Текст книги "Право кулинарного мага (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 41

Прибегая к брани и угрозам, я умудрилась пробиться к месту действия на расстояние вытянутой руки. В команду взяла фон Вальтера, отлично зарекомендовавшего себя как оружие массового устрашения фразой: «Я тебя запомнил!». Дорогу нам уступали почти безропотно.

– Разрешил?

– В процессе переговоров, – процедил Леопольд, толкая последнего зрителя.

Интрижки дворян с простолюдинами не были чем-то из ряда вон выходящим, что подтверждается грязными намерениями одного графа. Взрослые мужчины и женщины вправе крутить романы с кем вздумается, однако дети – подневольные «заложники» родительских устоев. Босяка из простого люда могут выгнать поганой метлой со двора благородной дамы, а мальчишку-дворянина щелкнут по носу за желание закрутить амуры с горожанкой. Бедняге Лео придется выдержать целых два этапа собеседования вместо одного: сначала со своими родителями, потом с мадам Катверон-старшей.

Регуляция любовных отношений напоминает современную Азию с их браками по расчету для наследования корпораций и романами для души перед свадьбой. Остальное – на усмотрение каждой отдельной семьи.

– Мадам, – Янита приветственно помахала нам из-за заборчика. – Здесь осталось на пару порций. Попробуете?

Судя по слоновьему спокойствию, девчонка умыкнула остатки вина. Хотя держится молодцом: глаза не бегают, на губах блаженная улыбка, даже пальцы не дрожат. Вкупе с идеально чистой кухней, которую феечка успела прибрать до конца экзамена, смотрелось… устрашающе. Где осколки посуды и протухший мёд? Почему замок ещё не сожжен дотла, а зрители не визжат в ужасе? Подозрительно!

«Татьяна Михайловна?», – Леопольд напряженным голосом разделил моё недоумение, выискивая глазами припрятанную катастрофу. Неужели обошлось, и сегодня проклятие оставило девчонку в покое?

– Итак, студентка, удивляйте нас, – благодушное жюри, наплевав на технику безопасности, скопом подошло к столу.

Один Грант проявил солдатскую осторожность, встав далеко позади коллег и на всякий случай активировав щит.

При обсуждении меню я не давала Яните никаких указаний или рекомендаций. Её миновало использование обязательного ингредиента и многочасовая отработка собственных блюд, никто не заставлял мадемуазель зубрить десятки вариаций и замен в случае непредвиденных обстоятельств. Была только одна просьба – не отравить экзаменаторов. Готовь что угодно, лишь бы тебя не бросили за решетку!

– Представляю вашему вниманию лохикейтто – лососевый суп на жирных сливках, традиционное блюдо холодных краев. На Миране его называют коралловой похлебкой из-за цвета рыбы, любимый суп Его величества.

«Нам трындец от короля», – одними губами прошептал Лео, растянув их в судорожной улыбке.

– В качестве основного блюда прошу угоститься котлетами из минтая под сельдерейным соусом и пюре из батата, которое ввела в моду Её величество.

«И от королевы», – в глазах графа мелькнула восхитительная безнадежность. Испортить любимые блюда королевской четы – верный способ оскорбить правящую династию и навлечь на себя серьезные неприятности. Мадемуазель двумя фразами подписала себе приговор, сделав то, чего я страстно просила её не делать.

– Салат «Сельдь под шубой» отдает дань родине моей наставницы и продолжает морскую тематику. На десерт рада предложить кофейный торт с арахисом и шоколадной крошкой, украшенный белым ганашем, – Янита как ни в чем не бывало рекламировала свои шедевры.

Достойный выход из благородной задницы. Отдав большую часть яиц Эсми, она лишила себя возможности приготовить горячо любимый «Наполеон», который блестяще освоила. Выручил мини-рынок, расположенный в шкафчиках, – продуктовый список Яниты мог соревноваться по длине со старинными свитками. Туда вошло всё, от соли до артишока, способное пригодиться на тернистом пути кулинара.

Ах, какая же я слепая! Сейчас-то эти переглядки, кривые ухмылки, безжалостность в глазах как на ладони. Где были мои собственные очи, если я позволила запудрить себе голову и рисковать успехом студентки?

Не утруждая себя долгим вступлением, граф фон Крафт сразу вскрыл карты:

– Мсье Октé, изучите состав блюд на предмет нежелательных ингредиентов, – потребовал Август, игнорируя изумленные взгляды коллег.

Подонок! Смотрит на меня вызывающе, с издевательским сожалением. Мол, не захотела по-хорошему – сама виновата. Теперь ясно, почему на собрании он сел в авангард противника – он же его и сколотил! Конечно, какое мастеру Хазару дело до кулинарных фей, не посещающих его занятия. Всё это время инициатор придирок торчал у меня под носом, безупречно играя роль защитника от нападок. Видимо, три проигнорированных приглашения на свидание поистрепали терпение графа, раз он пошел на такой открытый вероломный шаг.

Простодушно фыркнув, Грант варварски разворошил пюре и принялся выводить литеры соусом. Обалдеть! Вот псих, колдует едой на еде! Тоже так хочу.

– И что я должен здесь отыскать? Парочку золотых в котлетах в качестве взятки?

– Я осведомлен, что эта студентка планировала использовать траву сорто, чтобы улучшить свое блюдо и обмануть жюри.

Б... Бублики-баранки! Кулинарный боже, твоя верная последовательница не вправе молить о подобном, но, если тебе по силам, – оскопи этого влиятельного осла. А заодно и мне навтыкай люлей за преступную доверчивость, с которой земная дура радостно спрашивала у «старшего коллеги» о кулинарной ботанике. Конечно, ты, злокозненный чудак, осведомлен! Сам же дал наводку на специи из полулегальных трав, указав на библиотеку. Наверное, тогда Август действительно оказывал мне услугу, но кто знал, что его подсказка станет козырем в рукаве против меня-идиотки!

– Сорто? Она же запрещена к использованию на конкурсах и экзаменах.

– Не только запрещена, но и давно исчезла, – остальные мсье пришли в замешательство.

– Ваша светлость, вы не ошиблись? На вид обычные котлеты с фенхелем и укропом.

Лицо графа помрачнело. Бросив на Гранта уничижительный взгляд, обещающий большие проблемы, мужчина решительно взялся за столовые приборы. Ну всё, теперь мы точно покойники. Народная мудрость гласит: не тот вор, кто украл, а тот, кто попался.

– Что за ересь они несут? – Лео удивленно приподнял брови. – Разве от сорто люди зеленеют?

– Эффект сельдерейного соуса.

Половина членов жюри и правда слегка позеленела щеками, распробовав насыщенный вкус сельдерея. Бесспорно, это двудольное растение на любителя, однако в идеале чеснок и масло должны перебить резкий запах. Если только… Ой, блин! Для соуса айоли требуются не только яйца, но и масло, и чеснок!

– Как… необычно, – продышался министр, украдкой полоща рот водой. – Вы сами придумали рецепт?

– Я его усовершенствовала, убрав лишние ингредиенты.

– Зря. – Грант мужественно прожевал, подавив судорогу лицевых мышц. – Больше так не делайте. Мсье, думаю, ни у кого не возникает сомнений, что в соусе нет запрещенных трав.

«Я бы этот соус запретил», – пробурчал мсье Фирс, косясь на ядовитую улыбку Августа. Поганец едва облизнул ложку, тут же скривившись, как будто ему подсунули скисшее молоко. Такими темпами ему не понадобится доказывать вину Яниты.

Котлеты слегка умаслили высокое собрание, пройдя под флагом «Годно в пищу», как и закуски. Концепцию салата единодушно не поняли, хотя похвалили за девичий майонез нежного цвета, а вот десерт единодушно признали весьма съедобным, пусть и без «огонька».

«Шансы есть, пока никто не умер», – граф фон Вальтер поглядел в спины ушедшим господам. Члены жюри временно удалялись на совещание ради справедливого решения. Результат трехмесячной работы зависит от пятерки противоречиво настроенных мсье – это ли справедливость? И будь я проклята, если прямо сейчас Август не пойдет ва-банк.

– Мадам, вас приглашают пройти в личный шатер, – запыхавшийся лакей выскочил сзади как черт из табакерки. – Я провожу.

Вот оно. Ну что, ТатьянМихална, готова посмотреть в глаза тому, кто три месяца безупречно окучивал твою грядку, раз за разом устраивая мелкие подлянки?

Личный шатер графа напоминал восточную юрту, обставленную с агрессивной помпезностью. Даже палаточный вариант граф фон Крафт не постеснялся завалить богатством, сражая наповал любого гостя, заглянувшего под своды его маленького государства. Шелковые ковры, позолоченные стулья, хрупкий фарфоровый сервиз, в который аристократ лично разлил чай.

– Признаться, я не ожидал, что ты придешь так быстро.

Плавность и солидность движений исчезли. Мужчина преобразился на глазах, отбросив маску авторитетного неторопливого начальника, в своем добродушии не знающего жестокости. Вместо понимающего человека передо мной сидел настоящий «хозяин жизни» – циничный, властный, любящий идти по головам проходимец. Сладкая патока смылась, оставив после себя горькое послевкусие разочарования. Небрежно сбросив фрак, граф указал на соседний стул, веля располагаться.

– Давай побыстрее закончим, – я сухо откашлялась, не двинувшись с места. – Что тебе нужно?

– А ты не догадываешься? – голос, подобный бритве, завернутой в мягкий платок, резанул снисходительностью.

– Единственное, о чем я не догадываюсь, почему выбор пал на меня.

Простите за лукавство, догадки имеются. Здесь у меня нет семьи, которая могла бы защитить от липких поползновений или принять обратно женщину с «поруганной честью» по завершении романа. Я буквально одна, без родственников, денег и титула; такую любовницу легче смять и выбросить, когда надоест.

– Здесь редко появляются новые лица, – Август скучающее отпил из чашки. – Социальная система летнего дворца замкнута сама на себе, все друг друга знают. Единственное, что меняется, – это студентки, да и те науськаны родителями избегать взрослых мужчин.

– Опять же происки врагов, да? То и дело передают из уст в уста предостережения от свиданий с тобой. Никто из опытных сотрудниц больше не покупается на обаятельные улыбки и цветы, а найти женщину вне работы сложно.

– Неинтересно, – мужчина полоснул меня взглядом. – Несложно, но скучно. Встретились, провели несколько ночей и разбежались. Только я потерял деньги и получил разрядку, а дама приобрела и удовольствие, и материальные блага.

– А тебе нравится ломать жизни?

– Скажем так, люблю оставаться в памяти навечно. Кому из нас чуждо желание стать объектом чужих романтических страданий? Однако мы заговорились. Не понимаю, почему ты упрямишься. Я же не насильник, не скупердяй и весьма опытен в любовных делах.

Сволочь ты бессовестная.

– Прекрасная характеристика за исключением мотива. Говорят, в последней трети жизни человек устает от банальных физических удовольствий и получает радость от психологических потех. Кто-то предпочитает заниматься громкой благотворительностью, упиваясь чужой благодарностью, а ты решил сыграть на темной стороне.

Граф криво ухмыльнулся, и не думая отрицать столь безапелляционное обвинение. Только темная дымка закрутилась в блеклых глазах, обещая расплату.

– Мне не составит труда убедить этих остолопов поставить низший балл твоей обожаемой ученице. Пусть Октé струсил в последний миг и наверняка отговорил тебя давать травы студентке, её блюдо отвратительно. Да и по остальным девицам мнения спорные, думаю, ещё кого-нибудь удастся завалить.

Настоящий скорпион, жалящий без сострадания!

– Но я, конечно, могу их спасти, скрасив пару одиноких ночей графа, давно не знавшего женской ласки, – эмоции с трудом поддавались контролю. – Мы что, в дешевом подростковом романе? Я же могу выйти отсюда и поведать окружающим о твоем шантаже.

– И вылететь с Мирана за попытку оболгать высокотитулованного уважаемого человека, – покивал мерзавец. – С огромным штрафом за присвоенный аванс, гигантскими расходами на обратную дорогу и прочей грустью. А то и познакомиться с судебной системой нашего мира за клевету, если я разозлюсь.

Классическая схема «женщина в беде» работает безотказно, когда у пассии имеются серьезные проблемы. Если проблем нет, их всегда можно создать. Нагло, цинично, прикрываясь заботой, уверенно загонять мадемуазель в ловушку, приветливо распахнув объятия – иди же сюда, красавица, всплакни на моей широкой груди. Доверчиво льнущая девушка даже не заподозрит, что все её беды исходят от спасителя. Не заподозрила бы и я, если бы не шестьдесят лет жизни и отчетливый липкий привкус у чужого флирта.

– Выходите на новый уровень, ваша светлость. Женская доверчивость вам наскучила, захотелось испить женского отвращения.

Наслаждаться тем, как даму трясет от брезгливости по пути в постель, упиваться безграничной властью и чужой покорностью. Видеть в моих глазах смесь страха и надежды: боязни осуждения коллег и облегчения от прекратившейся пытки. Некоторым людям противопоказана власть и богатство, они дуреют в череде скучных пресыщенных дней. Что же делать? Переговоры с шантажистами недопустимы, но у Яниты есть только один шанс!

– Ты согласна? Осталось не больше…

«…пяти минут», – эхом раздалось в голове. Ох, черт!

Тик-так, тик-так, – монотонный стук секундной стрелки стальным сверлом ввинтился в череп. Тик-так. На фоне раздирающего звука бегущего времени собственное дыхание показалось чересчур громким, а тихие шаги вовсе потонули в ковре. Тик-так, – с каждой исчезнувшей секундой глаза Августа расширялись в осознании, кто неторопливо идет к отдаленному шатру. Звуки ярмарочного балагана исчезли, оставив пугающее механическое тиканье. По позвоночнику стекли капли ледяного пота…

Тик-так, – он пришел за тобой. Тик-так, – тебе не сбежать. Крышка серебряных часов захлопнулась с оглушающим, почти могильным звуком.

– Ты? – граф фон Крафт сузил дрожащие веки, глядя мне за спину.

Туда, откуда подкралась дьявольская опасность! Сам воздух наполнился предвкушением смертельного исхода, содрогаясь в нетерпении. Тик-так, – минутная стрелка сделала последний шаг, и на моё плечо опустилась холодная мужская ладонь.

«Поищи себе другую цель, шакал», – Марк с нечеловеческим равнодушием очертил границу языками пламени между мной и разъяренным инженером. Шатер загорелся мгновенно! Игнорируя испуганные вопли мерзавца, барон потянул меня за рукав наружу, рисуя в воздухе запечатывающие литеры.

– Погоди, он же не сгорит?

«Не сгорит». Бр-р-р-р! Наждачные слова тесаком прошлись по мозгам, поцарапав череп изнутри. Какая гадость эта их мыслесвязь, превращающая серое вещество в холодец.

Паникующие визги взвились в воздух, стоило нам покинуть горящую юрту. Со стороны дворца мчались уставшие коллеги, на бегу обмениваясь ошарашенными взглядами – горело не студенческое пристанище, а шатер уважаемого начальника. Белая печать не даст огню перекинуться на соседние палатки, а скорая подмога вытащит Августа из пепелища. Да и сам он маг не слабый, выкрутится.

– Марк, тебя же посадят за поджог и покушение! Как ты вообще узнал, что я там?

Вместо ответа мужчина большим пальцем отогнул рукав моего платья. Вот… паразиты!

– Когда они успели на меня «жучок» повесить? Ну, Лорен, погоди у меня! Додумался же, гений… Нет, правда гений, от пары вопросов насторожился, как настоящий разведчик. Получается, ты слышал весь разговор?

– Не только он, – Грант змеем проскользнул в испуганной толпе, пристроившись слева. – Все слышали. Жюри спешно переписывает протокол, ища виноватого.

Ух, мсье фон Крафта ждет въедливое разбирательство, если его откровения записаны на артефакт. Куча свидетелей, почти пострадавшая в моем лице и признание в целой серии грязных историй, пока остающихся для меня за кулисами. Надо же, я думала, после аттестации наступит спокойная жизнь, а лепка только начинается!

Вытрясу из ушей это жуткое тиканье часов, паразитом разъедающее внутренности, и обязательно придумаю, как отомстить сволочному инженеру за пять минут нервотрепки.

– Мастер, я вам так благодарна, – сбивчивые речи посыпались горохом. – Понимаете, я даже не думала… Нет, конечно, обязана была догадаться, все же на ладони, только люди крепки задним умом. Спасибо за помощь… Ха-ха, я снова «дама в беде». Мастер?..

Барон еле заметно улыбался, лавируя вместе со мной к кулинарному остову. В чем-то он прав, оставлю благодарности на потом. Впереди уже выстроились девушки, смиренно поснимав с себя передники. Министры, секретари и прочие важные шишки прятали растерянные взгляды под насупленными бровями. Можно понять их смятение, внимание мужчин витает вокруг начальника магомолекулярной инженерии, открыто озвучившего свое влияние на жюри. А тут надо собраться и довести аттестацию до конца, приняв суверенный вид, отрицающий авторитет графа.

– А, мадам, вы как раз вовремя, – мсье Фирс смущенно покашлял в кулак. – Поздравляем, пятеро ваших студенток успешно прошли кулинарную аттестацию. Мы долго совещались о количестве баллов, но каждая из них перешагнула порог.

– Пятеро? – земля медленно уплыла из-под ног.

– Вы не подумайте! – покрасневший министр активно замахал руками. – Это вовсе не из-за графа фон Крафта. С ним будет отдельное разбирательство, гарантирую. Но и без его слова жюри единодушно пришло к выводу, что меню мадемуазель Катверон не дотягивает до стандартов кулинарной магии.

Янита, девочка моя… Прости меня.

Дернувшаяся Эсми открыла рот, но мгновенно заткнулась, получив острым локтем под ребро. Хроническая неудачница взирала на наши перекошенные лица с легкой полуулыбкой, будто заранее готовая к подобному исходу.

– Также мы были вынуждены снять несколько баллов за испорченную посуду и продуктовое расточительство, замеченное наблюдателем в процессе готовки, – извиняющимся тоном продолжил министр. – По окончании аттестации с вами должны обсудить продление трудового договора. Не думаю, что возникнут проблемы, все-таки учеба мадемуазель давно стояла под вопросом, её неудача – не ваша вина.

Моя! Тысячу раз моя. Если талантливый студент провалился на экзамене – это вина наставника, не сумевшего огранить выпавший на его долю алмаз. Как теперь смотреть в глаза пожилой садовнице и её жизнерадостной внучке?

– Ну-ка, девонька, покажи, что накашеварила.

Мать честная, что ни минута, то новые потрясения! По «коридорчику» шла целая свита во главе с графом фон Вальтером – пожилым, полностью седым мужчиной, ведомым под руку сыном. Лео не столько вел отца, сколько путался под ногами, забегая вперед и одаряя окружающих боязливо-виноватыми взглядами. Боязливыми, но в то же время крайне решительными, стоило мелькнуть желтому платью в поле зрения.

Оглядев собравшихся повелительным взглядом, мужчина самовольно отломил ложкой бисквит и вцепился в десерт крепкими, отнюдь не старческими зубами. Не смеющие пискнуть члены жюри затаили дыхание.

– Сладко. Проклятая, значит, – граф пожевал губами, одарив Яниту тяжелым взглядом. – Не было печали. Очередной уличный котенок, свалившийся на мою голову от бестолкового… Гхм. Ладно, разберемся.

Как женщина, пять минут назад избавленная от навязанного кавалера и на своей шкуре ощутившая всю тяготу чужого беспардонного «сватовства», я не могу не вмешаться.

– Ваша светлость, талантливая кулинарка – счастье в доме.

– Да? – мужчина слегка опешил, прислушиваясь к моему шепоту.

– Зуб даю. Женщина, способная без магии отделить белки от желтков и перетереть творог через сито, заслуживает вашего одобрения.

Хотя бы один роман в стенах летнего дворца должен закончиться благополучно!

Эпилог

– Так всё и было, – соврала я, не моргнув глазом, глядя на низкого плюгавого мужчину.

Королевский инспектор недоверчиво заглянул в материалы дела, сверяясь со свидетельскими показаниями. Ага, знаю я, что там понаписали: никто в целом замке и понятия не имел, чем промышлял уважаемый аристократ, все в глубоком некультурном шоке. Особенно мужчины старше семидесяти, среди которых Август ещё вчера был самым рукопожатным коллегой.

– Правильно ли я понимаю, что граф фон Крафт оказывал на вас эмоциональное давление с целью склонить к личным отношениям, руководствуясь?..

– Собственными деструктивными порывами, основанными на чувстве безнаказанности. Прошу отметить, приемы мерзкого шантажа применялись не только ко взрослым людям, но и к студентам, включая кадета Юнга.

Мрачный и воспитательно выпоротый кадет тихонько сидел в прострации, покачиваясь из стороны в сторону аки игрушечный болванчик. Сначала с нами беседовали индивидуально, потом решили допросить скопом, растягивая время до прибытия более родовитого лица, чем Август. Технически в действиях инженера нет состава преступления, максимальное наказание – мелкое дисциплинарное взыскание. Созванная комиссия по этике хотела было замять дело, но взбудораженная волна вынесла на берег любопытные подробности. За полвека карьеры начальник всех инженеров успел наворотить делишек, поэтому дело мусолили уже два дня, не думая спускать скандал на тормозах.

Инспектор почесал репу и со вздохом закрыл папку, резко став несчастным.

– И шатер загорелся сам?

– Сам, – я безапелляционно уперла руки в бока, игнорируя ноющую головную боль. – Я не видела, чтобы кто-то из присутствующих колдовал до начала пожара.

Полуправда лучше голимой лжи. А что? Я действительно не видела ни одной печати, предшествующей огню. Про то, что Марк умеет сжигать материю щелчком пальцев, лучше никому не знать. Инспектор, конечно, все равно узнает, но не от меня.

Отскорбев своё над запутанным делом, мужчина в глубокой задумчивости покинул кабинет. Относительно сухим из лужи выходил только Грант, не успевший запачкаться по макушку. Разбирательство грозило мастеру Майеру вместе с Юнгом, но больше по мелочи, максимум на административное наказание. Если, конечно, не докажут, что барон поджег шатер, не позволив инженеру уйти и замести следы. Тогда я сочла прием эффектным, но избыточным – всё-таки устраивать пожар посреди толпы чревато горем. За что и поплатилась: даже так Август успел подергать за ниточки и отмести от себя половину обвинений с помощью своих должников в летнем дворце.

– Послушай, Руперт, – я присела рядом с кадетом, положив ладонь на темноволосую макушку. – По законам волшебного измерения мне надо обрадовать тебя невероятным совпадением. Мол, из восьми миллиардов землян я чудесным образом знаю твоего отца, он глубоко раскаивается и просто не может вернуться. Но мы же с тобой слишком взрослые люди, чтобы искать рояли в кустах, верно?

– Что вы хотите сказать? – сжался мальчишка, не смея дергаться после устроенных мне проблем.

– Это лето не имеет счастливого конца. Никто из нас не перевернет последнюю страницу, с удовлетворением поставив точку. Может показаться, что окружающие счастливы, добившись успеха к первому дню осени, один ты печален в ликующей толпе.

Руперт шумно сглотнул, машинально глянув в окно, где вовсю работали стационарные порталы, перенесенные во двор. Капсулы поглощали людские потоки, отправляя магов на все четыре стороны. Молодые кадеты гигикающей толпой куражились во дворе, ожидая своей очереди покинуть летний дворец и вернуться в столичное военное училище.

– Но посмотри: Янита провалила экзамен, мастеру Майеру грозят проблемы за моё спасение, твой дядя потерял репутацию, а я вместо красивого романа оказалась замешана в скверной истории, размазанной грязным пятном по кителю. Все мы имеем повод кукситься и жалеть себя, но продолжаем жить дальше.

– Вы же не виноваты, – студент слегка опешил. – И нет беды без счастья. Вы прошли испытательный срок, мастеру всегда плевать на обвинения, он лишь рад укрепившемуся образу жестокого аристократа. Даже ваша Янита…

– Так, может, и тебе перепало немного счастья, которое ты пока не замечаешь? Поищи, вдруг найдется повод улыбнуться.

Если не дурак, сам догадается, что я имею в виду. Шеф Октé переживал за пацана всем сердцем, выгораживая его до последнего. Каялся, брал вину на себя, лишь бы поступок кадета не внесли в личное дело и не проинформировали преподавателей училища. Все-таки столь варварская подлость будущего офицера портит репутацию учебного заведения.

Порталы останутся активными до вечера, обеспечивая сообщение между летним дворцом и другими образовательными учреждениями. Курьеры с документами шныряют каждые десять минут, передавая кучу бумаг во имя Великой Образовательной Системы. У меня остался всего час, за который надо избавиться от головной боли.

– Готова к труду и обороне?

– Так точно, мэм, – Янита шутливо взяла под козырёк, перехватывая свободной рукой старый чемодан.

В отдалении высились коробки со списанной кухонной утварью, пережившей пожар, потоп и слёзы нашей хронической неудачницы. Отчисленная девица без образования покидала дворец.

Я опытная женщина, лишенная сентиментальности, я не буду плакать. Но точно буду скучать по широченной улыбке самой задорной поваришки, бывшей на моих поруках. Остальные феи тоже хлюпали носами, чувствуя необъяснимую вину. Это лето должно было закончиться хорошо, а закончилось с потерями в кулинарных рядах.

– Кулинарию не бросай, ладно? Слуги слугами, но хороша та жена, что способна испечь мужу блинчиков.

– Татьяна Михайловна, да я же сама слуга, – девушка рассмеялась, ласково поглядывая на загрустивших приятельниц.

Скандалы и интриги канули в Лету, теперь дружить против мадемуазель Катверон бессмысленно. Вместе с Янитой исчезнут поводы делано сердиться и смеяться над особо забавными катастрофами, пропадет абсолютный оптимизм. Даже фраза: «Всегда есть, куда хуже», сопровождающая сгоревшие пироги, исчезнет вместе со злокозненным проклятьем.

Кулинарные курсы станут безопасными, но лишатся огромного осколка уникальной души.

К чести Яниты, она великодушно всех простила, дрейфуя на своей волне. Тонкая березка гнется там, где вековой дуб сломается, – будучи еще несформированной личностью с мягким характером, мадемуазель научилась приспосабливаться к потоку фиаско, извлекая из провалов внезапную пользу. Остается только позавидовать высокой адаптивности этой малышки.

– Иди уже, «слуга», тебя кавалер заждался.

Граф фон Вальтер вежливо ждал поодаль, командуя спортивными лакеями из личной прислуги. Он успел преподнести каждой феечке по маленькому букетику анюткиных глазок в знак извинения за проделки его банды. Новая кухарка поместья фон Вальтера тщательно спрятала волнение за беззаботным смехом.

Бабушка Яниты хлопнулась в обморок, узрев перед собой хмурого придворного аристократа, явившегося за серьезным разговором. Пришлось мне выступать посредником между дворянином и челядинкой как независимое и свободное лицо. По итогам трех чашек кофе и маленького скандальчика юная мадемуазель Катверон переезжала к кавалеру на полный пансион, занимая должность младшей кухарки, с обязанностью поступить в столичный университет. Стоимость обучения исчислялась шестью нулями, но граф, скрипя зубами и суставами, пообещал оплатить образование.

Разумеется, не задаром. Яните вменялось в обязанность посвятить все свои научные студенческие работы проклятию неудачи. В случае успеха любые открытия запишутся на счет фамилии фон Вальтера, как и способ ослабления или полного снятия проклятия вместе с патентом на изобретенные печати. Условие аморальное, но выбирать не приходилось. А молодые и вовсе не обратили внимания на эту возмутительную приписку, смотря друг на друга гормонально ошалевшими взглядами.

– Постарайся не обременить себя до свадьбы.

– До конца учебы – ни-ни, – девушка категорично помотала головой. – Мсье фон Вальтер и сам не позволит появиться на свет бастарду, будьте спокойны.

– Послушай, – Эсми наконец-то решилась. – Спасибо тебе. И прости, что цеплялась по мелочам.

В комнате мадемуазель Линдерштам рассыпаны «письма вежливости» с предложениями подзаработать на желудках дворцовой аристократии. Министр живо поделился впечатлениями о вкуснейших блюдах кулинарки, подающей большие надежды и пока свободной от индивидуальных заказов.

– Ерунда. Прощайте, девчонки, спишемся позже!

Очередная вспышка портала проглотила молодых людей. Тоска подкатила к горлу, вынудив несколько раз сглотнуть и переключиться на более приятные вещи. Через три недели можно съездить в столицу, попав на праздник первого дня учебного года студентов, который по традиции Мирана начинается в день Осеннего равноденствия. Пройдя аттестацию, кулинарные ведьмо… пардон, феечки уходят на каникулы.

– Ты молодец, Эсми. Добавить сорто в айоли и замаскировать её можжевельником было почти гениально.

– Признайте, даже вы сперва подумали, что это паприка, – на губах брюнетки расцвела проказливая ухмылка. – До сих пор не верю, что эта кулема отдала мне свой единственный шанс остаться на курсах.

– До сих пор не верю, что Джи сумела вырастить можжевельник на огородной грядке. Янита никогда не хотела быть поваром, нам обеим это доподлинно известно. Отчасти я даже горжусь её решением идти честным и заведомо проигрышным путем. Зачем держать у себя ненужное сокровище, если можно спасти им чужую карьеру?

Я бы сказала, что от гордости за свою первую студентку у меня наворачиваются слезы, но это ложь. Всё, что чувствую, можно описать двумя словами: светлая грусть.

– Хорошо, что шеф Октé закрыл глаза на пиво в супе. Зачем оно тебе было потребно?

– Оригинальные рецепты не просто так зовутся оригинальными, – барышня слегка покраснела, упрямо насупив брови. – Вы рассказывали, что немцы использовали пиво, вот я и…

Напомните мне тщательно следить за словами, когда рядом педантичные девицы развешивают уши.

– Тоже кулема. Хорошо отдохнуть, мадемуазель, а мне пора.

Студенты – это славно, но и от них надо протрезветь. Оставив феечек в покое и торопливо поглядывая на башенные часы, я поспешила избавиться от надоедливой головной боли. Но отправилась не в целительское крыло, как могло показаться, а напрямую к источнику ночных кошмаров, пульсирующей трели в висках и ломоты черепа. Третьи сутки беспрестанное тиканье не дает мне покоя, вынуждая просыпаться по ночам в холодном поту и сжимать разрывающуюся грудь.

Звук серебряных часов преследовал меня от заката до рассвета, отсчитывая оставшиеся дни. И только один человек способен снять последствия ментального колдовства.

– Мастер… Оу!

– Гхм! – Марк выразительно подавился воздухом, пряча за спиной нечто длинное и до боли красное.

Дверь в комнату барона фон Майера была слегка приоткрыта, поэтому я вошла одновременно со стуком. Мы виделись пару часов назад, но поздороваться не успели – одетый по форме маг передавал отчетность курьеру. И я никак не рассчитывала застать мужчину в столь компрометирующей ситуации!

– Простите за вторжение. На вас напал дендрарий? Ботанический сад захватил вашу комнату и объявил своим филиалом? Оранжерея загостилась, отказываясь съезжать?

Пол усыпан зелеными листьями, аккуратно срезанными с длинных цветочных стеблей. Характерная форма улик подсказывала, что дворцовый розарий изрядно пострадал. Обычно мужчины не обращают внимания на такие мелочи, как листья цветов, заворачивая их в небрежные букеты, или просто доверяют флористам. Даже мне пришлось три раза повторить графу, что зеленый мусор в коридоре общежития никому не доставляет радости, но он упрямо продолжал свинячить.