Текст книги "Потерянные примархи. Книга I - Верные легионы (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Легионеры и ауксиларии были связаны боем, поэтому за действиями Солея наблюдал лишь Аластар. Доминус методично отстреливал врагов волкитами, стоя у последней баррикады, но мог видеть происходящее окулярами своего кибернетического воинства.

Враск снова шевельнул губами, воздел «Прима Материю» над автоматонами и медленно повел клинком из стороны в сторону. Краков с удивлением обнаружил, что по системам роботов пробежал едва фиксируемый импульс. Это вполне можно было списать не подавляющие поля ксеносов, из-за них многие машины Редуктора действовали на половине, а то и на трети мощности. Их системы постоянно отключались и перезагружались, но в этот раз энергетическая волна пробежала одновременно по всем ста тридцати автоматонам. Доминус не смог вычислить природу импульса, но записал все в катушки памяти для последующего анализа.

– Веди их в битву, – скомандовал Враск и спрыгнул со стены, возвращаясь к своим воинам. Он быстро протиснулся в первый ряд и ревнители сомкнулись вокруг него.

Элифас, номинально не входивший в элиту легиона, тем не менее, был мерцающим, поэтому имел право биться рядом с отцом, как и Авл Кельс. Однако его излюбленным оружием была цепная глефа, а не щит и меч. Поэтому он не мог удерживать строй. В такие мгновения, сражаясь где-то на фланге или прикрывая братьев из второго ряда, Мастер Первого Аркана ненавидел свои воинские предпочтения.

Авл Кельс был на своем месте по правую руку Враска. Временами Дитя Бездны использовал псайкерский дар. Аскелад, бившийся чуть в стороне вместе со своим копьем, украдкой бросил взгляд на Библиария Звезднорожденных. Затем на его названного брата, Элифаса.

Аскелад знал, что этих двоих и еще нескольких воинов из ревнителей зовут мерцающими. Это прозвище им дали Ариман и Ормузд из Тысячи Сынов. Мерцающих мог определить только взор псайкера, их психический отпечаток в Эмпиреях то появлялся, то бесследно исчезал. Таких воинов среди Звезднорожденных было очень мало, меньше сотни.

Хотя Солей не был мерцающим, Магнус предположил, что это генетическая черта, потому что она передалась в том числе нескольким терранцам. Алый Король сокрушался, мол, если бы не малочисленность легиона Звезднорожденных, мерцающих было бы больше и это явления можно было лучше изучить. Легион самого Циклопа тоже уступал большинству других легионов по количественному показателю. Но сынов Враска было мало по другой причине.

Аскелад также знал, что мерцающие были имунны к псионическому воздействию. Устойчивость к варпу являлась отличительной чертой всего XI легиона, но влиять на мерцающих было практически невозможно. Хотя париями они не были. Более того, среди них нашлось немало псайкеров. Природу их способностей так и не удалось постичь. Или, возможно, об этом не распространялись. Аскелад уважал боевых братьев, но не мог отделаться от мысли, что сами они что-то знают о себе. Почему тогда не говорят?

Экзактатора отвлекла психическая молния. Задумавшись, он едва успел уклониться. Оттолкнувшись от стены баррикады, воин бросился на врагов, выставив перед собой сильно поврежденный щит. Он сбил на землю с пяток псайкеров, но не обратил на них внимания. Легионер двинулся вперед, нанося быстрые и легкие удары копьем. Боковым зрением он видел, что справа движется Кайден Кар, а слева Реган из Звериных. Через несколько шагов воины объединились и вместе набросились на двух ящеров.

В толчее ксеносам тоже приходилось нелегко. Тем не менее, они по-прежнему превосходили легионеров в скорости. А еще их не замедляли наполовину отключившиеся доспехи!

Аскелад уколол ящера в лицо, сместился в сторону, сбивая с ног подвернувшегося псайкера, и атаковал снова. Чужой проворно отскочил, напружинился для прыжка, но ему в бок устремилось копье Кайдена. Ящер успел среагировать, однако Аскелад просчитал его действия, и когда враг увернулся от атаки Кара, оружие капитана распороло ему пах.

Экзактатор не смог добить противника, ему пришлось упасть на землю, чтобы не превратиться в головешку. Кайден справился сам, несколько раз впечатав кромку щита в лицо раненого врага и затем пробив его грудь своим копьем.

Второй ксенос в этот момент едва не убил Регана. Воин не был экзактатором, но его знали как умелого поединщика. Он бился двумя цепными топорами и в скорости едва уступал Кайдену. Но ксенос был быстрее. Хотя Реган сумел нанести врагу несколько рваных ран, почти все они уже затянулись.

В какой-то момент, двигаясь по кругу, Реган оступился, не заметив под ногами затоптанных своими же псайкеров. Ящер мгновенно воспользовался этим и атаковал обеими руками. Он верно рассчитал момент и Реган, отражая удары, потерял равновесие. Упав навзничь, легионер тут же получил когти в правое плечо и топор вылетел из его руки. Он попытался отмахнуться, но чужой легко парировал его атаку.

В следующее мгновение алый шар разорвался на плече ксеноса, превратив плоть в пар. Аскелад мгновенно узнал залп из волкитной кулеврины. Учитывая расстояние и угол атаки, это мог быть только Аластар Краков. Хотя для экзактатора осталось загадкой, как же доминус промахнулся? Ведь наверняка целил в голову.

Вместо дальнейших размышлений капитан Первого копья метнулся к ящеру. Две из трех его атак попали в цель, но добил врага Реган. Это было справедливо. Машинный дух его цепного топора с наслаждением разорвал живот ксеноса. Во все стороны полетели черно-зеленые лохмотья. Ящер упал на колени, его когти мелькнули перед Реганом, но воин ушел с линии атаки и по высокой дуге опустил топор на голову противника, который уже не имел возможности увернуться.

– Отход! – скомандовал Аскелад. Он получил касательный удар шаровой молнией, ощутив, как амортизационная подкладка доспеха расплавилась вместе с частью его кожи и мышц. В этот момент сразу несколько огненных конусов накрыли Регана, превращая воина в груду оплавленного шлака. Крови не было, она мгновенно испарилась.

Аскелад зарычал, его глаза налились кровью.

– Нет! – выкрикнул по воксу Кайден, поняв намерения брата. Его резкий окрик образумил капитана и тот отступил.

Авангард Терры совершал быстрые фланговые атаки малыми силами, чтобы хоть немного прорежать слишком плотные ряды нападавших. Иначе волны ксеносов и псайкеров просто захлестнули бы баррикады, уничтожив оборонительную линию за счет своего количества. По другую сторону от клина Звезднорожденных тоже самое делали Механикум.

Бойцам Кракова приходилось труднее, ведь они были особенно подвержены электрическим атакам ксеносов. Многие просто замирали в разгар схватки, когда у них перегружались реакторы или отдельные инфраструктурные системы пытались экстренно перезапуститься. Скитарии гибли все чаще. Все чаще на землю валились казавшиеся несокрушимыми донатары.

Железноходунных баллистариев не осталось, как и Сидонских драгунов. Без их прикрытия ящеры подошли вплотную к одному из «Налетчиков» и отвлекли его, позволив губке-лире накрыть Титан веером шаровых молний. Богомашина Умбра Ира издала прощальный рев боевыми горнами и тяжело завалилась на корпус флагмана. Через мгновение «Налетчик» исчез в ослепительной вспышке, последовавшей за взрывом силового блока.

Солей Враск снова отступил с передовой, оставив за себя Кельса. Он перебежал на фланг к Механикумам и провел ритуал, подняв больше тридцати автоматонов. Краков, который видел это в пятый раз за последние полчаса, был поражен настолько, что расфокусировка третичного слоя его сознания привела к гибели одного из скитариев. Но доминус простил себе эту ошибку.

– С киборгами так не получился, – бросил Враск, возвращаясь в центр построения. Финт с кристаллической пылью он открыл для себя недавно, не без помощи Алого Короля. Они долго экспериментировали и поняли, что выходит только с машинами, в которых вообще нет бионики. До экспериментов с Титанами руки так и не дошли. Сейчас Солей об этом жалел. Но времени проверять теорию на последнем оставшемся «Налетчике» у него не было.

Еще через полчаса их загнали на палубу. У Балора к этому моменту осталось меньше половины копья и два десятка стойких безумцев из Звериных рот. Звезднорожденных было вдвое меньше, несмотря на то, что псайкеры почти не могли причинить им вреда.

Основная проблема заключалась в том, что орудия Ордо Редуктор отходили слишком медленно. Стоило им ослабить напор, артиллерия противника тут же подавляла их. Поэтому Осадные Уничтожители били без перерыва, жерла пушек раскалились так, что металл потек. Но машины некому было прикрывать от вражеской пехоты.

Аластар Краков отказался бросать свои детища. Он отстреливался волкитами, гамма-излучателями и нейтронными лазерами, стоя в одиночку против наступающих орд. Его мобильные щиты держались на удивление долго, приняв даже одну прямую атаку от губки-лиры. Но когда силовые экраны схлопнулись, Редуктор все равно не ушел, продолжая прикрывать Уничтожители, медленно отползающие к палубе. Он постоянно перебегал с места на место на своих паучьих лапах, пытаясь уворачиваться от псайкерских атак.

Затем на Редуктора набросились сразу три черных ящера, с каждым было по четыре обычных. Балор отдал приказ Кайдену вытаскивать доминуса.

– Если придется – хватай за шкирку и тащи сюда! – проревел Келл, одновременно отсылая на когитатор Кара данные по магосу. Оказывается, у Балора были подробные сведения о том, как устроено модифицированное тело Кракова. На схеме были отмечены точки, атаки по которым могли на время вывести Механикума из строя. То есть указание примарха насчет «шкирки» было буквальным.

Кайдена поддержал Элифас и несколько ревнителей. К тому моменту, когда они оказались рядом с доминусом, тот добивал последнего ящера. Казалось невероятным, что Краков одолел стольких противников. Однако Редуктор дорого заплатил за эту победу. У него не осталось ни одной кулеврины, многоцелевой комплект ИК-18 «Арес» был полностью уничтожен. Из двенадцати мехадендритов осталось два, левая биологическая рука отсутствовала. Магос дымился. Его капюшон исчез, один из трех аугметических глаз, расположенный по центру лба, плевался искрами. Удачная атака ксеноса сняла с Кракова скальп, что для менее модифицированного существа было бы смертельно. Но Редуктор продолжал стоять, вяло отстреливаясь двумя оставшимися нейтронными лазерами.

– Аудун, почему молчат тяжелые болтеры твоих Опустошителей? – поинтересовался Кар, не особенно надеясь, что вокс работает. На удивление, ему ответили.

– Аудуна нет, – даже прерываемой статикой голос Аскелада был исполнен надрывной боли и слепого гнева. – Опустошителей тоже нет, ни одного.

Кар взглянул на магоса. Тот повернул голову к воину и что-то увидел в его глазах. Что-то такое, что заставило Кракова молча развернуться и поспешить к палубе. Он отдал мысленный приказ расчетам Осадных Уничтожителей покинуть машины. Если бы у доминуса еще оставались человеческие легкие, он бы обязательно заполнил их до отказа и глубоко вздохнул. Но такой роскоши Редуктор давно уже не мог себе позволить.

Кайден собирался пойти за магосом, когда заметил в руинах неподалеку какую-то тень. Ему показалось, что это был транс-человек. Но ведь там никого не осталось, даже трупов, которые отступавшие легионеры забирали с собой.

– Сын! – рука примарха легла на плечо Кара. В другой Балор сжимал «Гибельный», весь залитый тягучей ксеносской кровью.

– Там, отец, – Кайден указал в руины. Пыль немного осела и поверх голов наступающих псайкеров он смог, наконец, рассмотреть тень. Это и правда был легионер. Без доспеха, совершенно голый, но живой!

– Киран, – экзактатор выдохнул имя со смесью чувств, которые сам не сумел понять. – Но как…

– Опустошитель из копья Нэйла, – Балор мгновенно узнал одного из своих сыновей, несмотря на то, что лицо Ардена превратилось в сплошную язву. Впрочем, как и все тело легионера. Кайден хорошо помнил, как воина накрыло струей кислоты, выпущенной одним из мешкоротов. Экзактатор и подумать не мог, что после такого реально выжить.

– Прикрывай Кракова! – приказал Балор, а сам стальной молнией метнулся к руинам. Он не обращал внимания на псайкеров, но прежде, чем достиг Ардена, наткнулся на группу ящеров.

Келл не остановился. Он широко взмахнул двуручным топором, занеся его над головой, но когда лезвие из живого металла рванулось к земле, исполинская мощь модифицированных мускулов примарха позволила мгновенно сменить траекторию движения огромного оружия. Брызнувшие в стороны чужие не ожидали, что их ждет продольный удар, а не вертикальный. Двое остались лежать в пыли, перерубленные в районе груди.

Еще двое попытались обойти примарха с фланга, тогда как их лидер с аугметической короной прыгнул на Балора. Келл усмехнулся и сам прыгнул на ксеноса. Они врезались друг в друга с оглушительным треском. Сын Императора за счет чистой массы отбросил противника на стену и приземлился сверху, опустив лезвие топора ему на голову. За его спиной двух оставшихся ящеров измололи в труху тяжелые турели.

Балор повернулся к Ардену Кирану. На обнаженного Опустошителя смотрело окровавленное лицо, глаза примарха были завязаны лоскутом черной от грязи ткани.

– Пойдем, сын, – Келл протянул легионеру руку и тот с трудом оперся на нее. Было видно, что он тяжело ранен и каждое движение причиняет ему страшную боль. Осознав это, Балор как мог бережно взял воина на руки. Огонь скитариев и легионеров Авангарда, которых по воксу координировал Кайден, расчистил примарху путь.

Вбежав на палубу, Келл передал Ардена апотекариям, которых осталось лишь двое. Опустошитель к этому моменту потерял сознание от боли. Кар бросил на него быстрый взгляд. Первый среди равных был рад, что Киран выжил. Выжил, несмотря на то, что он, Кайден, будучи его командиром, оставил воина, обрекая их с Лэйсом и остальными на верную смерть.

Но иначе было нельзя… Или можно?

– Я получаю сигналы с флота! – это был голос Риама Лаво, последнего технодесантника Звезднорожденных. Единственного технодесантника, который до сих пор оставался в живых. Лаво передал сообщение по внутреннему воксу, который работал почти без помех.

– Что это значит? – тут же уточнил Кайден.

– Орбитальная блокада снята? – Аскелад в пылу схватки улучил момент, чтобы обернуться. Он сразу нашел взглядом Кара. Братья мгновение непонимающе смотрели друг на друга.

– Там! – Элифас ткнул цепной глефой в небо. – Это что? Еще штурмовики ксеносов?

Мерцающий потерял свой шлем в разгар боя, поэтому сейчас, глядя против солнца, не мог нормально рассмотреть приближающиеся к их позициям черные точки.

– Нет, – Солей тоже сощурился. Через мгновение его зеленые глаза округлились, когда он понял, что видит. – Это «Громовые птицы».

Владыка XI легиона сказал это спокойно, как говорил всегда. Но его слова взорвались огненным фейерверком в сердцах легионеров. Кажется, даже автоматоны Кракова усилили натиск и на пару шагов оттеснили противника.

– Принимаю новые сообщения, – продолжил докладывать Риам. – Мы думали, что все три флота, появившиеся около планеты, принадлежат ксеносам. Но это не так! Третий флот… секунду, – он согнулся в три погибели над стационарным ретранслятором, последним, что у них оставался. Ретранслятор был напрямую подключен к доспехам технодесантника. – Третий флот… нет, не могу разобрать.

– Третий флот принадлежит Пустотным Гончим, – вытаскивая топор из ящера, Балор Келл улыбнулся. Солей задумчиво посмотрел на него. Сам он мгновение назад различил герб легиона Русса на приближающихся «Громовых птицах». Но откуда это узнал Балор? Ведь он не мог видеть.

Келл, будто прочтя его мысли, обернулся. Враск не смог сдержать улыбки в ответ на по-мальчишески простую улыбку брата.

– Подтверждаю! – Риам Лаво не отдавал себе отчета в том, что кричит, срывая трансчеловеческие голосовые связки. – Это Гончие Русса! Гончие идут!

Келл мощно расхохотался.

– Так что же, – он снова посмотрел на Солея. – Кого мы позволим нашему брату найти здесь? Остатки двух легионов, едва не стертые в пыль безродной рангдой? Или самых стойких и умелых воинов галактики, которые не сломались и не сдались перед лицом верной смерти?

– Он найдет здесь тех, кому знакома главная истина, – Враск протянул брату руку и они с силой пожали друг другу предплечья. Керамит наручей натужно затрещал.

Затем два примарха обернулись к врагу. Ослепленный Балор Келл жутко ухмыльнулся, поднимая над головой «Гибельный». Солей Враск повел плечами, принимая боевую стойку. «Прима Материя» и поврежденное «Затмение Серендина» с отключенным силовым полем блеснули кармином в лучах заходящего светила.

– Истина эта заключается в том, – продолжил Одиннадцатый сын Императора, – что смерти нет!

– А Терра в наших сердцах! – в унисон ему проревел Балор, и примархи повели своих воинов в контратаку.

Глава 7

Милосердие Русса

На прорыв

Кваттур Инвикта

По ту сторону кристалфлекса на фоне голубого шара Адвекс-Морс Примус неспешно перестраивались три флота. Все они получили колоссальный ущерб, но в последней битве особенно сильно досталось Гончим, которые самоотверженно прикрывали израненных братьев.

Балор Келл легко отыскал флагман Русса. «Храфнкель», чудовищный левиафан из древних легенд, пустотный король, несущий в своем сердце ярость лавового сердца Фенриса. Его корма была искорежена, а по левому борту вся нижняя палуба с макро-орудиями превратилась в рваный обугленный шрам, протянувшийся на треть корпуса.

Ремонтные дроны сновали вокруг линкора, повинуясь безмолвным приказам техножрецов, точно стайки мелких рыбешек подле глубинного исполина. Несмотря на жуткий внешний вид, «Глориана» Лемана не получила критических повреждений, ее быстро восстановят, особенно если учесть помощь с Ковчега.

Примарх II легиона наклонил голову, скользя внутренним взором дальше, сквозь построения имперских кораблей и обломки ксеносских судов. Туда, где холодный космос кутал проклятую планету, которая никак не хотел раскрывать свои секреты. Флоты чужих уничтожены, но поверхность осталась непроницаемой для авгурного сканирования и аусепксов. Келл тоже не видел глубже верхней атмосферы. Он недобро скривился, вспомнив, что каких-то два часа назад они с Солеем собирались умереть там.

Но пришел Волк.

А с ним пришло возмездие.

С ним пришла ярость и гнев самих богов.

«Громовые птицы» Пустотных Гончих зависали прямо над полем боя. Их штурмовые аппарели опускались, источая мерцающий алый свет, точно двери в преисподнюю. Из этих дверей стали появляться воины в светло-серой броне, увешанные костяными и деревянными амулетами с руническими знаками на мертвых языках их далекой родины. Они прыгали на псайкеров и ящеров с десятиметровой высоты, вбивая врагов в солончак своими сабатонами.

Большинство Гончих были вооружены цепными мечами и топорами, поэтому битва мгновенно наполнилась оглушительным ревом адамантиевых зубьев с мономолекулярной заточкой. Этот рев регулярно перемежался отвратительным хлюпаньем и звуком распиливаемых костей. Стаи Гончих были великолепны, они бились малыми группами, виртуозно перестраиваясь в пылу схватки без дополнительных команд от сержантов.

Любой, кто хоть раз наблюдал, как сражаются сыны Русса, видел перед собой идеальных воинов. На первый взгляд, они просто вздымали и опускали свои клинки и топоры, беспорядочно атакуя врагов по всем направлениям. Но вскоре опытный глаз замечал, что каждый удар был выверен и соотносился с ударами братьев, которые сражались рядом. Гончие безупречно чувствовали друг друга.

Даже сейчас, когда из-за поля подавления ксеносов авточувства их доспехов отключились, а сервоприводы были перегружены, Пустотные Гончие сражались с варварской грацией, не совершая ошибок. Кроме одной. Как до этого Келл и Враск, Леман недооценил нового врага. Поэтому вскоре его воины начали умирать. Сначала это были единичные смерти, казавшиеся случайными. Но затем уже целые группы Гончих оставались лежать на залитом кровью солончаке. Изрезанные клинками ксеносов, испепеленные психическим огнем предателей.

Ситуацию изменило прибытие примарха.

Леман Русс, прозванный Ловчим Императора, обрушился на иссушенную твердь Адвекс-Морс Примус с необозримой высоты. Ударная волна от его приземления разметала десятки псайкеров, мгновенно превратив их жалкие тела в кровавый дождь. Легендарный доспех Русса, «Эливагар», наполнил пространство вокруг нестерпимым хладом фенрисийской ночи, а исполинский клинок «Маледикта Ноктерум» в его руках уже начал темнеть от поглощенной крови. Скоро он станет совсем черным.

Примарх двинулся сквозь ряды псайкеров, не обращая внимания на их наивные потуги навредить ему. Он не тратил время на тех, кто замертво падал с остановившимся сердцем, коснувшись его могучей ауры. Он шел к ящерам. Два ксеноса с аугметическими коронами двинулись ему навстречу и тут же будто из ниоткуда на них набросились два огромных фенрисийских волка. Чужие успели среагировать, но исход их жизней был предрешен.

Леман не остановился. Он взмахнул мечом и сразу три ящера упали обезглавленные, даже не заметив атаки. Обратным движением клинка Русс очистил пространство перед собой от всякой жизни. Он рывком снял с головы Волчий шлем. Его синие как замерзший океан глаза триумфально блеснули.

– Хищник Фомора! – обратился он к Балору. – Как любезно с твоей стороны оставаться в живых до моего прибытия!

– А ты не торопился, да? – Келл изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться. Вместо этого он усилил натиск, пробиваясь к брату. Солей не отставал. За двумя примархами широким полумесяцем двигался строй легионеров.

– О, Некромант тоже здесь! – Русс походя снес голову очередному ящеру. Один из его волков налету поймал ее, раскусил и сплюнул, поморщившись.

– Вынужден признать, что рад видеть тебя, Ловчий, – Враск даже нашел мгновение, чтобы исполнить полупоклон. Леман с улыбкой фыркнул. На удивление, Русс относился к Солею значительно лучше, чем можно было предположить. И пусть Ловчий недолюбливал Циклопа, с которым Враск водил дружбу, Леман доверял Балору. А Балор доверял Солею.

Что касается прозвища – Некромант – Русс выудил его из древних терранских легенд. Мол, в темные времена люди верили, что колдовством можно возвращать к жизни мертвых. Тех, кто это делал, называли Некромантами. Солей провел изыскания, но информации о той далекой эпохе почти не сохранилось. Он не знал, какой эмоциональный окрас носило слово изначально, но все же решил, что вряд ли Леман хотел его оскорбить.

– Что это за мерзость? – спросил Русс, прорубившись к братьям. Он крепко обнял Келла, пожал предплечье Солею. Гончие обменялись кивками с космодесантниками из двух других легионов.

– Ох, сильны! Я еще не встречал такого противника, – Ловичй развернулся, занимая место в строю между двумя другими примархами. – А эти псайкеры, они люди?

– Давай обсудим это, когда ты вытащишь нас! – Келл принял в грудь шаровую молнию и, зарычав больше от обиды, чем от боли, рванулся вперед.

Леман рассмеялся, ничего не ответив. Он подмигнул Враску и последовал за братом. Вскоре легионеры во главе со своими примархами расчистили достаточно места, чтобы «Громовые птицы» могли приземляться и забирать воинов. С артиллерией противника пока разбирались «Мстители» и «Мародеры» Гончих.

Эвакуация не заняла много времени. К этому моменту имперский контингент на Адвекс-Морс Примус составлял меньше трех сотен космодесантников, двадцать ауксилариев и пятьдесят боевых единиц Механикум, считая полуживого Кракова. В течение двадцати минут все они покинули планету. Орудия Ордо Редуктор, саркофаги Титанов и множество другой техники пришлось бросить. Но потери Механикум были ничем в сравнении с потерями Авангарда Терры, который оставлял здесь свой флагман.

– Я вернусь за тобой, – процедил сквозь зубы Балор Келл, обращаясь к «Глориане». Прибывая в плену недавних воспоминаний, он и сейчас тихо повторил эти слова. Затем встряхнулся и повернул голову в сторону брата.

Солей Враск стоял неподалеку и тоже смотрел на космос по ту сторону широкого иллюминатора, занимавшего целую стену в его личных покоях на «Абрамелине». Балор видел Алхимика ярким золотистым силуэтом, но что-то в этом образе тревожило Второго примарха. Он знал, что своим новым зрением видит больше, чем раньше, проникая в суть вещей. Но Враск оставался для него непроницаем. Что-то жило внутри Солея, что-то темное. Келл знал это, чувствовал, но не видел.

Сам повелитель XI легиона больше не думал о своем состоянии. Нет, он не сдался. Но ситуация в этой системе заботила его много больше. Он потерял почти треть сыновей, и это было чудовищно, учитывая, что имплантация прогеноидных желез у рекрутов в Звезднорожденные проходит успешно в двенадцать раз реже, чем у любого другого легиона.

Однако сейчас Солей размышлял о другом. Глядя на перестроения флотов, он вспоминал, как «Громовые птицы» Русса возвращали их с планеты. Когда десантно-штурмовой корабль с примархами на борту вырвался из атмосферы Адвекс-Морс Примус, Враск ожидал увидеть бойню. Он попросил перенаправить на когитатор его доспехов всю имеющуюся информацию и актуально обновлять ее, используя в том числе фрагментарные и неподтвержденные данные.

Картина битвы, которая сложилась перед его мысленным взором, потрясала. Он и сам не сумел бы вести этот пустотный бой лучше. Гончие очевидно имели преимущество неожиданности, когда атаковали ксеносов. Они двигались сверху относительно плоскости сражения и сумели вклиниться в самый центр строя чужих. Авангард их флота состоял из пятидесяти кораблей капитального класса с «Глорианой» на острие. Они шли без эскортников и Враск сначала посчитал это безумием.

Затем он смоделировал наиболее вероятные вариации битвы, просчитал векторы движения эскортных кораблей, учел основную группировку, которая еще не вступила в сражение. Тогда он понял, что задумал Леман. Его тактика была простой, но вовсе не безыскусной.

Линейные крейсера Гончих дали синхронный залп пушками «Нова» и стали сбрасывать скорость, разворачиваясь к противнику бортом. Ни один снаряд не прошел мимо. По наутилусам и медузам прокатились волны электрических вспышек, но это были не обычные ЭМИ-бомбы. «Новы» стреляли Снарядами Доплера, которые превращали вражеские корабли в фейерверки на радарах, заставляя их ярко светиться во всех сканирующих диапазонах. Если бы у Солея в распоряжении было такое вооружение, он не задумываясь применил бы его еще в первом бою.

Следующий залп серых крейсеров с символикой Пустотных Гончих был сокрушительным. Макро-орудия не уничтожили ни одного ксеносского корабля, но почти со всех сорвали щиты, а некоторые суда оказались повреждены и начали выпускать в пространство фонтаны зеленой пузырящейся жидкости. На них сразу набросились фрегаты и тяжелые бомбардировщики, корабли-носители сблизились с врагом и выпустили перехватчики, которым надлежало уничтожать десантные торпеды ксеносов.

Враск не сомневался, что флот Гончих еще до начала сражения получил от союзных кораблей какие-то сведения по чужим. Вероятнее всего, пакеты данных успел передать Ковчег Механкиус, у него были самые мощные системы связи в Объединенном флоте.

Рангда, зажатая между молотом и наковальней, даже не думала отступать. Часть кораблей переключилась на Гончих и вскоре те узнали, что так потрепало флоты Звезднорожденных и Авангарда Терры. Когда подошли основные силы Русса в количестве двухсот пятидесяти боевых кораблей, передовая группа уже потеряла восемь крейсеров, с десяток эсминцев и множество судов меньшего тоннажа. Вновь прибывшие разделились на несколько формаций и, не снижая хода, двинулись по периметру сферы битвы, обходя позиции врага по флангам и одновременно поливая его бортовыми лэнсами.

Перегруженные сфокусированным огнем щиты чужих беззвучно лопались, точно мыльные пузыри. Получая прямые попадания, медузы теряли свои отростки-щупальца и начинали двигаться по непредсказуемым траекториям. Наутилусы, будучи лучше защищены, держались дольше. Их корпуса было сложнее взломать, но град твердотельных снарядов, плазмы и лазерных росчерков буравил их броню, срывая с нее пласты размером с корабль поддержки.

Легионы тоже несли потери. Попадания зеленого вещества перегружали щиты имперских кораблей и калечили их корпуса. Медлительные живые торпеды, бессчетно выпускаемые наутилусами, прорывались через заградительный огонь перехватчиков и зенитных орудий, с легкостью уничтожая фрегаты и эсминцы. Зеленое вещество прожигало бронелисты вместе с переборками, обнажая фасетчатое нутро кораблей. Орудийные палубы детонировали, исчезая в сверкающих вспышках цепных взрывов.

Русс зарычал, когда боевой крейсер «Хлад Мира» потерял ход и его кормовая часть начала отделяться. Адамантиевые шпангоуты разламывались, будто сделанные из картона. Из умирающего корабля в пространство вырывались огонь и вода. Первый тут же гас, вторая обращалась кристалликами льда, поблескивающими золотом в лучах местного солнца. А еще из корабля вырывались люди. Тысячи смертных и десятки легионеров жуткими фонтанами вылетали из множественных пробоин изуродованного корпуса.

Рядом другой умирающий крейсер, «Бальмунг», как раз перезарядивший «Нову», выстрелил по ближайшему наутилусу почти в упор. Это было самоубийством, но капитан и без того знал, что его судну не пережить следующие минуты. «Нова» была заряжена плазменной бомбой, ее взрыв на мгновение заставил крейсер и наутилус исчезнуть во вспышке новорожденной звезды. Когда свет опал, от «Бальмунга» остался лишь черный искореженный скелет, а у наутилуса отсутствовало две трети корпуса.

Солей Враск стал свидетелем гибели этих величественных кораблей. Он слышал про их капитанов, уроженцев Фенриса. Они были отличными флотоводцами, а их суда являлись грозными пустотными охотниками. Русс продолжал гулко рычать. Он тоже наблюдал за пустотной битвой, то через иллюминатор, то фокусируясь на данных, выводимых когитатором на ретинальный дисплей.

Звезднорожденным, чей флот сражался по надире боевой сферы, тоже досталось. Враск лично не видел этого, но ему передали подтвержденные данные о гибели «Трисмегиста», «Лунного Зверя» и «Дочери Самайна». Вместе с гордыми линкорами свой путь окончили двенадцать кораблей эскорта.

Флот Авангарда, сильно потрепанный в предыдущих схватках, понес значительные потери. Но Гончие и Звездорожденные приняли на себя основной удар.

Ксеносы по-прежнему нарушали связь, поэтому отдельные группы кораблей не могли координировать свои действия. Однако опытные капитаны хорошо просчитывали маневры друг друга. Помогала «Парка», на которой все еще оставался Тихон. Он сумел восстановить ближний вокс, что позволило нескольким крупным кораблям собраться вместе. Орудиями Пограничной станции управлял Витар Каин, поэтому точность их стрельбы значительно выросла.