Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 2

Тёмные грёзы

Долгий день

Мы нашли ему врага

– Поднять бронеставни, – негромко скомандовал Солей Враск. С тихим шипением гидравлики пласкритовые щиты ушли в потолок, открыв взору примарха Имматериум, который пугал ровно настолько, насколько и завораживал.

Худощавый исполин склонил голову набок, вглядываясь в цвета, которых не могло существовать. Он делал это каждый день на протяжении последних одиннадцати недель. Ка-Рейс, навигатор флагмана, сказал, что еще неделя, и они вернутся в реальное пространство.

Примарх глубоко вздохнул.

Было так странно смотреть на мир, который одним своим присутствием испепелил бы сознание смертного экипажа, не прикрывай Поле Геллера корпус «Абрамелина» непроницаемым пузырем нуль-пси. Солей слышал истории о том, что даже транс-люди сходили с ума, подвергаясь влиянию имматериальных энергий.

«Что же не так со мной? С моими сынами?»

Даже Он не смог понять.

Враск хорошо помнил свое прибытие на Мистилтейн – древний мир на окраине Сегментума Обскурус, всю поверхность которого покрывали кристаллические наросты. Он помнил, как во время падения один такой кристалл пробил его гестационную капсулу и вошел будущему примарху точно в лоб. Он помнил, что едва не сошел с ума тогда. И сошел бы, не найди его герметисты.

Владыка XI легиона улыбнулся воспоминаниям. Судьба? Или чья-то воля? Ведь среди всех племен Мистилтейна он попал именно к тому, которое не удивилось его симбиозу с кристаллом. Потому что они сами были такими же.

Солей безотчетным движением потер камень во лбу. Он всегда так делал, сталкиваясь с задачей, которую не мог решить. Этой ночью к нему вновь приходили видения, и вновь он их не помнил. Медитация, советы Магнуса – ничто не помогало.

А по другую сторону кристалфлексового иллюминатора бушевал варп. Хаотичные потоки обезумевшего цвета сливались во фрактальные вихри и набрасывались друг на друга, точно волны прибоя на скалистый утес.

Раз за разом.

В абсолютном беззвучии.

Тёмные грёзы тревожили примарха уже несколько месяцев и никогда прежде он не испытывал подобного. Впрочем, это стало загадкой не только для него.

– Впервые мне не удается подобрать ключи от врат Эмпиреев, – сказал ему Магнус три месяца назад. – Твоя судьба, твоя суть, твой легион… Все скрыто от меня. Думаю, даже Он не знает, какой путь тебе предначертан.

– Ты выглядишь… обеспокоенным, – Враск посмотрел в глаза брата.

– Говори прямо, – усмехнулся Алый Король. – Я напуган, и это правда.

Враск прогнал воспоминания движением мысли и поднялся с коврика для медитаций. Он зашагал вдоль иллюминатора, растянувшегося во всю стену. Длинная красная тога с золотой окантовкой зашуршала по холодному полу.

Покои примарха на «Абрамелине» чем-то напоминали рабочий кабинет Алого Короля в Тизке. Те же шкафы с полками, прогнувшимися под тяжестью пыльных фолиантов и потемневших скрижалей. Те же артефакты давно сгинувших цивилизаций, аккуратно разложенные по столам и постаментам, прикрытые силовыми полями.

Полированный мрамор пола украшали тайные алхимические знаки, символы созвездий с Терры и еще одиннадцати миров, в числе которых были Просперо и Чогорис.

Солей улыбнулся, вспоминая, как двадцать лет назад Таргутай Есугэй стоял на том месте, где сейчас стоит он сам. Стоял и хмурился, глядя как Ариман, Авл и Элифас ползают по мрамору на коленях, нанося на него запретные письмена терранских оккультистов с помощью тонких зубил из фазового железа.

– Любопытно, – пробормотал Враск, дойдя до противоположной стены и зашагав обратно. Его тень в мерцании варпа казалась живой. Она будто запаздывала на несколько мгновений, нехотя следуя за своим хозяином.

– А ведь Элифас и правда был с ними, – сначала примарх удивился этому факту, но потом морщины задумчивости на переносице разгладились. Могло ли быть иначе? Ведь их дружба – Авла и Элифаса – позволила выходцам с Мистилтейна наконец интегрироваться с терранской частью легиона.

Солей продолжал размеренно шагать вдоль иллюминатора, всматриваясь в танец смертоносных энергий за бортом. Он знал, что должен быть здесь. Но также знал, что этот поход приведет к чему-то ужасному.

Внезапно его отвлек щелчок входящего вызова. Примарх коснулся вокс-бусины на воротнике.

– Ваш брат, господин, – доложил офицер-связист с мостика. – Канал с «Гневом Нуаду» неустойчив, но гололитическая проекция возможна. Перевести в ваши покои или в стратегиум?

– Переведи сюда, Анкосс, – примарх инстинктивно улыбнулся, подумав о Балоре. – А когда мы закончим беседу с владыкой Второго, пригласи ко мне Авла Кельса и…

Враск на минуту задумался. Офицер-связист терпеливо молчал.

– Нет, – Солей тряхнул головой, – только Дитя Бездны.

– Будет исполнено, господин, – Анкосс отключился.

Солей уверенно зашагал к столу с гололитическим проектором, думая одновременно о том, что такого важного ему хочет сообщить брат, и как потом он в тысячный раз задаст Кельсу вопрос, на который тот поклялся найти ответ. Но до сих пор не нашел. И вряд ли уже найдет.

***

– Чего хотел отец? – спросил Элифас, делая быстрый выпад цепной глефой. Вращающиеся лезвия из невейской стали прогрызли в щите Кавла неглубокую борозду. Тот отбросил оружие противника и провел ответный выпад коротким клинком, в точности копируя манеру боя Враска.

– Он в смятении, – решил не лгать Авл. Он одинаково уважал всех своих братьев, но о состоянии примарха стал бы говорить далеко не с каждым. Пожалуй, лишь с Элифасом. – Он чувствует что-то, чего не понимает.

– Поэтому и обращается к тебе, – Элифас хотел пожать плечами, но в боевом доспехе это было бесполезно. Он отскочил назад, одновременно выбросив глефу на вытянутой руке, чтобы осадить Кельса, который двинулся на него с высоко поднятым щитом.

Некоторое время они дрались молча. Силовые доспехи, выкрашенные в цвета легиона – красный и золотой – ревели сервоприводами, когда воины разгоняли их до предела. И переступали этот предел.

– В конце концов, ты же Дитя Бездны, – Элифас снова отпрыгнул, но тут же сместился в сторону, атакуя брата с фланга. Тот увернулся от первого укола, второй свел щитом, попытался сблизиться.

Элифас отступил на шаг, почувствовав клетку за спиной раньше, чем уперся в нее. Авл ударил наискосок справа, метя в горжет. Его брат успел поднять древко глефы и в стороны брызнули оранжевые искры.

В ближнем бою глефа не имела никаких шансов против короткого клинка Кельса, поэтому библиарий насел на брата. Он атаковал по нижней полусфере и его силовой клинок прочертил дымящуюся полосу на наголеннике Элифаса. Тот сгруппировался, перехватывая глефу и лихорадочно соображая, как быстрее разорвать дистанцию. Но Авл не дал ему такого шанса.

Меч Кельса вновь устремился к ноге брата, тот подставил под удар древко собственного оружия. Воспользовавшись противоходом первой атаки, Кельс ударил Элифаса щитом в шлем. Расщепляющее поле на кромке встретилось с керамитом и тренировочную клетку огласил протяжный звон, от которого заныли зубы. Вновь брызнули искры, ретинальный дисплей Элифаса выдал предупреждение о повреждении второго уровня.

Серые глаза Мастера Первого Аркана недобро блеснули и он атаковал брата в подставленный щит, стремясь не столько нанести урон, сколько отвлечь. План сработал – Кельс был вынужден низко пригнуться и перекрыть собственным щитом линию обзора, что позволило Элифасу ударить его коленом в живот. Когда Авл отшатнулся, Элифас продолжил наступление, ударив противника пяткой глефы в колено. Керамит треснул, но выдержал. Теперь уже ретинальный дисплей старшего библиария сообщил о повреждениях – усилители правого коленного привода потеряли половину мощности.

Несмотря на встречный натиск, Авл к удивлению Элифаса не отступил. Он толкнул брата щитом, возвращая его к решетке, и нанес быстрый колющий в область живота. Мастер Первого Аркана на интуиции сместился в сторону – лезвие прошло между его боком и левой рукой, ткнувшись в массивные стальные прутья.

Элифас, продолжая удерживать древко глефы правой рукой, разжал левую и перехватил ею запястье Кельса. Он дернул на себя, затем в сторону, стремясь вырвать клинок из руки брата. Тот не поддавался, сунув между собой и противником щит. Это оказалось своевременно, так как Элифас перехватил глефу ближе к поражающей части и попытался достать брата колющими ударами.

Несколько мгновений они кружились в обоюдной попытке атаковать друг друга с фланга. Наконец Элифас выпустил руку брата, но тут же ухватился за кромку щита, несмотря на расщепляющее поле. Он рванул его на себя, библиарий закономерно отпрянул и отмахнулся клинком. Мастер Первого Аркана тоже отступил, напоследок успев чиркнуть лезвием глефы по наплечнику Кельса.

Воины разошлись. Из вокс-решеток доносилось ровное глубокое дыхание.

– У нас осталось три библиария на весь легион, – Элифас решил продолжить прерванный разговор. – Ты – главный библиарий, и самый сильный. Неудивительно, что отец обращается к тебе за советом.

– Но у меня нет ответов, – Авл покачал головой. Он отбросил щит с клинком, рывком снял шлем. В его карминовых глазах читалось бессилие, граничащее с отчаянием. – Я думал, что смогу… Я обещал отцу, я поклялся!

Элифас отключил ворчащую глефу и прислонил ее к решетке. Затем тоже снял шлем. Его длинные черные волосы, переплетенные в несколько косичек и собранные в спиральный хвост, масляно блестели в ярком свете люменов, работавших на пределе мощности. Несколько влажных локонов прилипло к худощавому лицу с резкими чертами, так отличавшимися от безупречного в пропорциях лица Авла.

– Несмотря на нашу давнюю дружбу, – Элифас подошел к главному библиарию, – я лишь недавно понял, почему он приблизил тебя.

Серые, почти прозрачные глаза Мастера Первого Аркана встретились с прищуренными глазами Кельса, которые сейчас казались двумя щелями в ад.

– Ты терранец, ты едва не умер, получая это, – Элифас кивнул на кристалл во лбу Авла. – Но ты так близок к нему, будто это тебя, а не меня, он вырастил на Мистилтейне. Будто это ты десять лет бился вместе с ним, усмиряя дикие племена псайкеров Лемурии. Твоя связь с ним… удивительна.

Поддавшись эмоциям, Авл нехотя считал поверхностные образы ментальной ауры брата. Ни капли зависти. Лишь искреннее восхищение. И настоящая доброта, давно забытая людьми этой эпохи.

– Но его правой рукой всегда будешь ты, – Авл чуть наклонился вперед, и воины соприкоснулись бледно-пурпурными кристаллами во лбах. – По праву.

– Это так, – легко согласился Элифас, отстраняясь. – Однако у нашего отца обе руки – правые!

Они громко рассмеялись, но никто в огромном зале не услышал их голосов. На первой тренировочной палубе было двадцать пять клеток для спаррингов и столько же открытых площадок для отработки тактики малых боевых групп. Пока «Абрамелин» пребывал в варпе, этот зал всегда был забит под завязку. Как и еще четыре таких же вдоль правого борта.

Внезапно Дитя Бездны умолк. Его лицо стало бледным, карминовое пламя в глазах потемнело. Он пошатнулся. Элифас подхватил брата под локоть и подвел к прутьям решетки. Тот вцепился в метал закованными в керамит пальцами.

Элифас не стал задавать идиотских вопросов типа «Что случилось?» и «Все ли в порядке?» Очевидно, что не все в порядке. А что именно – Авл сам скажет, когда придет в себя. И сам попросит помощи, если она потребуется.

Несколько мгновений, растянувшихся для него в целую вечность, главный библиарий слышал лишь рокот крови в висках и рев статики, заполнившей его псайкерские ощущения. Затем все стихло, как перед бурей.

Он поднял взгляд и безошибочно отыскал на огромной тренировочной площадке сначала Фабра, затем Анклета. Оба библиария смотрели на него пустыми глазами, ища поддержки и объяснений.

– Хватайся за что-нибудь, – прошептал он Элифасу. Тот сначала ухватился за прутья решетки и лишь затем все же решил задать вопрос, но…

– Все хватайтесь за что-нибудь! – взревел Авл. К физическому голосу он добавил изрядную долю псайкерской мощи, так что слова главного библиария услышали все две тысячи легионеров, тренировавшихся в зале.

А потом «Абрамелин» будто налетел на другой космический левиафан той же массы на полном ходу. Его тряхнуло так, что даже те легионеры, кто успел последовать совету библиария, не удержались на ногах. Но это хотя бы спасло их от переломов. Большинство.

Адамантиевый скелет корабля прогнулся и затрещал, чудом сохранив конструктивную целостность при почти мгновенном торможении. Титанические перегрузки деформировали стальные контрфорсы и сорвали броневые листы по всему корпусу «Абрамелина», образовав сразу несколько сотен точек разгерметизации. Переборки кривились и рвались, на боевых палубах в ангарах детонировали снаряды для макро-пушек – взрывы каскадом прокатились по флагману, превращая целые секции в груды искореженного металла.

В считанные секунды тысячи смертных членов экипажа погибли – некоторых выбросило через километровые дыры в корпусе, другие превратились в кровавое месиво, налетев на стену или оборудование. Внутренности третьих раскатало по палубным ангарам и эллингам взрывными волнами. Четвертых заживо съедало пламя от пролитого прометия, вспыхнувшего от соприкосновения с оголенными жилами силовых кабелей.

По всему флагману люди умирали бессчетным множеством смертей. Потери среди сервиторов никто не считал. Но именно молчаливые киборги остановили гибель корабля: с первыми взрывами пожарные и спасательные расчеты выдвинулись в поврежденные сектора, где по внешнему корпусу уже перебирали стальными лапами паукообразные роботы-сварщики.

Вслед за сервиторами среагировали Механикум – техножрецы отключали засбоившие системы, перенаправляли энергию с бесполезных сейчас щитов и орудий к автоматизированным реанимационным комплексам и подсетям жизнеобеспечения. В машинном отделении десятки адептов Марса в красных мантиях подключились напрямую к силовым линиям – их мелко трясло, некоторые дымились, биологические компоненты их тел обугливались. Но они делали свое дело – восстанавливали локальные контуры энергообеспечения, предупреждали новые замыкания и взрывы.

Однако истинным спасением стали грав-компенсаторы, которые Максим Тихон разработал на своем Ковчеге и внедрил во все корабли объединенного флота, пока они висели на якоре у Дабога. Эксплоратор создал компенсаторы как раз на такой случай, будто предвидя столь безумную вероятность!

– Что… – Элифас стиснул зубы, поднимаясь на ноги. Похоже, у него треснуло предплечье, когда он налетел на прутья тренировочной клетки. – Что это было?

Авл тяжело дышал, продолжая впиваться руками в решетку. Наконец его пальцы медленно разжались. Карминовые глаза посмотрели на брата.

– Нас вырвали из варпа, – глухо пробормотал Кельс.

– Что… как? – Элифас понимал, насколько глупо звучит его вопрос, но не смог сдержаться.

– Не знаю, – признался Дитя Бездны. – Это невозможно.

***

– Заткните их наконец! – проскрежетал сквозь зубы Балор, имея ввиду сводящие с ума ревуны общей тревоги. Они включились сразу, едва «Гнев Нуаду», а вместе с ним и остальной флот, незапланированно вышел из Имматериума.

– Блейр! – позвал Келл, по-прежнему не размыкая зубов. Желваки рельефно выступили на скулах примарха. – Где мы находимся?

Мгновение мастер картографии молчал. Высокий седовласый мужчина с волевым подбородком застыл, широко расставив ноги и упершись жилистыми руками в стальную окантовку экрана одного из многочисленных приборов сенсориума. Его серые глаза лихорадочно метались по строчкам данных, которые сервиторы направляли на сводные мониторы, суммируя информацию с авгуров, ауспиков, пиктографов и других средств сканирования ближнего космоса.

– Я не знаю, лорд, – наконец признался Блейр.

– Ты не понял вопроса, друг мой, – Келл скривился. Ревун наконец умолк, красное аварийное освещение сменилось тусклым светом люменов, которые лишь через несколько секунд набрали полную яркость. – Я не спрашивал, что ты знаешь, а что нет. Меня интересует название этой системы и субсектора.

– Работаю над этим, лорд, – Блейр не выказал отчаяния, хотя совершенно не представлял себе, как определить местоположение флота.

– Аника, – уже спокойнее примарх обратился к старшему офицеру сенсориума. – Доложи.

Статная женщина среднего возраста с длинными светлыми волосами и проницательными глазами цвета терранского чернозема вытянулась, не отрывая взгляда от гололита. Ее тонкие пальцы плясали над управляющей панелью.

– Все внешние системы работают исправно, – отчеканила Аника. Как и у многих на мостике, ее серо-синий китель покрывала кровь. – Мы сканируем пространство вокруг. Данные с авгуров поступают, но… – женщина обернулась. Она посмотрела вверх, где над сенсориумом располагалась центральная платформа мостика с командным троном. Ее глаза встретились с глазами примарха. Келл выжидательно изогнул бровь.

– Этого региона нет в наших картографических базах, – Аника вновь уставилась на гололит. Одного взгляда примарха хватило, чтобы страх в ее душе сменился готовностью действовать. – Мы пока даже не понимаем, какой это Сегментум. Нам нужно время…

Келл перестал слушать. Он повернулся к командному трону, где Кайден Кар приводил в чувство капитана Бранна. Старик лежал на троне, будто тряпичная кукла. Экзактатор как раз делал ему инъекцию из шприца, вырванного минуту назад из застывших рук медицинского сервитора, которого шибануло током, когда тупоумный киборг нерасторопно коснулся искрящего провода, свисавшего с потолка.

– Свяжись с флагманом моего брата, лично узнай о состоянии их флота, – скомандовал Балор, наблюдая, как Бранн кряхтит и приходит в себя.

Кайден Кар отбросил пустой шприц и отошел в левую часть центральной платформы, откуда мог напрямую общаться с офицерами внутрисистемной связи.

Примарх впился в колоссальные гололитические проекции, спроецированные перед командным троном. Его мозгу потребовалось меньше секунды, чтобы впитать и обработать весь объем данных, собранный ауспексами флагмана и специализированными судами разведки.

– Дайте прямую связь с Ковчегом! – потребовал он. – Немедленно!

– Есть канал с Ковчегом! – отозвался один из младших связистов. Его звали Джодок. Балор Келл знал имя каждого члена экипажа своего корабля, включая его смертную часть.

– Максим, давайте сразу к… – Балор не успел закончить, его слова перебил шквал статики, тут же сменившийся размеренным безэмоциональным голосом Тихона.

– Я предвосхитил ваш главный вопрос, Балор Келл, – донеслось из динамиков мостика. – Актуальное местоположение объединенного флота – северная зона Сегментума Обскурус, сектор и субсектор не имеют имперских обозначений. Мы в пятистах световых годах от Скаруса, ближайшие имперские посты в системах Эндирис и Морокс.

Несколько секунд эксплоратор молчал, видимо используя все мощности своего модифицированного мозга для решения какой-то более важной задачи.

– Скопление Хало, – наконец продолжил архимагос, – мы на юго-западной окраине Скопления Хало.

– На юго-западной окраине, – задумчиво повторил Келл, выпятив нижнюю губу. – Но ведь это…

– Именно так, – Тихон вновь перебил примарха. Его это нисколько не волновало. Он знал, что Балору Келлу плевать на этикет и прочие социальные условности. Знание – единственное, что тревожило душу примарха Авангарда Терры. Отчасти поэтому архимагос присоединился к 144-у Экспедиционному Флоту.

– Мы достигли конечной цели своего путешествия, – заключил Максим механическим тоном.

– Но по расчетам навигаторов до выхода из варпа оставалась еще неделя, – Кайден Кар подошел к примарху и они переглянулись.

– Мы ошибались, – проскрежетал магос и Балор готов был поклясться, что различил в его начисто лишенном эмоций голосе едва уловимую толику злости. О да, Механикум терпеть не могут ошибаться! Впрочем, не только они…

– Я сопоставил обновленные картографические данные из базы «Кредо Омниссии» с показаниями авгуров, которые только что получил, – эксплоратор приступил к разъяснениям, не утруждая примарха наводящим вопросом. – Дополнительную ясность внесли архивные записи из колонизационных каталогов Темной Эры Технологий.

– Это Адвекс-Морс, – Кайден улучил секундную паузу в речи архимагоса. – Единственная система, известная Империуму в данном регионе космоса.

– Это Адвекс-Морс, – Тихон продолжил, будто не услышав слов экзактатора. – Единственная система, известная Империуму в данном регионе космоса.

Кар и Балор снова переглянулись. Примарх подмигнул сыну, но тут же посерьезнел, вернувшись к гололитическим экранам, на которых прокручивались массивы сведений, поступавших с Ковчега.

– Система потенциально колонизирована человечеством в 19-м тысячелетии, – продолжил Максим. – Мы направлялись к ней, но полагали, что она находится в пятидесяти световых годах севернее.

– С этим ясно, – внезапно подал голос капитан Бранн. Старик откашлялся и, крякнув, поднялся с командного трона. – Но как, во имя Луга, мы вышли из варпа? Как оказались в нужной точке, несмотря на ошибку в изначальных расчетах?

– Нет данных, – донеслось из динамиков.

– И это все? – Кайден скривился. – Нет данных?

– Нет данных, – сухо повторил эксплоратор.

– Контакт! – внезапный окрик Аники нарушил медитативный гул успокаивающегося мостика ударом грома.

– Данные на центральный гололит! – тут же скомандовал Бранн. Капитан, похоже, полностью пришел в себя. Что неудивительно, учитывая его опыт мгновенно трезветь в присутствии примарха и виртуозно стыковать флагман с обслуживающими станциями Механикум наутро после самых жутких попоек.

– Единичная цель, – Аника машинально дублировала сведения голосом, пересылая их со своего когитатора на когитатор командного трона. – Ауспексы идентифицировали корабль как легкий крейсер класса «Непокорный».

– Визуальное опознание? – уточнил Бранн. – Дать на правом гололите пикт-изображение.

Один из гололитических экранов перед центральной платформой мостика моргнул и столбцы данных сменились чернотой космоса, усеянной крупицами мерцающего хрусталя. Затем изображение рывком увеличилось и экипаж увидел незнакомца воочию.

Вытянутое судно менее четырех километров длиной с плугообразным носом дрейфовало в пустоте, поблескивая немногочисленными габаритными огнями. Корпус корабля покрывала жирная копоть, так что невозможно было определить даже его оригинальный цвет, не говоря об опознавательных знаках.

– Видимых повреждений нет, – продолжила отчет Аника. – Визуально двигатели и надстройка с мостиком в кормовой части функциональны.

– Порты лэнсов и ангары для ударных кораблей тоже целы, – констатировал Балор, с прищуром вглядываясь в пикт-изображение. – Они отвечают?

– Вокс молчит, – Аника мотнула головой. – Но необычно другое…

– Вижу, – медленно кивнул примарх, скосив глаза на результаты работы ауспексов, передаваемые на соседний гололит.

– Он не сканируется, – едва слышно прошептал Кайден Кар.

– Предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечаю – нет, Ковчег также не смог идентифицировать корабль, – донесся из динамиков голос Тихона, о котором все уже успели забыть.

– Архимагос, – Келл обратился к Максиму, продолжая изучать «Непокорный». – Скажите лучше, какова вероятность, что это единственный корабль в системе?

– Других искусственных объектов в системе не обнаружено. – ответил эксплоратор без задержки. – Но на двух из восьми планет фиксируется остаточный уровень радиационных всплесков, нехарактерных для естественного жизненного цикла атмосферных миров. Вероятный прогноз – человеческие поселения. Для уточнения прогноза и определения населенности необходимо сближение на эффективное расстояние.

– Ладно, а есть идеи, чей крейсер? – Кайден поймал себя на мысли, что ему и правда нравится дразнить эксплоратора.

– Недостаточно данных для релевантного прогнозирования, – отозвался Тихон. Судя по характерному щелчку, архимагос отключился от вокс-канала, сочтя тему исчерпанной.

– Капитан! – примарх резко обернулся к Бранну. Тот даже не вздрогнул, давно привыкнув к непредсказуемости своего повелителя. – Отдайте приказ о полном развертывании объединенного флота. Уровень готовности – Огам-2. Разреженное походное построение. Через два часа двинемся к мирам, где Ковчег засек какие-то там остаточные уровни, – последние слова Келл проговорил в монотонной манере Тихона, что вызвало кривую усмешку на лице капитана, а некоторые офицеры позволили себе сдержанные смешки.

– Два часа? – Кайден внимательно посмотрел на отца. – Флот перестроится быстрее.

– Верно! – кивнул примарх, на его лице играла хищная улыбка. – Но еще я хочу, чтобы ты успел прогуляться по палубам «Непокорного» до того, как наш поход продолжится.

Кар медленно кивнул, неосознанно дублируя улыбку Балора.

– Ах да, и свяжитесь еще раз с Ковчегом! – бросил Келл, спускаясь с центральной платформы. – Пусть отдадут мне блудного сына!

***

– Полминуты до стыковки, – раздался в воксе приглушенный голос Эмриса, первого пилота. «Громовую Птицу» типа «Сикри» мягко качнуло, когда он сбросил тягу.

– Стыковка? – хмыкнул Аскелад. – Ты еще назови шлюзом ту дыру, что проделал в корпусе крейсера своими спаренными лазпушками!

– Тишина в эфире, – беззлобно рыкнул Кайден Кар, руководивший операцией. Космодесантник посмотрел на шлем боевого брата, потом перевел взгляд в глубину десантного отсека, где темнели силуэты дюжины таллаксов. У борта слева сидел их командир – магос-секутор Витар Каин.

Кайден дважды моргнул, заставив ауспекс силового доспеха повторно просканировать магоса. Похоже, Аскелад ему доверял. А вот Кар – нет. У этого Механикума было подозрительно мало аугметики.

Причем именно Аскелад настоял, чтобы Витару позволили участвовать в операции. Балор решил, что это здравая мысль – рискнуть отделением роботов, а не отделением легионеров. Но командование отдал своим сыновьям и за штурвалы таллаксов не посадил, хотя магос предлагал.

– Выполняю стыковку, – оповестил их Эмрис. «Громовую Птицу» снова качнуло, что-то заскрежетало под днищем, затем со стороны штурмовой аппарели донесся глухой удар.

Прошло еще несколько секунд, пока челнок не зафиксировался на месте, ухватившись за покатый борт крейсера магнитными лапами. Затем аппарель ухнула в темноту с шипением уходящего воздуха.

– Айва, братья! – Эмрис по фоморской традиции пожелал воинам удачи.

– За мной! – скомандовал Кайден. – Свободное построение один-два.

Он первым сошел с аппарели и двинулся в темноту по широкому коридору. Сабатоны глухо стучали по решетчатому полу, примагничиваясь к тронутому ржавью металлу.

– Мои системы сканирования показывают, что коридор прямой, как стрела, и уходит на сто метров вперед, без ответвлений, – проговорил Каин. Магос был одет в тот самый сегментированный доспех из черного материала, в котором бился с Аскеладом на полигоне Ковчега.

Через несколько мгновений ауспексы силовых доспехов Кайдена подтвердили слова секутора.

– Ни души, – констатировал Кар, вглядываясь в темноту и одновременно прокручивая данные сканирования на ретинальном дисплее. – Но повреждений тоже нет.

– Кроме того «шлюза» у нас за спиной, – вставил Аскелад. – Я бы вот очень разозлился, если бы кто-то решил так непринужденно дырявить мой корабль!

– У них отключены щиты и опален корпус, – Витар проигнорировал тираду экзактатора. – Но это не было пустотным столкновением, проблема внутри.

– Согласен, – кивнул Кайден, немного ускоряясь. Ауспекс начал показывать какие-то сигналы впереди по ту сторону массивной двери, венчавшей коридор. – Кстати, у представителей Механикум есть предположения, почему крейсер не сканируется?

– У представителей – не знаю, – серьезно ответил магос, – но у меня есть, – через мгновение он продолжил, приняв молчание Кара за соизволение высказаться. – Ауспексы флота бессильны против высокоуровневой радиации. Я однажды видел нечто подобное – ядро варп-двигателя цело, но пусковые реакторы повреждены и радиация уходит через обшивку защитного кожуха.

– Мы бы засекли столь мощный радиационный фон, – возразил Кайден. До двери оставалось тридцать метров, сканеры выдавали за ней сигнатуры объектов, но невозможно было понять – живые они или нет.

– Сканеры не воспримут излучение, если обшивка корабля укреплена фазовым железом, а не адамантием, – пояснил секутор. Кару показалось, что он уловил в голосе Механикума отголосок самодовольства. – Эта технология применялась на экспериментальных легких крейсерах в самом начале Великого Крестового Похода. Так снижается общая масса судна и повышается его незаметность для авгуров большой и средней дальности.

– А куда в этом случае уходит радиация из поврежденного кожуха? – уточнил Аскелад. Он шел позади справа от Кайдена, магос двигался зеркально слева. Таллаксы топали за их спинами двумя колоннами в шахматном порядке.

– Никуда, – ответил секутор. – Она накапливается во внутренних помещениях…

– Тишина! – шикнул на них Кар. – Вы это видите?

Первый среди равных остановился возле круглой массивной двери. По ее периметру тянулась перегоревшая люминолента. Прожектор доспеха выхватил на стене рядом когитатор, не подававший признаков жизни.

Кар моргнул обоими глазами, принудительно обновляя показания на ретинальном дисплее. Аугмиттеры шлема, датчики угрозы, целееуказатели – ничего. Только дистанционные метки по-прежнему показывают скопление объектов по ту сторону.

– За дверью что-то есть, – подтвердил магос. – Большего сказать не могу.

– Подключись к когитатору, – приказал Кайден, отступая в сторону и освобождая секутору путь. – Узнай, можем ли мы открыть эту дверь, – воин покосился на красные линзы боевого шлема Аскелада, маячившие в темноте, – без нанесения кораблю дополнительных повреждений, о которых кое-кто думает больше, чем слудет.

Витар Каин пластично скользнул к двери, сегменты его доспеха производили впечатление гибкой конструкции, но сканеры Кара не давали информации о составе материала. О, Механикум и его темные секреты!

Что-то в доспехе магоса щелкнуло, на правом плече открылось отверстие с герметичной мембраной. Выскользнувший из отверстия мехадендрид устремился к фидельному узлу когитатора. Когда он вошел в порт, тот полыхнул синими искрами. Линзы легионеров среагировали и затемнились. Таллаксы синхронно вскинули молниемёты, громыхнув массивными лориками.

– Всё в порядке, – поспешил всех успокоить Каин. – Локальный интерфейс обесточен, я использую энергию из генераторов своего доспеха.

Прошло несколько секунд и экран когитатора плавно налился матово-синим свечением. По нему побежали массивы нулей и единиц, сменившиеся угловатыми знаками Лингва Технис. Витар некоторое время инстинктивно что-то бубнел на бинарике.

– Странные повреждения, – задумчиво проговорил он, наконец перейдя на готик. – Этот когитатор не просто обесточен. Его силовые и информационные линии отрезаны от центральной системы. Все коннекторы перегорели будто от мгновенной перегрузки. Но ядро уцелело.