Текст книги "Танец со смертью (СИ)"
Автор книги: Александра Осенняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
– О-о, – протянула первая статуя. – Какие люди! Чаго днём шастаешь опять, беды на свою пустую головушку ищешь?!
Спустилась, присела на самую нижнюю ступеньку к гарпиям поближе и спросила:
– Вас хоть как звать-то?
– Голда, – отозвалась первая статуя.
– Нима, – отозвалась вторая.
– Катя... Кэтрин, то есть, – представилась я, вздыхая.
– В курсе, – хмыкнули гарпии. – Чаго пригорюнилась?
– Да, беда я самая настоящая, а не Кэтрин... Куда нога моя не ступит, везде проблемы появляются. Везде и у всех, ну и у меня, конечно, – начала свою исповедь я.
– Когда беда стучит в окошко, ты ей фигу покажи, похохочем мы немножко, нам все беды не страшны, – как выдаст Голда, мы аж с Нимой рты пооткрывали от удивления. – Что-о? – протянула гарпия. – С бардами пообщаешься и не такому научишься!
– Н-да, не подозревала я о твоём грязном прошлом... – выдохнула Нима.
– Стихи – это отражения души! – гордо вздёрнув морду, произнесла Голда.
– Кэт, доброе дитя, переставь-ка меня в тот тёмный угол. Подальше...от этой! Тьфу, поэмы она сочиняет! Да, если бы наш народ узнал, изгнал бы тот же час!
– А, что с вашим народом не так? – хихикнула я, даже не собираясь Ниму от Голды двигать.
– Да, был у нас один правитель гарпий, с бардами раньше путешествующий. Чаго не спросим, на всё стихами отвечал. Народ его наш сначала жаловал, а потом бесить начал, ну и изгнали вон!
– Ничего ты не понимаешь! – насупилась Голда и отвернулась от ржущих нас.
– Девочки, – перестав смеяться, сказала я, а потом поняла, что ляпнула и смутилась. – Ой...
– Вот те на! – удивилась Голда. – Давно нас девочками никто не называл. Лет четыреста уже!
– Бабушки? – предложила я.
– Счас получишь! – пригрозила Нима. – Девушки, дамы...хах!
– Хорошо, милые дамы... Эй, да что опять-то!?
– К твоему сведению, нас и милыми уже давно никто не называл, – пояснила Голда.
– Можно мне уже вопрос свой задать? – раздражённо выдохнула. Не статуи, а гарпии. Самые что ни на есть настоящие гарпии!
– Можно, – довольно протянули гарпии.
Собравшись, я озвучила вопрос:
– Вот вы бы что выбрали: свободу или защиту?
– Вот, когда простоишь четыреста лет неподвижно статуями, как мы, тогда поймёшь, что ничего дороже свободы нет!
– То есть, вы за свободу? – переспросила. Мне кивнули. – А как вы гарпиями стали?!
– Ох, дитя длинная эта история! – вздохнули гарпии. – Девицами раньше мы прекрасными были, пока один императоришка подлый не наказал.
Так, а вот это уже интересно!
– За что? – с интересом выдохнула я. – В чём провинились?
– Магиню одну белую спрятали, – шепотом ответили Нима и Голда. – Но меньше знаешь, крепче спишь!
– А заклятие как снять? – полюбопытствовала ненароком.
– Только императоришка и знает, – скривилась Голда. – Убили бы, да не можем!
– Похоже, ваша жизнь ещё хуже, чем моя, – сделала неутешительные выводы я.
– Иди уже, дитё безголовое и помни: твоя свобода для тебя должна быть превыше всего!
***
До самого вечера я рассеянно бродила по коридорам академии, думая о том, что судьба сегодня, однозначно посылает мне какие-то подсказки. Надо быть слепой, глухой и очень постараться, чтобы не заметить их. Пообщалась с гарпиями, которые свободу выбрать посоветовали, с новым знакомым по имени Арчер, который посоветовал отказаться от прислуживания Акселю. Я всё думала и думала, и думала, а думать, между прочим, очень полезно. Особенно тогда, когда жизнь в спину ударила... Умереть в своём мире, переместиться в этот жестокий мир, получить в подарок от Кэтрин чрезмерную полноту. У меня даже для адаптации времени не было, а уже приходиться выбирать между двумя важными составляющими: свободой и защитой. Интересно, как бы папа поступил? Он же столько раз в плену был у афганских военных, столько пережил, но на зло добром всегда отвечал и меня этому научил.
Рассказывал мне отец как-то историю… Ему надо было на границу к мирным жителям сходить, узнать кое-что, да спросить, а там войска афганские были и идти с оружием – самоубийство, но и без оружия тоже. Сослуживцы говорили, что оружие взять им всем нужно, а мой папа лидер по природе, как рявкнет: «мы к мирному населению с оружием не пойдём и точка». Ну, и не пошли. Без оружия». И как вы думаете, чем всё закончилось? Да, ничем. Афганцы оружие опустили, войска наши поговорили, местные жители тоже и разошлись. В чём мораль? А в том, что любой конфликт без кровопролития решить можно, вот в чём.
Что-то совсем в мыслях своих запуталась, как в клубке пряжи, с которым кошка поиграла, и не заметила стоящего у двери нашей с Альмой комнаты Стефана.
– Акс за тобой отправил, – коротко пояснил неофит. – Пошли.
Бросила печальный взгляд на дверь, планировала отдохнуть ещё минут двадцать, а потом в столовую сходить, позавтракать, вернее, поужинать. У них-то завтрак в восемь часов вечера начинается, а у меня в восемь часов вечера ужин был, ну за четыре часа до сна, так правильно. Альма сейчас, наверное, проснётся только, в душ пойдёт, как всегда, а мне к этому герцогу идти и опять выслушивать шутки пошлого содержания, приправленные извращением. Своеобразная кулинария Акселя, а мне питаться этим. Или же нет...
– Знаешь, ты забавная, – неожиданно нарушил тишину Стефан, идущий впереди и не оборачивающийся. – Мы с Дуайном всё думали, что он к тебе прикопался. Девка-то обычная, магических способностей выдающихся нет, внешностью не блещешь, природа явно обделила и умом, и красотой...
– Может, хватит уже? – прервала я некроманта.
– Прости, – повернулся, улыбнулся и, встав рядом со мной, начал идти на одном уровне со мной. – Я просто понять не могу, что Акселю от тебя надо. Да, мордашка у тебя симпатичная. Я бы даже сказал, очень симпатичная! Но ты же зажатая, тихая, застенчивая, а потом понял, что-то в тебе есть, что притягивает, несмотря на все недостатки... Вот, как Акс на полигоне тебя увидел, завёлся и целый день о тебе говорил, что бесишь, раздражаешь, кем ты себя возомнила – спустить на него тридцать умертвий...
– Я говорила, это была случайность, – мрачно напомнила, глядя на Стефана.
– Думаешь, я ему об этом не говорил? Нет, он продолжал настаивать на своём. Дёвчонку надо проучить, а мне какое дело до тебя?
– Никакого, – ответила я за него.
– Верно, никакого, но ведь ты забавная и ничего с этим не поделаешь. Не зря Акс тебя котёнком называет. Маленькая, пугливая, но коготки есть и зубки...
– Хватит аллегорий, – вежливо попросила. – Ты лучше скажи, что от меня твоему другу понадобилось сейчас? Время завтрака, до занятий минут двадцать-тридцать, а мы на вечер договорились.
– Вот у него сейчас это и спросишь, – ответил парень, открывая двери в апартаменты своего друга-герцога. – Акс, дружище, девочку привёл. Ждём вас в столовой, – и ушёл, оставляя меня наедине с этим...извращенцем, маньяком, сумасшедшим, придурком, тираном... Ох, на самом деле у меня в запасе эпитетов много.
– Котёнок, ты уже здесь! – улыбнулся, как его называет Стефан, Акс. Мне смеяться почему-то хотелось. Ну, вот хотелось, а почему не знаю.
– Да, здесь, что-то случилось? – поинтересовалась, продолжая прижиматься спиной к двери.
– Почему должно что-то случиться, чтобы я захотел видеть тебя? – с любопытством вопросил некромант.
У меня другой вопрос: что должно случиться, что я захотела его видеть? Конец света, апокалипсис, наводнение, всемирные пожары, катаклизмы, магические катастрофы, если такие есть, конечно... Вот из всего перечислено я бы выбрала что угодно, лишь бы Акселя больше не видеть.
– Ну, я же жирная и страшная! – съязвила. – Зачем тебе меня видеть?
– Кто тебе такое сказал? – нахмурился неофит.
Идиот что ли или что?!
– Ты и сказал! – произнесла, сжимая челюсть и кулаки.
– А-а, не бери в голову, Кэт... Как мне нравится твоё имя, – мурлыкнул парень. – Кэтрин...Кэт...котёнок... Звучит сладко, но не приторно...
Может, его умертвие покусало и это реакция на яд такая? Хотя умертвия не кусают, они сразу сжирают, да и неядовитые они, вроде.
– Сегодня в столовой во время завтрака, – продолжил парень. – Мне понадобится, чтобы ты кое-что сделала, тем самым доказав, что принимаешь меня в качестве своего...хозяина. Здесь это называется покровительство. Тебе надо объяснить, что такое покровитель?
Значение слова знаю, но мир другой и значения соответственно тоже. Узнать надо. Так для себя...
– Объясни, если нетрудно.
– Покровитель – это тот, кто берёт под защиту слабого, чаше красивую слабую девушку. В твоём случае просто слабую... Покровитель обеспечивает свою прислужницу, покупает наряды, подарки, балует, а прислужница в свою очередь делает всё, чтобы угодить покровителю. Не уверен, что ты и слово «угодить» имеете что-то общее, но ты научишься, обещаю.
Почему, стоя в его покоях, одна одинёшенька, без защиты, мне хочется схватить вон ту немаленькую вазу и разбить ему голову!? И поверьте, мне вазу будет жаль больше, чем голову Акселя.
– Ладно, не будем отвлекаться на болтовню, Кэт, пошли завтракать. Ты много ешь? Мне сразу два подноса брать или лучше один?!
У меня аж глаз задергался. Я-то ем мало, это Кэтрин заедала своё горе сладостями и я это, если честно, понимаю. С такой мачехой, в таком доме, пережив потерю отца... Она ведь его любила очень, сама об этом в дневнике писала. В этом мы с ней похожи: не только внешностью, но и любовью к отцам. Я своего любила, я своим восхищалась, замирала в его присутствии, желая быть хоть капельку похожей. Зеленоглазая брюнетка, как и отец, но характер, уверенность, упорность... Такие качества я проявляла только в учёбе, а папа настоящий воин, которым нельзя не гордиться. Боже, как я скучаю! Как ещё умудрилась жизнь самоубийством в этом мире не покончить, когда осознала, что больше назад не вернусь, больше не почувствую нежные прикосновения матушки по волосам, не увижу гордость в глазах отцовских...
Папа меня за такие мысли – это я про самоубийство, прибил бы сейчас. Ну, не прибил, но наказал бы. Самоубийцы – люди слабые, отказавшиеся искать выход, сдавшиеся, а мой отец не такой, и если я его дочь, то имею ли я право опозорить его имя, его честь?! Нет, не имею. И больше не опозорю. Хватит с меня! Правильно гарпии говорили, что свободу ценить надо. Чтобы ни попросил Аксель в столовой, я не сделаю этого. Но я любопытная, поэтому подождём и узнаем, чего там подлый, хитрый и наглый герцог задумал. Потом на месте решу, что делать. Папа всегда говорил, что жизнь одна и жить надо так, чтобы было, что любить, чем дорожить. И пусть их нет рядом со мной в этом тёмном мире, но у меня есть воспоминания о них: мамина колыбельная, папино воспитание... Сердце... Сердце – ключ от нашей души, именно там, как в хранилище, хранится самое дорогое, что у меня сейчас имеется. Не деньги, не бесперспективное положение маркизы, а любовь к своим родителям, гордость и восхищение отцом, желание подражать, быть достойной, желание быть такой же мудрой, как мамочка и наконец, моя свобода. Если мне придётся долгое время находиться в окружении гиен, значит, я сама должна бить не гиеной, а львицей. Пусть и звучит банально, но правда жизни она такая.
Странно, почему я осознала такие простые, но важные истины только сейчас? Сейчас, когда моя свобода уже находится в руках Акселя, но ещё не поздно её выхватить, вырвать, забрать... И взлететь...
Неофитов в академической столовой было много, наверное собрались все учащиеся военно-магической академии имени императора Ксирана. Схожесть с нашей университетской столовой точь-в-точь! Раздача с поварами в белых фартуках, халатиках и шапочках. Подносы, выставленная еда пополняемая в процессе убывания, круглые столики с тряпичными салфеточками. Роскошь, а не столовая. Правда, пахло тут вкуснее, народ не толпился необъятной кучей у буфета, дерясь за булочки с абрикосовым джемом. Я булки не любила, на сладкое аллергия. История такая была. Мама с магазина пришла, конфет на праздники накупила не меньше трёх килограммов, а я маленькая и чересчур любопытная пакеты порвала, конфеты съела. Удивляюсь, как вообще не умерла от такого количества сладкого и диабет не заработала, аллергией обошлась. И всякий раз, когда я по глупости своей позволяла больше дозволенного – одной конфетки или одной дольки шоколадки, лицо моё покрывалось красной коркой, кожа по всему телу чесалась. Жуть та ещё, в общем!
– Кэт, – специально громко, чтобы слышали все остальные, произнёс Аксель. – Принеси поесть!
Принести или не принести? Как наяву вижу грозный взгляд отца, увидь он эту картину. Передёрнуло. Оказывается, папа в гневе страшнее, чем некромант какой-то.
– Прости, Аксель, хоть и не знаю, что за что извиняюсь, но принеси себе сам. Руки есть, ноги тоже имеются. Мозгов, правда, немного, а я пошла...
У десяти завтракающих неофитов выпали вилки и ложки из рук, с грохотом приземлившись на столы, некоторые открыли рты, а один человек даже в обморок упал. Попала я, короче. Хотела развернуться и уйти, как Аксель жёстко схватил меня за локоть, останавливая.
– Кэт, я не понял, это что сейчас было? Желание доказать, что не хочешь быть прислужницей?! Ну, так, детка, ты уже прислужница!!!
– Аксель, Аксель, – протянул Валентин, направляясь к нам со своей большой компанией, состоящей из пяти человек: трёх парней, двух девушек. Только один неофит из их компании был мне не знаком, Вчера я его не видела. – Что такое? Кобылка отказывается подчиняться? Может, плеть или хлыст!?
Я вздрогнула, Аксель напрягся всем телом. Сейчас будет ссора. И будет она, кажется, из-за меня.
– Валентин, – и в следующий миг стремительно взял под контроль собственное тело. Нет, это не страх. Это настолько сильное желание разорвать противника в клочья, что аж трясти начинает. – Кому ты опять испортил настроение своим существованием?!
– То же самое могу и о тебе сказать, – не остался в долгу некромант. – Если кобыла противиться, значит, заставь её подчиниться. Помнишь, скольких мы сломали, Аксель?! Это были лучшие времена моей жизни!
Становится всё интересней и интересней.
– Сейчас предпочитаю заниматься этим один, – холодно ответил Аксель.
– Старик, теряешь квалификацию, – мерзко рассмеялся Валентин. – Поставь её на колени. Поставь на колени и докажи, на что ты способен.
Вызов. Схватка двух боевых некромантов грозит опасностью не только мне, но и самим некромантам. Мимо прошёл какой-то неофит и засмотревшись на нас, споткнулся, упал и уронил тарелки с пищей рядом со мной. Подняв голову, я продолжала смотреть исключительно на Акселя. Ну, давай же, докажи мне, что ты не ублюдок и поддонок, тогда я изменю мнение о тебе. Давай, Аксель!
– Кэт...Кэтрин, опустись-ка на коленки, – мягким тоном приказал некромант, а потом заметив, что я не спешу падать к его ногам, как рявкнет на всю столовую: – Быстро упала на колени!!!
Не успела подумать, что делать, как коленки сами подогнулись и я присела, но окончательно на колени не упала, при этом голову опустила. Видела, как напряглась Альма и взглядом просила подчиниться её брату. Увидела своего нового знакомого, Арчера. Он на меня с такой надеждой в глазах смотрел, и его выражение лица говорило, не подчиняйся. Но ни он, ни гарпии, ни Альма меня сейчас не волновали. В голове пронёсся самый важный в жизни разговор с отцом и его слова:
«Однажды, когда ты будешь стоять одна, за твоей спиной не будет никого, кто бы мог поддержать, а перед тобой враги... Прежде всего, ты должна доказать самой себе, что сильная, что со всем справишься. И как только ты докажешь самой себе собственную силу, за тобой потянутся все остальные. Смотри страху прямо в глаза, дыши страху прямо в лицо, не бойся бросить вызов. Наши возможности определены только нашим сознанием и только им. Расширь границы собственного сознания, Катя и тогда мир вокруг тебя засияет новыми красками. Помни, доченька, сильными не рождаются, сильными становятся. Это жизнь и она такая, какая есть. С болью, ошибками, потерями и неудачами, но каждая ошибка может стать великим уроком, который сделает тебя лучше, чем вчера»!
И я поднялась, разгибая коленки, выпрямляя спину, осанку, поднимая голову, а затем и взгляд, и было страшно, очень страшно, чёрт подери, но вот он момент истины. Соберись, Кэтрин...Катя... Это неважно! Соберись, девочка. Сейчас упала я... Но, когда я поднимусь, упадут все! Спокойно смотрю на Акселя, уже не дрожат коленки, и страх куда-то исчез. Стало наплевать, всё равно. Я же смерти-то не боюсь! Самое главное и забыла. Не боюсь смерти и всё. Мне и терять-то нечего! У меня в этом мире ничего нет, кроме себя самой. Дура! Глупая дурочка! Чуть не отдала последнее, что у меня имелось. Собственную гордость, свободу, тело... И пусть бить будут, и падать буду, но поднимусь. Поднимусь и приму удар, как это сделал бы папа... Папа, спасибо тебе огромное! Ты не представляешь, как я горжусь тем, что являюсь твоей дочерью, и отныне я сделаю всё, чтобы ты мог мной гордиться!
Откинув голову, Валентин холодно рассмеялся, глядя на меня, но мне всё равно. Сейчас смеется он, а потом посмеюсь я.
– Кэт...котёнок, – ласково произнёс Аксель. – Не делай глупости. Встань на коленки и всё. Всё закончится, обещаю! Любой, кто обидит, пожалеет, потому что ты будешь под моей защитой.
– Не встану, Аксель! – прикусываю губу до крови, сжимаю руки в кулаки.
– Строптивая кобылка... Акс, неужели, не можешь поставить на место какую-то девчонку!? Ударь её в конце концов!
Присаживаюсь, и у всех перехватило дыхание. Они думают, что я сейчас на колени упаду. Ошибаются. Я присаживаюсь, чтобы... Чтобы схватить тарелку с какой-то жижей, напоминающей кашу, и швыряю её в Валентина, попадая прямо в лицо. И это моя персональная радость. Маленькая, но радость и победа. Я саму себя победила! Собственные страхи!
– Дрянь! – рычит Валентин, вытирая кровь и кашу с лица, отшвыривая осколки и направляясь ко мне.
Останавливает его Аксель, отшвыривая назад.
– Котёнок, – голос по-прежнему ласковый, мягкий. – Ты хочешь воевать? Кэт...котёнок, не выиграешь ведь...
– Но и не проиграю! – это было последнее, что я твёрдо и громко произнесла, а затем развернувшись...нет, не убежала, а медленно с гордо поднятой головой чеканным шагом покинула столовую под провожающими взглядами неофитов.
А затем, откинув голову, я громко рассмеялась, как только скрылась ото всех. Смеялась, как ребёнок, упиваясь собственной, маленькой победой. Громыхнул гром, небо осветила вспышка синей молнии, пошёл ливень. Мама говорила, когда я родилась, шёл ливень. И когда умирала, тоже дождь пошёл, а сегодня... Сегодня я как будто родилась заново! Больше не Катя. Отныне Кэтрин. Кэтрин, которой предстоит пройти через множество испытаний, но я буду помнить отца и тогда жить будет легче в этом поганом, ублюдочном и тёмном мире...
Подставив лицо каплям ливня, улыбнулась и побежала. Бежала прямо на тренировочный полигон, который опустел из-за сильного дождя. Спотыкалась, падала, но поднималась и продолжала бежать. Бежала так, как будто впереди был свет. Впереди не было света, лишь непроглядная тьма, но... Но, если впереди нет огонька света, который мог бы указать мне правильный путь во тьме, тогда я сама должна стать светом. И не просто маленьким огоньком, а яркой, белоснежной, пылающей на небе звездой. И если кто-то решил за меня, что я буду жертвой, то они сильно ошибаются! Я сумею доказать обратное...
Глава пятая «Мастер»
"Тот, кто умеет танцевать, – владеет боевым искусством". Японская мудрость.
На тёмно-синем небосводе сверкала неоновая молния, грохотал гром. Я лежала на мокрой и холодной земле, устремив взгляд в дождливое небо, прохладные капли падали на меня сверху, отсырела вся одежда, волосы, а я продолжала лежать, не желая подниматься, наслаждаясь минутой покоя и одиночества. Со стороны мёртвого леса слышался сильный вой ветра, внутренний двор военно-магической академии продолжал пустовать. Что сейчас творилось в академии, мне знать не хотелось. Впервые за всё время, как я нахожусь в этом тёмном мире у меня хорошее настроение.
– Поднимись с мокрой земли, девочка, – раздался спокойный голос где-то надо мной.
Делаю, как сказано и, хмурясь, пытаюсь вглядеться в мужской силуэт, окутанный тёмной дымкой этой ночи.
– Вы кто? – хрипло спрашиваю.
– Сколько ты уже лежишь здесь? – проигнорировали мой вопрос.
– Давно, – честно ответила. Почему-то внутреннее предчувствие говорило, что врать этому неизвестному человеку не стоит.
– Поднимись с земли, а то простудишься и заболеешь, – побеспокоился обо мне неизвестный мужчина. – Моё имя мастер Ивао, что означает «путь» с авинтонского языка. Я здесь для того, что указать тебе верный путь, дитя.
Поднимаюсь с земли. Поскользнувшись, чуть ли не падаю, но мне удаётся удержать равновесие на собственных ногах. Отказываться от помощи человека, силу которого чувствуешь, даже не видя его, по меньшей мере, глупо.
– Меня Кэтрин зовут, – представилась в свою очередь я.
– Я знаю твоё имя, Екатерина – уроженка другого мира...
Я вздрогнула, уставившись на неизвестного, чей лик скрывала темнота.
– Кто вы? – ещё раз задала вопрос, оглядываясь назад – на академию.
– Если хочешь получить ответы на свои вопросы, – мой вопрос вновь проигнорировали. – С первыми лучами солнца я жду тебя здесь.
Получить ответы на свои вопросы мне хотелось, кивнув, я со вздохом смотрела вслед удаляющемуся мастеру Ивао, чьё имя означало путь. Только собралась освещать себе дорогу самостоятельно и в одиночку, как судьба посылает мне неожиданный подарок в виде неизвестного мужчины, так желающего мне помочь. Указать путь, как он сказал. И куда же заведёт меня дорога с этим мастером? Во тьму или через тьму, чтобы в конце увидеть свет?...
На занятия решила не идти, отправилась прямиком в нашу с Альмой комнату. Правда, путь до общежития был не из лёгких. Осуждающие взгляды толпы неофитов, оскалы и кровожадные ухмылки, словно бы я находилась не в учебном заведении, а в стае гиен. Что ж...вполне ожидаемо в свете последних событий. Я бросила вызов, а когда бросаешь вызов, надо быть уверенным, что сможешь ответить. Ну, и пусть! Пусть смотрят себе на здоровье, сколько хотят... Я же буду смотреть прямо перед собой, не оборачиваясь по сторонам и игнорируя множество взглядов.
Уф, это было сложнее, чем я предполагала. Как только зашла в нашу комнату, закрыла двери и прижалась спиной, тяжело вздыхая. Потом мой блуждающий по комнате взгляд наткнулся на странный футляр на моём письменном столе. С опаской подошла, как будто это была граната какая-нибудь или ловушка, пальчиком притронулась к вещице, и когда ничего не произошло, смело раскрыла футляр и замерла... Кинжал. Красивый кинжал из стали, рукоятка которого украшена одним крупным камнем золотого оттенка, а на остром лезвии были какие-то буквы неизвестной мне письменности.
Записка, прилагавшаяся к футляру, гласила:
«Котёнок...глупый котёнок... Поскольку ты решила отказаться от моей защиты, а я за тебя всё равно переживаю, хочу подарить тебе свой родовой кинжал, который острее любого меча.
С уважением, Аксель!
И даже не думай, что я просто так оставлю тебя в покое».
Э-э...конец записки очень впечатлил! Впечатлил и насторожил настолько, что принимать родовой кинжал, который принадлежал Акселю, как подарок, мне не захотелось. По правде говоря, мне вообще ничего не надо от герцога и уж тем более его защита. Рядом с футляром лежал тёмно-коричневый пояс из кожи с ножнами. Это, видимо, для того, чтобы кинжал всегда с собой носить, догадалась я. Решила: подарок пока отложу в сторону, выясню у Акселя, что означает его «благородный» жест. Поскольку Аксель и благородство понятия разные.
Пока до ванной комнаты шла, всё думала о записке. Получается, Аксель мне прямым текстом угрожал что ли... На то, что он от меня отстанет, я не рассчитывала, в принципе, просто... Странно это как-то, когда враг, которому я сегодня при свидетелях-неофитах объявила войну, переживает за меня и дарит кинжал, чтобы, если что... Как отреагировать? Выбросить подарок в окно или же принять, потому что оружия у меня и правда нет? Но одно точно радовало: теперь я не буду прислужницей! Чтобы не случилось, не буду и всё. Я примерно представляю, что сейчас будет твориться в моей жизни, и какие придётся приложить усилия, чтобы не сдаться, но я должна. Ради себя должна, ради своего будущего в этом мире поганом.
На принятие ванны ушло не больше десяти минут. Волосы, мокрые от дождя, я мыть не стала, сполоснула только тело, которое дрожало от холода. Дверь в комнате хлопнула, но я почему-то не насторожилась. Никто, кроме Альмы сюда не зайдёт. Ну, потому что логически подумать, что им здесь делать-то?
– Котёнок, ты тут, я знаю, – голос Акселя я узнала сразу. Ой, мама! – Значит, в ванной. Мне самому зайти или выйдешь сама?
– С-сама, – дрожащим голосом ответила, спешно одеваясь в форму военной академии.
Вышла, вытирая влажные волосы белоснежным полотенцем и враждебно глядя на неофита.
– Я могу узнать причину, твоего отказа от моей защиты? – скрестив руки на груди, вопросил парень.
Некоторое время молча смотрела на него, потом моргнула, мотнула головой и ответила:
– Потому, что предложенная защита, мне не нужна!
– Ты хоть осознаешь последствия своего поступка!? – беззлобно прошипел некромант. – Тебе же здесь жизни не будет!
– Неофит Аксель, – холодно произнесла я. – Я вполне осознаю последствия своего поступка и прошу немедля покинуть комнату!
– О, как... – усмехнулся неофит. Повернулся ко мне спиной и уже собирался покинуть покои, как в следующее мгновение, развернулся и добавил: – Вот сам не понимаю, почему, но бесишь ты меня! Бесишь, а защищать хочется! Если на тело не смотреть, только на лицо, то вполне себе хорошенькая... Ай, ладно... Но всё равно не отстану...
Дверь со всей силы хлопнула и только после этого я смогла спокойно выдохнуть. Но расслабиться окончательно мне не дала влетевшая в комнату Альма и подобно своему брату, строго задала вопрос:
– Почему отказалась!? Ты бы видела, как на тебя Валентин поглядывал, когда ты из столовой уходила... Даже мне жутко стало. Да, чего там! Все испугались за себя в первую очередь. Аксель его предупредил, чтобы тот тебя не трогал, но это же тёмный властелин... Плевать он хотел на чьи-то предупреждения! – без умолку тараторила соседка.
Они сговорились что ли?
– Отказалась потому, что у меня всё-таки имеется чувство собственного достоинства! – спокойно ответила, вздёрнув голову.
– От твоего чувства собственного достоинства скоро ничего не останется! – укоризненного покачала головой неофитка. – Думаешь, Аксель сильно гонял бы тебя? Да, нет же... Ты бы от этого прислуживания больше выгоды получила, чем мой брат.
– Пусть так, но я не нуждаюсь в защите Акселя...
– Нуждаешься, ещё как нуждаёшься! – не согласилась девушка. – Вот, когда Вал на тебя охоту объявит, чтобы своей игрушкой сделать, так сказать, нос сопернику утереть, тогда ты поймёшь, как нуждаешься!
Высказавшись, Альма зашла в ванную комнату. Поглядев в окно, я отметила, что близиться утренний рассвет, лучи солнца неспешно озаряли территорию академии и помня о том, что на тренировочном полигоне меня будут ждать, рванула настолько быстро, насколько была способна с таким-то телом. Запыхавшаяся, пробежала мимо гарпий, которые крикнули вслед:
– Куда?!
– Потом расскажу! – я подмигнула и, не сбавляя темпа, продолжила бежать.
Величественный и без единой эмоции на лице мастер Ивао стоял, заложив руки за спину, и глядел на поднимающееся солнце. На нем была в лёгкая белая туника-рубаха с длинными рукавами и свободные белоснежные штаны, напоминающие пижаму. Ноги босые, чуть влажные от капелек росы на траве.
– Опоздание на сорок секунд, – не оборачиваясь, произнёс мастер. – Десять отжиманий от земли!
– Ч-что? – промямлила я, плохо расслышав. Десять отжиманий от земли?...
– Дисциплина – вот то, что помогало выиграть войну многим воинам! Пока ты не научишься дисциплине... не важно чем ты займешься в своей жизни – побед не жди. Десять отжиманий, неофитка Кэтрин, а я, пока вы отжимаетесь, ну или пытаетесь отжиматься, расскажу вам, зачем предложил свою помощь. Упала на землю и приступила к отжиманиям!
Спокойный, властный тон подействовал на меня моментально: я упала и начала отжиматься… Вернее, пыталась начать. Дрожащие руки, грозили подогнуться, и я вот-вот должна была повалиться на землю всем своим немалым весом. Вся концентрация ушла на первое отжимание. Надо ли говорить, что я практически не слышала того, что говорит мастер. А он вообще говорит? Голову поднимаю, вижу, на меня смотрит, молчит, а во взгляде этом недовольство.
– Не отвлекаемся, – голос спокойный, но почему-то мне страшнее становится, когда говорят подобным тоном. Когда на вечерней физподготовке тренер Вэйд кричал, было не так жутко, как сейчас. – Не думал, что всё настолько плохо. Подозревал, что плохо, но чтобы настолько... Неофитка, это...печально...
– Знаю, – прохрипела, пытаясь отжаться второй раз. А таких отжиманий мне предстоит десять...ДЕСЯТЬ!!! Мне от двух уже умереть хочется, не говоря о большем. И вот скажите мне, каким образом мужчины проделывают в десятки раз больше отжиманий? Когда как я с трудом делаю второе.
– Моё имя вам уже известно, – начал мастер Ивао. – Я преподаватель боевого и военного искусства в этой академии. Такого предмета в вашем расписании пока нет, потому что вы первокурсница. Этот предмет преподаётся на курсах шестом-седьмом в зависимости от успеваемости учащихся потока. Если все неофиты в потоке отличники, то весь шестой и седьмой курс займёт обучение данным искусствам.
– З-замечательно! – прошипела я, делая над собой неимоверные усилия, чтобы отжаться в четвёртый раз. – Можно мне уже всё? – с мольбой в голосе попросила у мастера, отжимаясь в пятый раз.
– Можно, – любезно разрешил мастер, улыбнувшись. Я уже даже собиралась подниматься с земли, как услышала: – Когда сделаешь ещё пять отжиманий, можешь закончить.
– Но...но...
– Без «но»! – отрезал мастер Ивао. – Давай представим вот что: вместо меня рядом с тобой сейчас стоит самый ненавистный тебе человек... Ты бы стала кряхтеть так, как сейчас кряхтишь?
Покраснев, я представила... А кого я собственно представила? Нет, почему-то это был не Аксель. Валентин... Смотрел своими яростными глазищами на меня, как бы говоря, что я ничтожество. Не скажу, что шестое отжимание после представленного далось мне значительно легче, но уже и не так тяжело, как было одно отжимание тому назад. Схема действенная, умная и определённо учитывающая психологию. Как говорил папа, всё у нас в голове, особенно у женщин. Когда последнее – десятое отжимание было закончено, мне хотелось повалиться на землю, закрыть глаза и уйти в мир иной... Хотя нет! Хватило мне и одного перемещения. Больше не надо, спасибо!
