Текст книги "Право кулинарного мага (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 2

– Паразитка! Хаева краля! Ты какого беса лысого наделала, а, стерлядь косматая?! – бесновалась неопрятная толстуха, стуча деревянным молотком для отбивания мяса по столу.

Едва мы переступили порог местного пищеблока, как в нос бросился горьковатый запах тлеющего жира, хлорки и полного небрежения специями. На настоящей кухне всегда немного пахнет приправами и совсем чуть-чуть – кофе, будто хозяйка творит колдовство, сыпля волшебные порошки по миллиграммам. Эта кухня пахла прокисшим молоком, конским потом и унылым отсутствием перспектив.

– И-и-и, – тихонько пропищала девица, зажмурившись и закрыв руками голову. – Простите!

– Ах ты ж приживалка беспардонная! Да я тебя сейчас…

– Внимательно выслушаете и перестанете орать, – я пресекла ор, решительно встав между напуганной вусмерть девчонкой и разъяренной фурией.

Пусть и неправильно в первый день перечить кому-либо из местных, но если меня не возьмут на работу – спокойно смогу нахамить целому свету, а если все же возьмут, то лебезить в первое время, чтобы потом отыгрываться на слабых за свои же унижения, я не люблю. Да и не ждать же мне, когда этот молоток опустится на голову юной растяпы?

– А ты кто такая? – накинулась на меня толстуха. – Что на дворцовой кухне забыла?

– Это дворцовая кухня? – с сомнением пробормотала я, оглядывая грязные столы и закопченные стены.

В мойке отмокала гора грязной посуды, хотя я бы сказала, что плесневела. На полу валялись крошки и звенели пустые бутылки из-под соусов, а фартук местной обитательницы украшали жирные пятна и зеленые подтеки. Бр-р-р! Однако беглого взгляда хватило, чтобы оценить уровень комфорта: современные плиты и духовые шкафы, огромные холодильники, богатый кухонный гарнитур, пусть и отделанный под дворянскую старину. Даже мутные столовые приборы, валяющиеся на столе, имели вычурную форму и завитушки на рукояти.

– Одна из двух, между прочим! Кого привела, а, нахалка? Бабку свою? Так не помогут родичи, если родилась безрукой неумехой! И при ней тебя за патлы оттаскаю так, что до конца жизни про готовку забудешь!

– Любезнейшая, – процедила я, не обращая внимания на зарождающуюся головную боль. – Вы тут главная?

– Сегодня я, – буркнула баба, швыряя молоток на тумбу. – Что надо-то?

– Значит, вы отвечаете за все процессы, протекающие на этой кухне. И вам же исправлять в случае недогляда или готовить заново. Если, конечно, потрудитесь этот самый «недогляд» заметить. Например, то, что ваш суп горит.

Из кастрюли на плите в самом деле чадил серый дым. Всплеснув руками, повариха бросилась к неудавшемуся блюду, оттаскивая посуду за ручки на соседнюю конфорку и шипя, как рассерженный кот. Да, постараться сжечь суп – нужно много таланта. Так увлеклась распеканием юной плаксы, что не заметила полностью выкипевший бульон.

– Дурная разгильдяйка! – баба резко развернулась к нам, ругаясь на чем свет стоит. – Посмотри, что ты наделала!

Вот это номер. Сколько артистизма, веры в свой гнев, а какие словесные конструкции, загибает! Медленно подняв ладони, я демонстративно поаплодировала красной от злости кухарке.

– Разумеется, в этом виновата бедная девочка, впервые шагнувшая на незнакомую кухню, а не вы – дама, которая потратила двадцать минут на ругань и ноль на исправление ситуации.

По пути вглубь замка, я успела разговорить маленькую плаксу и узнать, что Янита – моя новая молоденькая знакомая – сегодня впервые допущена к готовке для кого-то, кроме себя и своей семьи. Опыта в кулинарии у девочки до неприятного мало: раньше ей разрешали только мыть посуду, чистить овощи, но никогда их не резать, а также следить за тем, чтобы «молоко не убежало». Естественно, получив такое важное поручение, как посолка супа, мелкая рёва растерялась и переборщила, совершенно не имея понятия о соотношении соли и объема блюда. Все это приходит, несомненно, с опытом, но у Яниты его не было.

– Нажаловаться успела, с-стерва? Считай, это твои последние слова. Сегодня же велю исключить тебя из летней группы, покатишься обратно в свою Тьмутаракань!

– Уверены, что лишить мелкую барышню будущего важнее, чем спасти обед?

Кухарка отмахнулась от меня, кинула испепеляющий взгляд на девчонку, снова начавшую тихо плакать, и развернулась к супу. Я же с любопытством оглядела кухню, обнаружила глазами корзину с несезонными, но все равно крепенькими овощами и хмыкнула. Не все супы можно приготовить по щелчку пальцев, но пара рецептов в загашнике у пока-еще-старой-перечницы всегда найдутся.

– Она правда может тебя откуда-то выгнать? – я шепотом спросила у Яниты, морщась от скребущего звука чистки кастрюли.

– Угу, – скуксилась она. – Подаст заявление с ужасной характеристикой, и прости-прощай летние кулинарные курсы.

Опа! Так эта мелочь с шишками – моя будущая ученица? Если все слушатели курсов одного кулинарного уровня, пахать придется, как белке в колесе.

– А когда первый обед? Что им обычно подают?

– Через полтора часа. Подают обычно суп, мясо, гарнир, закуски и десерт. Мясо жарят на другой кухне, там шеф-повар – кулинарный маг, и десерт там же готовят, а суп и гарнир на нас были. Закуски обычно поварята режут, этим настоящие шефы себя не утруждают.

Я бы поспорила, но сейчас нет времени. Значит, полтора часа…

– Уважаемая, раз уж Янита испортила суп, не считаете ли вы справедливым, чтобы она же и исправила ситуацию?

– Она? – вытаращилась баба. Такой же изумленный взгляд я получила от девочки. – Что она тут наисправляет?

– А это уже наша забота. Так вы согласны?

Женщина побуравила меня злым взглядом, вылила тонну презрения на побледневшую ученицу и фыркнула так громко, что дым испуганно шарахнулся к окну.

– Да пжжалста! Все равно долго ей на кухне не задержаться, готовка не для белоручек.

Вот и замечательно, мадам Крикунья. Хорошенько размяв затекшие пальцы с громким хрустом, от которого побледнела уже повариха, я вытащила корзину с овощами на середину кухни и осмотрела добычу. Так-так, все есть, все в наличии. Эх, размахнись рука!

– Янита, хватай кабачки, картофель, морковь и лук. На сколько человек рассчитан обед?

– В Верхнюю Палату входят восемь заседателей. И что же мне делать с этими корнеплодами?

– Мыть, а потом чистить, это ты умеешь. Мадам, что из охлажденного, но не замороженного мяса у вас есть?

– Лишние продукты оплачиваются из кармана готовящего, – злорадно ответила баба, снимая с себя замызганный фартук. – Вон, в правом углу холодильный ларь, там ищи.

Я покосила направо, оценила расстояние до ларя и сменила тактику.

– Янита, отставить овощи. Метнись к ларю и найди мне два куриных окорочка, если не будет – несколько голеней.

Пока девочка понятливо копалась в холодильнике, я неспеша обмыла овощи, нашла овощечистку и успела раздеть морковь, смущенно алевшую на столе.

– Вот, мадам, я нашла!

– Это ребра. Свиные, – я с каменным лицом уставилась на находку, прикидывая объем преподавательской работы. – Пойдем, будет краткий экскурс в мясо.

В результате вводного урока «Это раньше хрюкало, а это кудахтало», мы обнаружили замечательные, стройные и несомненно куриные ноги, которые я тоже на всякий случай велела помыть.

– Без мыла, Янита!

– Ой, извините, – пролепетала она, откладывая мыльный брусок на место. – Ведь фрукты мы моем с мылом…

Резала овощи я тоже сама. Местная овощечистка безопасна, а на острый шеф-нож юная кулинарка смотрела со священным ужасом, готовая порезаться от одного вида лезвия.

– У нас обязательно будет несколько блюд с кровью, но суп заседателям лучше приправлять душистыми травами.

– С чьей кровью? – она тревожно покосилась на меня.

– Со студенческой, разумеется.

– Вы будете нам преподавать? – глаза ученицы наполнились страхом и восхищением.

– Если бог даст. Найди в холодильнике жирные сливки. Раз уж это дворцовая кухня, такая малость тут обязана быть.

Будущая студентка закатала рукава, мелкими шагами приблизилась к большому гудящему холодильнику и распахнула дверцу, зажмурившись от света. Неужели ей и это запрещали делать? Кабачки крупными кругляшками канули на дно большой кастрюли, туда же отправился чищенный картофель, морковь и лук. Кухонных весов я нигде не нашла, да и в вопросах специй нужно ориентироваться на глаз, но руки до сих пор трясутся… Эх, помогай мне кулинарный бог!

– Не переживайте, – из холодильника послышался грустный всхлип. – Вы не жирные, просто в вас жира много.

Я обернулась к худосочному заду, торчащему из магического ларя. Янита разглядывала кринки со сливками, пытаясь определить их жирность по запаху, и уговаривая продукты не расстраиваться из-за собственной «упитанности».

– Янита, сливкам все равно, жирные они или нет. Вы нашли искомое?

– Сливки – это же как жидкая сметана или густое молоко? – уточнила девочка, хватая небольшой розовый молочник.

– Да. Стойте, не вытаскивайте их, оставьте на видном месте. Вы знаете, что такое бульон?

– Это водичка для супа, – пробормотала плакса, запинаясь. – Только я не знаю, из какого крана она бежит. Но могу сбегать до второй кухни и уточнить.

– Стоять, – навострившаяся бежать девчонка споткнулась об мой холодный взгляд. – Слушать. Бульон – это отвар, получаемый в результате продолжительного вываривания костей, мяса, овощей, птицы или рыбы. Из-за ограниченного времени мы сварим куриный бульон, будущую основу для овощного крем-супа.

Не падай духом, Татьяна Михайловна, и не таких учили рыбу чистить. Несмотря на полнейшую растерянность и повышенную плаксивость, Янита молча проговаривала вслед за мной рецептуру: вымытые куриные окорочка сложить в кастрюлю и оставить думать о смысле жизни, пока на сухой сковороде обжаривается лук и морковь. Их молитвы о пощаде должны разноситься по всей кухне так, чтобы повар прослезился. Этими же слезами посолим бульон в самом конце, предварительно проварив ингредиенты не меньше часа на медленном огне. И никакой крышки!

– Запомните, Янита, главный секрет вкусного бульона – чистая вода. Обязательно холодная, не вздумайте лить кипяток. Держите шумовку и снимайте ею пену, а я пока приготовлю гренки.

Меня наверняка ищут наверху, пока я здесь перебираю специи. Ничего, сочтем это за испытание моих педагогических талантов. Можно уметь готовить всё: от бутербродов до фуа-гра, но быть совершенно бездарным педагогом, которого ученики будут ненавидеть за спесивый нрав и сумбурные объяснения. Видела я таких «профессионалов» на кухне и безнадегу в глазах их помощников, мечтающих убраться подальше от шеф-повара.

– Татьяна Михайловна, – заволновалась девчонка, держа на прицеле кастрюлю. – Разве бульон успеет свариться без крышки? Давайте я немножко увеличу огонь?

– Он и так на максимуме, – я покосилась через плечо на ручку конфорки, выкрученную до конца.

– Да я магией, – отмахнулась Янита, простерев руки над плитой.

– Стоять! Никакой магии! – где у неё стоп-кран?!

– Почему?

– Пока я не разберусь с этим вашим колдовством, никаких чар при готовке! – воинственно замахнулась на малявку полотенцем, игнорируя вспышку боли в локте. – Вы только что умудрились сжечь суп, мадемуазель. Я оценила. Давайте обойдемся без выступления на бис?

– Ой, – опомнилась студентка и виновато покосилась на сожженную кастрюлю. – Точно…

Святой сельдерей, если все мои будущие ученицы могут феячить и чудить на кухне, то потенциальные курсы превратятся из уютной готовки для юных леди в поистине адскую кухню.

Первым делом потребую себе огнетушитель, противогаз и спасательный круг. Но поможет ли? Ха, представляю вводный инструктаж: «Дети, первое правило – не спалите к едрене-фене кухню, ради бога. Второе правило – нарушителя превратим в лягушку и устроим урок французского».

– Татьяна Михайловна, хорошо, что мы не использовали куриные крылышки, – хихикнула Янита, карауля пенку и активно орудуя шумовкой. – Им было бы намного проще удрать.

– Что значит удрать?

– Ну, то есть улететь, – поправилась она, вытанцовывая рядом с плитой.

Вот еще новости. Оригинальный юмор местных или особенность конкретной девушки? Наверное, первое.

– Вряд ли мясо попробует улететь из кастрюли, – я вытащила из хлебницы ароматный хрустящий батон, по-доброму улыбнувшись студентке.

М-м-м, какой превосходный цвет. Обычно гренки готовят из ржаного хлеба, но его редко ценят по достоинству. К тому же, одно время «темненький» хлебушек считался не таким вкусным и красивым, и елся в основном крестьянами, а люди высокого происхождения предпочитали исключительно пшеничные булки. Не знаю, как тут устроен социум, но рисковать не стану. Мало ли, местные сенаторы сочтут оскорблением поданные ржаные гренки?

– Да? – усомнилась Янита, энергично пихая шумовку в кастрюлю. – Тогда почему эти куриные ноги пытаются сбежать?

Глава 3

– Фу! Место! – орала я, тыкая взбесившийся куриный окорочок длинной вилкой. – Оставь в покое наш бульон, ты, птеродактиль недобитый!

Из кастрюли лез демон. Кусок полусырого мяса на кости, облепленный пенкой, упрямо выбирался наружу, шипя бульоном об конфорку. Я материлась, как сапожник, пытаясь прикончить исчадие пищеблока, а рядом визжала и хлопала в ладоши Янита.

– Туда его! Давайте, Татьяна Михайловна, у вас получится!

– Конечно, получится, – потому что, если нет, оно меня сожрет. – Подай крышку, буду обороняться.

Прекрасным рыцарем с копьем и щитом я бесстрашно атаковала бесноватое бедро, решеча его зубчиками и упихивая обратно к морковке. Да чтоб мне жареного отныне не едать! Еще немного, и эта тварь отрастит себе зубы, бросившись на нас цербером. И непонятно, с какого маракуйя эта Ряба пытается свалить. Одно слово – куриные мозги.

Будь неладна вахта в чужом мире.

– Да ты не курица, ты варвар, – от возмущения сперло дыхание. Добрая половина бульона вышла из берегов и залила плиту. Дым коромыслом! – Скормлю тебя дворовым псам, если сию же минуту не угомонишься.

– Татьяна Михайловна, время поджимает, – заволновалась Янита. – Вы наигрались?

– Что? – всхрапнула я, как взмыленная лошадь, ловко подсекая окорочок «под коленкой», и со всей силы двинув по хрящу.

Упрямая курица плюхнулась в кастрюлю и будто захлебнулась бульоном, быстро пойдя ко дну. Всё? Нет, не всё. Издав противное бульканье, ожившие окорочка встрепенулись и быстро выгребли на поверхность, нарезая акулий круг и хищно прячась за плавающими половинками луковицы.

– Что значит «наигралась»?

– Нет-нет, сражайтесь на здоровье, – девчонка благодушно откликнулась, с живейшим интересом поглядывая на битву женщины и курицы.

– Погоди, – улучив момент и воткнув с размаху свое оружие в мясо, я подозрительно обернулась. – Это твоих рук дело?!

– Не знаю. Возможно, немножко энергии самопроизвольно выплеснулось, когда хотела прибавить огня. Такое иногда случается. Редко, – шепотом закончила она, втянув голову в плечи.

Б… Блин горелый! А моя потенциальная работа куда интереснее, чем казалось. Я планировала немножко познать магию, но издалека, как зритель в музее, бродя с открытым ртом по волшебному миру. И маги мне представлялись эдакими небожителями, к которым простого повара не допустят, а значит, относительно безопасными людьми. А тут сумасшедший бройлер норовит выгрызть дно кастрюли и уйти в подполье. Сидеть, я сказала!

– Немедленно прекрати этот кошмар, – потребовала у девчонки, и та подскочила, снова распластав ладони над бульоном.

Булькнув напоследок что-то угрожающее, окорочок навернул еще круг по кастрюле и утонул, затаившись где-то под овощами. Часы показывали без двадцати полдень, намекая, что времени мало.

Знаете, чем отличается хороший повар от умного? Хороший пробует свои блюда сам, умный – великодушно награждает этой привилегией окружающих.

– Янита, золотце, попробуйте бульон.

– Я не успела написать завещание, – пискнула она, но послушно взяла ложку.

Золотистое, коричнево-серое варево издавало крепкий аромат настоящего похода. Сразу вспоминалась копченая грудка и первые неумелые попытки приготовить уху из полудохлых бройлерных тушек, выкупленных у деревенских жителей вместо непойманной рыбы.

И дым от горящего жира здесь совершенно ни при чем.

– Несолено, – скуксилась студентка. – Но съедобно.

– Ого! – поразилась я. – Едва ли полчаса прошло, а на вкус – крепчайший консоме. Милочка, вы умудрились сварить двойной бульон за тридцать минут. В других условиях я бы непременно поинтересовалась технологией, но сейчас мы опаздываем. Кастрюлю в зубы и вперед.

* * *

– Ох-хо-хо, прости, Господи, меня грешную, – тяжело шкандыбая по лестнице, больная рухлядь Татьяна Михайловна останавливалась на каждом пролете.

Доползя до заветной таблички «Отдел кадров», я с мучительным стоном опустилась на кресло и поклялась больше никогда и ни за что не работать до аванса. Сначала деньги, потом стулья, иначе с такой бешеной – действительно взбесившейся – нагрузкой я не отведу ни одного учебного дня.

Суп мы успешно выстрадали. «Кинза, петрушка и укроп подаются в отдельной розетке, чтобы обедающие добавили зелень по вкусу, – последние наставления звучали в проветренной кухне, как предсмертная воля. – Гренки не вздумайте класть сразу, предоставьте трапезничающим самим решать, что будет плавать в их тарелке». Как только минутная стрелка показала половину первого, в пищеблок ворвалась целая толпа одинаково одетых официантов в старомодных костюмах прислуги и начисто вынесла две большие супницы, гору гренок, нашинкованную зелень и соусницы со сметаной.

– А теперь запомните главное правило кулинара, – я поделилась мудростью со святой наивностью. – Приготовил и беги.

– Почему? – распахнула глазенки барышня.

– Две неизвестные дамы только что приготовили еду для Верхней палаты, и её без пробы и дегустации унесли подавать. Бежим немедленно!

И мы спешно ретировались, сложив фартуки и косынки на табуретку, как примерные кухарочки. Несмотря на заверения Яниты, что еду обязательно будет пробовать королевский дегустатор, мне не улыбалось нарваться на закономерный вопрос, с какого рожна я полезла на чужую кухню. Достанется всем: и мне, и Яните, и той неопрятной бабе, работающей здесь. Только предварительно тщательно вымыли за собой утварь и протерли столы – порядок превыше всего. А на втором этаже дорожки разошлись: я отправилась в отдел кадров, а девчонка вприпрыжку ускакала куда-то во двор.

И только наверху обнаружилось, что нурофен остался в чемодане, затерявшемся в чужой кладовке.

– Возмутительно! – дверь распахнулась, и в коридор выглянула темноволосая дама с высокой прической. – Кто-нибудь приведет сюда эту кухарку или нет?

– Я ее привела.

– И где же она? – вопросила дама, подозрительно оглядывая коридор.

– Перед вами, – невозмутимо согнув расслабленные конечности в коленях и подавив болезненный стон, я с трудом поднялась. – Прошу прощения, что задержалась.

– Энгерова Татьяна Михайловна, рукав Ориона, Солнечная система? – настороженно уточнила она, глазами сверяясь с белым листом бумаги. – Заходите, мадам Фелиция ждет вас уже полчаса!

А я прибыла почти два часа назад. Галактика сменилась, а принцип ожидания под казенной дверью остался незыблемым. От этой мысли легкое чувство вины испарилось бесследно.

– Так ведите скорее, – не менее возмущенно откликнулась я, деловито протискиваясь в дверь. – Готова спорить, я жду её дольше.

Кабинет отдела кадров напоминал стандартный опенспейс фирмы средней руки: пять столов со стеклянными перегородками, многочисленные шкафы для бумаг, светлый и скупой на детали интерьер и три абсолютно идентичных физиономии средних лет. Ни одна из работающих женщин не подняла головы, что-то бессистемно чиркая в своих бумагах, читая по три документа сразу, тыкая по плоским мониторам без проводов и беспрестанно перебрасываясь незнакомыми именами. Начальницу я узнала сразу.

– Мадам Фелиция, добрый день.

– Добрый, добрый, – солидная дама лет пятидесяти окинула меня цепким взглядом и отставила фарфоровую чашечку с чаем.

Из-под густых темных бровей на меня с профессиональным любопытством посматривали холодные глаза. Как и прочие сотрудницы, начальница красовалась высокой прической синтетического происхождения – спутанные пряди ядрено-черного парика свисали по бокам, прикрывая уши. Канцелярского вида серое платье скрывал стол, но я мельком соотнесла моду. Точно, начало двадцатого века по земному летоисчислению.

– Вот, извольте полюбоваться! – с прежним возмущением моя сопровождающая указала пальцем на скромного повара. – Нынешней молодежи совсем работа не нужна. Абсолютно не уважают работодателей и отнимают рабочее время!

– Не кипятись, дочка, – я по-матерински кивнула девице, от неожиданности закашлявшись. Молодежь, надо же! – Пока от ваших кладовок доползешь по коридорам, ничему не рад будешь. Итак, я готова к собеседованию.

– А не будет никакого собеседования, – внезапно улыбнулась мадам Фелиция, еле заметно одобрительно подмигивая.

Негодующе фыркнувшая сотрудница круто развернулась на каблуках и уцокала к рабочему месту. Мы обменялись понимающими ухмылками с царицей кадров.

– Вашу кандидатуру давно утвердили. Осталось подписать трудовой договор, и можете обживаться в своих покоях. Перо справа, где галочка – автограф. Подписывайте скорее.

Пять листов бумаги, исписанной мелким почерком с романтичными завитушками, легли перед носом.

– Ага. Ладно сотрудницы у вас сообразительностью не блещут, но неужели и вы думаете, что меня можно провести, как студентку? – благожелательно улыбнувшись одними глазами, я откинулась на спину и сложила руки на груди.

– Ну а вдруг сработало бы? – лукаво усмехнулась мадам Фелиция, ничуть не расстроившись.

– Лох не мамонт, тут вы правы.

Женщина выгнула бровь в вежливом недоумении, но, правильно разгадав смысл, кивнула, принимая мою малюсенькую победу. Есть такой сорт людей, привыкших зубами выгрызать себе путь, которые каждого нового знакомца «тестируют» на способность сопротивляться или покориться. Из них получаются хорошие начальники, но ужасные домочадцы, потому что готовность выцарапать выгоду хороша в карьере и вредна в семье. Но мне с этой дамой морковь не пассеровать.

– Что бы вам хотелось знать?

– Для начала, почему выбор пал на меня, – я деловито побарабанила пальцами по столу, демонстративно отодвинув договор подальше.

Начальница отдела кадров отзеркалила позу и тоже устроилась поудобнее, сковав руки в замок. Жужжащие пчелки за соседними столами притихли, тайком прислушиваясь к разговору.

– Вам точно не меньше пятидесяти, – удовлетворенно кивнула мадам. – Это хорошо, слишком молодые у нас не задерживаются. Всё просто: остальные не согласились.

– В вашем мире или?..

– Во всех. Мы ищем преподавателя кулинарных курсов второй месяц, и вы единственная, кто позвонил из Солнечной системы. Были отклики и из других миров, но уже на этапе дистанционного разговора кандидаты либо проявляли недоверие, либо интересовались исключительно оплатой, не выказывая никакого интереса к вакансии.

– Я тоже не за спасибо работать собираюсь, – цинично хмыкнула в ответ.

– Но и не требуете у нас аванс размером с годовой бюджет Мирана, – невозмутимо ответила кадровик. – Наша валюта, безусловно, ценна, но будь у социального отдела столько денег – мы бы устали пересчитывать очередь желающих за забором.

Вот оно как. Выходит, желания не ценнее денег, раз такую невероятную и неограниченную плату задвигают подальше ради местной валюты. А между тем, каких-то сюрреалистичных образов, созданий и изобретений я не вижу, будто приехала в другой город, а не мир. Агрессивная курица не в счет, я её потом научу в панировке отдыхать.

– Неужели в вашем мире магия дешевле денег?

– Наших денег, – поправила меня кадровик. – Увы, на Миране все еще расплачиваются золотом, а синтезировать и производить этот элемент запрещено законом во избежание инфляции. Так что в бюджете страны статья расходов на социальные должности сильно урезана. Денег на ваш отдел выделяют мизер, да и только.

– Поэтому и набираете сотрудников из других миров?

– К сожалению. Наши жители отказываются работать по бартеру, а вот иномиряне часто меняют свой труд на то, что считают несбыточным или невозможным. Однако узнав, что наш мир использует чистейшее золото с менее, чем одной десятой процента примесей, большинство кандидатов отказываются от первоначальных требований и настаивают на плате в нашей валюте.

Ну и дурни. Рядовых обладателей «четырех девяток» – золота высочайшей пробы – на Земле почти нет, это редчайший металл, производимый исключительно в слитках и монетах для баснословно богатых людей. И появись на нашем зелено-голубом шарике гражданин с набитыми карманами, его тихонечко прирежут из соображений гуманизма, дабы не марал душу грешным золотишком.

Люди гибнут за металл.

– А если бы я попросила кругленькую сумму в валюте своего мира?

– Это пожалуйста, – отмахнулась дама. – Та же магия и даже законная. В результате череды случайностей ваш счет пополнится на желаемую сумму, и никаких проблем с налоговой. Кстати, многие так себе калым или премии оформляют, чтобы по завершении контракта не бедствовать. Желаете?

Вот это другое дело! Премии и шабашки – это замечательно, вполне неплохой прибыток к пенсии, до которой мне еще целый год.

– Будет здорово. Только за какие заслуги выдаются премии, и кто обращается с предложением пошабашить?

– Премии начисляются по результатам работы. Например, через три месяца ваши студентки блестяще сдадут экзамены и пройдут первую ступень кулинарного мастерства. За это полагается выплата, равная одному золотому. На ваш курс… М-м-м, – дама сверилась с большим плоским экраном, – около двухсот тысяч рублей.

– Сколько?!

– Стандартный вес золотой инвестиционной монеты около тридцати одного грамма, – пожала плечами она. – Неинвестиционных золотых монет в вашей стране не выпускают, а потому за основу берутся самые распространенные экземпляры. Стоимость нашего золота выше, чем предлагается в вашей стране, однако при переводе денежных средств на ваш счет бухгалтерия будет ориентироваться на правила мира, страны и банка, обслуживающего ваши интересы.

Теперь понятно, отчего другие кандидаты требовали плату местным металлом. Если один золотой – это двести тысяч, то сколько же можно заработать на полноценной ставке?

– Ежемесячная зарплата преподавателя зависит от многих факторов, – угадала мои мысли кадровик. – Будь кулинарные курсы приоритетны для образовательной программы, вы бы получали около пятидесяти золотых в месяц.

Святые булочки! Нельзя меня такими цифрами поперек физиономии хлестать, у меня же сердце.

– Приму к сведению, – кое-как уняв внутреннюю жадность, просипела я, игнорируя пристальный взгляд мадам Фелиции. – Вернемся к обсуждению трудового договора.

Здоровье в тысячу раз важнее, но я буду не я, если вернусь на Землю без пары-тройки золотых за свои кулинарные таланты.