Текст книги "Право кулинарного мага (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19

По открытой аудитории деловито летала муха. Двигаясь дискотечным зигзагом, насекомое олицетворяло жизнелюбие и вдохновение – то, чего катастрофически недоставало студенческой группе. На высоте мушиного полета царило оживление, внизу – сонливость и апатия.

– Преобразование органической материи – сложнейший раздел магии. Углерод, лежащий в основе органического вещества, является эксцентричным магопроводником. То есть в равной степени может принимать и отдавать энергию, а также пропускать её через себя. Полимерные цепочки, созданные углеродом, являются ключом к преобразованию материи. Сам воздух способствует колдовству из-за насыщенности углеродом, однако он же является причиной энергоразложения.

Мастер Хазар не потрудился даже встать, бубня лекционный материал из-за учительского стола. Позади него школьная доска исписывалась десятком формул, начерченных летающим мелом. Левитирование предметов – несложный магический трюк, доступный даже ученикам начальной школы и мне со вчерашнего дня. Под контролем профессора Гаянэ я сумела заставить тарелки воспарить над столом и совершить круг почета по периметру комнаты. Отпраздновав маленькую победу, начинающая кулинарная волшебница выбрала студенческую группу для ознакомления с курсом преобразования материи.

– Чтобы увидеть быструю трансформацию органики, растворите в воде витамин С, постепенно увеличивая температуру. Понаблюдайте, как стремительно распадаются молекулы в неблагоприятных условиях.

Пятнадцать кадетов откровенно дремали, лениво прикрыв головы учебниками, только Лорен смотрел на лектора внимательным взглядом из-за круглых очков, зарабатывая себе благосклонность мастера. Я же старалась не обличать мелкую иллюзию открытых глаз, за которыми прятались крепко смеженные веки – Лорен дрых в полном отрубе. Сдавать вынужденных сокурсников нельзя, противоречит моральным принципам братства. Вот если он откажется научить меня такой иллюзии… Тогда и поговорим.

Частичная вина за спящую публику лежала на плечах единственной женщины во всей аудитории – вашей необразованной колдуньи. Отказавшись наставлять коллегу лично, мастер Хазар получил официальный приказ поднатаскать кулинарного преподавателя по своей дисциплине. Ох, и сердился же старик! На меня пару раз плеснули ушат помоев за сорванный лекционный план, но профессор Гаянэ с завидной прямолинейностью пообещала оторвать склочнику галстук за повторные наезды. Джулика, добрая душа, предложила несколько уроков зельеварения, крайне уместного в кулинарной магии. Да и прочие преподаватели высказывали одобрение, посещая наши гастрономические пресс-релизы.

– Основным принципом трансформации органической материи является… Бу-бу-бу, – откровенный подносный бубнеж едва долетал до первой парты.

– Да мы знаем! – простонал какой-то юноша, выйдя из сонной комы.

Коротко стриженный блондин с шириной плеч, равной монгольской степи, из последних сил кинул на меня многострадальный взгляд и провалился обратно в беспамятство. Жалко их, притащу печенье в следующий раз. Занятия проходят вечером, когда мои феечки мирно зубрят организацию процессов приготовления холодных блюд и области применения пряностей. Надеюсь, им легче от мысли, что я тоже страдаю, погружаясь в пучины полимерных цепочек.

– Всё из-за неё, – прошипели сзади. – Что эта девка тут забыла?

– Захлопнись, – скривился фон Вальтер, приоткрыв один глаз. Благотворительные сырники не прошли даром.

Стрелки настенных часов лениво поползли наверх, завершая день, подобно медовым каплям. За полтора убитых часа я поняла только одно – трансформация органики осложняется бесчисленным количеством соединений, построенных на основе углерода. Прежде, чем трогать вещество магией, нужно учесть каждую молекулу и не порвать лишнее – до боли напоминает физическую гастрономию. Например, «печать воздушных горошин», подсмотренная в учебнике на последних страницах, по эффекту напоминает эспумизацию – превращение твердых продуктов в пену с сохранением вкусовых свойств. Наверняка её частенько применяют кулинарные маги, не упуская шанс создать молекулярный шедевр.

Или печать разжижения, сложная чертовка, по механизму работы походит на эмульсификацию. Готова спорить на последний бублик, найдется что-то пригодное для сферификации и желефикации, нужно только покопаться в методичках. Слегка неясно, как чертить печати поверх блюда, но это временно, ещё узнаю. Барон фон Майер возводил печати прямо в воздухе, чем не способ?

– Баба твоя, что ли? – рыжий кадет с третьей парты паскудно хмыкнул, поддевая графа.

– Заткнись! – рявкнул шепотом Лео, нелепо покраснев шеей.

На меня поглядывали зло с самого начала: лектор не соизволил представить новенькую группе, а я попросту не успела даже открыть рта, залетев в аудиторию в числе опоздавших. Отмечу, по уважительной проблеме – две кадки с тестом взорвались по необъяснимой причине, устряпав кухню до потолка. Причина сдерживала слезы и пожимала дрожащие губы, слушая потоки дружеских ругательств.

Но больше всех досадовал мсье Руперт, самый мрачный участник банды фон Вальтера, прожигая меня озлобленным взглядом. Понять его претензии мне не дано, и не шибко полезно – кадет производит впечатление хронически недовольного типа, с детства обиженного судьбой. Лишь бы не рвался в драку, а стирать об меня глаза – сколько угодно. Может, однажды дозреет до психотерапии. Студенты – ещё дети, но даже у них должны быть границы поведения, запрещающие рассказывать гадости о других мирах и выливать свой гнев на людей за их спинами.

– Перерыв десять минут.

Да будет отдых! Изучение магической конфликтогенности протекает куда лучше, если заедать терминологию орехами. Хелена объясняла, что иногда вещества противятся изменениям или у мага не хватает конкретных склонностей, чтобы на что-то повлиять, и происходит конфликт естественных природных законов и человеческой воли². Умение видеть зарождающийся конфликт между даром и сопротивлением материи – основа техники безопасности. Например, если влить недостаточно энергии в любую печать воздушного колдовства, кислород может сжечь мага, используя его собственный дар в качестве топлива. Жуть! С огнем ещё хуже, да и прочие стихии имеют высокую конфликтогенность. Во избежание катастрофы маг обязан вызубрить таблицу коэффициентов магического напряжения.

Хм, предположим, в основе кулинарной магии лежит ускорение химических реакций взаимодействия ингредиентов. Например, пропитка мяса маринадом не за пять часов, а за пятнадцать минут. Или прецедент Яниты – создание настоящего консоме за полчаса. Будь я кулинарным магом с рождения, использовала бы свой дар для ускорения стабилизации блюд, требующих времени – чизкейков, кремов, желе, пропитки тортов, варки бульонов, томления мяса и каш в тепле. И тесто, куда без него! Если пышную поднявшуюся массу можно получить за пять минут, грех этим не воспользоваться. Полагаю, брожение ягод и создание настоек тоже подвластно кулинарной магии. И ферментация – терпеливый процесс, требующих от поваров долгой вовлеченности.

Боюсь, придется нарушить собственное правило. Мадемуазель Эсми должна выучить печать кулинарной консервации, чтобы поразить экзаменаторов.

Обобщая мою тугодумность, можно сделать вывод: суть кулинарной магии в соединении молекул разных продуктов и ускорении естественных процессов их взаимодействия. О-о-ох, жить стало капельку понятнее, жду свой орден и почетную грамоту.

– Эй, куколка, назови фамилию, – блондин, выйдя из вялой комы, поспешил нагло усесться на мою парту.

Я смерила взглядом оборзевшего кадета, красующегося перед сокурсниками. Потребую отдел чудес нарисовать мне несколько морщин и седых волос, честное поварское.

– Любая подойдет или того уполномоченного лица, который выпишет тебе выговор за оскорбление преподавателя?

– Да ты гонишь, – заржал молодой колдун. – Уж лучше бы прикрылась папашкой Вальтера, чем такой ересью.

Остальные кадеты фыркнули без особой охоты, обронив что-то нелестное о любовницах постарше. Я от природы глуховата к оскорблениям, зато глаза Леопольда налились краснотой от предположения, что он донашивает фаворитку за отцом, поскольку собственной ему не полагается. Ха-ха, тогда уж сразу за дедом, учитывая мой настоящий возраст.

– А ты назовешь свою фамилию, бравый солдат?

– Арчибальд фон Феттр, – ухмыльнулся блондин, открывая «куколке» глаза на своё до ужаса благородное происхождение.

– Не тот ли ты Феттр… – рожа наглеца залоснилась от чванливости, – о котором я никогда не слышала?

Признаюсь, есть некое удовольствие в маленьких перепирательствах с молодежью. Будучи дамой в летах, ты встречаешь почтение или вежливость сквозь зубы, иногда – маты от пьяных неадекватов, но чаще молодые просто обходят стороной. Какой толк зубоскалить и подкалывать девушек и юношей, если они не смогут ответить? Зато среди сверстников эти ядовитые ёжики разворачиваются на полную.

– Язык укоротить? – Арчибальд подпрыгнул от негодования. – Я родовитее всего семейства фон Вальтеров, не рассчитывай на их защиту!

– Чистосердечно признаешься, что подымешь руку на женщину, будучи военным магом и будущим офицером? Если не ошибаюсь, это выговор и дисциплинарное взыскание.

– А кто узнает? Здесь все свои, трепаться не станут.

– Забавно. Сударь, вам известен единственный способ сокрыть преступление? Не оставлять потерпевших и свидетелей вовсе. Что знают двое, знает и свинья. Следовательно, вам придется зверски перебить пятнадцать человек, чтобы «никто не узнал». Ах да, и мастера Хазара.

Ха-ха-ха, ну и рожа у тебя, Шарапов! У всех них – лица молодых магов вытянулись, приобретя убийственно глупое выражение. Молодой фон Феттр слегка позеленел, как росток пшеницы, и поспешил отшатнуться, не поверив дружелюбному выражению лица странной барышни. Леопольд растерянно уставился на друзей, не зная, как отомстить за оскорбление и не вляпаться в неприятности. Лорен в ответ развеял иллюзию и стрельнул глазами на часы, до конца перерыва оставалось не больше двух минут.

– Гы-гы-гы, он сказал, что вы с этой старухой шишки полируете, – развеселившийся кадет Конрад простодушно пихнул товарища локтем.

Побуревший граф взвился и покрыл толстым слоем отборного мата всех присутствующих в радиусе двух метров. Грязные слова, вылетающие из благородного рта, не поддались бы и хлорке, но чудесным образом огибали меня, упоминая блондина, его отца и семейное имущество. Особенно досталось У́до, после реплики которого замять скандальную клевету невозможно. Зато остальные резко уразумели ситуацию: устами младенца глаголит истина, и странная барышня действительно старше, чем кажется. Слова о преподавателе обрели некий смысл в головах молодежи, прикусившей язычки.

– Не переживайте, фон Феттр, отныне я вас запомнила. Крепко запомнила. Кто ваш декан?

– Мастер Майер, – поспешил просветить рыжий, пряча гаденькую улыбку в отношении блондина. Ясно, свои терки. – Только он на задании.

– Вот и встретим мастера интересными новостями о том, как мсье Арчибальд оскорбил фантазиями не только графов, но и коллегу барона. Что с вами, мсье? Настоящий обморок не спасет.

Никакого печенья мелким паразитам! Максимум – экспериментальные пряники, созданные на базе маргарина и первой магии. Использую кадетов, чтобы ни одно животное в процессе тестирования не пострадало, самых вредных заставлю жевать творения мадемуазель Катверон. Чует моя поварешка, кулинарное волшебство нам со студентками придется осваивать вместе.

___________________________________________________

Прим².: магическая конфликтогенность – естественные конфликтные реакции, рожденные из попытки локально подчинить законы природы воле мага с недостаточным количеством магической энергии.

Глава 20

Идущие навстречу маги в летних фраках поспешно расступались, расчищая дорогу для шатающегося зомби. Восставший из сна мертвец качался при каждом шаге, грозясь рухнуть на траву, покрытую утренней росой. Из приоткрытого рта извергалось душераздирающее «эханье», с которым зомби двигался к дальнему крылу дворца, и встречные люди старались не здороваться, чтобы не раздражать покойника ещё больше.

– Татьяна, доброе утро! – начальник отдела инженерии проявил завидную смелость.

– Э-э-а-ах.

– Редко встретишь вас в восточной части двора, тем более в такую рань.

– Хэ-э.

– Спешите на завтрак? Я иногда пользуюсь дворовым порталом, чтобы прогуляться по саду до начала рабочего дня. Вы тоже прониклись счастьем утренних прогулок?

«Не-е ра-азговаривай с-со мной», – прохрипела единственная внятная мысль, оставаясь в моей голове. Шесть часов утра! Замечательная привычка не покидать комнату до восьми нарушена прискорбным обстоятельством – у меня кончился кофе. Мало того, он кончился ещё и на нашей кухне, девицы активно варили его на общественные завтраки, истратив запасы подчистую. Потупив в шкафчик, где ещё вчера стояла банка с остатками спасения, а сегодня куковал только чай, я поняла, что пропала.

Завтрак в столовой в восемь, добыть чашку утреннего напитка можно только на первой королевской кухне, где мне не слишком рады. А вот была бы я образованным магом, трансформировала бы кофе из пачки сушек! Ы-ы-ы-ы, кексики-перчинки, будь проклята рассеянность старой – в душе – клячи, и мир, в котором не придумали доставку.

Вынужденная швартовка во владениях мсье Октé осложнилась случайным открытием двери – выходя из комнаты, я чуть не растоптала цветок. Некто таинственный оставил на пороге моей спальни свежую кремовую розу без подписи или опознавательного знака. Пришлось возвращаться, подрезать стебель, искать сосуд, короче, испытывать сложные чувства: приятно, но отвлекает от кофе. Надеюсь, даритель, прокравшийся в общежитие ночью, сейчас тоже бодрствует. Кто бы это мог быть? И кто опять распространил по коридору отчетливый запах Доширака с привкусом убойной химии? Загадка.

– Доброе утро, – приветствие с трудом упало с губ. – Ваш рабочий день начинается сразу после рассвета?

– Накопилась работа, – пояснил Август. – Испытание нового двигателя на волновом поглощении энергии пройдет завтра. Вы наверняка слышали о коллапсе волновой функции магии – когда молекулы энергии, витающей в воздухе, находятся в суперпозиции, пока не взаимодействуют с наблюдателем. Новый двигатель работает по принципу наблюдения, вынуждая магию принимать нужную позицию, и поглощает её в наиболее удобоваримом виде.

Несмотря на внушительную комплекцию и высокий рост, граф двигался без промедления, чувствуя себя более, чем вольготно. Я на его фоне смотрюсь тщедушно: головой не достаю даже до плеча, узкий таз и маленькая грудь придают пацанские очертания, даже платье не спасает положение. Наверное, так и должна чувствовать себя женщина рядом с мужчиной – маленькой и хрупкой. И слегка раздраженной от льющегося в уши беспросветного рассказа о чужих трудовых достижениях. Да здравствует инженерия, но пусть здравствует подальше от меня – злобного утреннего кролика, не заправленного кофеином.

– Извините, что прерываю, но мне налево, на кухню.

– А, Татьяна…

Но я уже не слушала, кривыми рывками двигаясь на запах жареного бекона. И мне есть, о чем поумничать: хрустящая грудинка, поджаренная на масле, вкупе с двумя-тремя яйцами в тарелке способна закрыть половину дневной нормы жиров здоровой женщины. Добавляем кофе на сливках, бутерброд с маслом и небольшой кексик – имеем порядка шестидесяти граммов жира на один рот. Минимум белка, ноль клетчатки, быстрые углеводы, от которых едока потянет в сон уже через три часа, и снова: чашка кофе, шоколадка, рабочий перекур, а там до обеда рукой подать. Будь шеф менее вредным, заменил бы утренние десерты на мягкий творожок со свежими фруктами, украсил яичницу листьями салата и помидорами, заменил масло на рикотту и наполнил бы молочники обычным молоком вместо сливок. Но нет! Это против правил, эдак люди здоровее станут, и останется Бармалей без добычи.

Клянусь, он их специально откармливает, чтобы скормить сказочному дракону.

– Здравствуйте. Мсье Пеар уже здесь или ещё лодырничает?

– Мсье уехал в столицу за партией эксклюзивных сыров, – протараторил бегущий мимо повар холодного цеха. – Вернется к обеду.

– Тогда выдайте мне два пакета кофейных зерен, и я не стану брать сегодняшнее меню в заложники.

– Ха-ха-ха, земные шутки чересчур самонадеянные!

Флибустьер в высоком колпаке выплыл из-за рабочего стола, с размаху воткнув окровавленный тесак в разделочную доску. Разделывать мясо рядом с готовой продукцией запрещено, но я уже знаю, что кулинарные маги помещают стол в воздушную сферу, не позволяя частичкам мяса, крови и костей разлетаться по кухне. Мсье Грант собрал длинные волосы в высокий хвост, закатал рукава и выглядел как настоящий капитан дальнего плавания, по ошибке забредший в ресторан. Жесткие, рубленные, но симпатичные черты лица исказила дьявольская ухмылка.

– Какими судьбами в святая святых, Татьяна Михайловна?

– Кофе, и я никому не причиню вреда.

– И какой вред, позвольте узнать…

– Кофе!

– Женщины, – скривился пират. – Не слезут с мужчины, пока не добьются своего. Эй, там, сварите мадам континентальную арабику свежего урожая. Присаживайтесь, госпожа кулинар, выпускать из кухни дух – дурная примета.

– С молоком.

– С моло… Как плебеи? – неприятно удивился повар. – Вы не аристократка, но мне не жалко вам порции сливок.

– Мускатным орехом и коричневым сахаром.

– Тритон вас побери! Слышали мадам? Покажите нашей гостье, как варят лучший кофе в провинции Мирана.

М-м-м-м, недурно, должна признать. Для любителей. Для профессионалов не хватило лоска: нагреть молоко до шестидесяти градусов и взбить капучинатором или мелким воздушным заклинанием, прогреть стенки молочной пеной, чтобы напиток подольше не остывал, и нарисовать хотя бы банальное сердечко. Особым шиком считается растирание ореха перед приготовлением напитка, а лучше – натереть его на терке для более интенсивного вкуса. Здесь явно использовали уже готовую специю, не рискнув оттенить ее корицей – только запахом, эфемерным намеком для сложности аромата.

Четыре из пяти баллов этому заведению.

Видимо, шеф Октé что-то уловил в моих глазах и профилактически рявкнул на вынужденного бариста.

– Не сердитесь, он старался, – я добродушно прикрыла глаза, залпом отпив треть чашки.

Под веками мелькнула алая вспышка, и поварята тонко взвизгнули – свиной окорок распался на пять кучек мяса, шкуры и костей. Грант тяжело выдохнул, утерев взопревший лоб, и бросил победоносный взгляд. Смотри, мол, как настоящие кулинарные маги умеют. О моем проснувшемся волшебстве давно известно каждой собаке, и только ленивый не предвкушал открытие ещё одной столовой поближе ко второй кухне. Сейчас помещение кафетерия стоит опечатанное, пустое и одинокое, в нем давно никто не трапезничал. Но оно не для меня, им станет руководить кто-то из студенток.

«Только ленивый» и мсье Октé, высмеявший робкие пересуды любителей поесть. С недавних пор кок стал чаще выходить на публику и общаться с обожателями, прямо пропорционально растущему числу поклонников наших завтраков.

– Три пакета зерен темной обжарки по три килограмма. А ещё ванилин, кардамон, имбирь, гвоздику, черный и кайенский перец, бадьян и медовый ром с айвой. Немного барбариса, лимонную цедру…

– …миллион золотых и телепорт на острова, – возмутился шеф. – Татьяна Михайловна, я не сказочный волшебник!

– Скорее, властный колдун из женского бульварного романа.

Пусть радуется, что мои загребущие лапки не успели добраться до икры кеты, лосося и осетра, которую ему привезли пару дней назад. Хе-хе, зато умыкнули настоящего камчатского краба отнюдь не дальневосточного происхождения, пять килограммов кальмаров, партию лобстеров и омаров – морские жертвы ждут своего часа в кухонной криокамере. Считаю успешное вызволение морепродуктов из лап пирата благим делом, уж я-то не позволю пожарить их во фритюре.

– Весь ванилин уйдет на пирожные к завтраку, – мужчина решительно отрезал возможность переговоров. – Не обессудьте.

– Решили обмазать им дворец? У вас целая банка порошка, не жадничайте. А для пирожных лучше подойдет ванильная эссенция.

– Да что вы говорите! Любой посудомойщик знает, что эссенция ванили не переносит высоких температур.

– Вы путаете с экстрактом. Или на Миране известен только один вид жидкой ванили? Не беда, возьмите натуральную. Ах, точно, вы приказали использовать все стручки для приготовления мороженого и молочных коктейлей, впечатлившись нашей открытой летней кухней.

Мужчина подавился очередным возмущением, рьяно закашлявшись в кулак. За порцией мороженого и лимонада стекались сотрудники всего дворца, желая полакомиться сладко-холодным счастьем несколько раз в день. Лина и Джинджер, стоящие на раздаче, успели прорекламировать холодный ягодный суп и овощные брускетты, будто собрались их продавать. Мелькали любопытные носы сотрудников первой кухни, замаскированных под гражданских, они и донесли шефу о большой демонстрации.

«Вы забываетесь», – прохрипел бедолага, архаичными жестами посылая меня на рабочее место.

– Тоже мне, знаток нашлась, – сплюнул сквозь зубы су-шеф, придя на выручку начальству. – Только языком чесать и умеете.

Провокатора поддержала опомнившаяся толпа, заставшая босса в смущенном положении. Повара горячего цеха фыркнули, демонстративно вернувшись к работе. Повара холодного цеха принялись с жутко деловым видом обступать шефа, давая понять, что начальник очень, очень занят, поскольку страшно востребован и не имеет времени праздно болтать. А кто сидит и бездельничает с чашкой кофе, тот – трус, подлец и негодяй, плюнувший в душу лучшему кулинарному магу. Только покрасневшие глаза мсье Гранта разразились непрощающей грозой.

– Раз вам так не терпится поучать других, продемонстрируйте свою уверенность на практике, – ядовитым тоном процедил он.

– За других не работаю.

– И не нужно! Приготовим по восемь пирожных для Верхней Палаты, и поглядим, чьи разойдутся быстрее.

– Вы, должно быть, шутите?

– Струсили? – Октé ликующе сверкнул глазами. – Тогда извинитесь за… за всё, забирайте кофе и больше не отвлекайте меня от работы.

– Восемь пирожных? – я терпеливо позволила себя перебить, сделав мысленную пометку отомстить. – Девочки пустят меня на шаурму, если узнают, что я не поделилась с ними кондитеркой, а кадеты смертельно обидятся за упущенную возможность экспроприировать пару штучек через окно. Если и затевать соревнование, то не меньше шестнадцати экземпляров.

Пират цокнул языком, закатил глаза, но вынужденно согласился – ему не терпелось утереть мне нос. А я что? Я за любую готовку, кроме трансжировой. Для битвы шефов оперативно расчистили рабочие поверхности, выделили два духовых шкафа и по одному помощнику. Своего Пятницу я отослала сразу, как только принес ингредиенты, нечего мне малину портить и злобно зыркать под локоть. Пирожные за неполные полтора часа – интересная задачка, учитывая, что большинству видов теста нужно вылежаться. Следовательно, выбор падет на быстрое, красивое и всенепременно легкое изделие, которое не упадет комом в желудок, а оставит приятное послевкусие.

О-о! А приготовлю-ка я свои любимые корзиночки с белковым кремом – пышный, изящный, как невеста перед алтарем, классический десерт, неотступно вызывающий ассоциации со словом «пирожное». Тесту достаточно отдохнуть полчаса, и пока оно думает о смысле жизни, на плите подоспеет лимонное конфи вместо обычного варенья – та самая освежающая кислинка, тенью углубляющая вкус сладкого крема.

– Фасоль? – шеф презрительно хмыкнул, возясь с заварным тестом. – Это вам не пирожки, а пирожные.

И это припомним, разрази тебя гром. Многие хозяйки сталкиваются с деформацией песочной основы при выпекании, забыв придавить дно формочек небольшим грузом. Сухие бобовые отлично подходят, пропуская воздух и не прилипая к тесту. Готовое конфи можно смело заворачивать в пленку и помещать в миску с водой и льдом для быстрого и бережного остывания. Не забудем и про ваниль – капельку эссенции в будущий крем.

Зато мсье Грант на ванилин не скупится, так и сыплет в кремовую основу. Шеф затеял релижьёз – французское заварное пирожное-эклер, с уникальной подачей и масляным кремом. Даже любопытно, как он выкрутится, ведь тесто для релижьёза должно вылежаться как можно дольше, французские кондитеры рекомендуют дать ему отпуск на двое суток. Неужели прибегнет к магии? Так и есть!

– Не лопните от натуги.

– Молчите, – пропыхтел пират, покраснев щеками. От рук кулинара исходили едва заметные энергетические потоки, впитывающиеся в тесто. Сзади летал венчик, самостоятельно уваривая крем на водяной бане, и топился горький шоколад.

К черту его, впереди самое сложное – идеальный белковый крем. Если перестараться, масса станет крупинчатой, приложить мало усилий – крем останется нестабильным и растечется. Самое трудное – это выбрать яйца правильной свежести: не старое, но и не слишком свежее, тогда белки могут не взбиться вовсе. Постепенный нагрев разрушает белковые связи, как и миксер, поэтому важно подгадать нужный момент. И…

– Нет, – прошептала я, глядя в сотейник.

Треклятый Пятница, работающий на врага! Я же просила яйца недельной давности, а он принес… Р-р-р, что же делать? Крем не желает взбиваться. Включи голову, Таня. Брать новые белки нет времени, шеф уже достает основу из духовки! Если масса не желает стабилизироваться сама, то возможно ли…

– Кулинарный бог, помоги!

Миллионы молекул аминокислот звездной картой рассыпались по сотейнику. Между ними тянутся нити – лютый хаос из миллиарда соединений, разрушающихся от температуры и строящихся заново. Словно бешеный калейдоскоп, молекулярный узор ежесекундно меняется, не поддаваясь логике и миксеру. Чтобы укрепить массу, надо сделать новые связи прочными, просто увеличить их толщину, слепить несколько молекул в одну прочную цепочку и размножить ее на бесконечное количество копий. Это же не сложно, правда?

– Ко мне, – пальцы щелкнули автоматически, подзывая кондитерский мешок. Просто нет времени за ним идти, понимаете? Сам прилетит. Если я знаю, где он лежит, и твердо уверена, что он предназначен для моей пользы, ему просто не остается ничего, кроме подчинения. – Тарелка с вишней, ко мне.

– Время! – возвестил единственный секундант, хлопая в ладоши.

Ряд чудесных снежных шапочек выстроился рядом с легионом промасленных тяжеловесов. Как балерины и борцы сумо, пирожные косились друг на друга, стараясь вытянуться повыше и стать ещё пышнее.

Я же спрятала правую руку под столом, чувствуя болезненное онемение. Энергетическая реторсия? Магическая конфликтогенность? Черт ногу сломит в волшебной терминологии, ясно одно – экстренное колдовство не прошло даром. Остается надеяться, откат не догонит переломом ноги или несчастным случаем.

– Какие странные пирожные, – пекарь-кондитер придирчиво осмотрел мое творение. – Безе поверх песочного теста? Крем из обычных белков без масла, шоколада или сгущенного молока?

– Наверняка по вкусу похоже на пенопласт.

– Не спешите, – вступился за корзиночки пекарь, демонстрируя объективный профессионализм. – Пробуем.

Распилив два пирожных на восемь пробников, кондитер передал по кусочку каждому из случайных членов жюри. Мне тоже предложили один, целый, эклер шефа, но, представив этот масляный дирижабль в своем желудке, я отказалась, сославшись на пристрастность. «Странный вкус», – поразмыслив, решило жюри, вызывая удивление. Неужели у них непопулярны корзиночки? Сочту оценку за комплимент; видно, подхалимам хотелось высказаться резче, подлизавшись к начальнику, но откровенно топить очаровательное и вкусное блюдо – расписаться в непрофессионализме.

«Другое дело! Какая вкуснотища! Высшее кулинарное искусство», – от громких стонов чужого блаженства захотелось рассмеяться. Облизывая блестящие пальцы после релижьёз, кухонные сотрудники рассыпались в благодарностях и комплиментах кулинарной магии своего босса. Су-шеф от усердия закатил глаза и обожающе пролепетал что-то высокопарное, с намеком на божественность повара, умеющего и мясо заклинанием разделывать, и нежнятину готовить.

Но я их игнорировала. Всё мое внимание приковал Грант Октé.

На лице шефа Октé поселилась странная эмоция. Кропотливо задушенная досада, восстающая из пепла после очередной похвалы. Кулинарный маг изо всех сил заставлял себя поверить лести, но то и дело возвращался взглядом к моим корзиночкам. Пропуская мимо ушей потоки лизоблюдства, пират испытывал першение в горле, откашливая обратно приторные овации подчиненных. И с каждой секундой раздражение пополам с нервозностью усиливалось, выливаясь в сердитое:

– Ну, хватит вам. Пирожное как пирожное, ничего особенного. Работы мало? Быстро к плите! А вы, Татьяна Михайловна...

– С вашего позволения, заберу свои недостойные кондитерские изделия. Поскольку они пришлись не по вкусу профессионалам, отдам голодным студентам. Они даже подножный корм едят, переварят и негодные корзинки, правда?

«Нет!», – орала тайная субличность Гранта, доставляя мне удовольствие душевными метаниями. Поскольку я отказалась пробовать жирный эклер, шеф высокомерно проигнорировал воздушно-белковые шедевры, наверняка рассчитывая поживиться ими в одиночестве. Пышная белоснежная шапка с трогательным помпоном-вишенкой притягивала искушенный взгляд своей беззащитностью, так и маня попробовать на вкус. Упустить клад из рук – попрать гордость настоящего флибустьера, но попросить пирожное – унизиться как сопернику-повару.

– Вижу, вы очень рады, что не пришлось пачкать язык об этот противный легкий крем. Наверняка блюда с калорийностью меньше пяти сотен вообще не достойны попасть к вам в рот. Повержено удаляюсь, мсье.

Чувствуя, как дымится платье от испепеляющего взгляда, я продефилировала к выходу, неся сладкий поднос. И чуть не врезалась в шарообразного лакея, вкатившегося на кухню с конвертом в руках.

– Послание для кулинарного мага! – крикнул курьер, сверяясь с адресатом на бумаге. – Особый заказ от второго сенатора.

– Давайте сюда, – велел Грант.

– Не для вас. Кто здесь мадам Энгерова? Я вас повсюду ищу.