Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Эксплоратору потребовалось восемь секунд, чтобы получить полную схему модуля управления и еще столько же для скачивания плана станции. Он без задержек передал сведения Каину по ноосферному каналу. Теперь они знали, куда идти.

Чем глубже продвигалась группа, тем более несуразную картину рисовали сканеры и датчики угрозы. В какой-то момент весь ретинальный дисплей Каина подсветился насыщенно-красным, говоря о том, что потенциальная опасность… везде! Он моргнул, вызвав сводку по состоянию таллаксов. Технорабы волновались, их сенсоры тоже сбоили. Секутор обернулся – таллаксы водили молниемётами из стороны в сторону, урсараксы настороженно пригнулись, активировав силовые когти.

– Успокойте представителей доблестной тагматы, секутор, – посоветовал эксплоратор. – Здесь нет опасности.

– Тогда в чем дело? – огрызнулся Витар. Его раздражала эта неопределенность, хотя он мог только гадать, каково сейчас самому Тихону, ведь у него аугметики на порядок больше. Как это жестоко – осознавать, что собственное тело в любой момент может тебя подвести.

– Возможно, в этом, – архимагос неожиданно замер. Авангард таллаксов тоже остановился, киборги развернулись и разошлись веером, сформировав оборонительное построение.

Максим Тихон подошел к стене, вдоль которой тянулся целый ряд черных наростов. Эти странные образования, полностью аналогичные тем, что покрывали корпус станции снаружи, встречались все чаще.

Архимагос присел и протянул к наросту руку с инвестигатумом, который внешне напоминал нарцетум апотекариев Легионес Астартес. Из устройства выскользнула тонкая стальная игла и с усилием вошла в нарост. Через мгновение она вернулась обратно в инвестигатум, но архимагос не спешил подниматься. Он анализировал.

– Передаю данные, – пояснил Тихон, направляя Каину пакеты с результатами анализа. К констатации он добавил команду на бинарике для Альфа-6-Гемини, чтобы тот подошел и одолжил господину часть вычислительных мощностей своего аугметированного мозга.

Получив предварительные отчеты, Витар Каин сразу вывел их на ретинальный дисплей. Он подождал некоторое время, пока данные обновлялись – благодаря кастеляну, подключившему свой мозг напрямую к мозгу архимагоса через эпидуральный коннектор, анализ ускорился на двадцать пять процентов.

– Во имя Омнисси! – не выдержал секутор. – Они… они живые?

– Не в том смысле, в каком мы привыкли, – поправил его эксплоратор, рывком отключая от себя мехадендрит кастеляна, – но да, это определение допустимо. Только они не белковой природы.

– Точнее – не только белковой, – пораженный Витар лишь сейчас понял, что услышал в голосе архимагоса эмоцию. Удивление. Второй раз за день? Похоже, в господине эксплораторе вдалеке от милого сердцу Марса пробудился природный авантюрист!

– Теперь условное определение «наросты» больше не корректно, – вступил в разговор Альфа-6-Гемини. Его голос звучал неровно, он часто дышал, приходя в себя после контакта с архимагосом.

– Скорее это… «корни»? – предположил Каин, изучая трехмерную схему Пограничной станции, которая, как показали результаты анализа, была вся опутана этими образованиями. Причем «корни» на корпусе и на стенах внутри были лишь видимой частью айсберга, их бо́льшая часть каким-то образом вросла в переборки и даже системы коммуникаций.

– На данный момент у нас недостаточно сведений для целесообразных гипотез. Продолжаем движение! – скомандовал эксплоратор, и Витар Каин отдал приказ технорабам.

Путь до центрального узла занял почти час. Они несколько раз поднимались на транспортных платформах, потом проехали на маглеве, пока он не отключился под стрекот искр, вырвавшихся из силовой установки. Дальше шли пешком по монорельсу.

Полученные из когитатора данные говорили о том, что «Парка» стабильно функционирует, но в режиме экономии энергии. Ее аккумуляторные секции истощились, а генераториум больше не мог вырабатывать нужные объемы электричества. Станция просто старела, медленно разрушаясь без присмотра человека.

– Но откуда взялись эти «корни»? – вслух подумал секутор. – Это ведь уникальная форма жизни. Возможно, ее занесло сюда космическими ветрами из-за пределов галактики?

– Вероятность – ноль целых и четыре десятитысячных, – ответил эксплоратор. Однако Витар читал нетерпение в ноосферном канале архимагоса. Похоже, тот сильно возбужден, раз это заметно даже для столь слабо-аугметированного организма.

Вскоре они оказались перед дверью, ведущей в центральный узел управляющего модуля. Архимагосу и ее пришлось открывать вручную. Дверь завизжала, сервоприводы в стене заискрили и дверь медленно поползла в сторону. Судя по следам, несколько «корней» проросло прямо через нее. Теперь их размозженные лохмотья валялись в колее двери, а вокруг растекалась мутная зеленоватая субстанция. Вероятно – питательные соки.

В центральном узле люмены не работали, но это не стало проблемой. Двадцать четыре спаренных прожектора, установленные на плечах таллаксов, ударили в темноту. Урсараксы тоже были укомплектованы люминарными установками, но не торопились их включать. Штурмовые киборги предпочитали не выдавать себя перед потенциальным врагом.

Центральный узел был огромен, хотя и уступал в размерах мостику «Кредо Омниссии». Он имел сферическую форму с несколькими уровнями горизонтальных платформ, заполненных всевозможным оборудованием и сотнями когитаторов. По периметру располагались колонны, увитые коммуникационными линиями и силовыми коробами. Все вокруг было опутано черными «корнями» разной толщины и формы. Глядя на них, Витар ощущал какое-то внутреннее отвращение, которое он сам не мог понять.

– Альфа-6-Гемини, подключись к командному когитатору, – отдал распоряжение архимагос, направляясь к центру платформы, на которой они находились. Там и располагался командный когитатор – огромный куб из хромированной стали с множеством медных гнезд и рядами информационных экранов из активного стекла.

Витар отдал ментальную команду таллаксам занять круговое построение, для урсараксов он активировал программу свободного поиска целей и те сразу растворились в холодной темноте зала.

Одновременно Каин подумал о том, почему в этот раз Тихон не стал лично подключаться к системам станции? Опасался, что здесь может быть какой-то вирус или иная опасность? Ведь ему не терпится узнать больше, это видно!

Пока секутор размышлял, таллаксы рассредоточились по позициям, взяв молниемёты наизготовку. Кастелян отыскал неповрежденный порт на когитаторе и подключился к нему одним из мехадендритов. Архимагос стоял рядом и бесстрастно взирал на техножреца с высоты транспортной платформы, периодически перебиравшей по полу паучьими ногами. Этот звук казался секутору оглушительным и выводил его из эмоционального равновесия. Возникли неуместные мысли о том, что они пробрались туда, куда не следует. И делают то, что не следует.

Альфа-6-Гемини дернулся, его начало трясти, а затем он медленно опустился на пол.

– Пусть один из таллаксов подключит его к своей энергоячейке, – эксплоратор даже не посмотрел в сторону Витара. Тот отдал мысленную команду и один из технорабов подошел к скорчившемуся на полу техножрецу. Остальные сменили построение, нивелируя мертвую зону в сфере обстрела.

Когда таллакс сунул один из мехадендритов кастеляна в порт энергоячейки, скрытой под грудными пластинами его лорики, техножрец мгновенно пришел в себя. Не говоря ни слова, он тряхнул головой и молча продолжил работу над активационными протоколами.

Прошла минута и когитатор ожил, некоторые порты тихонько заискрили, экраны из активного стекла налились синевой, а потом на них проступили символы Лингва Технис версии 13.87. То есть на восемьдесят версий младше актуальной.

– Скачиваю данные, – отчитался техножрец. – Так как порты давно не окроплялись священными маслами и соединительные протоколы устарели, это займет… некоторое время.

Едва Альфа-6-Гемини произнес эти слова, таллаксы вскинули молниемёты. Витар Каин выхватил фосфорные серпены, меняя мысленными командами визуальные спектры линз шлема. Датчики угрозы вопили о множественных целях, ауспексы прекратили сбоить и показывали отраженные сигналы от десятков стремительно приближающихся объектов. Они будто выросли из ниоткуда, а их целью, несомненно, была группа Механикум в центре зала.

– Я предполагал, – тихо прошипел Максим Тихон на бинарике. Он ухватил кастеляна за капюшон и грубо отшвырнул в сторону от когитатора. Затем повернулся к черному кубу спиной и вскинул гальваническое ружье, отточенным движеньем уперев деревянный приклад в плечо. В это время четыре мехадендрита из его «Каскада» подключились к портам когитатора.

Витар Каин тоже отступил к когитатору, встав с противоположной стороны. Он снял все блокировочные протоколы с таллаксов, приказав им стрелять на поражение. Урсараксы получили приказ продолжать свободную охоту, но их уровень агрессии секутор поднял до максимума.

Когда первый противник вступил в свет прожекторов, Каин не поверил своим глазам. Он еще никогда не видел ксеносов такого типа. Враг напоминал ящера, вставшего на задние лапы. Однако его когти и лезвия на хвосте явно имели искусственное происхождение и были внедрены в черную плоть.

Витар успел рассмотреть какие-то механизмы на плечах, груди и голове существа, но потом ящер изогнулся всем телом и выпустил в воздух перед собой ослепительный разряд молнии. Разряд ударил в одного из таллаксов, и киборг разлетелся на куски под грохот мгновенно перегруженной энергоячейки,.

Сразу несколько ящеров возникло в поле зрения Каина, и он открыл огонь из серпент. Ксеносы двигались быстро, быстрее Астартес. Однако секутор все же сумел просчитать их движения, так что несколько фосфорных снарядов пришлось точно в цель. И… враг не получил видимого урона.

– Пустотные щиты? – секутор вздернул бровь, продолжая стрелять. Наконец, он заметил, что его снаряды взрываются в нескольких сантиметрах от тела ящера, натыкаясь на энергетическую преграду. Но в отличие от имперских щитов, эти не покрывались радужными волнами, перенаправляя энергию в варп.

И не пробивались, хотя секутор уже выпустил во врага две полные обоймы.

Раздался оглушительный треск, и все вокруг утонуло во вспышке нестерпимо яркого света. Вспышка оказалась настолько быстрой, что линзы шлема не успели вовремя среагировать и секутор запоздало зажмурился, вслепую перезаряжая серпенты. Отстрелянные обоймы с парным стуком ударились о металлический пол.

Хотя он ничего не видел перед собой, ретинальный дисплей продолжал исправно выдавать сведения о состоянии группы. Силуэты четырех таллаксов были серыми. «Уничтожены». Еще четыре моргали красным. «Тяжелые повреждения». Все остальные окрасились в бледно-желтый, что указывало на сбой в энергетических цепях.

У секутора отключился внутренний вокс и погас фонарь на шлеме. Он ощутил, что его доспех стал тяжелее, так как половина сервомоторов вышла из строя, а вторая половина потеряла мощность. В голове зашумело – это засбоили кортикальные импланты.

Секутор обернулся на архимагоса. Из воксмиттера шла кровь, Максим припал на одно колено на транспортной платформе, периодически непроизвольно сотрясаясь в конвульсиях.

И все же эксплоратор сражался. Он посылал во врага снаряд за снарядом, его гальваническое ружье стреляло с невероятным грохотом. Три выстрела – и все три легли точно в цель. Витар с удивлением отметил, что третий выстрел пробил энергощит ксеноса, потому что следом в то же место угодил разряд из молниемёта таллакса, и ящера отбросило назад во тьму.

Каин вернулся к своем сектору обстрела и вновь открыл огонь, отмечая, что еще два технораба пали. В конце концов, прицельными выстрелами он тоже смог пробить энергощит приближающегося врага, но обе серпенты опустели. Он отбросил пистолеты, попытавшись выхватить из-за спины топор и одновременно понимая, что просто не успеет.

Ящер был чудовищно быстр. Его неподвижные глаза без зрачков смотрели точно на магоса, и от этого взгляда секутору стало не по себе. Но Каин сражался с именем Омниссии на устах, и ничто не могло пошатнуть его уверенность в своих силах! Ничто не могло заставить его сомневаться, и тем более – сдаться, принять судьбу.

Однако топору не пришлось вступать в дело. Серебристая молния мелькнула перед глазами Витара и ксенос исчез, сбитый с ног вырвавшимся из тьмы урсараксом. Киборг угрожающе заревел, орудуя обеими руками. На расщепляющем поле силовых когтей зашипела зеленая маслянистая кровь ящера. Но тот не позволил избивать себя. Он изогнулся, сбросил восемьсоткилограммового технораба, и нырнул за ним в темноту.

Каин шагнул вперед, занимая свободное место между двумя таллаксами. Где-то слева дважды ударили гранатометы, затем еще раз. Центр платформы стремительно заволокло дымом, и секутор переключил линзы шлема на инфракрасный спектр. Анализаторы показывали, что ксеносы холоднее людей, но достаточно теплые, чтобы сенсоры их засекали.

По центральному узлу прокатилась новая энергетическая вспышка, и хотя в этот раз Каин успел затемнить визор, сканеры доспеха он спасти не мог. Ауспексы мгновенно сгорели, броня потяжелела еще больше, но его собственную аугметику чудом не зацепило.

Секутор тряхнул головой и занял боевую стойку, поднимая топор. Из темноты на него прыгнул очередной ящер. Витар сместился в сторону, одновременно нанося легкий рубящий удар для отвлечения противника, затем сменил вектор движения оружия и попытался достать врага пяткой топора. Ящер отпрыгнул и атаковал снова без задержки. На миг его когти сошлись с пласталевым древком топора, воздух вокруг загудел от силы столкновения.

Каин разорвал дистанцию, замахнулся справа, ударил слева. Враг увернулся смазанным пируэтом и атаковал в область паха. Секутор отскочил и едва успел поднять топор, встречая удар хвоста с острым продолговатым лезвием. Воздух снова загудел так, что у Каина заныли зубы. Ксеносы и без того были слишком быстры, но их площадные электрические атаки превратили силовой доспех магоса в груду пластали и керамита. Теперь броня мешала, а не помогала, отягощая своим бесполезным весом.

Противник снова атаковал, и Каину пришлось отступать. Он поднял топор над головой, закрутил его губительной мельницей. На секунду ящер замедлился, вычисляя траекторию движения вражеского оружия, и вновь ринулся в атаку. Но Витар вместо очередного отступления метнулся ксеносу в ноги, перевернувшись на спину и выставив лезвие топора перед грудью.

Финт удался – лезвие в виде шестеренки, окутанное дымкой расщепляющего поля, вспороло ящеру живот. Неглубоко, но достаточно, чтобы оттуда потекла мерзкая зеленая кровь. Секутор успел подумать, что щиты ящеров, судя по всему, имеют кинетическую природу, поэтому хорошо останавливают только дистанционные атаки, но бесполезны против оружия ближнего боя.

Каин рванулся к ксеносу, вкладывая в серию быстрых дуговых ударов всю силу и скорость, на которую был способен. Раненый враг заблокировал несколько атак, затем напружинился и исхитрился поднырнуть под несущееся ему навстречу древко. Он с чудовищным импульсом врезался головой в грудь Витара. У того мгновенно вышибло весь воздух из легких, он подлетел вверх и рухнул возле черного куба когитатора.

Секутор выронил топор, поэтому потянулся за мизерикордами, которые были примагничены к голенищам его силовых сапог. Ящер прыгнул, выставив вперед лапы с жуткими когтями. Витар Каин попытался заблокировать атаку клинками и у него почти получилось, но один из когтей все же вошел в плечо, с легкостью вскрыв пласталь с регенерационным наслоением.

Каин ударил ящера шлемом в лицо. Раз, другой. Он рассек врагу бровь и сломал сплюснутый нос, но ксенос не обратил на это внимание. Зато он обратил внимание на выстрел молниемёта, который ударил ему в бок, сбрасывая чудовище с секутора.

Каин мысленно восславил Омниссию. Ноосферная аугментика накрылась не полностью и его команды все же доходили до таллаксов, хотя и с задержкой.

К бою присоединился еще один технораб, два таллакса не переставая стреляли в оглушенного врага. Все их атаки поглощались щитом, но, как надеялся Витар, хотя бы ослепляли противника.

Его расчет оправдался. Когда он метнулся к врагу с занесенными для удара мизерикордами, тот отреагировал на мгновение позже, чем следовало. Два тонких узких лезвия погрузились в шею ящера на всю длину, выйдя сзади чуть ниже угловатого черепа. Каин рывком высвободил лезвия и с отвращением посмотрел на оседающее тело.

Но его победа ничего не значила. Погибло уже десять таллаксов, остальные были тяжело повреждены. Сигналов урсараксов он вообще не видел.

– Входящий вызов с «Вольта»! – от Альфа-6-Гемини пришло неожиданное оповещение. Лишь у него из группы сохранился внешний вокс-передатчик.

– Что там? – сам Каин не имел связи с кораблем. Он направился к тому месту, где уронил силовой топор.

– Суда противника, – ответил кастелян, выстрелив из радиевого джиззейла. Выстрел получился весьма результативным. Шальной луч прожектора всего на миг выхватил из темноты ящера, и этого мига техножрецу хватило, чтобы размозжить тому голову радиоактивным снарядом. Похоже, Альфа-6-Гемини уже некоторое время вел свою цель, поэтому знал, что ее щит перегружен.

– Сколько? – поинтересовался Тихон. Даже этот простой пакет данных от него читался со сбоями.

Архимагос продолжал выкачивать сведения из когитатора и одновременно брал под контроль инфраструктуру станции – сектор за сектором, модуль за модулем. Это требовало от него колоссальных усилий, однако эксплоратор еще умудрялся стрелять из гальванического ружья. При других обстоятельствах Каин обязательно отметил бы этот факт, выразив Максиму свое искреннее уважение.

– Три корабля, – кастелян снова выстрелил, в этот раз лишь повредив ксеносу щит. – Не идентифицируются. Один из эскортников уничтожен.

– Что? Он вступил в бой? – секутор подобрал топор и приказал оставшимся таллаксам сомкнуть ряды ближе к когитатору.

– Не успел, – кастелян инстинктивно качнул головой. – Крейсер атакован, лишился половины щитов левого борта.

– Да что ж за… – секутор поджал губы. Он наконец обнаружил урсараксов. Оба на удивление были живы и даже с первого раза подчинились его команде вернуться, несмотря на то, что их кровь переполняли боевые стимуляторы, ноотропы и химические модификаторы агрессии. В таком состоянии киборги были непредсказуемы и зачастую реагировали только на экстренные протоколы отключения.

Максим Тихон на миг опустил ружье, бросив взгляд на Каина. Ноосферный канал между ними давно оборвался, но Витар понял архимагоса без слов. Его «слишком человеческий» мозг мгновенно принял решение.

– Передай на «Вольт», всем эскортникам – в атаку! – обратился он к кастеляну. – Крейсеру – взять станцию на таран в секторе… – магос вызвал на ретинальном дисплее схему «Парки», – в секторе А-2. Пусть взрывают корпус мельта-зарядами и переправляют сюда всю живую силу и ресурсы. Все, что успеют!

– Успеют… до чего? – Альфа-6-Гемини непонимающе уставился на секутора. Он даже не заметил, что использовал воксмиттер.

– До того как их уничтожат, – холодно пояснил Каин. – Нам не выбраться со станции и не спасти крейсер. Но мы еще можем подавить врага здесь и взять станцию под свой контроль.

– Вероятность успеха – три целых шестьдесят шесть сотых процента, – констатировал Тихон, когда Альфа-6-Гемини уставился на него с немым вопросом в аугметированных глазах. – Для актуальной ситуации – приемлемо.

Кастелян передал приказы на крейсер.

– Требуются разъяснения, – он вновь неосознанно перешел на вербальный канал, вернувшись к стрельбе. – Как мы свяжемся с флотом без корабля? Как вернемся?

– На «Парке», – ухмыльнулся Витар Каин. – Я же говорил, эти станции – предтечи Звездных Фортов. Ты даже не представляешь, на что они способны!

***

«30 секунд до столкновения».

Кайден почувствовал, как штурмовая торпеда выполнила очередной маневр. Фиксирующие ремни затрещали. Несмотря на них, воина едва не впечатало в некрашеный адамантий двойного борта.

На дисплее перед Каром отображалось состояние каждой из тридцати пяти торпед. Три из них – включая его собственную – были обведены пульсирующей рамкой. В двух других находились Балор и Аскелад. Обычная практика разделения командного состава, чтобы оборонительные орудия врага не могли одним удачным залпом лишить атакующие силы сразу всей координации.

Хотя у этих кораблей, похоже, вообще не было зенитных комплексов. А их пустотные щиты (или их аналоги) «Гнев Нуаду» уже перегрузил серией мощных залпов.

«10 секунд до столкновения».

Кар приготовился, выбросив из головы лишние мысли. Эндокринная система космодесантника закачивала в кровь невозможные для простых смертных дозы норадреналина, доводя модифицированные надпочечники до предела биологических возможностей. Одновременно в синапсах активно блокировалась ацетилхолинэстераза – фермент, разрушающий ацетилхолин, который также синтезировался организмом легионера в ударных дозах, обеспечивая идеальную нервно-мышечную передачу.

– Терра в наших сердцах! – заревел воин в момент удара. Вокс не работал – ксеносы успешно подавляли почти все виды внутренней связи. Но Кар знал, что в эту секунду три тысячи легионеров прокричали древний боевой клич Авангарда.

Когда десантная торпеда столкнулась с корпусом вражеского корабля («наутилуса», как его назвали воины, исходя из характерной формы конструкции), Кайден ощутил чудовищный рывок. Что-то в его груди затрещало. Фиксирующие ремни лопнули, его швырнуло вперед и вниз вдоль борта.

Ударившись ногами о носовую часть торпеды, Кар тут же оттолкнулся от нее и подтянулся руками обратно. В следующее мгновение под ним разверзся ад, когда сработали мельта-заряды, пробивая переборки ксеносского судна.

Торпеды класса «Шелки», разработанные в самом начале Великого крестового похода, считались устаревшими, но Авангард Терры не спешил отказываться от них. Они обладали максимально простой конструкцией и невероятной маневренностью, даже модели, рассчитанные на целый взвод. Это позволяло торпедам легко уклоняться от зенитного обстрела и доставлять воинов в гости к врагу с хирургической точностью.

Едва мельта-заряды активировались и внутреннее пространство торпеды заволокло густым ядовитым дымом, Кайден разжал пальцы и скользнул вниз. Он выпал в низкий округлый коридор, тускло подсвеченный зеленоватыми сферами, расположенными по нижней кромке стен.

Все вокруг казалось живым и неживым одновременно. Пол, стены и потолок покрывали мелкие бугорки и впадины, которые будто медленно пульсировали или… дышали в такт своему собственному ритму. В воздухе можно было различить мерцающую взвесь из мелких фосфоресцирующих частиц, которые плавно двигались в хаотичном танце переплетающихся течений.

Кайден моргнул, изучая данные на ретинальном дисплее. На удивление, воздух был пригоден для дыхания и не ядовит для человека. Разве что общий радиационный фон повышен, что в перспективе может создать проблемы для смертных, но не для живых орудий Императора.

– Аскелад? – без особой надежды поинтересовался воин, активируя внутренний вокс. – Отец? Кто-нибудь из Звериных рот?

Ответом ему стал треск статики. А потом слева из коридора донеслось мелкое стаккато, которое ни один легионер ни с чем не спутает. Болтерная очередь.

Переключившись на тактический режим, экзактатор рванулся в сторону выстрелов, на ходу досылая первый болт в патронник ствола с тихим щелчком. Врага он увидел раньше, чем сработали датчики угрозы и целеуказатели. Это была прямоходящая рептилия с явно модифицированными когтями. На спине и некоторых других частях тела у нее присутствовали какие-то механизмы, скорее вживленные в черную плоть, чем прикрепленные к ней.

Дальше Кар не стал разбираться в анатомии ксеноса, от одного созерцания которого воина нехорошо передернуло. Он вскинул болтер, поймав ящера в прицел, и выпустил короткую очередь. Болты взорвались, не нанеся врагу ущерба. Что ж, никто не говорил, что будет легко!

Кайден продолжал бежать, стреляя на ходу, пока ящер приближался к одному из легионеров Звериной роты. Его атаковало еще как минимум два воина, но лишь когда у Кара закончился боезапас, энергощит ксеноса моргнул, на секунду исказив пространство, и беззвучно стек с тела рептилии, исчезнув в черном прямоугольнике, вживленном в тело существа чуть выше хвоста.

К этому моменту враг добрался до своей цели. Космодесантник выхватил тактический нож, принимая первую атаку когтей на болтер. Оружие развалилось на две части. Легионер атаковал в живот, но ящер с ужасающей грацией сместился в сторону и ударил воина когтями в бок. Когти с легкостью пробили керамит и погрузились в тело воина на всю длину.

К ящеру подбежал еще один космодесантник, замахнулся ревущим цепным мечом, но враг отскочил за спину раненого воина и ударил его еще раз другой лапой, сорвав шлем вместе с головой.

Кайден заревел, отбросив болтер. Мгновением позже в его руках оказались щит и копье. Он ударил ксеноса несколько раз, тот уворачивался с немыслимой скоростью, но третий удар все же достиг цели, погрузившись на середину лезвия в бицепс врага. Рептилия не выказала признаков боли, рванувшись в сторону приоритетной угрозы.

Это было ее ошибкой.

Кар пригнулся, приняв на щит несколько чудовищных ударов. Расщепляющее поле на кромке зашипело, в стороны вместе с искрами разлетелись мелкие осколки пластали. В этот момент другой воин атаковал ящера со спины цепным мечом и еще один зашел с фланга, ограничивая врагу возможность маневрировать.

Ящер разменялся с легионерами парой ударов, а затем подпрыгнул и распластался на потолке. Один из воинов выхватил болт-пистолет и выпустил в противника несколько выстрелов. Это отвлекло ящера, позволив Кайдену метнуть копье, угодив монстру точно в грудь.

Рептилия свалилась на пол, разбрызгивая в стороны маслянистую кровь мерзкого химического цвета. Воины Звериной роты двинулись на тяжело раненого врага, но Кайден остановил их.

– Нет! – рявкнул экзактатор через внешний динамик. – Он и в таком виде опасен. Расстреляйте его.

Пока он сам перезаряжался, воины привели приговор в исполнении. Причем Кар оказался прав – даже лежа на полу в луже собственной крови ящер каким-то невероятным образом сумел увернуться от первых залпов. Но каким бы ловким ты ни был, три болтера в упор угомонят любого.

Над воином, которого сразил ящер, опустился апотекарий – его стальной доспех с синими полосами отличался от доспехов братьев лишь левым наплечником, который выкрасили в белый, а поверх нанесли крылатый керикион. Умело орудуя пилами нарцетума, апотекарий вскрыл доспех на шее и груди боевого брата. Затем пилы сменились пневмотрубками с мембранными насадками. Трубки с отвратительным хлюпаньем погрузились в плоть павшего. Его генетическое наследие было спасено.

– Какая рота? – Кайден посмотрел на воинов. Тактический дисплей отобразил ему полный список взвода, но не дал сведений об их принадлежности. Похоже, ксеносы нарушили не только связь, но и работу внутренних систем доспеха.

– Звериная первая, – ответил воин с сержантскими лычками на горжете. Именно он орудовал цепным мечом и болт-пистолетом. – Отделение 3-2. Сержант Ян Волев.

Звериные роты составляли ту часть легиона, которая до сих пор набиралась на Терре. Олигархия Киевской Руси заключила пакт с Балором Келлом и стабильно поставляла ему высококлассных рекрутов из самых старых восточных регионов, относительно чистых генетически и почти не зараженных радиацией. То есть из Брянского, Орловского и Смоленского улья.

Эти воины были известны на весь Империум необузданной яростью и непревзойденным воинским мастерством. Кто-то даже сравнивал их с берсерками Ангрона, а потом выплевывал свои зубы на палубу и приходил к выводу, что его сравнение, вероятно, дальше от истины, чем он думал.

Кайден сверился с данными на дисплее. Взвод потерял шестерых. Он посмотрел за спину сержанта – неподалеку лежало еще одно тело ксеноса.

– Они… их сложно убить, – сержант скрипнул зубами так громко, что звук был хорошо различим даже через внешний динамик шлема.

– Это я уже… – Кайден не закончил, услышав новые болтерные выстрелы дальше по коридору. – За мной!

Второй взвод они встретили на перекрестке. Этим повезло меньше – их атаковало сразу три ящера и они уже успели потерять больше половины личного состава. Кайден выставил перед собой щит и побежал вперед, бойцы Волева прикрыли его болетрным огнем.

Кар врезался в ксеноса, будто сошедший с монорельса маглев скосил растущее на обочине дерево. Они прокатились по полу несколько метров, вскочив одновременно. Завязался короткий, но яростный бой, в котором только подавляющее численное превосходство позволило легионерам взять верх.

Когда схватка завершилась, анализаторы доспеха, суммируя данные собственных ауспексов со сведениями, которые успели получить сканеры флагмана до того, как враг нарушил их работу, выдали приблизительный план этого сектора ксеносского корабля. Кайден прикинул, где вероятнее всего находится мостик и направил воинов туда. Аскелад и остальные поступят аналогичным образом, а значит – там они и встретятся. Если выживут конечно.

По пути группа Кайдена обнаружила еще три взвода, третий ящеры истребили в полном составе. У Кара был лишь один апотекарий и его нарцетум переполнился полчаса назад. Поэтому экзактатор пометил на карте местоположение павших, чтобы потом направить сюда отряд для забора прогеноидных желез.

На подходе к помещению, которое Первый среди равных обозначил на карте как потенциальный мостик, они услышали грохот битвы. Это подстегнуло воинов, заставив эндокринную систему вбросить в вены легионеров новые порции стимуляторов, к которым системы доспехов добавили синтетические коктейли.

Когда они вошли в помещение, Кайдена на миг охватило непередаваемое чувство, которое он всегда испытывал, глядя на то, как сражается его отец.

Балор Келл был великолепен.

Примарх стоял в центре огромного зала на горе из тел ксеносов, истекавщих отвратительной кровью, которая по консистенции напоминала прометий. Шлема на нем не было, растрепанные волосы казались смазанным ореолом вокруг грубого лица, а синие татуировки в бледном фосфоресцирующем свете выглядели черными. Он бился своим излюбленным оружием – двуручным топором, лезвие которого выковали из того же неизвестного металла, что и наконечники копий экзактаторов. В длину топор лишь немногим уступал росту Келла, его прозвали «Гибельным», и для врагов Империума он был именно таким.

Ящеры набрасывались на Балора со всех сторон, иногда атакуя с расстояния ветвистыми электрическими молниями. Но примарх легко уходил от ударов и дальних атак, даже если они были нацелены ему в спину. Он будто чувствовал опасность на каком-то ином уровне, как терранские кошки. Однако несколько раз молнии все же попали в него. Это было понятно по погасшим индикаторам состояния на горжете – доспех не функционировал.