Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Капитан покачал головой на вопрос Гончей.

– Оно что-то го… – Крэйлус осекся, когда тварь резко повернулась в его сторону. Сумеречный Рейдер не заметил движения. Существо только что держало голову в направлении черного монолита, а мгновение спустя его клюв уже был повернут к легионеру.

Капитан инстинктивно выхватил «Ненависть», но не вдавил гашетку активации. Он понимал, что при любом намеке на агрессивность Гончие изрешетят это создание, оставив от него лишь кровавые ошметки.

Ксенос издал несколько мелодичных гортанных звуков. Барракуда присмотрелся и увидел то, чего не заметил сразу из-за одежды, которая была существу явно не по размеру. Если бы это был человек, Белиал однозначно сказал бы, что перед ним женщина. На это указывали, как минимум, узкая талия и выдающийся торс, на котором под одеждой угадывались абрисы молочных желез.

Крэйлус скривился и перевел взгляд на Гримнира. Тот пожал плечами, но болер не опустил. Внезапно существо тем же неразличимым движением повернулось к Хельхесту и снова что-то произнесло.

– Альвдан, – позвал Гримнир, не спуская взгляда с чужого. – Что скажешь?

Один из воинов, обступивших монолит, осторожно приблизился к созданию. Оно повернулось в его сторону и снова заговорило, почти не размыкая клюва.

– Скажу, что это странно, – Альвдан медленно опустился перед ксеносом на одно колено и наклонился, осматривая диковинное создание. – Оно издает звуки, для которых его речевой аппарат не приспособлен. Оно будто… – ксенос прервал воина чередой низких шепчущих звуков. – Будто хочет говорить, но не понимает, как.

– То есть звуки, которое оно издает, это язык? – уточнил Гримнир и повернулся к Крэйлусу. – Было бы неплохо, если бы мы смогли не просто заставить это говорить, но и понимали, что оно говорит.

– Язык, но… искаженный, – Альвдан отвечал неуверенно, его бледно-синие глаза сузились, буквально впиваясь в морду существа. – Потребуется время, много времени.

Барракуда усмехнулся:

– Как раз его-то у нас нет, – он перевел взгляд на черный камень. – А это…

Что произошло потом, Белиал так и не понял. Существо вновь сфокусировалось на нем и Сумеречный Рейдер на миг остался один. Он вроде бы продолжал видеть, слышать и обонять, но эти эмоции отдалились, будто принадлежали кому-то другому. Для него существовал только этот необычный ксенос и его немигающий взгляд.

Через мгновение, которое по ощущениям Крэйлуса вполне могло сойти за вечность, его разум начал наполнятся чем-то жидким и теплым. Будто у него из головы вытащили мозг и теперь заливали черепную коробку подогретым молоком. Ощущение не было неприятным, но казалось странным до дрожи.

Затем космодесантник почувствовал, как в одну жидкость добавляться другая. Новое ощущение было вязким и холодным. Чужим. Тем не менее, диссонанса не возникало и Крэйлус не испытывал страха, хотя это казалось естественным.

Колоссальным усилием, едва отдавая отчет своим действиям, он стряхнул с себя оцепенение. Белиал мотнул головой и реальность облекла его привычными ощущениями. Воин пошатнулся, вновь ощутив искусственную гравитацию ксеносского корабля. Осознав, что полуптица пыталась что-то с ним сделать, Барракуда вдавил наконец гашетку активации и занес над чужим ревущую «Ненависть».

Его удар был сильным и быстрым. Из Гончих только Гримнир успел среагировать. Хотя скорее он оказался единственным, кто решил остановить Сумеречного Рейдера. Топор варагира рассек воздух со скоростью молнии, активировавшись за мгновение до столкновения с клинком Крэйлуса. Цепные зубья схлестнулись в какофонии натужного скрежета. Мелкие частички металла разлетелись в стороны, так что Альвдан отпрянул, отворачиваясь. Но полуптица не двинулась с места. Ни один осколок цепных зубьев не коснулся ни ее, ни черного монолита.

– Какого… – Белиал отступил на шаг, выхватывая второй клинок. – Что ты делаешь, Гримнир?

– Это ты скажи, что оно сделало? – вопросом на вопрос ответил Хельхест. Он опустил топор, но продолжал настороженно смотреть на Рейдера. – Существо атаковало тебя?

– Я не… не знаю, – Барракуда тоже опустил меч. – Оно как-то воздействовало на меня. Не могу описать. Было странно.

Гримнир повернулся к легионеру, который сжимал в руках испещренный рунами посох, оканчивающийся рогатым черепом какого-то фенрисийского чудовища. Бросив взгляд на череп, Барракуда решил, что не хочет знать, как этот монстр выглядел при жизни.

Рунный жрец выступил вперед, встав между Сумеречным Рейдером и ксеносом. Он некоторое время смотрел на существо сверху вниз, затем взялся за свой посох обеими руками и прикрыл глаза. По его капюшону с пси-активной матрицей пробежал легкий разряд психической энергии. Вокруг заметно похолодало, однако полуптица никак не отреагировала на действия псайкера.

Спустя полминуты жрец открыл глаза. В его взгляде медленно затухал уголек Силы Фенриса. Он посмотрел на Барракуду.

– Что ты почувствовал, воин? – жрец легонько коснулся жутким навершием посоха грудной пластины на доспехе Белиала. Затем подошел к нему, поднял правую руку и поводил ею перед лицом легионера.

– Восприятие изменилось, – Барракуда не шелохнулся, лишь сощуренный взгляд, следящий за каждым движением жреца, выдавал напряжение. – Я будто смотрел на себя со стороны или даже… изнутри. Оно тронуло меня, попыталось.

– Агрессия или спокойствие? Что ты ощущал? Не вспоминай, не анализируй! Просто ответь! Быстро! – жрец опустил руку и заглянул в глаза Крэйлусу. Тот отстранился. Он не привык, чтобы на него смотрели так пристально. Обычно никто не решался.

– Спокойствие, – тихо ответил он, не обратив внимания на повелительный тон псайкера, на который в обычной ситуации отреагировал бы стремительной атакой.

Рунный жрец отвернулся от Сумеречного Рейдера, мгновенно потерял к нему интерес.

– Это не Малефикарум, – бросил он, проходя мимо Гримнира. – И не те силы, что используют фенрисийцы. У меня нет ответа. Нужно время.

– Снова время, – Хельхест покачал головой.

Внезапно корабль содрогнулся, от дальнего прохода донеслись выстрелы. Варагир и остальные воины посмотрели в ту сторону. Несколько Гончих – часовые – вбежали в проход и заняли позиции возле братьев. За ними двигались ксеносы.

– Танкред! – выкрикнул Белиал. – Направь отделение к северной позиции, помогите им! – отдав приказ, Рейдер перевел взгляд на Гримнира. – Своих оставь, где стоят, возможно, будет общий штурм.

Хельхест кивнул, признавая довод. Направить подкрепление они всегда успеют, зал не такой уж большой. А вот оставить один из проходов без защиты – это может стать критической ошибкой.

– Взрываем все! – прорычал Крэйлус, вкладывая «Ненависть» в магнитные зажимы. – И убираемся прочь отсюда!

– Куда? – невесело усмехнулся Гримнир, глядя на черный монолит. – К следующему кораблю ксеносов? На чем? Наших с тобой крейсеров, скорее всего, больше нет. Скажи мне, Сумеречный Рейдер, ты и правда веришь, что мы можем выиграть эту битву?

– А что предлагаешь ты? – кулаки Барракуды сжались, на лбу выступили черные вены. Он не хуже Гончей понимал, что происходит. Понимал, что это их последний бой.

– Нам нужно решение, – Хельхест продолжал смотреть на монумент, пульсирующий зелеными прожилками. – У них должно быть слабое место. Должен быть флагманский корабль. Кто-то, кто координирует их действия, – варагир сделал шаг вперед, но Барракуда опередил его. Капитан «Окулус Интеритум» схватил полуптицу за плечо и вздернул на ноги, даже не почувствовав веса тщедушного существа.

– Если ответы есть, это должно их знать, – глаза Барракуды налились кровью. Он испытывал смешанные эмоции, глядя на мерзкого ксеноса, но у него не было времени на раздумья. – Оно скажет нам все, что знает, или умрет в таких муках…

Существо тихо застонало в железной хватке Белала, плавно изогнулось и запрокинуло голову. Почувствовав импульс незримой энергии, Рейдер выпустил полуптицу и она медленно осела на пол, раскинув руки-крылья в стороны. Спустя мгновение воздух над ней задрожал и подернулся синими всполохами. Гончие попятились, только Гримнир и Рунный жрец не двинулись с места.

Синие вспышки становились ярче и чаще, пока не слились в сплошную пульсирующую массу, повисшую легкой дымкой над ксеносом и черным монолитом. Хельхест и псайкер хмыкнули, когда одновременно поняли, что перед ними. Через секунду дошло и да Барракуды.

– Это сектор у границы точки Мандевилля, – ошарашено выдавил он.

– На нем корабли обеих сторон, – Гримнир улыбнулся, обходя проекцию с другой стороны. – Наши и ксеносов. У кого-нибудь работают пикт-устройства на доспехах?

– Вроде у меня, – отозвался воин из Пустотных Гончих. Он надел шлем, обошел полуптицу по кругу, затем снял шлем. – Передать не могу, основной когитатор доспеха сгорел, вторичный снова ушел в перезагрузку.

– Все пробуйте, – приказал варагир. – Альвдан, я так понимаю, подключиться к этому мы не сможем? Или хотя бы понять, как оно это делает?

– Не сможем, – подтвердил технодесантник. – Здесь нужны Механикум.

– Это по-прежнему не Малефикарум или иные знакомые мне силы, – отчитался Рунный жрец на невысказанный вопрос своего командира.

– Да плевать, – Белиал подошел ближе к трехмерному изображению, которое по своей четкости превосходило стандартный имперский гололит на порядок. – Смотрите, нас уже ничто не спасет.

Слова Сумеречного Рейдера воплотили истину.

Воины сразу разглядели громадный силуэт «Абрамелина», который бился на острие дальнего фронта, стоя в одиночку против трех медуз. Он потерял все суда эскорта, его пустотные щиты давно пали, флагман получал попадание за попаданием. Зеленое вещество превращало надстройки корабля в груды искореженного металла, вгрызалось в корпус по всему борту. Судно теряло ход, оно едва маневрировало. И хотя «Глориана» Солея жестоко огрызалась, намереваясь вот-вот уничтожить одну из медуз, это будет Пиррова победа. Кораблю не выжить.

Одновременно на ближнем фронте «Парка» билась с двумя последними наутилусами засадной группы. Станция едва держалась. Основные батареи макро-пушек были уничтожены, у нее не осталось зенитных турелей. Вся верхняя часть исполинского веретена была усеяна десантными капсулами ксеносов. Судя по их количеству, контингенту Механикум на борту осталось недолго.

«Храфнкель», тоже легко различимый по характерному силуэту, в окружении четырех гранд-крейсеров класса «Мститель» дрейфовал по нижней полусфере, яростно отстреливаясь макро-орудиями от наседающих наутилусов. «Мстители» были сильно повреждены, ни у одного не осталось пустотных щитов. Судя по всему, на всех этих кораблях шли тяжелые абордажные бои.

По всей сфере битвы имперский флот стремительно погибал. Для такой ситуации капитаны имели четкий приказ – пересекать границу точки Мандевилля и уходить в варп, несмотря ни на что. Но ни один корабль не мог вырваться из боя. В ущерб слаженности своих действий ксеносы связали капитальные суда имперцев. Выходит, они тоже кое-что знали о стратегии пустотных сражений.

При этом ни варагир, ни Барракуда не могли найти новый флагман Балора Келла или хотя бы один из прикрывающих его эсминцев класса «Тиамат». Также куда-то подевался «Окулус Интеритум». О том, что этих кораблей просто нет, никто думать не хотел.

А потом произошло то, чего воины, неотрывно взирающие на трехмерную карту сражения широко раскрытыми глазами, никак не ожидали. На самой границе точки Мандевилля внезапно появилось больше сотни имперских кораблей. Едва покинув Эмпиреи, они синхронно запустили субварповые двигатели и рванулись в горнило битвы стройным клином, а их место в зоне варп-перехода тут же заняла следующая сотня судов.

Корабли продолжали выходить в реальное пространство, когда первая линия смяла остатки засадной группы ксеносов фокусированным огнем лэнсов и залпами носовых пушек «Нова». Не сбавляя хода, неопознанные суда миновали «Парку» и выжившие капитальные корабли трех легионов. Клин разбился на несколько крестообразных построений, которые тут же набросились на чужих, уничтожая их по одному. На ближней дистанции они использовали всю доступную огневую мощь – от макро-батарей до торпед.

Но несмотря на безупречную стратегию и фактор внезапности, прибывающий флот тоже нес потери. За первые десять минут сражения ксеносы уничтожили двенадцать крейсеров и четыре линкора, включая исполина, во внешности которого угадывался класс «Грайя». Количество взорванных фрегатов, эсминцев и прочих судов поддержки не имело смысла считать.

– Кто это? – Белиал озвучил вопрос, которым сейчас задавался каждый из присутствующих. – И откуда они знают, какие ксеносские корабли подверглись абордажу?

Многие воины только после его слов обратили внимание, что по медузе, которую они захватили, не произведено ни одного выстрела от внезапных союзников.

– Изображение четко передает контуры судов, но не цвет и детали, по которым можно было бы определить легион, – задумчиво произнес Альвдан. Казалось, технодесантника Гончих больше волнует ксеносский гололит, чем тот факт, что всех их только что спасли.

Белиал оторвал взор от проекции схватки и посмотрел на полуптицу. Воин ощутил небывалое – чувство вины. Похоже, существо каким-то образом узнало о приближающемся флоте и решило показать план пустотного сражения. Оно будто искренне хотело помочь, несмотря на их жестокое обращение. И все же…

Капитан «Окулус Интеритум» перевел взгляд на черный монолит. Он не сомневался, что чужой как-то связан с этим объектом, хотя между ними не было видимых линий коммуникации. Монолит стал пульсировать чаще и ярче. Ксенос распластался перед ним, запрокинув голову. Он не шевелился, только грудь мелко вздымалась и опадала.

– Смотрите сюда, – голос Гримнира вырвал Барракуду из размышлений. Сумеречный Рейдер снова взглянул на ксеносский гололит. Хельхест указывал на три корабля, которые двигались в основной группе прибывшего флота. – Что вы видите?

– Похоже на, – Белиал сощурился, – «Глорианы». Но сразу три? Значит, это объединенный флот нескольких легионов!

– Или это флот одного легиона, – варагир обнажил острые зубы. – Единственного легиона, у которого три судна такого класса.

– Темные Ангелы, – припечатал Рунный жрец, имени которого Крэйлус так и не услышал. – Стало быть, Кваттур Инвикта в сборе. Совпадение?

– Не думаю, – буркнул Гримнир, отворачиваясь от гололита. – Альвдан, запакуй ксеноса и этот камень, если выйдет. Заберем их с собой. И давайте уже наконец взорвем проклятый корабль!

***

Имперский флот дрейфовал в супрасистемном заливе. Корабли образовали типовое сферическое построение с линкорами в узловых точках и маневренными группами, которые двигались вокруг капитальных судов по радиальным орбитам.

«Храфнкель» и «Абрамелин» находились в центре сферы, сейчас они не могли вести эффективный бой. Под «Глорианами» и Пограничной станцией в пустоте космоса плыл Ковчег. Он тоже получил ряд критических повреждений, но Тихон по собственной инициативе направил часть рабочих бригад на помощь ремонтникам Астартес, чтобы ускорить починку флагманов. Эксплоратор знал, что зачастую боевой дух важнее заряженных орудий.

Восстановление «Парки» определили одной из приоритетных задач, и Аластар Краков внезапно из Разрушителя Миров превратился в талантливого инженера. Эта метаморфоза не удивила только Тихона, который не зря пять лет добивался перевода Редуктора на «Кредо Омниссии».

Неожиданное прибытие Темных Ангелов в систему Адекс-Морс спасло флоты Русса, Келла и Враска от полного уничтожения. Это далось Льву немалой ценой. Он потерял двадцать пять процентов капитальных кораблей, что казалось немыслимым для скоротечного пустотного сражения, занявшего меньше двух с половиной часов. После истребления ксеносов имперцы ушли в варп, но почти сразу покинули Эмпиреи. Тяжело поврежденные корабли нельзя было починить в Море Душ, и не было никаких гарантий, что они выдержат дальний переход.

На данный момент, двигаясь над плоскостью системы вне пределов ее гравитационных искажений, изрядно потрепанная армада четырех легионов была готова в любой момент либо вступить в бой, либо запустить варп-двигатели. Группы дальнего обнаружения курсировали по рассчитанным маршрутам в нескольких миллионах километров от основного построения, сканируя космос во всех диапазонах. Две трети этих групп составляли легкие крейсера Темных Ангелов, одна треть выпала на долю Пустотных Гончих. У Звезднорожденных и Авангарда Терры просто не осталось неповрежденных кораблей.

Балор Келл, Солей Враск и Леман Русс только что встретились с Повелителем Первого на посадочной палубе «Парадигмы Ненависти», флагмана Темных Ангелов. Следуя традиции, Лев приветствовал братьев лично с почетным караулом. Они обменились рукопожатиями и без лишних слов двинулись в покои Эль’Джонсона.

Шли молча. Лев все еще прибывал в оцепенении от потерь, что понес его флот, и от осознания той силы, с которой имперские войска столкнулись в лице Рангды. Три других примарха переживали собственные потери не меньше, но их чувства были сложнее. Ведь они только что разминулись со своей смертью.

– Архимагоса приглашали? – Солей нарушил неловкое молчанье, пока пневматический лифт нес их вдоль центральной шахты командной надстройки корабля.

– Да, он сказал, что ему некогда, – хмуро усмехнулся Келл. – Просил потом переслать ему отчет о встрече.

– Отчета не будет, – отрезал Леман. Лорд Пустотных Гончих поднял глаза на Льва. Тот медленно кивнул.

В лифте кроме примархов находились их приближенные, включая Гримнира Хельхеста, Элифаса, Авла Кельса, Кайдена Кара и Аскелада. По обе стороны от Эль’Джонсона стояли его Первый капитан и Главный библиарий – Атанатос и Каракаса. Оба лишь теперь сняли шлемы, обнажив благородные лица с ожесточенными чертами, в которых легко угадывалась их генетическая принадлежность.

Сам Лев был невозмутим или скорее угрюм. Он избегал взглядов братьев, лишь иногда пересекаясь глазами с Руссом, и в эти моменты между ними проскальзывали никому не понятные искры.

Эль’Джонсон был облачен в Леолин Панопли, свой легендарный доспех цвета серой стали, изготовленный наподобие брони калибанских рыцарей. На сгибе локтя он держал овеянный легендами Львиный шлем, увенчанный Лаврами Победы с алыми Крыльями Триумфа по бокам.

Однако наиболее примечательной чертой в облачении Повелителя Первого было его оружие. Огромный цепной меч – угольно-черный от навершия до округлой оконечности – выступал над правым плечом примарха. Этот великолепный шедевр с мистической родословной нельзя было не узнать. Он назывался Волчий Клинок и по легендам его зубья могли проходить сквозь обшивку космического корабля, не встречая сопротивления…

Наконец, лифт остановился. Примархи со свитой вошли в широкий тускло освещенный коридор с арочным потолком. Лев уверенно двинулся вперед, не обращая внимания на фигуры терминаторов в черной броне, застывшие в темных альковах. Шаги транс-людей по мраморным плитам наполняли коридор гулким грохотом, будто издалека надвигалась гроза. Факелы в железных кольцах трепетали, хотя ветра не ощущалось.

Русс уже бывал здесь, поэтому не проявлял особого интереса к обстановке. Балор, погруженный в свои мысли, сфокусировался на спине Эль’Джонсона. Лишь Солей Враск обратил внимание, что стены, облицованные черным калибанским кварцем, испещрены микроскопической вязью. Через мгновение Алхимик узнал этот странный язык и удивленно изогнул бровь. Он понял, что коридор являлся чем-то вроде зала славы Первого легиона, ибо на его стены были нанесены имена павших воинов и их деяния.

У входа в покои Льва Атанатос и Каракаса обогнали господина и встали по обе стороны от высоких стрельчатых дверей, окованных грубой бронзой. Эль’Джонсон толкнул створки и махнул рукой, приглашая братьев следовать за ним. Легионерам не нужно было указывать их место, они понимали, что примархам необходимо пообщаться наедине. А если владыкам потребуется кто-то из приближенных – воинов обязательно позовут.

Когда двери закрылись, Кельс и Элифас, которые тоже увидели руны на стенах, медленно двинулись обратно по коридору, изучая письмена. Кайден и Гримнир отошли в один из темных уголков, которыми изобиловало это место, и стали о чем-то беседовать вполголоса. Лишь Аскелад остался у дверей с намерением поприставать с расспросами к Первому капитану Темных Ангелов. Втайне экзактатор искренне надеялся спровоцировать драку, ведь сыны Льва считались отменными поединщиками. Хотя и не лучшими.

Тем временем примархи прошли в центр аскетичных покоев Эль’Джонсона. Это был просторный, но не слишком большой зал, одну из стен которого украшали головы Великих Зверей Калибана, сраженных лично Первым сыном. Другую стену занимали голографические карты нескольких систем, включая систему Адвекс-Морс. Посреди помещения располагался круглый стол из темного дерева, вокруг него стояло несколько простых стульев.

В дальнем конце зала виднелась низкая кровать, рядом – стойка для доспехов и оружия. Вот и все убранство того места, где Первый придумывал свои гениальные стратегии и вынашивал планы, в которых никого никогда не посвящал. Лев был известен тем, что предпочитал действовать, а не обсуждать с кем-либо верность своих суждений.

– Ну теперь рассказывай, брат, – Балор первым усевшись за стол. – Только не говори, что и тебя тоже Он послал. Чтобы нас остановить.

– Не совсем, – после некоторой паузы ответил Эль’Джонсон. Он казался более задумчивым, чем обычно. – Я лишь авангард.

– Авангард чего? – хрипло уточнил Русс. Он догадывался, что происходит, но хотел услышать это от брата.

– Авангард Его флота, – Лев внимательно посмотрел на каждого из братьев, оценивая их реакцию.

Балор Келл даже не пытался скрыть свое удивление. В былое время Эль’Джонсон легко читал его по глазам, но даже теперь мимика выросшего на Космическом Скитальце примарха говорила лучше тысячи слов. Впрочем, было бы ошибкой считать Келла наивным. Лев никогда не сказал бы этого вслух, но он отлично понимал, что в бою один на один не сможет составить конкуренцию Хищнику Фомора. Это никому не под силу.

Русс, как обычно, лишь сделал вид, что слова брата застали его врасплох. На самом деле, Леман либо знал, либо догадывался, как и почему флот Темных Ангелов оказался в системе. Лев не доверял примарху Пустотных Гончих, но уважал его. Кто-то мог расценить поведение Русса как проявление двуличности, но Первый примарх был слишком мудр для подобных умозаключений. Король Фенриса хитер и многогранен, просчитать его непросто. Но он никогда не был двуличным, лишь глупец мог сделать такой вывод.

Что до Солея Враска, его реакция заставила Льва задуматься. Повелитель XI легиона был, вероятно, самым странным из его братьев. Несомненно, он предан и честен, но его мотивы оставались для Эль’Джонсона тайной. Например, сейчас Лев видел в глубине его глаз муку, но не понимал ее причины.

– Отец идет сюда? – Леман озвучил общий вопрос.

– Именно, – спокойно ответил Лев, переведя взгляд на Ловчего. – Я получил его личный приказ мобилизовать все доступные мне войска и отправляться к Дабогу. Оттуда я двинулся по твоему следу.

– Похоже, отец высказался не двояко, – примарх VI легиона обнажил зубы. – Ты и правда мобилизовал все свои силы.

Эль’Джонсон не ответил. Естественно, Русс имел ввиду три «Глорианы», находившиеся в распоряжении Темных Ангелов с самого начала Великого крестового похода. У остальных легионов было лишь по одному кораблю этого класса. Осколки Золотой Эры, даже Марс больше не строил таких.

– Полагаю, Император и тебе не сообщил причину, – Враск посмотрел на Эль’Джонсона и тот с трудом выдержал его взгляд.

– Не сообщил, – подтвердил Первый. – Возможно, хотел, но астропаты перестали получать сообщения с Терры.

– Локальные варп-штормы, – кивнул Русс.

– Сначала мы тоже так подумали, – Лев покачал головой. – Но затем Каракаса и его библиарии провели… некоторые ритуалы, и оказалось, что дело не в варпе.

И снова Русс будто удивился. Эль’Джонсон понял, что Рунные жрецы тоже сомневались насчет источника, который мешал астропатам получать и передавать сообщения в тот важный промежуток времени. Вся эта кампания дурно пахла и запах лишь усиливался.

– Отец знает, где мы? – вдруг встревожился Балор. – Если его флот выйдет в системе…

– Не волнуйся, брат, – Лев позволил себе легкую улыбку. – Он движется на маяк, который сам когда-то установил на «Парадигме Ненависти».

– Он установил такие маяки на всех флагманах, – кивнул Солей. Вот теперь калибанец видел, что примах Гончих действительно удивлен.

– Почему не сказал? – сощурился Русс.

– Потому что никто не спрашивал, – серьезно ответил Враск и четыре брата тихо рассмеялись. Это было очень даже в стиле их отца.

– Выходит, нам остается лишь зализывать раны и ждать, – Келл поднялся из-за стола и начал мерить зал быстрыми шагами. Эль’Джонсон внимательно следил за ним, не понимая, каким образом его брат видит, хотя его глаза замотаны синей тряпкой.

– Нужно форсировать ремонтные работы, – кивнул Враск. – Когда Он придет, мы должны быть готовы снова вступить в бой.

– Нет сомнений, что отец идет не забирать нас, – подтвердил Лев. – Он сообщил мне, что предотвратить катастрофу должен был Русс. Но Ловчий не успел из-за… – примарх склонил голову, насупившись. – По причинам, которые остаются для нас тайной. По причинам, из-за которых я сам едва не потерял троих братьев.

Леман искоса глянул на Первого. Какое проявление братской заботы! Тем не менее, фенрисиец видел, что Лев искренен. Они двоем знали друг друга лучше, чем готовы были признать.

– Значит, так Он и сказал, «предотвратить катастрофу», – Алхимик задумчиво побарабанил по столешнице.

– Есть мнение, что вы с Балором решили потыкать палкой не того льва, – Русс утробно хохотнул, глядя на Враска, затем перевел взгляд на Эль’Джонсона и посерьезнел. – Никаких экивоков, брат. Просто старое терранское присловье.

– Само собой, – кивнул калибанец. Сейчас он не хотел играть в эту игру. – Так что вы думаете?

– А? – отозвался из дальнего угла Балор. Он стоял перед головой Великого Зверя с огромными рогами и тупорылой мордой. Судя по взгляду, примарх прикидывал, как половчее управиться с такой тварью. – Ты про нас четверых? Почему именно мы оказались в этой ж… жестокой кампании на краю галактики?

– Да, я говорю о Кваттур Инвикта, – Эль’Джонсон кивнул, но скорее своим мыслям, чем подтверждая слова брата. – Авангард Терры, Звезднорожденные, Пустотные Гончие и Темные Ангелы. Сигиллит сказал, что когда эти четыре легиона соберутся вместе…

– Мы все отлично знаем, что на этот счет говорил Сигиллит, – Солей мягко перебил его. – Но почему сейчас? Почему здесь? Вас двоих, – он кивнул на Лемана и Льва, – тут вообще не должно было быть.

Примархи, сидевшие за столом, синхронно развели руками. Келл пробормотал что-то себе под нос, перейдя к следующему Великому Зверю.

В покоях повисла гулкая тишина. Им нужно было о многом спросить друг у друга, многое обсудить. Какие-то ответы они обязательно найдут. И все равно лишь поставят перед собой еще больше вопросов. Только Он мог развеять все сомнения. Так было всегда.