего ожидать. Вскоре они убедились, что либо слухи о «варварстве» этого легиона сильно преувеличены, либо Гримнир Хельхест – не типичный представитель Шестого.

В отличие от них, Аскелад много раз бился плечом к плечу с Пустотными Гончими, поэтому хорошо знал, что в основном они действительно не отличаются хорошими манерами. Или скорее хотят, чтобы о них так думали. В действительности, это были яростные и расчетливые воины, во многом их боевая доктрина походила на доктрину Авангарда Терры. Поэтому два легиона всегда действовали с безупречной эффективностью. Между примархами и их сыновьями установились прочные дружеские связи.

С Гримниром Аскелад волею случая еще не пересекался лично, хотя они были лидерами первых рот своих легионов. Тем не менее, оба слышали друг о друге.

– Прости, брат, я не могу этого сказать, – Хельхест покачал головой, когда после небольшого вступления Элифас перешел к главному вопросу. – Думаю, мой отец сейчас именно об этом говорит с вашими отцами.

– Ты шутишь, варагир? – Аскелад нашел-таки повод. – Вы вытащили нас из дерьма на задворках галактики, хотя никто не знал, где мы вообще находимся! А теперь ты не можешь сказать, как вы нас отыскали? И откуда узнали, что мы в беде?

– Ты не понял меня, брат, – Гримнир говорил спокойно, но в его голосе звучала сталь. – Я не знаю, почему мы здесь. Никто не знает. Император дал Руссу указание остановить поход Балора.

Авл что-то буркнул себе под нос, Элифас открыл рот от удивления.

– Император? – экзактатор опешил. – Но как…

– Я же сказал, что не знаю, – Хельхест пожал плечами. Деревянные и костяные обереги на его доспехах звякнули о керамит. – Это все очень странно.

– Не страннее, чем Гончая, которая ведет себя не как Гончая, – Аскелад улыбнулся уголком губ. Он не хотел оскорбить или задеть этого воина, но желал получить ответную эмоциональную реакцию.

Гримнир перестал сдерживаться. Он глубоко вздохнул и улыбнулся, как хищник, с которого наконец сняли ошейник. Удивительно, но улыбка сделала лицо ветерана красивым. Многочисленные шрамы от натяжения кожи разгладились, глаза вспыхнули изнутри белым пламенем.

– Где у вас тренировочная палуба с клетками? – Хельхест перевел взгляд на Звезднорожденных и повел бровями.

– Теперь ты меня не понял, брат, – Аскелад сделал шаг вперед. Он был выше Гримнира, но проигрывал ему шириной плеч. Они смотрели друг на друга не моргая. – Нам с тобой не нужна клетка. Оглянись, – он развел руками, – отличное место, чтобы выяснить, кто из нас сильнее, м?

Авл все же решил не вмешиваться. Во-первых, потому что на палубе почти никого не было и эти двое тут точно никого не убьют. Во-вторых, ему самому было интересно, чем это закончится. Он сделал знак Элифасу и они отошли ближе к иллюминатору, освобождая место для поединка.

– Как скажешь, – Гримнир молниеносно выхватил из-за спины цепные топоры и активировал их. Оброненный шлем с лязгом ударился о палубу и откатился к Звезднорожденным. Кельс нагнулся и подобрал его.

Несколько легионеров, стоявших в полусотне метров от них, обернулись на рев цепных зубьев. Элифас махнул им рукой, мол, все в порядке. С другой стороны палубы сгрудилась дюжина смертных – ауксиларии и несколько офицеров из палубной команды. Несмотря на любопытство, которое твердило, что нужно подойти ближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее, людям хватило ума не приближаться.

Аскелад, отметив про себя невероятную скорость, с которой варагир выхватил топоры, растянул губы в холодной улыбке и нарочито медленно извлек собственное оружие. Телескопическое копье с тихим щелчком раздвинулось на боевую длину.

– Начали, – бросил экзактатор, рванувшись вперед.

Гримнир сделал шаг навстречу и влево, намереваясь атаковать с фланга, затем резко сместился вправо, еще сильнее сокращая дистанцию. Аскелад принял мощную атаку обоими топорами на щит и сам закружился по радиусу вокруг противника. Подняв щит выше, он несколько раз уколол Гончую в ноги.

Хельхест почти не смещался, позволяя клинку из живого металла скользить вдоль покатых элементов доспеха, не причиняя вреда. Сам он закрутил топорами восьмерку, затем внезапно прервал ее и атаковал одновременно в левый бок и правое бедро.

Смена векторов атаки была столь внезапной, что экзактатор не успел среагировать. Он сделал шаг назад, подставив щит под один из топоров противника. Понимая, что разорвать дистанцию он не успевает, капитан вскинул древко копья. Оно столкнулось с древком второго топора Хельхеста чуть ниже боевой части, так что ревущие зубья впились в керамит набедренных пластин экзактаторского доспеха.

Раззадоренный первой кровью, Гримнир попытался развить наступление, но Аскелад, сжав зубы от боли, тоже пошел вперед. Он попробовал оттолкнуть Гончую щитом. Воины навалились на пласталевый кругляш, стремясь пересилить друг друга. В этот же момент экзактатор перехватил копье ближе к наконечнику и несколько раз ударил Гримнира сбоку. Второй удар достиг цели – он поразил воина в бицепс, вынуждая отступить.

Аскелад улыбнулся, меж плотно сжатых зубов просочился рык. Варагир ответил ему утробным ворчанием, обнажив острые клыки. Секунду они смотрели друг другу в глаза, а потом снова бросились в бой. Элифас и Авл, наблюдавшие за схваткой, видели, что легионер Авангарда и Гончая бьются в полную силу. Они не собирались убивать друг друга, но готовы были нанести оппоненту серьезный ущерб, чтобы доказать свое превосходство и воинское мастерство.

– Аскелад в своей манере, – высказался Элифас. – За яростью и кипучим гневом он прячет расчетливость и умело ищет слабости в обороне противника.

– Хельхест ему под стать, – кивнул Авл. – Ты когда-нибудь видел берсерка, который думает, прежде чем бить? Варагир из таких.

Будто в подтверждение его слов Гримнир замахнулся обоими топорами с разных направлений, затем дважды сменил направления атаки, продолжая наступать на Аскелада. Его движения были столь быстры и точны, что экзактатор был уверен в последующей атаки после любого из шести взмахов. Но атаки не последовало. Аскелад не сразу понял, что так и не нанеся удара варагир заставил его отступить на три шага, прижав к иллюминатору.

Экзактатор несколько раз уколол по верхнему уровню, шагнул вперед, вскинув щит. Затем резко опустил его и атаковал точно в солнечное сплетение противника. Гончей пришлось смещаться, но воин оказался недостаточно ловок. Наконечник из живого металла разбил один из костяных амулетов и вошел в керамит на целый палец, впрочем, не достигнув плоти.

Хельхест шагнул вдоль древка копья, перехватив топоры ближе к боевой части. Он намеревался войти в плотный клинч и действовать своим ревущим оружием как кастетами. Но фоморец разгадал его маневр.

Он бросил щит в ноги Гончей и перехватил копье двумя руками, выставив его параллельно земле. Затем экзактатор шагнул навстречу варагиру, которого бросок щита отвлек всего на миг. Этого мгновения Аскеладу хватило, чтобы одним рассчитанным движением вставить древко копья в узкий зазор между руками Гримнира и боевой частью его топоров. Затем он подсел под оружие противника, рванул копье сначала вверх, а потом вниз. В итоге, топоры оказались за спиной Хельхеста, прижатые копьем Аскелада, который продолжал оттягивать древко на себя.

Гримнир успел выключить цепные ленты, так что топоры лишь оцарапали керамит на его спине. Глядя в упор на экзактатора, он хищно улыбнулся и позволил противнику по глазам прочесть свои намерения. Они одновременно выпустили оружие из рук и вцепились друг другу в горжеты доспехов. Оба покраснели от напряжения, оба рычали, как разъяренные гроксы.

Кельс посмотрел на Элифаса, не собирается ли тот останавливать схватку. Да, право завершить начатый поединок священно и только его участники могут определить исход, если условия не были озвучены. И все же Мастер Первого Аркана был здесь старшим по званию, инструкции позволяли ему вмешаться, если он видел потенциальную опасность для окружающих или самих поединщиков. Но судьба решила не напрягать мерцающего. Палубу наполнил оглушительный рев сирен, люмены сменили цвет на багровый, что говорило о режиме полной боевой готовности.

Авл с Элифасом тут же метнулись к ближайшему маглеву, что вел в командную надстройку линкора. Аскелад и Хельхест отпустили друг друга, похватали оружие и устремились в сторону хаба, лифты которого проходили через уровень с покоями Солея Враска, где находились их отцы. Кельс через спину бросил Гончей ее шлем. Варагир ловко поймал его и ментальной командой включил и отключил локальный вокс, проявляя благодарность.

– Без обид? – широко улыбнулся Аскелад, покосившись на Гримнира.

Тот крякнул.

– По-настоящему узнать человека можно лишь сразившись с ним, – варагир поднял правую руку, экзактатор зеркально повторил его жест левой. Наручи воинов звонко ударились друг о друга и легионеры свернули за угол к транспортному хабу.

***

После «Парки» исследовательский комплект Максима Тихона не подлежал восстановлению, его пустили на запчасти. Сервы принесли эксплоратору на мостик альтернативную модификацию ИК-14 «Кронос». У этого варианта была лишь одна небольшая клешня и двенадцать многоцелевых мехадендритов. Сейчас они сновали серебристыми змейками вдоль тела архимагоса, устраняя повреждения и восстанавливая уничтоженные в бою органы.

Прямо посреди мостика рядом с картографическим проектором стоял верстак, откуда мехадендриты Максима ловко подхватывали инструменты и новые компоненты для его высокотехнологичного тела. Секутор тоже воспользовался возможностью, вскрыв левый локоть лазерным резаком. Быстрыми аккуратными движениями он менял рассеченный пополам медиальный надмыщелок. Затем магос намеревался сшить поврежденные синтетические связки и обработать их нанитными реанимационными составами. Био-смазку, которая заменяла синовиальную жидкость во всех суставах секутора, предстоит заменить в любом случае. Половина ее просто выкипела за время затяжного боя на Пограничной станции.

В целом, Каин получил значительно меньше ущерба, чем Максим. Но его доспех пришлось отправить на полный цикл восстановления в личную кузницу секутора на нижней палубе. В отличие от эксплоратора, Витар многое доверял своим технорабам и разработанным им самим ремонтным протоколам.

– Флот перестраивается для отступления, – констатировал архимагос. Его мехадендриты выполняли починку почти без участия сознания, управляемые соответствующими скриптами, внедренными в периферические катушки памяти. Сам Тихон внимательно следил за сводными показаниями средств связи и наблюдения, которые выводились на тактический гололит.

– Скажем честно, больше похоже на бегство, – Витар неосознанно произнес эти слова вслух на низком готике. Он не хотел никого оскорбить, просто говорил, что видел. Тем более, после битвы на «Парке» секутор отлично представлял себе возможности ксеносов и понимал, что сейчас нужно не отступать. Сейчас нужно бежать на полной тяге из этой системы. Просто потому, что у Объединенного флота даже с учетом Гончих не было возможности противостоять такой армаде.

– Признаюсь, я удивлен их решением, – Максим Тихон через манифольд Ковчега взял непосредственное управление машинариумом, корректируя переброс мощностей с маневровых на вторичные, а потом на первичные двигатели. «Кредо Омниссии» начал неспешный разворот. – Вероятность того, что они решат уйти от прямого столкновения, составляла по моим расчетам сорок три целых восемьдесят восемь сотых процента.

– Это справедливые цифры, – Каин переключился на пакетную передачу Лингва Технис. – Учитывая, что там Балор и Русс. Голос разума возобладал.

– Голос Солея Враска возобладал, – уточнил эксплоратор. Витар заметил, что после возвращения с Пограничной станции Максим изменился. Во-первых, он стал куда более живым в общении. Во-вторых, начал испытывать к Звезднорожденным что-то вроде симпатии. Каин для себя решил, что человечность архимагосу к лицу.

«Кредо Омниссии» закончил перестроение. Максим Тихон передал киборгу-капитану две с половиной тысячи пакетов данных с подробными протоколами действий для каждой подсистемы корабля. Часть приказов капитан перенаправил связистам, а те передали их кораблям эскорта. Зная, что связь может в любой момент оборваться, Тихон перестраховался, заранее подготовив алгоритмы для двухсот разных ситуаций. Он не желал, чтобы Механикум снова оказались не готовы к столкновению с Рангдой.

В прошлый раз это дорого им обошлось. Он потерял сорок кораблей эскорта, включая три судна капитального класса. В число жертв входил боевой крейсер «Вольт», который был уничтожен во время миссии на «Парку». Но потеря «Вольта» и его заградительных фрегатов с лихвой компенсировалась тем фактом, что к Объединенному флоту присоединилась почти полностью функциональная Пограничная станция. Максим направил на нее Аластара Кракова. Редуктор отлично разбирался в боевых системах, а станция была в первую очередь орудием войны.

Однако временное назначение Кракова на «Парку» решало еще одну задачу. Тихон видел состояние Аластара, который оставил на поверхности Адвекс-Морс Примус четверть своих Осадных Уничтожителей. В Редукторе оставалось достаточно плоти, чтобы этот факт мог нанести ущерб его мыслительным процессам. А эксплоратору нужен был трезво мыслящий доминус на пике своих вычислительных возможностей. Работа по полному восстановлению оружейных систем и двигателей «Парки» должна была хоть как-то отвлечь Кракова. Это было практичное решение.

«Парка» двигалась в общем построении эшелоном ниже Ковчега. Ее основные двигатели уже запустили, но их модернизация потребует времени. Тем не менее, усилиями Кракова четыре линкора Звезднорожденных освободились от обязанности обеспечивать станции необходимое ускорение. По расчетам Редуктора, через тридцать часов можно будет снять следующую пару кораблей. Выход на полную мощность он планировал через двое суток.

– В зоне сканирования еще два вражеских флота, – передал старший техножрец авгурного сектора Рин МТ-28. – Векторы движения 2-4-4 и 8-4-4. Идут на перехват Объединенного флота.

Эксплоратор сфокусировался на анализе актуальных сведений. Мехадендриты на ноль целых тридцать три сотых секунды прервали ремонтные протоколы, когда архимагосу потребовалась полная мощность его мозга.

– Они не успеют, – Витар Каин закончил с коленом. Он наложил поверх армированных мышц аккуратные лоскуты кожи, заранее выращенной в биотической среде. Кожу он спаял фокусным биолитом малой мощности, так что места стыков между лоскутами не мог теперь различить даже аугметический глаз.

– Они не успеют, – почти одновременно с ним произнес архимагос. – Благодаря эффективной координации Солей оперативно перестроил флот и теперь намеревается использовать единственное преимущество имперских судов – повышенный параметр внутрисистемного ускорения.

– Но не скорости, – заметил Каин. Он помассировал колено, несколько раз поднял ногу, развернулся. Новый сустав работал как часы. Мысленно секутор применил старое и малопонятное выражение, пришедшие из времен Древней Терры. – Мы не сможем оторваться.

– Этого не требуется, – возразил эксплоратор. Он поднял руку и коснулся воздуха перед гололитом поблескивающими сталью кончиками пальцев. Одни потоки данных сменились другими. – Девятьсот миллионов километров – достаточный отрыв.

– Достаточный для чего? – Витар Каин подошел к эксплоратору и всмотрелся в информационные массивы на тактическом гололите. Затем перевел взгляд на дополнительные линзы с данными от ауспекс-систем и авгуров с готовыми аналитическими моделями по прогнозируемым действиям флота. Максим не ответил. Он ждал, что секутор сам поймет.

– Мы не перегруппировываемся, – на взгляд Тихона, секутор пришел к верному выводу довольно быстро. Для столь слабо аугметированного существа.

– Мы взяли курс на ближайшую точку Мандевилля, – Каин добавил к основному пакету данных подпакет, имитирующий эмоцию удивления. – Флот уходит из системы?

– Полагаю, примархи смирились с тем, что эта битва проиграна, – Максим тоже добавил имитационный подпакет, но Витар не смог разобрать его смысла. Подпакет был сгенерирован архимагосом индивидуально, он выражал целую смесь эмоций. Но они были либо некорректно смоделированы, либо мозг секутора не мог их осмыслить ввиду чрезмерной конструктивной сложности.

– Но не война, – Каин намеренно переключился на низкий готик, произнеся эти слова биологическим речевым аппаратом. – Война с Рангдой только начинается.

В Объединенном флоте так думало каждое живое существо, способное свободно мыслить. Под непосредственным командованием Келла осталось четыреста два корабля, включая Ковчег и тридцать пять судов Механикум, составлявших прикрытие «Кредо Омниссии». У Солея кораблей было в полтора раза меньше – двести шестьдесят. Флот Русса составлял три четверти его легиона и насчитывал пятьсот три корабля капитального класса. В последней битве Пустотные Гончие потеряли тридцать пять судов.

Вся эта армада с «Паркой», прикрывающей нижнюю полусферу, двигалась в типовой формации «Наконечник стрелы» к точке Мандевилля. На расстоянии в девятьсот миллионов километров за имперцами шли объединившиеся флоты ксеносов. Подсчитать их численность не представлялось возможным – чужие не скрывались за полями преломления, но авгуры средней дальности с трудом сканировали их. Сигнатуры сливались и постоянно мерцали на радарных линзах. По наиболее точным подсчетам Максима Тихона их преследовало не меньше трехсот кораблей с погрешностью в районе двенадцати процентов. Столкновение с такими силами ящеров предвещало лишь один исход.

Балор Келл отказался оставаться на «Абрамелине». Новым флагманом он сделал линкор класса «Грайя», пятнадцатикилометрового исполина с собственным эскортом из четырех эсминцев «Тиамат». Изначально линкор носил гордое имя «Сердце Фомора», его седой капитан был уроженцем Космического скитальца. Он был еще младенцем, когда Император отыскал Второго сына.

Примарх не предлагал переименовывать корабль, команда сама так решила. В честь погибшей «Глорианы» его назвали «Месть Нуаду». На торжественном собрании по поводу этого события Келл поклялся, что его флот вернется к Адекс-Морс Примус и они реанимируют его старый флагман. Он даже лично посетил Ковчег Механикум и четыре часа не отставал от Максима Тихона, пока тот не подтвердил, что теоретически возможно восстановить линкор и вернуть его на орбиту.

Вспомнив об этом, эксплоратор издал недовольное ворчание на бинарике.

– О чем вы?– уточнил Каин, покосившись на архимагоса.

– Я пообещал Балору, что помогу поднять «Гнев Нуаду» с планеты, – пояснил Тихон. Сопроводительный пакет данных содержал его расчеты. Увидев их, Витар хмыкнул.

– Вероятность успеха шестьдесят шесть процентов? – секутор с интересом посмотрел на Максима. – Весьма неплохо, я думал, будет хуже.

– Шестьдесят шесть целых сто восемьдесят три сотых, – поправил его эксплоратор. – Базовое условие – ксеносы не тронут линкор и он не получит новых повреждений.

– Но ведь он горел, когда войска уходили, – Витар Каин воспроизвел в памяти отчеты и пикты, которыми Аластар Краков дополнил рапорт, загруженный в центральное ядро «Кредо Омниссии». – Вы пересчитывали с поправками?