Текст книги "Право кулинарного мага (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29

«Да вы издеваетесь», – я не поверила своим глазам, обозревая экзаменационный состав. Посередине с видом инквизитора сидел мастер Хазар, едва не потирая от азарта пухлые ладони. Справа от него застыл Август с покровительственным видом, всей натурой транслируя готовность драться за мою оценку. Алый фрак вырвиглазным пятном притягивал внимание, кричаще заглушая способность мыслить. Слева кис доцент Чаанг подобно молоку, забытому в тепле. Его лимонная физиономия перманентно кривилась, закатывая глаза и досадуя на каждый вздох коллег.

Команда мечты, блин.

– Студентка Энгерова к сдаче экзамена готова.

– Отдайте секретарю ваш протокол, – Авраам указал на притулившуюся сбоку серую мышку-сотрудницу, спрятавшуюся за толстыми стеклами очков.

Аттестационный протокол содержит перечень оценок и подписи обучавших меня преподавателей. Согласно бумажке, я уже не ерундовая волшебница, а приличная колдунья со впечатляющим списком навыков: от батона до «миньона» и вдогонку самогона – Джулика хихикала, отмечая в рекомендациях развитый навык приготовления настоек и вин, освоенный на зельеварении. Ставить медовуху я умела и на Земле, а здесь получила соответствующую колдовскую подпись.

– В среднем двенадцать часов по каждой дисциплине. Преступно мало, – Хазар сокрушенно покачал головой, с медленным удовольствием изучая копию протокола.

– Пять дисциплин за месяц, отличный результат, – инженер категорично заступился за честь студентки. – Присаживайтесь и расскажите, какой предмет вам понравился больше всего.

Объективно говоря, зельеварение. Мадам Праймар всегда шла на компромисс и занималась со мной в удобное время, снабжая уроки чашкой чая и полезными рецептами. Да, варить настоящие лекарственные зелья и распространять их я не смогу, но полезные материалы сохранила. В том числе и краткий экскурс в травы, способные разжечь аппетит или успокоить голод, приправы, полезные при скачках либидо, отвары, погружающие человека в приятные воспоминания.

Как истинная леди, Джулика попутно делилась свежими новостями и крайне нужными сведениями о пищевых пристрастиях министров, сенаторов и других искушенных лиц. С её помощью мы корректировали меню Лины – один из будущих членов жюри ненавидел кислое и обожал упиваться властью.

– Хороший ответ, – одобрил Август, которому я с чистой совестью лицемерила.

– Тяните билет.

«Магическая конфликтогенность как феномен науки. Понятие, содержание, способы преодоления».

Экзамен состоит из двух стандартных частей: двух теоретических вопросов и практического задания.

– Помните, ответ должен содержать цитату минимум одного ученого в приведенной области и пример из вашей магической практики.

– Граф фон Крафт, не подсказывайте, – проворчал Авраам. – Студент обязан знать критерии ответа.

Магическая конфликтогенность – штука хлопотная, заковыристая. Естественные конфликтные реакции, рожденные из попытки локально подчинить законы природы воле мага с недостаточным количеством магического дара или энергии. Например, если Эсми с её актуальным уровнем кулинарной магии возьмется за эспумизацию продукта путем воздушных заклинаний, её снесет с места и приложит затылком об стену.

Потому что превращение жидкого ингредиента в пену невозможно одним лишь насыщением воздухом. Зато я, без ложной скромности, успела освоить эту кулинарную технологию, применив минимум колдовских усилий лишь для создания давления, подобного струе из аэрозольного баллончика. Все остальное руками: варка, выжимка сока из вареного овоща, распускание желатина, соединение в нужных пропорциях, и лишь потом в ход пошло заклинание воздушных горошин. Надо ли говорить, как визжали девчонки, получив пену из моркови?

– Кто ввел термин «магическая конфликтогенность»?

– Э-э-э…

– Ну же, вспомните, – Август заговорщицки подмигнул. – Такой лысый, с усами-щеткой и большим носом.

– Мсье Гогенлёрн, я помню, – к щекам прилила краска от заинтересованных взглядов других экзаменаторов.

Да-да, мы с мсье Крафтом рассматривали портреты ученых вместе, сидя за одним учебным столом по разные стороны образовательного процесса. Нет нужды так активно мне подсказывать. Вон, доцент Чаанг, уж на что индифферентный тип, и то поджал губы, подумав о чем-то лишнем.

Господин Гогенлёрн – гений предыдущего столетия, открывший ряд магических принципов, на которые до сих пор опираются ученые. Как всякий талант, мужчина был рассеян, скуп на социальность и редко обращался за помощью. В результате обособленного образа жизни умер до боли нелепо: наступил на уличную кошку, получил когтями по ноге и скончался дома от редкой неизлечимой болезни. По описаниям – столбняк, по заверениям современников – следствие экспериментов, великая жертва во имя науки.

– Я не подсказываю, а даю студентке шанс.

– Благодарю, но мои шансы и без того довольно высоки.

– Тогда процитируйте слова мсье-первооткрывателя, сказанные им накануне открытия магопоглощающего эффекта графита.

«Карандаш мне в глаз, если это не безопасно!», – воскликнул ученый прежде, чем его лабораторию разнесло на куски. Именно тогда маги поняли, что могут заново отращивать органы чувств. Но более удобоваримая версия истории диктует, что мсье задумчиво потер переносицу и предрек внезапный результат.

– «Когда эксперимент выйдет из-под контроля, я приму удар на себя». Это характеризует ученого Гогенлёрна как смелого, ответственного и преданного науке мага.

– Помнится, граф фон Крафт защищал доклад по автобиографии ученого, – Авраам метнул подозрительный взгляд в коллегу.

Вместо лаконичного отрицания Август абсолютно нелепо покраснел. С какого это холодца? Я много читала на досуге сама и узнала об истории мага-ученого из библиотечных изысканий, вовсе без помощи. Удобно, знаете ли, читать дополнительный материал под хоровой девичий бубнеж рецептурных тонкостей.

– Ладно-ладно, – доцент замахал руками, слишком маслянисто сверкнув взглядом. – Назовите способы преодоления конфликтогенности.

Полно! Прокачать навыки – самый простой путь, которым обычно никто не идет. Нормальные волшебники придумают сто и одну хитрость, чтобы забодать природу головой об дверь, уложить физику на лопатки и взять на удушение биологию. Иначе какие же они волшебники? Такой дичью периодически грешат все маги Мирана, от студенток до академиков. Как подростки, пытающиеся отовариться в табачной лавке, колдуны изворачиваются и прибегают к допингам, артефактам и высокоранговым печатям, чтобы мать-природа позволила им продавить свою волю.

– Хороший ответ, – граф торопливо перебил. – Переходим ко второму вопросу.

Э-э-э, я что-то перепутала? Да нет, судя по удивленному взгляду Чаанга, ответ достоверный и развернутый. Особенно мне есть что сказать о допингах, многие из которых варятся в лабораториях или на подпольных «кухнях», как их называют полукриминальные элементы. Законом «напитки» разрешены всем, кроме несовершеннолетних, но именно они чаще всего стараются прыгнуть выше головы на вступительных экзаменах. Надо будет проследить, чтобы Эсми не вздумала баловаться перед аттестацией.

– Куда-то вы торопитесь? – возмутился мастер.

– Татьяна Михайловна обрисовала основные моменты…

– Нет уж, пусть демонстрирует свои знания. Голубушка, какой коэффициент магического напряжения понадобится для трансформации вашего учебного стола в деревянную лошадку при условии, что резерв опустошен на тридцать два процента?

Х… Хурма ты невоспитанная. Сушка несимпатичная, стерлядь без стыда и совести! Да откуда я вообще могу такое знать?! Вопрос совсем не относится к теме, но экзаменатор имеет право его задавать.

– Боюсь, я затрудняюсь с ответом, – во рту стало вязко.

– Скорбно, скорбно, – старый хрыч довольно покачал головой. – Коллеги, вам есть, что спросить?

– Какой из особых эликсиров для преодоления конфликтогенности сможете приготовить вы?

Надо подумать. Теоретически, мне подвластен рецепт на основе зимних ягод – белых соцветий садового кустарника, оживающего с приходом холодов. Соцветия обрывают, вымачивают в дождевой воде, уваривают вместе с несколькими каплями маточного молочка, попутно добавляя малосъедобные растительные ингредиенты, и хранят около трех суток. Главная сложность – объяснить внезапно нагрянувшей страже, откуда у тебя маточное молочко и скольких пчел ты погубил ради «дозы».

– За стеной тюремной липы расцветают…

– Татьяна Михайловна! Мы поняли, не продолжайте, здесь же записывающий артефакт!

Доцент Чаанг заквохтал курочкой, стреляя глазами в черную коробку под потолком. Подумаешь! Зато последнюю страницу протокола украсила двойка – первый вопрос пройден на средний балл. Вторым вопросом выпала заковыристая задача, ради которой пришлось вспомнить треклятую таблицу Отто-Оманна и решить уравнение. Первый раз молилась не кулинарному богу, а коллегиальному пантеону: профессору Гаянэ, Джулике, мадам Наньяр и Марку.

Зазубрить таблицу не вышло, но подключилась ассоциативная память. Лучше всего мы запоминаем не факты, а истории, рассказанные со вкусом. Хелена делилась трудностями обработки металла, мадам Праймар возмущалась магической прожорливости драгоценных камней, учительница начальных классов при мне обучала первоклашек видоизменять дерево. А Марк на деле показывал, сколько энергии потребуется для работы со стихиями, но не подозревал о моих подглядываниях.

Больше прочих пригодилась болтовня Яниты. Хвала её экстраверсии! Девчонка молотила без умолку, со смехом перечисляя магические катастрофы, преследовавшие её по пятам в детстве. «Хотела сшить себе платье и случайно перестаралась с энергией, скроив клоунский костюм. Габардину хватит и двух кубов, а я все восемь бахнула! Ещё год по городу висели объявления о поиске клоуна-невидимки с отвратительным чувством стиля».

– Ошибка на ошибке, – ядовито прокомментировал Авраам, размашисто зачеркивая строку за строкой.

– Постойте, – Чаанг нахмурился, склонившись над листом. – Какие ещё ошибки? Всё верно.

– Где же верно, коллега? Вам сослепу почудилось или вчерашний бренди проигнорировал желудок, осев в голове?

– Мастер! – доцент красиво позеленел, сравнившись цветом с фикусом. – Какой ещё бренди? Сами небось… В нарды переиграли. Восемнадцать кубов энергии для трансформации угля в мрамор, абсолютно верно.

– Зря доцентом стали. Сколько у малометаморфизированного угля алифатических цепочек, а?

– А какая износостойкость у карбоната кальция? – доцент не на шутку закусил удила.

Бублики-баранки… Помните, каждый из нас в старших классах решал логарифмы? А по прошествии десятилетий мы глядим в учебники своих детей и очень удивляемся, как умудрялись сражаться за пятерки в дебрях математических трущоб. Я сдала лист пять минут назад, но уже не помню, как решала эту задачу.

Надеюсь, доцент выиграет! Давайте, сударь, поднажмите на логику и уделайте этого старого маразматика. Хук правым по цепочкам, апперкот условиями среды, нокаут в нос кристаллической решетке угля!

– Мсье, прекратите ругаться, – Август решительно взял ситуацию в свои руки, видя колебания Хазара. – Если вы не придете к единому мнению, задайте студентке другой вопрос.

– Отлично, аннулируем эту задачу!

– Превосходно, мастер! Не знал, что вы такой упрямый баран, забывший о адсорбционных свойствах пористой структуры аморфного углерода!

Ну не-е-е-ет! Он бы дожал старика, зуб даю, дожал бы! Я же последние мозги выжала на эту углеродную абракадабру, в которой сам черт ногу сломит. Язык заплетается, голова не варит, какие ко мне вопросы?

«Нарисуйте кривую вливания энергии при использовании печати воздушной секиры», – выпалил Хазар прежде, чем его коллеги успели открыть рот.

– Печать воздушной секиры? – я растерянно моргнула. – Это против правил.

Боевые печати не изучаются на вводных курсах, тем более за месяц обучения. Даже кадеты с разбегу не сообразят, как нарисовать эту кривую. Не саму печать, а график поэтапного давления своей волей на воздушный элементаль. Единственное мое представление о графиках – это наличие пикового элемента, наивысшей точки магического влияния, но вряд ли экзаменаторов устроит одна карандашная клеточка на чистой бумаге.

– Отказываетесь отвечать?

– Вы не можете задавать вопросы и задания вне пройденного мною материала.

– Одна из компетенций аттестованного мага – способность адаптироваться к изменяющимся условиям и справляться с трудностями. Разве вы не овладели этой компетенцией?

– Матер Хазар, хватит давить на бедную девочку, – граф поморщился. – Я сам задам вопрос.

– А вас, граф, я прошу не вмешиваться, – с неприязнью ответит старикашка. – Ещё разберемся, почему вы так настойчиво защищаете студентку Энгерову. Сами ручались, что она готова к экзамену и точно сдаст.

Пусть та дорога, которую я перешла этому склочному дедку, приведет его к могильной плите. От всего сердца желаю, чтобы старый грубиян ежегодно приходил на кладбище и глядел на свой памятник, радуясь, что не лежит под ним.

– У меня недостаточно компетенций, чтобы нарисовать гр-рафик незнакомой печати, – голос сорвался на рычание.

– Ноль баллов, – припечатал гад. – Два балла за устную часть ничтожно мало. Это пыль в балльной системе экзамена, студентка. С такими баллами вас попросят никогда больше не колдовать даже в родном мире, а на Миране повесят клеймо бесталанной выскочки. Не стыдно?

Я окосела. Он что… Сейчас нахамил? Вот так просто взял и нахамил, поставив крест в строке второго вопроса и прочерк в практической части? За доли секунды, не дав мне оправдаться или потребовать справедливости, расписался в протоколе напротив имени председателя экзамена и шлепнул печатью.

– Старый хрен.

– Что? – ручка выпала из ослабевших мужских пальцев.

– Я говорю, в сегодняшнюю окрошку положат старый хрен, не рекомендую её употреблять. А результаты экзамена я оспорю, мсье. И мало вам не покажется!

Глава 30

Утерев с носа масляный подтек, мадемуазель Катверон на грани истерики сжала губы в тонкую полоску. Глаза давно были на мокром месте, сдерживаясь от водопада титаническим усилием воли. Слишком позорно рыдать под обвиняющими и виноватыми взглядами, надо крепиться, чтобы не разорвали.

– Янита, пожалуйста, выйди, – с нажимом повторила Лина, стоя на передовой. – Мы приготовим воздушный рис и запустим тебя обратно.

Незримая граница фронта пролегла между двумя столами и термоостровом, у которого сгрудились подруги. Вчерашние подруги. Сегодня приятные девичьи лица исказились еле сдерживаемыми проклятиями, готовыми обрушиться на источник хаоса. Сутки назад шестеро фей стояли плечом к плечу, а сейчас её откровенно выгоняют из кухни, раз и навсегда показывая, что Янита лишняя.

– Вы не имеете права, – бледное отражение мелькнуло в висящем медном казане. – Не имеете права меня выставить.

Уйти сейчас означает проиграть и показать себя трусихой, лентяйкой. В проницательных глазах наставницы мелькнет разочарование, скрытое за отведенным взглядом. Сокурсниц похвалят, бегло выговорят за ошибки, скорректируют подачу и сочтут достойными. А она, мадемуазель из прислуги, останется за бортом нового поколения кулинарных магов.

Почувствовав холодный пот на спине, катившийся под враждебными взглядами, девушка с тоской вспомнила, что боится ругаться. До дрожи, до спазма в горле боится развязывать межличностные войны, заведомо проигрышные и стыдные. Об этом страхе никто не знал, видя бойкий характер и громкую речь двадцатилетней мадемуазель, пока сама Янита теряла сознание от ужаса, стоило начаться перепалке.

Впервые ступив на тропу личной женской антипатии, она наивно понадеялась, что справится. День за днем ругаясь с соперницей, девушка подспудно искала союзниц и свято поверила, что нашла их в лицах других учениц. Какое жестокое заблуждение!

«Вы лицемерки! Вы все делали вид, что на моей стороне, а сами развлекались!», – мадемуазель мысленно кричала, трясясь в припадке.

– Помилуй, мы же не злодейки, – Лина показательно всплеснула руками, обернувшись на остальных. – Давай не будем доводить до абсурда. До аттестации осталась пара недель, нам нужно отработать блюда во фритюре.

– Отработать без меня? – гнев застрял комом в горле.

Осознав, что вот-вот расплачется, девушка мгновенно испарила слезы, почувствовав резкое жжение на сетчатке глаз. Плевать на боль и резь, главное смотреть гордо и прямо в лица своим врагам. Не метаться взглядом от одной предательницы к другой, как побитая собака в поисках защиты – найдешь лишь презрение и желание действовать силой. Янита чувствовала чужую решительность в сведенных плечах, нахмуренных бровях и стиснутых зубах. Вот черт, если они скрутят её и выкинут за дверь силком, она не справится!

– Ты сможешь прийти после занятия для индивидуальной практики, – Хофманн отвела взгляд, на мгновение устыдившись своего же предложения.

Спасибо за честность, лицедейка. Сама понимает, что несет бесстыдную околесицу, продаваясь выгоде большинства.

А ведь это уже однажды было. Когда маленькая внучка садовницы сбежала из дома на целую половину дня, с ней впервые приключилась вражда. Прячась за колючими кустами, девочка вышла к заброшенному озеру в шести километрах от дворца, ориентируясь на бледные воспоминания взрослых. Дворцовая прислуга жила на «рабочих этажах» в маленьких флигельках, семьям выдавали «квартирки» – объединенные комнатушки с общим коридором, которые Татьяна Михайловна назвала коммуналками. Играя под присмотром соседки-прачки, Янита подслушала рассказы о волшебном озере, исполняющем желания.

К нему-то и направилась зареванная девчонка, страстно мечтая избавиться от проклятья, дарящего ей побои сверстников и подзатыльники старших. Заросший кувшинками водоем мало походил на сказочное место, поэтому побродив по берегу и пнув несколько камешков, Янита решилась зайти в воду. Там-то впервые и наткнулась на групповое сопротивление. Семейство лебедей крайне яростно отреагировало на вторжение, растопырив крылья и страшно зашипев. Маленькая неудачница оцепенела от испуга, стоя перед лицом кошмара на подгибающихся коленях. Бросить всё и спасаться бегством от злющих неприятелей! Но… Тогда её желание никогда не исполнится.

«Нет, нет, нет!», – визжала она, хлестко разбивая воду кулаками, стоя по пояс в кувшинках. Перепуганные лебеди замолотили крыльями, заклекотали по-орлиному и тяжеловесным клином взмыли в воздух, сдавшись под напором юной колдуньи. А Янита продолжала визжать, колотя пространство и уже не понимая, кто стоит напротив: лебеди или жестокие мальчишки, порвавшие вчера платье и обозвавшие дурой.

Или мама, впервые назвавшая её исчадием ада, а не дочерью?

«Хочу, чтобы любили! – семилетняя девчушка давилась слизью, стекающей в горло от душераздирающих слез. – Чтобы в игру звали первой! Чтобы жить без меня не могли, как принцесса без своей куклы! Чтобы… Чтобы мама…».

– Чтобы мама извинилась, – сухие губы беззвучно шевельнулись. Севший голос мгновенно набрал силу, звонкость: – Сами приходите за индивидуальной практикой, а я на занятии и буду учиться.

Вперед вылезла ворона – черноволосая ведьма, в насмешку зовущаяся Эсми – «добродетельная». Как кость в горле застряла с первой встречи, царапая нёбо остротами и язвительными издевками. Даже губы кривит презрительно, исподтишка окатывая уничижительными взглядами.

– Ты бесполезная идиотка! Ни таланта, ни совести отчислиться самостоятельно! Подставляешь всех: наставницу, сокурсниц, даже мадам Керлец.

– Ложь. Татьяна Михайловна всегда одобряла мою старательность и тягу к кулинарии.

– Простушка, – ворона закатила глаза. – Оставили дурынду из жалости, а она приняла за чистую монету.

– Лучше пожалеть простушку, чем пригреть змею на груди. Думаешь, я не знаю, что ты за человек? Не дай магия, выбьешься на пост главного повара и начнешь отыгрываться. В первую очередь, отыграешься на нас, а потом доберешься и до мадам – припомнишь ей каждое замечание, каждый выговор.

– Что ты несешь? – побелела Линдерштам.

– Только уверишься во власти, всех дегтем накормишь, – Янита подсознательно уловила свою правоту. – Тебя же рвет изнутри от каждого провала, желчь лезет – обратно запихивать не успеваешь. Строишь из себя сильную, а на деле готова только измываться над слабыми.

Детство среди слуг и господ научило различать человеческие натуры. Отличить великодушного человека от лизоблюда, циника от разочарованного романтика, садиста от строгого, но справедливого командира. Мадам Энгерова понравилась сразу намерением помочь незнакомой девице, хватким характером и способностью сурово ругаться, смотря с беспокойством и заботой. Почти как бабушка, только ещё и профессионал, спрашивающий за работу по совести.

– Речь о тебе, Янита, – Кристина затеребила фартук, боясь поднять глаза.

Энтеро – барышне категоричной, как перец в кофе, – откровенно не нравилось происходящее. Жгучая честность вынуждала девушку говорить прямо, не строить козни и по любому вопросу иметь свое мнение. Поэтому воевать сообща против сокурсницы ей вновинку. Янита её прощает. Почти прощает! И даже благодарит за поддержку, оказываемую два месяца. Но сейчас метиска робеет, и от этой робости, перемешанной с внезапным желанием примкнуть к большинству, просто тошно.

– Кипящее масло слишком опасно, – Джи миролюбиво подняла руки. – Я бы не хотела обращаться к целителям при повторном инциденте. Мы еле отмыли кухню, время поджимает. Права на ошибку нет.

Но разве она виновата?! Разве она опрокинула фритюрницу и разлила кипящее масло по всей кухне? Нет, это просто случайность. Неудача могла произойти с каждой, но пока она здесь, все шишки сыплются на одного адресата. Пятерка колдуний верит в чудесное избавление от проблем инквизиторским путем – выгнать источник зла, превратить Яниту в отщепенку и с улюлюканьем изгнать «злого духа», как дремучие крестьянки.

– Да ты просто сорвешь нам аттестацию! Девочки, кто за то, чтобы она аттестовалась отдельно?

– Как можно, – ужаснулась Малика. Самая добродушная мадемуазель ненавидела только потенциальных цыплят, ко всем остальным относясь с искренней симпатией. – Это же гадко! Эсми, перестань!

– Может, бойкот заставит её поумнеть? Заметь, Катверон, я предлагаю это не за твоей спиной, как крыса, а говорю в лицо: тебе следует отчислиться.

– Девочки, это уже чересчур. Давайте остынем, нельзя рубить с плеча…

– А не много ли ты на себя берешь? – сердце Яниты пропустило удар и забилось пойманной птичкой. – Кто ты такая, чтобы приказывать мне отчислиться?

Открытое выдавливание из коллектива, чертова Линдерштам заходит слишком далеко. И почему-то не боится, что наставница её отчитает, накажет за травлю. Почему же? Ворона – трусиха, не полезет на рожон без поддержки и веры в свою победу. Неужели Татьяна Михайловна знает?..

«Из-за неё наставница провалила экзамен! Дурочка заразила мадам своим невезением», – раздалось язвительное шипение с задних рядов. Мадемуазель почувствовала, как к горлу подкатил комок, мешающий дышать.

– Выйди на шестьдесят минут, пока преподавательница не вернулась. Мы никого не выгоняем и не просим отчислиться. Хватит раздувать огонь! Нашему терпению тоже есть конец.

Конец. Если рассудительная Джинджер повышает голос – точно конец. Больше за Яниту никто не заступится, дружно вытурят на улицу и поставят контур, чтобы не вошла. А раз так…

– Да пожалуйста! – слезы прорвались в голосе, но глаза остались сухи. – Готовьте, сколько влезет, только смотрите, сами проклятыми не станьте!

Прочь! Скорее прочь от этих мерзавок, предательниц, лицемерных кукол! Раз считают, что им будет лучше без мадемуазель Катверон рядом, она с удовольствием покинет курсы сама и не будет упрашивать их проявить снисхождение.