Текст книги "Прорывая мрак времен (СИ)"
Автор книги: Александра Ермакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
– Уверена, в книге сказано, как это сделать, – прозвучало как оправдание.
– Жаль не нашла, – равнодушно бросил Бъёрн старший и улыбнулся: – Для тебя лучший вариант остаться у нас. – Притянул бокал с виски – некогда порцию Кати – и, между прочим, поинтересовался: – Ты не против?
– Нет! Кажется и вам бы пора притормозить. Когда Варгр узнает, что я была у вас… Мы болтали… И вы напились… Он меня точно убьёт! Это желание в его глазах читается безошибочно, – истерично хихикнула. Странно! Больно уж градус «виски» в голову ударил, дымка ещё висит, перед глазами слегка расплывается. Хотя, с утра кусок в горло не лез, а на старые дрожжи обычно алкоголь мощно бьет. Нужно трезветь! Чем быстрее, тем лучше. Пора на воздух! Встала: – Чего-то меня потряхивает. Наверное, всё же пойду… Спасибо, за предложение, но, остаться не могу – своя дорога. Узнала много интересного. Есть пища для размышлений. Приятно было познакомиться… Хотя, нет! – мотнула головой. – Врать не буду! Знакомство с вами – не самое радостное событие в моей жизни… – стыдливо умолкла. Драгор, отпив добрую полову, хохотнул:
– Я тоже проникся к тебе теплотой симпатией.
– Это не шутка! – прошипела Катя и вновь заткнулась. В очередной раз позволила непростительную наглость. Смущение притупилось опьянением – чёртов алкоголь! Бъёрн старший не разозлился, его веселила такая манера общения. Выпалила: – Чтобы мы друг о друге не думали, передайте Варгру: спасибо, байк как новый. Сколько должна – не знаю, но когда-нибудь верну должок.
– Непременно! – криво ухмыльнулся Драгор, отсалютировав бокалом. Катя на секунду замерла. Неспроста так спокойно отпускает. Улыбочка наглая, самодовольная. Бъёрн старший, будто знает больше других. Есть подвох, как ни крути! Точно… Пора сматываться. Пошла к выходу, затылком ощущая насмешливый взгляд. На пороге застыла, едва не теряя сознание от страха. Раздался металлический щелчок открываемого замка… Огляделась, ища укрытия. Бред! Дом оборотня. Ни убежать, ни спрятаться! Время словно остановилось. Биение сердца отсчитывало удары вместо часов: тук-тук – раз, тук-тук – два, тук-тук – три… Дверь распахнулась – проём загородил Варгр.
Глава 23
Катя испуганно затаилась, боясь даже выдохнуть. Радости от встречи на хмуром лице не читалось – Бъёрн младший испепелял злобным взглядом. Очень неприятно, когда так смотрят. С ног до головы обдало жаром, к щекам хлынула кровь. Ну и вид у оборотня!..
Капли со смоляных волос орошали полуобнажённое мускулистое тело – дышал жадно и глубоко, словно после долгой пробежки. Скатывались узкими дорожками – падали, оставляя на тёмном ламинате прозрачные кляксы. Прищур дьявольских глаз пылал огнём. Крылья ноздрей расширялись. Скулы натянули смуглую кожу. Огромные, как вёсла ручищи, с тугими переплетениями мышц, будто вылеплены искусным скульптором – бугры перекатывались от напряжения. Кулаки сжаты. С середины правой руки красовалась чёрная татуировка. Языками пламени тянулась вверх. Заползала на плечо, словно вытесанное из камня. Обласкивала вздымающуюся широченную грудь и, сужаясь к ключице, заканчивалась на мощной шее. Завораживающая картина… давно хотела рассмотреть, а ещё спросить: «Почему оборачиваясь, тату не пропадаёт, как все остальные шрамы? Ведь ни царапинки… Пожалуй, как и ни намека на щетину…»
Взгляд машинально скользил по мужской фигуре лишённой «растительности». Против воли задержался на спортивном прессе из треугольников… От собственного бесстыдства горели уши. Картинки из воспоминаний, сна и видений не шли ни в какое сравнение с реальностью. Не то чтобы телесная кучерявость у противоположного пола особенно волновала, – раньше даже не задумывалась над таким, – но признаться стоит: безволосость не умаляла брутальности оборотня. Красив… чертовски. Хорошо, шорты не забыл надеть – джинсовые бермуды чуть выше колена. А обувь… Кому она нужна?! Реже носишь – дольше служит… Практичный…
Чушь, конечно! Он что полуголым носится по городу? Очень мило, а главное неброско. Никто и не заметит странности. Подумаешь, эка невидаль?! Дождь, ветер, местные по домам сидят, а кто на улицу всё же показался – в куртках или пальто… и почти нагой мужик бегает. Ничего из ряда вон выходящего – всякое бывает. Может, опаздывает? Случилось что… Пожар… Просто закаляется…
Молчание затянулось, рот не открывался, слова застряли комом.
Варгр не удосужил приветом – с грохотом захлопнул дверь и, заставив вновь паниковать, стремительно прошёл мимо. Опалил не утихшей ненавистью – гневным взглядом – и скрылся за дверью рядом с кухней. Катя шумно втянула воздух, подавляя накатывающую истерику. Один, два, три, четыре, пять… Психологи советуют: «Чтобы успокоиться – считайте». Ни разу не помогло, но методично практиковалась – авось когда-нибудь получится… Что б их, умных специалистов?! Пусть сами балуются подобными играми! Ни черта не выходит. Закипая всё сильнее, обернулась к Драгору.
– Так неожиданно… – лживо дивился, не скрывая улыбки. – Дождались!
– Вы – гнусный человек, Бъёрн, – прошипела негодуя.
– Спасибо, дорогуша, – он разразился смехом. – Только я – оборотень. Больше помощь не нужна, – деланно сокрушался, разведя руками. – Так что иди, сама благодари.
Подлец всё спланировал! Как удалось, одному богу известно. Возможно, знал, что сынок явиться ближе к вечеру. Забалтывал, напаивал – время тянул. Злость бушевала, возмущение – словами не передать, если только на русском и то – матерном. В такие минуты особенно жалеешь о языковом барьере и скудности неродной речи. Эх, богат русский… Наглая физиономия Бъёрна старшего цветет, так и просится в когти. Останавливает пару мелочей. Первая, Драгор сильнее – сомнёт мизинцем и даже не заметит сопротивления. Этого ущемлённое эго не переживёт. Вторая, если допустить, что всё же удастся лицо расцарапать, то удовлетворение будет недолгим – несколько секунд, и раны затянутся… Нет в жизни справедливости!..
– Не думаю, – нашлась, с трудом усмиряя пыл. – Что-то подсказывает: Варгр, мягко говоря, недоволен.
– М-да… – покачал головой Бъёрн старший. – Ты вообще не знаешь мужчин, – по-отцовски с доброй улыбкой понукал, и тотчас рявкнул привычной манерой: – Иди!
Катя вздрогнула от неожиданности. Чудовище! Грубое, самонадеянное, как и сынок. Вот что значит: яблоко от яблони… Семейка неандертальцев?!
Возмущенно фыркнула и отвернулась. Взгляд приковала загадочная дверь в не менее таинственную комнату – святая святых Варгра. Она пугала и манила, как Алису кроличья нора. Катя замялась. Готова ли так же, как героиня романа, нырнуть в незнакомый мир? Поддаться искушёнию… Что ожидаёт по ту сторону? «Страна чудес»? Жестокая правда – у оборотня милая жена и свора чудных детей? Варгр – потомок Синей бороды? Реалия жизни – прогонит, а перед этим отчитает за пьянство с его отцом и нагрубит за явку без приглашения? Ни одно, ни второе, ни третье, ни четвёртое нежелательно – ужалит по гордости. Нерешительность подкреплялась стыдом, а он порождал страх. Как пересилить – встретиться лицом к лицу с Варгром и не уронить чести в его глазах?
Чего думать-то?!.. Градус выше – и смелость города брала. Катя в несколько шагов оказалась рядом с Драгором, перехватила у самых его губ порядком опустевший бокал:
– Моя порция! – Осушив, вернула – небрежно всунула в мощную ладонь Бъёрна старшего. Он даже не шелохнулся – так и смотрел с открытым ртом. Наморщила нос: – Всё же виски – дрянь. Водка круче!
В горле пекло, растекались горячие потоки. Глубоко вдохнула, чтобы спирт проник глубже, и опьянение наступило быстрее. В животе разрасталось тепло. Голова закружилась – дымка лёгкости сгущалась, накатывало чувство нереальности. Так-то лучше, неуверенность отступала:
– Вот теперь готова попрощаться.
На ватных ногах, словно при качке, ступила в маленький тёмный коридор. Тусклый свет пробивался из-за приоткрытой двери в конце. О, Чёрт! Точно как в сказке… только там небольшая нора: пугающая и одновременно дух захватывающая, а вот притягивала также. Ещё пирожков и прочей дребедени не хватало. Хотя… допинг приняла, очередь за малым – шагнуть в неизвестность…
Прикусила губу. Заглянуть? Получится, что подсматривает. А что?! Как Варгр в мотеле… Пошло всё! В узком проёме мелькнула обнажённая громадина. Варгр ковырялся в комоде у самого выхода, даже и бровью не повёл. Катя отшатнулась в темноту. Оборотень до омерзения красив. Идеальный образ накаченного мужского тела, усеянного прозрачными каплями, будет долго преследовать. Смой Бъёрна младшего цунами, накрой тоннами сели, плени вечный лёд… Плевать что! Схорони подальше от глаз любой природный катаклизм или вмешайся иные силы, – властительные мира сего, – всё равно больше не будет ни покоя, ни сна. Варгр завладел всеми мыслями. Даже о спасении собственной шкуры не думается – только о нём.
Уйти! Зачем раздражать назойливостью? Видно же: игнорирует. Хотел бы общения – искал бы встречи. Сердце трепыхалось будто пойманная птица.
Варгр потерял интерес?.. Быстро, однако ж… Дураку ясно: навязчивой девице кроме отвращения ожидать нечего и, уже тем более, надеяться на симпатию. Пока осталась хоть чуточка гордости, лучше сбежать.
Нет!.. Точно прикованная к этому месту… Ноги не слушались. В груди кольнуло – как же неприятно, когда отвергали. Ладно, плевать! Увидеться и попрощаться… для очищения совести. Чтобы глубокой ночью, в полном одиночестве, вдали от места, где оставила кусочек души, в часы тоски и слёзного томления, было о чём вспомнить. Убеждать себя, твёрдить: «Сделала всё, что могла!»
Вот так «да»… В который раз спотыкалась на мысли… очень правильной, логичной: странно, когда «это» приобрело важность?» Маразм. Поступиться своими интересами и целями из-за незнакомого мужчины. Рисковать жизнью без необходимости. Да и вообще, с чего бы совесть так долго не дремала?! Всё время начеку, словно мучилась бессонницей. Как что – сразу режет по больному. Всплывают трепетные моменты, обжигающие улыбки, наглые взгляды…
Чувства обострились до предела. Запахи сводили с ума. Осязание настолько возросло, что даже прикосновений не надо: под пальцами ощущалась гладкость смуглой жаркой кожи, до боли и замирания души знакомой; на губах соленоватый привкус… Слух улавливал движения в комнате, а воображение… Вот главное истязание! Будто нарочно рисовало образы, от которых истлевала со стыда и изнывала от возбуждения. Они переплетались с другими: томительными, страстными, от которых учащало бой пылкое сердце, бурлила кровь. Точно из забытого, но счастливого прошлого, нагнавшего в мучительном и сомнительном настоящем, толкающего в до смерти пугающее неизвестное будущее. Наказание… За что? Света говорила: воспоминания хранятся в каждом сосуде… заблокированы во избежание… Что если: прорывая мрак времен; снося преграды страхов и демонов, они пытаются подсказать нечто важное – жизненно необходимое… во спасение… Толкнуть на решающее, подкинув крохотную зацепку «во имя» или «вопреки» счастья, рока…
Заболела… Кренсберг действовал как пилюля правды. Бегай, не бегай – природа рано или поздно возобладаёт над разумом, ведь для чего-то создала большую часть тварей по паре. Судьба… Повороты, удары, превратности… от них не ускользнуть, а чтобы хоть немного изменить – рви жилы, ломай кости, теряй дорогих, погрязни в крови…
Что ж… чему быть, того не миновать! Катя постучала, затаив дыхание – ответило молчание. Пару секунд на обдумывание – и вновь дала знать, что ждёт приглашения. Тишина неприятно щекотала нервы…
Катя шумно выдохнула. Ах так?! Проём расширялся, под омерзительный металлический скрип. Варгр уже между заправленной кремовым покрывалом кроватью неслыханных размеров и открытым балконом – выходом на террасу. Лёгкая занавеска покачивалась в такт порывам ветра: донельзя свежего, аж по коже высыпал мороз. Дверь в гардеробную отворена – видны ряды полок с обувью, вешалки с одеждой, а соседняя заперта. Можно не гадать – душевая, туалет. Бъёрн младший возле кресла благородного орехового цвета, с высокой спинкой и массивными подлокотниками. По-прежнему невозмутимо щеголял голым торсом, завязывая шнурок на удлиненных чёрных шортах, с множеством карманов, молний.
– Тебе чего? – грубая интонация голоса ошарашила, всколыхнув в душе волну отчаяния. Катя остановилась посредине комнаты:
– Спасибо за байк, – отозвалась заплетающимся языком. Замялась на секунду: – Почему ушёл, не дождавшись оплаты?
Умолкла – Варгр резанул печальным взглядом, полным разочарования. Взял со спинки кресла полотенце и, промокнув волосы, швырнул на комод. Смоляная шевелюра растрепалась влажными локонами, придав многострадальному образу Варгра сексуальной небрежности. Уму непостижимо… Даже в скорби оборотень прекрасен. Сел на угол кровати, надел сандалии, ожидающие под ней – на полу:
– Срочные дела…
– Мог бы администратору записку оставить, – не выдержала тягости, шагнула ближе, – или на словах передать…
– Если не озвучил, значит, так надо! – холодный ответ Варгра вновь приковал к месту. Накатила паника – Катя переступила с ноги на ногу. Неудобно-то как?! Куда деться, ни малейшего понятия. Переборола желание убежать и устроилась рядом с Варгром. Жар выбил из колеи, но отодвинуться – ни сил, ни желания. Подрагивая от волнения, собиралась с мыслями – чертовски трудно, если учесть близость, от которой сносит крышу. Впитывала как губка, запоминала, что могла. Аромат, тепло, шум дыхания, колыхание воздуха, наэлектролизованность потоков, напряжение тела…
– Что-то случилось? – собственный голос словно чужой: всего на миг нарушил тишину – и снова повисло удручающее безмолвие. С чего взяла, что расскажет? Кто такая? Видно же: не рад гостье. Сердце разрывалось от боли. Под ногами, точно зыбучие пески – затягивало в омут душевных терзаний. Ни одной разумной идеи или вопроса. От расстройства подступили слёзы. Что происходит с напыщенным индюком? Самоуверенность, наглость, хамство из него и кувалдой не выколотить. По крайней мере, так казалось раньше… А сейчас… Мечтать, что переживает из-за отъезда малознакомой Кати – не так глупа. Даже попытка чокнутого папаши доказать симпатию сына не убедила. Чары Нойли так просто не развеять… О! Катя поморщилась. Неужели опять альва?!..
– Это связано с Нол? – предположила несмело и затаилась. Если «да», тогда лучше бежать, пока окончательно себя не потеряла. Смуглое лицо оставалось непроницаемым. Катя подтолкнула Варгра плечом в бок: – Ну же, не пугай. – Бъёрн младший будто остолбенел – перестал дышать. Губы поджались в узкую недовольную полосу, скулы натянули кожу, послышался скрежет зубов. Оборотень взбешён?! Сейчас кинется и растерзает, срывая злость. По спине скатилась предательская капля пота.
Пусть убьёт! Лишь бы заговорил… Мотнула головой:
– Можешь съязвить, гадость сказать, – перевела дух. – Даже… – облизнула пересохшие губы и стыдливо выдавила: – на пошлость согласна. Только не молчи, – голос едва не сорвался на молитву: – Если это из-за…
– Я не говорил, – оборвал грубовато Варгр, – соседний город, Ласгерн, кишит нечистью. Среди тварей семейство Мареш…
– Твой отец уже просветил…
Бъёрн младший бросил подозрительный взгляд:
– Что ещё рассказал?
– Немного, – призналась нехотя. – Мареши – ламии. Кратко об их городе, исследованиях, легенду о королеве… Я не поняла, почему ты этого не сделал? – поймала прицел глубоких глаз оборотня – в сумрачных зрачках разгоралось пламя, точно огонь, играющий в ночи. Гипнотизировало, заставляя следить за невероятным танцем янтарно-красных языков, а погружая в омут влечения, признать – эго жаждёт властительного плена от этого мужчины… Если бы не так – была бы уже за сотни миль от Норвегии…
Катя мучительно вглядывалась – считывала: о чём молчит Варгр, какую скрывает тайну? Ничего… Бъёрн младший – закрытая книга под семью печатями. Но даже если удастся их сломать, приоткрыть завесу – с непереводимыми иероглифами. Первый и, вероятно, единственный мужчина – загадка, не поддающийся пониманию. Рассматривала точёный профиль – дерзкий подбородок, жёсткий рот, прямой нос, массивные надбровные дуги… Непослушную прядь на крупном лбу. Еле удержалась, чтобы не убрать – зачесав назад, в милый смоляной беспорядок наверху. Нервничая – не зная, куда деть руки, – стиснула ладони:
– Я ведь призналась, что бегаю от охотников. О страхе, жизнях, смертях… Предлагал помощь, а вместо это… Намерено скрыл? – догадка сорвалась, родив массу двояких чувств: надежду, удивление, недоумение, трепетное ожидание…
– Неважно, – отмахнулся как резанул Варгр – окатило морозной свежестью, будто в комнату ворвался порыв ледяного воздуха, охладив разыгравшийся пыл. – Отец сказал, что Нол встречается с кровососом?
Катя замерла:
– Нет… – мысли разбежались как испуганные зайцы. – Думала вы…
– Между нами… – оборотень запнулся. Признание явно давалось нелегко. Вновь сухо отрезал: – Тоже неважно. Сейчас она играет в отношения с Дорианом Мареш. Уверен: мстит мне. Получается… Хочу, чтобы ты знала: ни жалости, ни сочувствия не ищу – заслужил, что есть и разберусь сам. Дело не в любви, привязанности… Есть чары альвы или нет – не суть. Нол не должна стать ламией. Я это не хочу! – отчеканил каждое слово. – Если такое произойдёт, мне будет плохо. В данный момент она в их доме, – Варгр глубоко вдохнул: – Каждый раз, когда туда едет, готовлюсь её встретить обращенной. Тебе трудно понять, но я, правда, в такие моменты схожу с ума.
Словно раскалённый металлический прут вонзили в сердце. Нойли… встречается с упырем; забавляется чувствами оборотня… Умело, расчётливо, продуманно. Вопиющая гнусность.
Стерва! Варгр ревнует. Беснуется. Переживает. Хотя…если виноват, как сознался – поделом… Чёрт! Это только женская солидарность, не более… За каждый проступок отвечать надо, но если альвиская дрянь ещё и обратиться… Ужас! Да на неё управы не будет?! Мата Харри воплоти!
Стоять! Как она станет ламией?
Катя уставилась на оборотня:
– Разве обращать могут всё? – еле совладала с голосом. – Я думала только королева…
– Её кровь, – будто нерадивого ученика ткнул в недалёкость Варгр. Катя прикусила губу. Вот же дура! От близости совсем мозг отключился. Бъёрн младший пояснил: – У семьи Мареш есть капсулы. Только не спрашивай, откуда?!
Намекает: «Отвали, и без тебя проблем навалом. Пристала с ерундой…» Как же не понять?! Весь на иголках. Пытка – ожидать того, по кому томится сердце. Варгр в неодолимой, пусть и навязанной тоске, балансирует на черте сумасшествия. Ему больно – разрывается на части, мечется в неведение, мучается, грёзя о возвращении Нойли. То, что она – альва – не порок, наоборот, доказывает: они с оборотнем подходят друг другу. Чудо-женщина для сверх-мужчины. Ему плевать что под воздействием чар. Смирился? Привык? Катя стиснула зубы, удерживая подступающую волну ревности. Обида клокотала в груди, на языке вертелись обидные, язвительные слова.
Идиотка в плену самообмана. Любому кретину ясно – не быть вместе. Нелепые галлюцинации, случившиеся в лесу во время поцелуя, обнадежили. Между ней и Варгром ничего – он живёт Нол. Убежать, а лучше расцарапать его физиономию от негодования. Руки нестерпимо зачесались, когти заострились, впиваясь в кожу.
Словно ужаленная вскочила, и направилась к выходу – уйти, пока не натворила глупостей. Шумно-неровный выдох оборотня остановил возле двери. В голове будто перещёлкнуло. Катя развернулась и в несколько шагов очутилась рядом – лицом к лицу, как и мечтала… Дух захватывало. Сердце на грани остановки, то замедляло удары, то пропускало… то выдавало с такой силой, что едва держалась в сознании. Варгр притягивал словно магнит. Жажда прикоснуться всё чётче стучала в мозгу. Запах лишал самообладания – вытеснял посторонние. Страхи отступали, оставляя примитивные инстинкты хищника. Плотские, дикие, постыдные. Мир крутился с бешеной скоростью, размывая пределы реальности. Внизу живота нестерпимо разгорался огонь, пульсировало – во что бы то ни стало ощутить жар этого мужчины, испытать ответные чувства и познать неуёмный пыл любовника. Губ, рук, тела… Заполнить необъяснимую пустоту, утонуть в объятиях, стать единым целым – поддаться страстям и желаниям. Бъёрн младший разбудил женское начало, хотя скорее, оживил. Ведь никого и никогда так не хотела. Безумно, до дрожи, трепетной неги, томительной истомы… Интересно, каково, когда Варгр обнимает? А целует… Он ласков? Нежен? Требователен? Груб?
Да что же это такое?! Сумасшествие наяву… Он всего лишь мужчина!
Катя изучала лицо, фиксируя каждую черточку. В глазах Варгра застыло ожидание, смешанное с ужасом и толикой неверия – пламя то вспыхивало, то угасало. Он как удав, пожирающий взглядом – смотрел будто молил о прикосновении. Неверной рукой убрала непослушный локон с высокого лба. Погрузила пальцы в чёрную копну, наслаждаясь долгожданным моментом. Волосы густые, жёсткие… Что же в оборотне, заставляющего тело болезненно изнывать? Настоящая физическая ломка. Словно раздробленные кости всё никак не срастались. Стараешься перетерпеть или свыкнуться, но, как назло, запинаешься, ударяешься… Разве это нормально? Такого не должно быть. Есть только одно объяснение – Варгр загипнотизировал. Ненавязчиво, легко, незаметно – дерзким поведением и брутальным нахрапом… Причём давно – как минимум века назад, в забытом, но неизменно счастливом прошлом.
Полу-прищур угольных глаз едва не лишил рассудка – взгляд интимно коснулся чувствительно набухших губ. Горло сдавило, в лёгких будто заглушка – вздохнуть невозможно. От нехватки воздуха вокруг поплыло. Ещё чуть-чуть, и рухнешь на пол. Плевать на всё – пусть спасёт или убьёт! Сжав пряди в кулаки, дёрнула голову оборотня назад, и впилась страждущим поцелуем. Бъёрн младший – сама неприступность. Застыл, словно каменная глыба. Неужели так противно? Распахнуть веки и увидеть отвращение в чёрных глазах – смерти подобно. Отчаяние переплелось с ужасом от поступка – назад пути нет! Уязвленное самолюбие рвалось наружу. Катя набралась смелости и решительно скользнула языком по сжатой полосе твёрдого рта… приоткрытым зубам… Неискушённо поиграла и проникла, встретившись с языком Варгра. Яркая вспышка ослепила. «Стальной» оборотень смягчился. Протяжный низкий стон окатил фейерверком чувств – Бъёрн младший сгрёб в объятия, выбив почву из-под ног. Они подкосились. Катя обмякла – отдалась в руки того, о ком мечтала. Новые ощущения нахлынули, вытеснив злость, обиду, сомнения, зудящие в голове и сердце. Тело откликнулось, признавая власть Варгра: прижалось, ища ласки, внимания. Умопомрачительный восторг на грани экстаза. Таешь будто масло…
Оборотень сминал, притягивая ближе – убийственным ответом вытесняя писк ускользающего разума:
– Остановись! Беги… Вот твоя истинная погибель…
Что натворила?!..
Катя выскользнула из желанного плена и отскочила, ища спасения. Дура! Зря показала слабость. Будет только хуже! Душа чуть не выпорхнула – рывок Варгра едва уловим – увернуться не успела. Тупую боль в спине усмирила хлёсткая волна сладкой истомы. Бъёрн младший метнулся следом. Впечатав в стену, приподнял за ягодицы и протиснулся между бёдер. Вскрик поглотили жадные, настойчивые губы, терзающие с новой силой: первобытной, требовательной, ненасытной. Рот саднило от грубого напора, перекрывшего доступ к кислороду. Варгр не давал и глотка воздуха – наполнял своим, дурманил смертельным поцелуем, стирающим хрупкие преграды сомнения.
По телу пробегали разряды, будоража последние спящие частички. Мир преломлялся, скукоживался, оставив только обезумевшего от похоти мужчину, бесцеремонно тискающего, изнывающую от страсти женщину. Бархатное рычание вновь окунуло в безбрежный океан чувств. Обхватив крепкий торс ногами, Катя подалась навстречу – вцепилась в мощные плечи, пьянея от жара оборотня. Боже! Радость от правды лишала здравомыслия. Варгр хочет… хочет не меньше… Вот только где манеры? Замашки неандертальские. Не скрывал возбуждения: усердно пыхтел – подрагивал от нетерпения, тщательно исследуя, не пропускал ни сантиметра тела. О галантности, как пить дать, не слышал – джентльмен из него никудышный… Сжимал так сильно, будто пробовал на прочность и болиустойчивость. От прошибающего молнией экстаза хотелось кричать, но Бъёрн младший затыкал – не выпускал изнасилованных губ ни на миг. Высасывал остатки слабеющей воли: покусывал, вынуждая стонать и извиваться, требуя большего. Блуждающие грубоватые руки доводили до исступления – лишь бы не отпускал, лишь бы не прекращал… Варгр непостижимым образом умудрялся зацепить самые осязаемые струнки, о которых и не подозревала. Натиск – обезоруживал. Как успел добраться до груди, одному богу известно. Вот что значит, умелец «утолять голодное либидо», профи в соблазнении, раздевании… Даже куртка не мешала – распахнул, футболку – задрал… кружево лифа – сдвинул… оголившуюся плоть, отчаянно жаждущую внимания, смял… Басовитый стон утопил в волне удовольствия: острого, полного, неподдельного.
Перед глазами искрился фейерверк. Реальность шла кругом, по нарастающей, с ускорением. Искажённый мир не выдерживал – полосы испещрили словно трещины стекло: с лёгким хрустом, треском… Коснись – разлетится мелким сколом. Желание дойти до конца вытесняло слабеющий разум, шепчущий всё тише:
– Беги…
Но как? Мучительная пытка равносильна самоистязанию – ведь останови ураган подхвативших эмоций и точно боли не избежать. «От падения – нет спасения!» Если не сейчас, то потом… А кому будет больнее – вот вопрос…
Испытываемое вновь сметалось напором лавины не то видений, не то воспоминаний. Перемешивалось. Отличить где правда, где мираж почти невозможно. Отголоски лёгкого дежавю путали сознание – уже шагнула в трясину страсти. Теряешь себя – находишься в добровольном рабстве.
Чуть слышное шелестение тонких подошв, томный смех, разлетаются эхом по большому залу с высокими потолками и стенами – гигантскими каменными плитами, изрисованными цветными значками, иероглифами как в храмах… От счастья задыхаешься. Бежишь по затенённым витиеватым коридорам, ловко сворачиваешь на поворотах – обольщаешь, заманиваешь преследователя… Он не пугает – ждешь, когда догонит. Предвкушаешь восторг пленения. Светлое одеяние в пол, перехваченное на талии золотистой цепочкой, развивается, сковывает движения. Непростительно высоко для своего положения в обществе приподнимаешь широкую юбку, дерзко оголяя ступни в кожаных сандалиях, с изящными кручеными веревками-ремешками, змейками обвившими стройные ноги до икр. Встретишь кого, позора не миновать. Это не останавливает, не одёргивает – продолжаешь игру. Глубокая радость сжимает грудь, переполняет. Ритм бегу задаёт сердце гулкой пульсацией. Очередной виток – сворачиваешь за угол. Бросаешь косой взгляд через плечо – никого, но по серым стенам мелькает удлиненная тень. Врываешься в очередную залу и на миг замираешь – прозрачные белоснежные ткани покачиваются, словно тончайшие ярусы свадебного шлейфа. Лавируешь между ними – толкаешь… полог, второй, третий… Оглядываешься… и натыкаешься на Варгра?! Или нет… В тунике цвета слоновой кости до бёдер, подпоясанной коричневым ремнём с серебряной бляшкой. Смоляные волосы крупными волнами, ниспадают на плечи. Лицо наискось прорезает давнейший шрам – затянулся, оставив на смуглой коже белесый рубец. Другой – рассекает край верхней губы. Это не Варгр!.. Душа ухает в пропасть. Увернуться не успеваешь. Гигант ловко смыкает кольцо рук. Поднимает на свой уровень и… ловя взгляд дьявольских глаз – усмиряешься, подчиняешься властному жесту покровителя. Омут с играющим пламенем затягивает в пучину, обволакивая жаром спокойствия. Хозяин припадаёт жадным поцелуем, отметая сомнения. Нет никого дороже и роднее, никого ближе… Муж…
Мысль настигла, прорвав заслон иступлённого похотью разума – как оглушающий хлопок в тишине. Муж?!..
Из подкорок сознания открылся резерв на сопротивление. Капля оставшихся сил – ущемлённое эго неокрепшего, как выразился Драгор, «недочеловека». Отталкиваясь от широких плеч, Катя прервала поцелуй и вмазала оборотню звонкую оплеуху. Кисть от шлепка горела точно в огне. Варгр – бронебойный мужлан! Остолбенел, одной ручищей всё ещё нагловато сжимая несчастную грудь, натисканную до боли; другой по-хозяйски удерживал измятые садистскими ласками ягодицы. Причём умудрившись невероятным образом пробраться под джинсы и гипюр трусиков. Даже не удосужился расстегнуть молнию, пуговицу, бессовестно проник под тонкую ткань. В округлившихся дьявольских глазах, полыхающих кровавыми языками, застыло непонимание. На щеке розовел отпечаток, с чёткими контурами пальцев. Будто не ударила, а в краску ладонь окунула и приложила к смуглой коже – штамп поставила… на память…
– Что ж, – тяжело дыша, обдумывала каждое слово. – Мне пора. Не хотела исчезнуть, не попрощавшись. Пощечина, чтобы воспоминания ярче были. А поцелуй – терзайся, представляя, как могло быть дальше.
Не давая опомниться, чиркнула по массивной груди. Когти словно лезвия, беспрепятственно проскользили, оставляя длинные красноватые порезы на пластинах мышц. Алые ручейки заструились по разгоряченной коже. Варгр коротко взвыл, ослабив хват – согнулся, точно это могло облегчить боль. Катя воспользовалась моментом – отпихнула и спрыгнула на пол. Грозный рык зверя предупредил: лучше сматывайся, пока не поздно! Не оглядываясь, выбежала из комнаты, на ходу приводя в божеский вид, одеяние с пурпурными кляксами – подтягивая джинсы, одёргивая футболку, застёгивая куртку. Выметнулась из тёмного коридора в тускло освещённый зал, смахивая с лица, выбившиеся из косы локоны. Мнимая тишина прорезалась хохотом Драгора – мерзкий тип, сидя в кресле, смаковал энную порцию виски:
– Меня не целовать, – с деланным испугом, выставил ладони вперёд. – Клянусь, вовек не забуду!
Катя, пробегая мимо, выплюнула негодование:
– Прощайте…
– Вот это женщина! – восторгался громко папаша Варгра – его смех всё ещё слышался на выходе. Катя выскочила из дому, хлопнула дверью – семейка неандертальцев…
