Текст книги "Право кулинарного мага (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 27

Сизое небо вспыхивало сотней ломаных молний, освещавших пустынную равнину давно выжженной земли. В проклятый край великого пожара больше века не совались крестьяне, игнорировали свободные боевые маги и обходили стороной колдуньи. Только университетские скопидомы прибрали ничейную землю к своим рукам и поставили на баланс, используя цитадель как тренировочную площадку.

Каменные закопченные развалины мало походили на оплот, иллюстрируя отчаяние тех, кто прятался за стенами. Характерные следы искреннего гнева повстанцев, поджегших стену, широкими мазками легли на густую тень города за горящей крепостью. Сегодня историю цитадели никто не помнит, лишь тихо отдают дань историческому месту вежливостью и тактичным молчанием.

– Бронер, я тебе мозги через уши высосу, если ты разорвешь квадрат, скотина!

Отборная ругань почти не осуждалась, только при самых забористых и грязных выражениях сквернословец получал воздушный подзатыльник, прикусывая язык. Испачканные кровью и сажей, кадеты строевыми фигурами таранили плотный ряд недругов. Короткими колющими ударами юноши лишали жизни десятки тварей, но поток врагов рос и креп.

Низкорослые уродцы, покрытые сахарно-белой кожей с редкими пучками волос, едва доходили магам до пояса, компенсируя карликовость кровожадностью. Снежные рабы – эволюционировавший подвид магической расы, не успевшей далеко уйти от животных. Плодятся быстро, жрут много и искренне лелеют агрессию как единственную достойную форму поведения. Самые сообразительные берут в руки камни, привязывают их к палкам и охотятся на людей в обычных деревнях. Естественно, сбиваются в стаи, уважая число и физическое уродство: чем больше костяных наростов на голове, глубже посажены мелкие глаза и кривее зубы, тем милее рабскому сердцу.

«Снежные твари плохо дифференцируют страх и отвращение. Гримасу брезгливости на лице селянина они сочтут паникой, возрадовавшись своей ужасности», – учила профессор Гаянэ. Приходилось держать мимику под контролем, изредка пользуясь вражеской особенностью в своих целях. Четыре треугольника магов, контролирующих воздух, аккуратно обходили стаю с флангов, дожидаясь смертоносной атаки авангарда – двух «квадратов» из универсалов или сработанных четверок. Леопольд фон Вальтер, не глядя, вздернул щит, прикрываясь от града горящих камней – засевшие в донжоне гады раздобыли спички и керосин.

– Прикрой, – бросил Руперт, деактивируя защитную печать и втыкая боевые вилы в землю.

Позади квадрата в воздухе хлопнул одноразовый портал, выкидывая здоровенного клыкастого борова с кактусной щетиной. Домашняя хрюшка, вскормленная модифицированной хряпой, обозрела происходящее кровавыми глазами и с оглушающим визгом кинулась в стаю рабов. Снежные твари вытаращили зенки – такую здоровенную дичь не поймать даже в лесах. Двойная удача! Боров с охотой дал себя погладить, взамен принимая подарки: руки, головы, пожелания приятного аппетита.

– Твою мать, Кексик! – простонал Юнг. – Ты же на диете!

Став старшим мужчиной в семье, кадет тщательно следил за здоровьем своего зверья, отчаянно ругаясь на попытки скотины пожрать что-то мимо кассы.

– Лео, во втором квадрате раненые.

– Поделом. Ха, да мы сегодня победители, – граф самодовольно рубанул мечом по кривой шее крупного раба, пинком отправив голову в кусты.

Белесых монстров вылавливали группами, временно откладывая немедленное умерщвление. На деньги, полученные от благодарных крестьян, тварей стаями перевозили на полигоны и выпускали в качестве мишеней для боевых магов. Людоеды радовались, видя идущих навстречу вкусных юношей, забыв, что их телепортировали в сетях, как колбасу в авоське. Задача – освободить площадку от выродков и не дать сожрать себя заживо.

Приветствовались любые методы.

– Я подарю этот цветок даме сердца! – проорал Леопольд, швыряя гигантское семечко в гущу рабов.

Чудовищные коротышки с визгом отпрыгнули и запнулись об своих же, рухнув в кучу-малу. Растительный снаряд грохнулся на землю с изяществом ядра, завертевшись вокруг оси под удивленные вздохи врагов. Интеллектуально ущербных рабов легко застать врасплох, поэтому самозарывающийся черный шар размером с кулак вызвал интерес.

– Тридцать восемь градусов западнее донжона с поправкой на солнце, пли!

Прицельная струя родниковой воды вдарила вслед семечку, окатив брызгами тварей, уже тянущих руки к ростку. Граф довольно улыбнулся и оглушительно свистнул, веля сотоварищам убираться из-под каменного козырька над воротами цитадели. Когда в дело вступает хищный рандат, желающим жить лучше уносить ноги!

Рабы к жизни относились халатно, а потому обступили проклюнувшийся побег, давая ему несколько секунд до безжалостного уничтожения. Рандату хватило – едва почуяв воздух, зеленый росток встрепенулся и на первой крейсерской скорости рванул ввысь. Сочные мясистые листья увеличились до размера визитки, потом до ладони, переросли книгу и раскинулись натуральным шатром, азартно шевелясь над головами рабов.

– А-а-а-а-а! – дико заорал первый неудачник, исчезая в чавкающей пасти бутона.

Лео поморщился. Нет, не неудачник, просто тупая тварь. Неудача… Она другая, не топорная, не прогнозируемая в отличие от гигантского плотоядного цветка, красноречиво скалящего зубы, давая рабам призрачный шанс на побег. Которым они не пользуются ввиду своей редкой тупости.

Интересно, а девушкам нравятся гигантские зубастые гладиолусы?

«Идиот», – добродушно шепнули в голову, вынудив молодого человека залиться краской и с удвоенной энергией заработать мечом.

– Половина стаи засела внутри, – кадет Бронер из соседнего квадрата привалился к остову ворот, зажимая рваный бок. – Феттр пускает дымовую бомбу.

– Гнида, – выплюнул Вальтер.

Гнида и есть, абсолютно беспринципная гнида. Двойка разведчиков ещё в цитадели, отрабатывают информацию по заложникам. Пусть тренировка, но получившие сведения маги обязаны прочесать территорию изнутри и пропесочить группировку на предмет пленников. Как назло, полчаса назад разведгруппа перестала выходить на связь: либо пересекли границу печати-глушилки, либо мертвы. Второй вариант крайне маловероятен, но… возможен. Однако мастер, наблюдающий сверху, вмешался бы.

– У него были конфликты с разведгруппой?

– Сейчас не до того! – Конрад психанул, отбиваясь сразу от трех рабов. – Сожжем их к пёсьей маме.

«Мастер, я не знаю, что писать в раппорте!», – взмолился граф, прикидывая размер проблем. Отравление ядовитым дымом покалечит разведчиков вплоть до повреждения внутренних органов. Сволочной Феттр играючи свалит вину на стратегическую погрешность, разведет сопли о жертвах и боевой романтике. Он, граф фон Вальтер, знает о плане сокурсника и как второй лидер авангарда разделит с ним ответственность. Это месть ему? Или заносчивый Арчибальд успел пособачиться с кем-то из разведки?

«Не хочешь объясняться, предотврати», – мастер холодно звякнул пустой чашкой об фарфоровое блюдце.

– Предотвратить? Легче сказать…

Взгляд заметался от каменных провалов к сгоревшим воротам, обвел высоту донжона, приценился к мордам в прорехах здания и азартно засверкал. Канализации в цитадели не было, зато искусственной вентиляции – в избытке. Если проблему нельзя переубедить, ее можно просто смыть. Вот бы и с девчонками было так же легко.

Граф сжал руки в кулаки, проваливаясь сознанием на тонкий нематериальный план. Потревоженный ментальный канал мастера недовольно тренькнул, но препятствовать не стал, позволяя кадету наладить мыслесвязь с тройками воздушников. Менять стихию на ходу сложно, как выиграть в карты у мастера Дорнаваля, поэтому в конце он извинится перед стихийниками. Возможно. Если сочтет нужным. Раздав указания, Леопольд быстро обрисовал результат и коротко выдохнул. Вперед!

– Вальтер, гребаный ты выродок!

– И вам удачного заплыва, – позлорадствовал граф, тут же забыв про Феттра.

И разверзнутся небесные хляби, и будет идти дождь сорок дней, и размякнут в кашу савоярди для тирамису… Ой, какая ещё каша?

«Предположительная пшенная, с легким привкусом железа и солдатской махорки», – деловито ответил женский голос, шевеля корни волос на затылке изнутри. Второй открытый канал вибрировал утечкой, принося любопытную информацию об искусстве приготовления харчо. Граф почесал ухо, вынимая оттуда секреты вкусных осетинских пирогов, и отряхнулся мокрым щенком.

Этого он не слышал, об этом он забудет.

Потоки ледяной воды тоннами низвергались с неба внутрь цитадели, проходя сквозь гостеприимно снесенную крышу. Несколько секунд слышался только рев стихии, пока за стенами не вспомнили об умении кричать. Истерически визжащие рабы выпрыгивали из окон и дыр прямиком на клинки магов, все-таки сообразив спастись бегством. Некогда монументальная крепость распухла, как щеки хомяка, набитые едой, и горестно застонала, не выдержав магической мощи. Отовсюду текли реки, наводненные белыми уродами – сезон рыбалки официально открылся, но Лео глазами выискивал редкие ихтиологические виды. Их прибило последними: взмокшие, обессилевшие разведчики вытошнили свое негодование в сторонке.

– Есть! Наша группа успешно выкурила всех рабов из цитадели, освободила несуществующих заложников и вытащила разведгруппу. Мы отлично срабо…

– Кр-ра-а-х! – освобожденная крепость надсадно треснула.

На глазах посеревших от ужаса магов древние стены покрылись крупными трещинами, роняя вниз каменные осколки. Западная стена с гулким эхом завалилась внутрь, задев соседок эффектом домино и взметнув вверх гриб пыли. Цитадель пала снова.

Глава 28

– Простите, – руки судорожно запахнули халат. – Доброе утро, мастер Майер.

– Гхм, – пространно хмыкнул коллега, вежливо не опуская взор ниже моей шеи.

Трогательный нежно-розовый бутон блестел капельками росы и беззащитно трепетал лепестками от сквозняка. Мужчина проследил мой взгляд, едва заметно вздрогнул и не придумал ничего лучше, чем сунуть цветок прямо в мои руки. На полу остался единственный зеленый листок.

– Наверное, она упала? – менталист согласно кивнул, радуясь женской дедукции. – Извините за это. Я уже разговаривала с тайным поклонником, прося дарить лично, но у него свои представления о романтике.

Лицо мага приобрело странноватое выражение, будто он услышал редкостную чушь от умного человека. Черная бровь медленно поползла вверх, заняв вопросительную позицию.

– Вы что-то хотели, мастер?

Слава богу, я успела до обхода комендантши. Если бы она поймала на горячем лазутчика, оборвала бы уши всем, и мне тем паче. Август вообще спит хоть иногда? Или у мужского педсостава сон не в чести?

Менталист резко помотал головой. Отвесив небольшой вежливый поклон, Марк направился на выход из общежития, попутно доставая из кармана часы. Шебуршание под дверью вынудило меня вскочить в четыре утра, дабы застать фон Крафта с поличным. Даже пару аргументов заготовила, надоело сметать листья веником. Но граф всякий раз оказывается быстрее меня!

Ну и черт с ним. Недели виноватых взглядов хватило, чтобы общество Августа стало слегка дискомфортным. Совсем чуть-чуть, как камешек в ботинке: стоять нормально, куда-то двигаться – увольте. Я вовсе не собиралась его ни в чем обвинять, своих хлопот предостаточно.

– Сегодня печем ваш первый двухъярусный торт, мадемуазель. Готовьтесь плакать, втыкать ось и доедать ганаш.

– Татьяна Михайловна, может, вы отдохнете? – аккуратно предложила Эсми, подбирая слова. – Завтра экзамен.

– Ерунда. Готовить будем один экземпляр на всех, распределив обязанности: двое на бисквит, двое – на начинку и крем, остальные тренируют красивый почерк для декора. Я займусь шоколадными перьями.

Мадемуазель Линдерштам дипломатично замолчала, переглянувшись с Линой. Экзамен – это прыжок с тарзанки в объятиях инструктора, способного тебя уронить. То есть официально безопасно, а как оно там, в полете, одному борщу известно. Но врагу не сдается наш гордый варяг, и доказательство тому будет украшать сегодняшний шедевр.

Шоколадные перья, равно как и карамельные, легко испортить дурной торопливостью. Для тренировки декора заготовлено преступно большое количество шоколада; если ему что-то не понравится, он сможет собрать революцию и забрызгать меня красителем. Две тысячи шоколадных каллетов – маленьких капелек – были взяты безоговорочно, никто и слова против не вякнул. Достаточно заявиться на первую кухню с огромным мачете в руках и молча сграбастать кондитерский запас, как тебя тут же начнут уважать.

«У меня ещё есть арбалет, если захотите одолжить», – симпатичный кадет предлагал от чистого сердца, дожевывая рулетик с ягодным джемом.

Прежде всего шоколад необходимо темпировать, то есть довести до идеальной трудовой температуры, чтобы съедобный декор успешно растекся по ацетатной бумаге. Естественно, темпируем ручками, вооружившись пирометром. Впервые увидев игольчатый термометр, девчонки решили, что я тронулась умом – полезла измерять температуру мертвой утке. Что-то блажили про достойные похороны и безболезненную смерть пернатой, совали в руки платок… Дурили, короче говоря.

– ТатьянМихална, бисквит гавкает.

– Двинь ему по морде, – я холоднокровно метнула деревянную шпажку во вспучившуюся основу. – И перепиши литеру игу на саят.

Учись я в университете на учителя, наверняка бы знала, что нельзя вводить заведомо проигрышные правила. Но мы пединститутов не заканчивали, поэтому честно повинились и передоговорились: отныне каждый колдует, как может. Даже если листья шпината разбегаются в стороны, а бекон совершает массовое харакири – не беда. Пугающие эксперименты скормим кадетам, априори ядовитые пошлем шефу Октé.

Разогрев молекулы до идеальной температуры, добавляем какао-масло и краситель. Попутно объясню, что вливать белый краситель в белый шоколад – это не месть путем перевода продуктов, а избавление от желтизны. Желающие отомстить первой кухне могут сбегать в сад и покусать яблоки, из которых сегодня собираются варить компот.

– Катверон, ты испортила клубничное пюре.

– Обоснуй, – побледнела Янита, раздувая ноздри.

Эсми хлопнула дверцей духовки, отправляя в нее второй бисквит, и раздраженно ткнула пальцем в алую кашицу.

– Перелила лимонный сок. Его вообще не стоило добавлять, тем более в истерическом количестве.

– Ты меня сейчас истеричкой обозвала?

– Как можно, – брюнетка съязвила. – Лишь заметила, что ещё никто не портил торты столь филигранно.

– То ли дело гавкающий бисквит, – Янита на удивление быстро взяла себя в руки и одарила соперницу насмешливым взглядом. – Странно, что не шипящий.

– Дура.

– Змея!

– Обе птички-мозгоклюйки. Девочки, вам не надоело скандалить каждый день?

Будь Янита зачинщицей, я бы списала всё на зависть. Однако первой начинает Эсми, репьем цепляясь к сокурнице по мелочам и крупным проколам. Умница, красавица, амбициозная личность и отличница страдает, если день выдался без укусов. И кого кусает-то? Хроническую неудачницу на грани отчисления.

Нормальные кондитеры используют нож, шпажку и твердую кисть, чтобы придать шоколаду форму пера. Сумасшедшие иномирные специалистки прибегнут к магии и молитве: если не жахнет по самые тапочки, запатентую способ одномоментных насечек. Цель – не просто скопировать работы знакомых мне кондитеров, а оживить декор без иллюзий. Перья должны быть достоверными, золотая пудра – оттенять композицию, не перетягивая внимание на себя, ганаш обладать достаточной эластичностью при минимальном количестве масла. Да, я замахнулась на венец искусства.

«Зачем?», – спросите вы. Резонно спросите, ведь премию за тортик не выплатят, медаль не дадут и даже вымпел не полагается. Однако мои чаяния куда более весомы, а именно – реклама в канун свадебного сезона. Самые красивые свадьбы Мирана приходятся на август и сентябрь, когда столы ломятся от фруктов и овощей – единственных продуктов, чье наличие подчиняется только законам природы. Мясо, хлеб, сладости доступны всегда в отличие от сочных арбузов, спелых дынь, ароматных яблок.

Я обязана явить этому миру белоснежный свадебный торт, способный украсить любое матримониальное торжество.

– Неудачница!

– Заноза в заднице, – припечатала Янита. Глубокие синяки под глазами соперничали с желтоватым цветом лица брюнетки.

Обе измотаны, давно не спали, усердно работая над своими проектами. Зато внучку садовницы не гложет внутренний демон, как мадемуазель Линдерштам, позволяя держаться на плаву за счет искрометного оптимизма. Рано или поздно отличница-брюнетка сломается, если пустит на самотек свое психологическое состояние.

– Девушки, пока бисквит пропитывается, объявляю перерыв. Все вон, кроме мадемуазель Линдерштам.

Утомленные чужими скандалами девушки с благодарностью побросали фартуки и буквально сбежали на перекур, оставив злую сокурсницу наедине с показательно-равнодушной мной.

– Почему выговор мне, если я все сделала идеально? – набычилась кулинарка.

С чего бы начать…

– Эсми, болезненный нарциссизм подтачивает ваше положение в социуме. Вы знаете, что такое испанский стыд?

– Враг Энтеро? – смешалась красавица.

– Это чувство стыда, которое человек переживает, глядя на ошибки и позор других людей. Косячит чужак, а стыдно вам. И настолько этот стыд жгучий, что причиняет нестерпимую психологическую боль, перерастающую в агрессию.

– Понятно. Но при чем тут?..

– На самом деле испанский стыд – это часть нарциссического расширения. Болезненное эго крайне уязвимо и видит угрозу даже там, где её нет. Например, в позоре другого человека. Дайте угадаю, читая книгу, в которой персонаж ведет себя постыдно, вы откладываете роман и ходите по комнате в надежде успокоиться?

– Откуда вы знаете? – Эсми вытаращила большие черные глаза.

– А ещё обязательно заглядываете в конец книги, читая последнюю страницу. Любите перечитывать одни и те же романы по несколько раз и ужасно боитесь разговаривать на публике из-за мучительного страха облажаться даже в словах.

– Вы же не менталист!

– Я прожила жизнь. Сначала вы позволяете шумным эмоциональным людям вроде Яниты находиться рядом, разрешая им оттенять вашу загадочность и холодность. Полагаете, что на фоне их эмоций сдержанность выигрывает. Но если эти люди внезапно оказываются более предпочитаемы, чем вы… Не простите их никогда, да?

Это стало очевидно ещё на первых лекциях. Пока остальные отмалчивались, Эсми тянула руку и лихорадочно искала в голове ответ, будто умрет, если не нарушит тишину. Выскочка, всезнайка, заучка – а под этим невыносимый страх, что именно её посчитают тупой, даже если не ответит никто. Любая неудача сразу записывается на свой счет, все делается идеально, малейшее отставание воспринимается смертельной раной. Многие ошибочно полагают, что главной чертой нарциссизма является эгоизм, в то время как истинный признак нарцисса – это тщательно спрятанный стыд.

– Я просто перфекционист.

– И поэтому вам плевать на внешний вид еды, если готовите для себя. Но блюдо, которое попадется на глаза другим, украшаете до мишленовского уровня. Эсми, вы не боитесь совершать ошибки только в том случае, если о них никто не узнает. Это не перфекционизм.

Сколько в мире таких отличников, обманутых взрослой жизнью? Самым осторожным хватает сообразительности держать при себе амбиции. Если не получится воплотить в жизнь, будет не стыдно перед друзьями и родными. Те же, кто громко заявлял о наполеоновских планах, задыхаются от стыда и демонстративно обесценивают то, чего не сумели добиться.

– А если вы не станете шефом, покончите жизнь самоубийством? Или того хуже – бросите кулинарию?

Мадемуазель низко опустила голову. Широкие подвернутые рукава платья в восточном стиле опали к запястьям, заслонив соленые дорожки слёз.

– Запомните, Эсми, кулинар обязан иметь стальные нервы и страсть к ошибкам. Когда закончатся экзамены и оценки, взрослый мир больно стукнет по вашему эго. Примите тот факт, что дальнейший путь будет усеян провалами и неудачами, или закончите на должности рядовой кухарки без требований и достижений.

– Это… Больно.

– Скажу как посторонний чужой человек: если Эсми ошиблась – она ошиблась, а не стала целиком и полностью плохой. В моих глазах одна, две, десять ваших ошибок не перечеркнут заслуги, вы не потеряете ни грамма авторитета. А теперь вернитесь в комнату и хорошенько поплачьте.

Сборка торта напоминает эквилибристику, когда пальцы выполняют кульбиты похлеще акробатов. Феи затаили дыхание, боясь спугнуть чудо выравнивания и отсадки кремовых волн снежного океана, в которые ниспадают перья пролетевшего буревестника. Белоснежные, слегка прозрачные перышки оживали на глазах, получив крошечный приказ трепетать тончайшим пухом от любого порыва воздуха. Не хватает лишь эффектной презентации.

Пуф! Разноцветное конфетти сыпануло во все стороны, вызвав восхищенный вздох у фей. На столе медленно вращалась подложка, позволяя мелким серебристым бусинкам блистать на солнце. Я удовлетворенно кивнула:

– К экзамену готова.