Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Ты был близок, – Кайден будто прочел его мысли. В голосе воина гордость за свою победу мешалась с сожалением о поражении брата. – Хороший бой.

– Хороший бой, – взяв себя в руки, отозвался Аскелад. – Благодарю за урок, брат! Клянусь тебе, я больше не повторю такой ошибки.

– Уверен в этом, – Кар подвел свой «Ксифон» так, чтобы они увидели друг друга через опаленные стекла кокпитов. Воины обменялись взглядами алых линз боевых шлемов.

– Что ж, до встречи на другом краю галактики, – Аскелад запустил двигатели и направился к Ковчегу Механикум.

– До встречи, – отозвался Кар, – и не волнуйся, я скажу Вардену, что его «Милую Айрис» едва зацепило. Думаю, за три месяца на Ковчеге она станет лучше, чем была.

– Да пошел этот Варден… – беззлобно выругался Аскелад.

Три месяца без братьев и отца. Три месяца без нормальных тренировок и кромы. Это ладно. Но три месяца в обществе одних только Механикум и сервов!

– Ладно уж, – пробубнел экзактатор себе под нос, заваливая «Ксифон» на правый бок, чтобы скомпенсировать недостаток тяги, и активируя резервную силовую установку. – Говорят, на Ковчегах такие полигоны, что можно имитировать боевые действия с участием Титанов. Ну поглядим, что из себя представляют хваленые скитарии да мирмидонцы!

***

Витара Каина многие считали слишком человечным для его статуса секутора и командующего тагматы одного из крупнейших Ковчегов. Но на «Кредо Омниссии» он попал вовсе не благодаря давнему знакомству с Краковым, которого на Марсе за глаза называли «Разрушитель Миров».

Причина крылась в его воинском мастерстве и тактическом гении. Он почти не модифицировал свой мозг и в отличие от абсолютного большинства известных ему секуторов не менял соматометрию и остеометрию. У него по-прежнему было две руки и две ноги, а на лишь частично аугметированной голове росли густые темные волосы.

Да, он заменил практически все суставы и его правый аугметический глаз со встроенным процессором класса Н+ соединялся с кортикальным имплантом, который он лично разработал и сам внедрил себе в кору правого полушария. Еще он улучшил эндокринную систему, в частности – заменив надпочечники более эффективными аналогами, способными синтезировать целевые гормоны в любых количествах, минуя (но не подменяя) стандартные процессы вроде дуги ГГТ.

И на этом – всё. Для секутора, для любого магоса его ранга такая аугметика считалась почти полным отсутствием аугметики. Но Каин не испытывал на этот счет никаких эмоций. Он был эффективен. Эффективнее многих, и этого было достаточно.

А еще – он никогда никому не признался бы в этом – ему нравилось быть больше человеком, чем машиной. Он ощущал стойкую необходимость бороться за естественную часицу себя. Возможно, и он был почти убежден в этом, на Марсе не нашлось бы второго такого магоса, который осмелился установить для себя примат плоти над священством техногенных модификаций.

Сейчас Каин стоял у широкого иллюминатора на верхней наблюдательной платформе первого полигона. Таких на Ковчеге было три, каждый площадью по четыре гектара. Один рассчитан на тагмату, во втором проводились учения с артиллерией Ордо Редуктор, а в третьем – полномасштабные имитации с применением до шести титанов класса «Император». Из всех Ковчегов, имевшихся в распоряжении Механикум, с «Кредо Омниссии» могла соперничать лишь овеянный легендами «Патер Омниум».

Секутор покосился на полигон, где его воины отрабатывали типовую операцию – наступление на хаотично укрепленные городские позиции без поддержки тяжелой техники. Шаблон класса А3, то есть имитация подавления противником всех средств связи. Попросту говоря, сейчас он не руководил скитариями и таллаксами, они действовали автономно, разбившись на независимые тактические группы.

Каин вновь посмотрел в иллюминатор и движением мысли вызвал на кристалфлексе изображения с двадцати скан-дронов, оборудованных пиктографической аппаратурой. Еще одна мысль и он заставил двадцать отдельных потоков слиться в трехмерную гололитическую панораму.

Перед ним раскинулся объединенный флот 144-й и 113-й экспедиций, перестраивающийся для дальнего похода. Почти тысяча боевых кораблей, включая суда Механикум, маневрировали в причудливом танце, меняя построение для перемещения к ближайшей точке Мандевилля у границы системы.

Витар Каин отключил ингибиторы эмоций и судорожно вздохнул.

«Безупречно».

В центре строя, над ярко освещенной сферой Дабога, расположились два космических исполина с плугообразными носами. Флагманы класса «Глориана», их звали «Абрамелин» и «Гнев Нуаду». По трем векторам от них уже заняли свои позиции линейные крейсеры, а по нижней полусфере, как круги по воде, расходились концентрические фронты эсминцев и фрегатов в окружении экскортников. В глубине строя предписанные им координаты занимали корабли снабжения и транспортники, прикрываемые канонёрками и кораблями-мониторами.

На одном уровне с флагманами, чуть позади, неспешно разворачивался «Кредо Омниссии». Ковчег превосходил обе «Глорианы» по тоннажу, но со стороны выглядел не так агрессивно, хотя в его скрытых до поры до времени боевых порталах и многоцелевых батареях таилась мощь, способная обращать в пепел звёздные системы.

Вокруг Ковчега по кубическому шаблону выстраивались остальные суда Механикум. Флот Максима Тихона включал в себя двести кораблей, но боевым был лишь один – Ковчег. Судну такого уровня, находящегося вне стандартной типологии Астра Милитариум, не нужна была военная поддержка, ибо он сам представлял собой непобедимую армию из единственного воина. Но ему требовалось колоссальное количество топлива, материалов, живой силы.

Все это имелось и на Ковчеге, по необходимости он мог стать полностью автономным на ближайшие 500 лет. Но кто знает, с чем они столкнутся в Скоплении Хало? Механикум никогда не рисковали, поэтому рядом с «Кредо Омниссии», как раболепные почитатели, кружили десятки ремонтников, заправщиков, тактических сканеров и прочих прихвостней войны.

Витар Каин снова вздохнул, смотря на то, как объединенный флот завершает перестроение и Дабог под ними медленно растворяется в оплавленном зареве местного солнца. Корабли Солярной Ауксилии заняли позиции по флангам и в авангарде. Прекрасная в своей жестокости машина войны двинулась в путь. Каин неосознанно сделал шаг вперед, вспоминая слова терранского астронавта, имя которого история не сохранила…

Неожиданно в какофонию выстрелов и разрывов, доносившихся снизу, вмешался посторонний звук. Едва заметное шипение гидравлики. На полигоне, где каждое мгновение что-то взрывается, рычит и стучит, неаугметированный человек никогда бы не расслышал этого шипения. Но кортикальный имплант Витара модифицировал его слуховой аппарат на биологическом уровне. По параметрам восприятия он не уступал воинам Легионес Астартес.

Секутор медленно развернулся. Скорее из вежливости. Тяжелые удары сабатонов о металлический пол уже всё сказали ему. Рост и вес легионера, тип его доспеха, набор модификаций.

Вероятно, Аскелад среди простых людей считался бы красавцем. Синие глаза, черные волосы, острые скулы. Взгляд пронзительный и чистый, как у генетического отца.

Доспехи цвета серой стали с синими узорами были облегчены до такой степени, что по уровню защиты лишь немногим превосходили броню скаутов. За спиной воина виднелся круглый тактический щит и сложенное телескопическое копье. Каин знал, что это типовой комплект для экзактаторов – элитных воинов Авангарда Терры.

А еще он знал, что лишь триста бойцов из числа тех, кто жил с примархом на Космической Скитальце, который они прозвали Фомором, носят за спиной именно такие копья. От обычных они отличаются тем, что их наконечники не имеют расщепляющего поля. Металл поражающей части добыли на Скитальце и неизвестным способом перековали (по слухам, используя технологии таинственных хрудов). Но Каин все равно в это не верил, ибо ни одно оружие в Империуме не могло нанести вреда серебристому металлу, который постоянно двигался как живой.

Ариана Кю-8 с Таламара лично видела Ферруса Мануса, примарха Железного Десятого. Она говорила Витару, что слухи не лгут – руки Горгона состоят точно из такого же металла. Для жречества Марса это все представляло собой лакомый кусок. Загадку, к которой даже подступиться не получалось.

Каин улыбнулся своим мыслям. Возможно, ему удастся что-то узнать.

– Без официальных приветствий? – толи сказал, толи спросил Аскелад, остановившись в шаге от секутора. Он возвышался над ним почти так же, как над любым неулучшенным членом экипажа.

– Не имеет смысла, – бесстрастно ответил Витар. – Я знаю, кто вы. Вы знаете, кто я.

– Слышал о вас, – серьезно кивнул Аскелад. Экзактатор покосился за плечо секутора. Мгновение он смотрел на панораму флота, затем еще раз коротко кивнул. От магоса не укрылось странное выражение в глубине глаз воина. Смесь восхищения, предвкушения и… грусти?

– Похоже, слухи не врут, – экзактатор улыбнулся, вполне дружелюбно. – Вы и вправду…

– … нетипичны для своего вида, – Каин попытался улыбнуться в ответ. Он намеренно не отключил ингибиторы эмоций, желая попрактиковаться в общении с неаугметированным существом. Ему редко выпадал такой шанс.

– Это мягко говоря, – Аскелад посмотрел на полигон внизу. – Я видел нескольких секуторов. Все они были сильно модифицированы, – произнося эти слова, воин неумело пытался скрыть отвращение, не желая обидеть собеседника.

– Это распространенная практика, – подтвердил магос, подсознательной командой отключая изображение со скан-дронов. – Они считают, что становятся эффективнее.

– «Они считают?» – переспросил Аскелад, вздернув бровь. Он оперся спиной о стену и скрестил руки на груди. – А вы, стало быть, так не считаете?

Секутор несколько мгновений смотрел на собеседника. Его аугметический глаз мелко пощелкивал, переводя фокус с одного квадратного миллиметра лица воина на другой.

– Я считаю, если бы Повелитель Человечества был уверен, что наиболее эффективная форма для ведения войны должна иметь четыре руки, подкожные броневые пластины и проворачиваться в поясе на 360 градусов, то своих сыновей и вас, своих внуков, он создал бы именно такими, – Витар Каин не знал, какими эмоциями правильно сопровождать эти слова. Он уже забыл, что значит быть неаугетированным. Но старался вспомнить. Очень старался.

Экзактатор не сдержал смешка, впрочем, в его глазах загорелся интерес.

– А вас не придадут анафеме за такие речи? – спросил он полушутя. – То есть две руки, две ноги, это вот всё, на ваш взгляд…

– Оптимальное решение, – кивнул Каин, вновь попытавшись улыбнуться. Во второй раз получилось легче и, как он надеялся, правильнее.

– Чье решение? – не понял Аскелад, нахмурившись.

– Вы же явно неглупы, – Витар скопировал его подозрительный взгляд, что тут же смягчило воина. – И вы всерьез считаете, что ваш вид – результат слепой эволюции? Итог счастливой случайности?

– Я никак не считаю, – признался Аскелад, разводя руками. – Я не мыслитель, не поэт. Хотя мой друг из Шрамов, Таргутай Есугэй, говорит, что истинным воином может быть только настоящий поэт.

– У Пустотных Гончих Русса есть схожая присказка, – кивнул Каин. – Их предки звали скальдами…

– Воинов-поэтов, я знаю, – перебил его Аскелад, махнув рукой. – Все вечно недооценивают мой легион! Вот чтоб вы понимали, я даже знаю, что значит ваш титул. Секутор. Во времена до Объединения, еще до Золотого Века, в одном из регионов Терры так называли некоторых гладиаторов. Рабов, что бились друг с другом насмерть под крики толпы, на потеху толстосумам!

Аскелад сморщился и сплюнул на пол. Его слюна, щедро сдобренная кислотой благодаря исправно работающей Железе Бетчера, зашипела на холодном металле.

– Вы зря ровняете нас с воинами Русса, – продолжил воин, исподлобья глядя на магоса. – Они сами выбрали носить волчьи шкуры, чтобы никто не узнал, какие они есть на самом деле. Но мы – Авангард Терры – никогда не таимся. Мы такие, какие есть.

– Дикие и бесхитростные, – резюмировал Витар.

– Вы читали «Наставления»? – теперь пришел черед Аскелада удивляться.

Внезапно они оба замолчали. Потому что весь полигон умолк. Экзактатор шагнул к краю наблюдательной платформы и глянул вниз. Четыре сотни скитариев и сотня таллаксов, которых в распоряжение Каина передал Краков, воззрились на Аскелада в ответ. По его спине невольно пробежал холодок, а рука сама собой потянулась к древку копья.

– На две целых семьсот тридцать две тысячных секунды меньше расчетного времени, – объявил Витар на готике. Аскелад оценил жест. В горло скитария был встроен передатчик для бинарики, а еще он мог общаться со своими бойцами через ноосферу корабля. Но, видимо, решил, что это будет неуважительно по отношению к неаугметированному воину.

– Повторить! – приказал секутор. – Повысить шаблон до класса А4. Тагмате – возврат к исходным позициям. Сервам – заменить поврежденные турели и имитаторы. Приступить к выполнению протокола по готовности.

Воины внизу зашевелились, растекаясь во все стороны от условно захваченных условно вражеских позиций.

Аскелад и Каин посмотрели друг на друга.

– Ну ребят твоих я в деле увидел, – экзактатор медленно снял с магнитных захватов телескопическое копье. – А что сам?

– Думал, так и не предложишь, – Витар все же что-то прощелкал на бинарике. – Пошли вниз. Сектор D в этом шаблоне не задействуется.

***

Аскелад критически осмотрел секутора. Тот стоял перед ним в сегментированном черном доспехе, плотно обтекавшем фигуру командира тагматы. Поверх доспеха, прикрывавшего все части тела магоса, была наброшена алая жреческая тога, но без капюшона и плаща, которые традиционно носили представители боевого жречества Марса. В руках он сжимал силовой топор с лезвием в форме шестеренки. Длиной топор почти равнялся росту магоса.

Экзактатор тряхнул телескопическим копьем и по обеим сторонам от центральной части выскользнуло еще несколько сегментов, зафиксировавшихся запорными механизмами и внутренними пласталевыми стержнями с серией тихих щелчков. Затем он снял со спины круглый щит, который тут же примагнитился к его левому наручу.

– Слышал старую терранскую легенду про Принца и Гору? – секутор честно попытался усмехнуться. – Сейчас не надевать шлем будет критической ошибкой, – Витара не смутил тот факт, что свой шлем он также проигнорировал.

– Скажешь это, лежа в грязи у моих ног! – хохотнул Аскелад. Он выставил щит, удобнее перехватил копье в нижней трети. Левая нога чуть назад, 70% веса на передней.

Они одновременно кивнули друг другу и под настоящий грохот ненастоящей войны, бушевавшей где-то за их спинами, экзактатор рванулся на секутора.

Он подскочил на расстояние удара, выполнил легкий отвлекающий тычок в колено, и сразу за ним – полноценный укол в лицо. Витар Каин не повелся на уловку. Его топор рассек воздух, выписывая смертоносное полукружье, сбил древко копья в сторону и, продолжая вращаться, пошел на следующий замах, пока секутор делал шаг вперед, сближаясь с противником.

Аскелад оскалился, уходя вправо. Укол, второй, третий. Он бил сильно и быстро, возвращая руку к плечу для следующего удара за долю секунды. Наконечник из живого металла со свистом ввинчивался в воздух, но каждый раз разочарованно подвывал на возврате, так и не отведав плоти магоса.

Каин сбил очередной удар, два древка из пластали завибрировали, соприкоснувшись. Не отрываясь взглядом от глаз легионера, Витар сделал несколько быстрых шагов вперед, вынуждая того отступить. Силовой топор поднялся вверх и застыл. Мгновение ничего не происходил, затем секутор наклонился право, однако назад пошел правый локоть, а не левый. Это означало, что топор он направит по дуге слева, но Аскелад был опытным воином и уже не раз тренировался вместе с бойцами Механикум.

Он сам шагнул навстречу магосу, пригнувшись и выставив над собой щит. Внезапная контратака должна была сбить с толку и позволить воину ударить противника кромкой щита в лицо. Но неожиданно Витар отступил, удивительно быстро погасив инерцию рывка. Топор так и не опустился. Вместо этого гудящее лезвие в форме шестеренки скользнуло назад, а потрескивающий клинок в пятке топора пошел по дуге вверх, целя в незащищенную голову легионера.

От рассеченного пополам черепа Аскелада спасла лишь реакция транс-человека, помноженная на недюжинный боевой опыт. Он отшатнулся, откидывая голову назад. Противовес секуторского топора в форме загнутого лезвия рассек кожу на подбородке – глубоко, но не критично. Алые брызги разлетелись в стороны, заляпав доспех легионера и траву вокруг.

«Трава, – подумал Аскелад. – У них на полигоне трава, я чувствую ее запах. Ни синтетика, ни трехмерная имитация. Настоящая, мать ее, трава!»

Он вскинул щит, принимая на него серию последовательных ударов, от которых пласталь, усиленная керамитовыми вставками, натужно взвыла, сыпля по сторонам синими искрами. Затем, повинуясь инстинкту воина, он крутанулся на месте, пропустив в ладони от своего бока жалящее лезвие противовеса. Легионер отпрыгнул и попытался вернуть инициативу несколькими точными и сильными ударами.

Колено. Шея. Пах. Лицо.

Он заставил Каина отступить. Тот пригнул голову, улыбнулся и начал вращать топор, выписывая в воздухе восьмерку. Его руки все ускорялись и ускорялись, пока топор не превратился в смазанную серо-красную петлю и даже глаз транс-человека уже не мог различить отдельных движений.

В этот раз намерения магоса были очевидны. Он вращал топор обратной восьмеркой, чтобы каждый удар был восходящим, нивелируя разницу в росте. Еще мгновение и смертоносная пласталевая буря двинется на Аскелада, который уже не сможет разорвать дистанцию. Магос с самого начала загонял противника к стене массивных стволов кальдианского альбрехта. Эти деревья славились на всю галактику тем, что по прочности их древесина не уступала высокоуглеродистой стали.

Еще мгновение и… Нет.

Аскелад успел подумать о том, что его зря все время сравнивают с генетическим отцом. Внешне – да. Характер, манера ведения боя – скорее всего. Но экзактатор видел истинное различие между ними. Самое важное различие. Балор Келл никогда не проигрывал. И это вдохновляло его воинов лучше самых завораживающих речей.

Настоящий глаз секутора оставался бесстрастен, его выдал аугметический. Он перестроил фокус на общий план, чтобы лучше контролировать движения противника во время наступления. Экзактатор увидел характерное смещение линз, выявив закономерности в их движении еще в первые секунды боя.

Поэтому в момент атаки Каина, когда его крепкие ноги, сокрытые черными пластинами брони, взрыли жирный чернозем, Аскелад не занял оборонительную стойку, выставив щит дальше от себя. Он не попытался уйти в сторону, отвлекая противника серией разнонаправленных уколов. Вместо этого воин стремительно вскинул правую руку над плечом и почти без замаха метнул копье.

Разделявшие их метры копье преодолело за четверть удара основного сердца легионера.

Магос усилием воли весь бой подавлял адреналиновые рецепторы и заставлял искусственные надпочечники вливать в его вены колоссальные дозы норадреналина. Одновременно кортикальный имплант стимулировал производство ацетилхолина в нейронах базальных ядер, разгоняя нейромышечную передачу до запредельных значение. Лишь благодаря этому секутор понял, что сейчас произойдет. Понял, но его мышечным веретенам не хватило времени среагировать.

Копье ударило в правое плечо Каина, пробив броню насквозь. Серебристый наконечник живого металла даже не окрасился в алый, выйдя из спины воина Механикум. Его отбросило на скальный уступ, он тут же попытался вскочить, активируя ингибиторы болевых импульсов, но Аскелад уже навалился сверху, прижимая кромку щита двумя руками к шее секутора. Тот осознал: если легионер надавит сильнее – а он может надавить сильнее – щит скользнет по бронированному горжету и начисто отсечет ему голову. Кромка грозно потрескивала силовым полем четвертого класса. Поле слабенькое, но сухожилия и кости ему не препятствие.

Впервые Витар Каин пожалел, что не улучшил соединительные ткани и скелет. Он медленно разжал пальцы на древке топора. Оружие тяжело скользнуло на землю, коронные разряды перестали струиться по лезвию, силовой блок умолк.

Аскелад не сразу понял, что бой закончен. Он еще несколько секунд смотрел в глаза секутора с расстояния в пару сантиметров, затем мотнул головой и отошел, рывком вытащив копье из плеча магоса.

Руки Каина метнулись к поясу, извлекая из аптечки два шприца – с красной и синей жидкостью. Две иглы тут же погрузились в аккуратное отверстие, пробитое копьем в черной броне. Кровь почти сразу остановилась. Эндокринная система Витара уже стимулировала выработку протеаз, полипептидов и низкомолекулярных белков, ускоряя регенерацию тканей.

– И подумать не мог, – признался Витар, поднимая с земли силовой топор. Затем он улыбнулся и неловко отсалютовал легионеру оружием.

Аскелад вернул салют.

– Таков наш метод ведения войны, – с чувством сказал он.

– Удивлять противника? – уточнил Витар.

– Побеждать противника! – экзактатор усмехнулся, возвращая щит и копье за спину.

– В любом случае, ты сегодня выполнил треть миссии, которую тебе поручил твой примарх, – Каин вновь добавил что-то на бинарике, развернулся и пошел к воинам тагматы, которые наконец выполнили задачу за расчетное время.

Аскелад снова усмехнулся и сплюнул кровь. Рана на подбородке уже начала затягиваться, от активности клеток Ларрамана кожу вокруг защипало.

А магос хорош! И не только как воин. Он сразу понял, что «ссылка на Ковчег», которую неожиданно объявил Балор, на самом деле была просчитанным ходом. Ему нужен был проверенный человек на «Кредо Омниссии», чтобы узнать всё о тагмате, Ордо Редуктор и о самом корабле. Трех месяцев как раз хватит, чтобы разобраться досконально.

– Но сначала – в машинное отделение на нижней палубе, – пробубнил себе под нос Аскелад. – Посмотрим, может местные техножрецы помогут мне сварить крому из ракетного топлива.