Текст книги "Право кулинарного мага (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33

Наравне с прочими изуверскими пытками, вроде щекотки и ранних подъемов, я бы выделила испытание овсянкой. Удушливое, жаркое, болезненное чувство собственного ничтожества догоняет в самый критичный момент – когда на столе появляется она. Тебе, взрослому человеку, пережившему декрет и перестройку, под нос суют крупинчатый белый остров, ссохшийся намертво. И садистски наблюдают за беспомощностью, с которой ты ковыряешься в английской благородной отраве.

– Я не буду это есть.

– Оскорбительно. Готовил специально для вас.

– На крысином яде?

– На аматоксине, – пират, сидящий напротив, откровенно зубоскалил. – Ешьте, мадам, меня до ожирения интересует ваш вердикт.

О, не передать словами, с каким бы удовольствием я вернулась назад в прошлое и пинками отогнала саму себя подальше от столовой. Идея пойти на мировую с шеф-поваром продемонстрировала мою наивность, полную слепой веры в человечность коллеги. Антипатия к конфликтам долго гадала, как быть, и выдала гениальную мысль: пойти к Гранту и честь по чести выяснить, какая пиранья его покусала.

Главный кулинарный маг заперся в кухне, заканчивая рабочий день. Поскольку домогаться повара в трудовое время неприлично, я скромно набрала всего понемножку на шведском столе, заняв крайний столик у стены. Не прошло и десяти минут, как дверь в пищеблок распахнулась.

– Мадам, – гора мышц перла целенаправленно на меня. – Что вы тут делаете?

– Ем, – я невинно куснула огурчик, подняв на коллегу глаза ранимой косули.

Чем и нанесла повару смертельное оскорбление. Октé покачнулся, словно получил смачную оплеуху, и начал звереть.

– Вкусно?

– Очень, – пупырчатый овощ исчез между зубов. – Не могу оторваться от вашей стряпни.

«Её боялся даже сельдерей» – напишут на моем памятнике. Грант проводил взглядом единственный продукт, приготовленный не им, обозрел нетронутые блюда и… Честно говоря, мага стало жалко. Чуть-чуть. Хороший, в сущности, человек, незлобный, только мстительный и злопамятный, но кто из нас без греха?

– Позвольте угостить вас за счет заведения, – через пять минут перед носом звучно стукнула тарелка с злополучной кашей. – Я не добавил ни грамма масла в угоду вашим сомнительным вкусам.

– Мумифицированная овсянка, оригинально.

Рассмеяться бы ему в лицо, бесстрашно слопав ложку угощения, но стошнит же… Или намертво склеит зубы, целитель не разожмет.

– Благодарю, но сегодня мои девочки жарят говядину, закоптив её на яблочной щепе. Не стану огорчать их сытостью.

– Мадам, – Грант озадачено нахмурился. – Запеченное копчение спустя два с половиной месяца после начала курсов?

– Имею честь работать с прекрасными ученицами.

Великим трудом убедив Яниту дожить спокойно до аттестации, я сохранила изначальный состав студенческой группы. Все шестеро получили люля-кебаб по самые помидоры, в слезах разгребая наказание, мирясь и каясь.

– Переживаю за мадемуазель. Кажется, вы гоняете их хлеще, чем я гонял матросов, раздавая наряды на камбуз.

– Тружусь-с.

В столовой оставалось два-три зазевавшихся сотрудника, бросающих на нас вялые, скучающие взгляды. Идеальный момент для реализации цели визита – Грант настроен благодушно, привычно ехидно, даря удовольствие лицезреть его черствое лицо.

– Мсье, я съем, но исполните мою последнюю волю

– Ну-ну? – он блеснул улыбкой, рефлекторно подняв взгляд к хлопнувшей двери.

Разглядев вошедшего, Октé мгновенно преобразился, лишившись зубоскального радушия. Хищный нос дернулся раздражением, как будто из кухни повалил дым, вынуждая мага принюхаться и поспешно вскочить.

– Хорошего вечера, – бросил мужчина, мгновенно разворачиваясь к выходу.

– Куда? Стойте!

Знакомый сладковатый парфюм, однако. И широкие ладони, легшие на плечи, огладили большими пальцами воротник блузки.

– Татьяна, здравствуй.

– Здравствуй, – от подошедшего Августа несло искренней радостью. – Разве ты ещё не ужинал?

Граф фон Крафт опустился на стул, где ещё недавно восседал коллега, с прозрачным удовольствием оглядев моё скромное декольте. На рукаве ярко-синего фрака виднелись прожженные дырочки – последствия серии экспериментов, проводимых инженерной лабораторией. Обычно сотрудники заботятся о своей безопасности, но иногда магия вырывается из-под контроля, причиняя травмы и нанося ущерб.

– Ужинал. Ты подала на апелляцию?

Да, сразу после разговора с Леопольдом, не откладывая совет в долгий ящик. Как и предсказывал юнец, назначили повторный экзамен, поставив надзирателем сурового неизвестного мага. Девочки в приемной ежились, отказываясь называть его имя по регламенту, но искренне сочувствовали мне в обеденное время.

– Я поговорил с членами комиссии, оценивающей результаты экзамена. Все понимают, что старик Хазар перегнул, откровенно заваливая перспективного специалиста.

– А вы перегнули, откровенно меня пестуя.

– Разве моя помощь лишняя? – удивился мужчина.

– Я благодарна за поддержку, но подозреваю, ваша доля вины тоже присутствует – мастер мог закусить удила, видя столь неприкрытую протекцию. Без которой я бы вполне справилась сама.

Не сочтите жестокостью, но забота мужчин бывает очень липкая, как банный лист, навязчивая. С каждым актом покровительства я чувствую себя внезапно беспомощной, хотя ещё вчера могла свернуть горы. Будь мне двадцать – растаяла бы от заступничества на каждом шагу, а сейчас хочется отдалиться и поглубже вдохнуть привычный запах самостоятельности.

– Вот как? Хорошо же, – в графском голосе засквозила прохлада. – Тогда извините, что помешал. Доброй ночи.

Итоги сумрачные: один ускакал, второй разобиделся. И-эх, умом миранцев не изведать, пойду готовиться к пересдаче.

Ночное посещение библиотеки входит в рейтинг самых интересных развлечений летнего дворца по версии студентов. Во-первых, атмосфера легкой истерики аккумулирует худо-бедно приобретенные знания, заставляя проглатывать учебник за учебником. Во-вторых, попадаешь на вечеринку таких же разгильдяев, где тебе по-братски наливают теплый кофе из термоса, делятся конспектами и дают прикурить в вопросах шпаргалок. И, в-третьих, вместо учебы ты расслабляешься, чувствуя себя снова молодой.

– Здорово, народ.

– ТатьянМихална! – заорали тунеядцы, маша руками на манер вертолета. – А мы вам козырный диван отполировали!

Порядка двенадцати оболтусов разгоняли ладонями безвредный кумар от артефакта вроде кальяна, тайком пронесенного в святыню. В первую ночь я испугалась, идя в библиотеку, а попав в притон, но товарищи по экзаменам объяснили – не табак, а трава.

«Вы обалдели? Какая ещё трава?!». Тунеядцы почесали уши, освобождая раковины от криков, и восхищенно зааплодировали – так на них никто не орал. Травой оказалось многолетнее растение с мелкими коричневыми цветочками, используемое в зельеварении для притупления голода. Глотаешь дым до утра, не заботясь извечной студенческой потребностью – жрать, как не в себя. Только утром сожрешь соседа, если забудешь припасти несколько бутербродов.

– Строго по одной штуке, – рука сняла крышку с коробки, обещанной прошлой ночью. В искусственном освещении отразилась шероховатая поверхность.

– Кайф, – мсье зельевар блаженно прокомментировал добычу. – ТатьянМихална, моё почтение.

– И чё, вреда не будет? – манерная шатенка боязливо потыкала пальцем.

– Обижаешь, девочка. Ювелирно по рецепту, пять граммов на душу.

– Балдеж, – вторила юная мадемуазель, покачивая оттянутыми мочками с широченными тоннелями. – Я же говорила, отвал башки.

– Виконтесса, следите за базаром. Угодила?

– Хочу сдохнуть от передоза этой дури! – двадцатилетний мсье технолог восторженно облизал пальцы.

– И тут нас навещает инспектор, – последняя штучка осталась мне, канув за щеку. По языку разлилась сладость сливочного крема и кокосовой стружки, скрывающей твердую миндалевую сердцевинку.

Библиотека взорвалась смехом, молодости только дай повод пошутить. У кого-то завтра зачеты, у кого-то коллоквиумы и контрольные, но все стеклись в книгохранилище за обещанным земным «балдежом». Узнав, откуда прибыла их новая знакомая преподавательница, разномастная компашка студентов принялась вспоминать, а гостил ли кто-нибудь из них на Земле. Неожиданно вперед подалась виконтесса фон Ите-младшая, дочь преподавательницы культурологии, обучающаяся на травницу. Она-то и вспомнила, от чего балдеют землянки.

– Давайте мы вам шпоры по трансформации, а вы нам ещё партию?

– Нет, зайчики, мне сдаваться уже завтра, а потом хоть трава не расти.

– У-у-у-у, – студенты разочарованно загудели. – Больше не будете приходить?

– И без меня за жизнь полялякаете. Гоните шпоры по общей теории магии, троглодиты.

Студенты – недооцененный кладезь знаний, навыков виртуозного списывания и отмазок на все случаи жизни. Вместе со стопкой шпаргалок на стол поставили кружку крепкого кофе, заряженного пачкой ментоловых леденцов. Ух, кофейно-мятным перегарищем смогу сшибать двери, поразив экзаменатора по самые тапочки.

– А вы слышали о призраке препода, который ходит в полночь по библиотеке? – виконтесса Ите таинственным шепотом просвещала собратьев.

– Воет от голода на учительскую зарплату и гремит оковами образования?

– Ловит нарушителей, – настольная лампа жутковато моргнула. – И…

– Ест? – остальные предвкушающе затаили дыхание. – Ест, да?

– Да тьфу на вас, обжоры! Наказывает отработками, пока не вернешься во дворец весь избитый и в крови.

«Изучите график расширения пространства комнаты N за последние пять лет. Отметьте наиболее уязвимые точки в планировке помещения. Рассчитайте оставшуюся износостойкость бетонных стен при учете, что маги-технологи допустят не более двух ошибок, выполняя пиковый элемент…».

Святое заливное, я погибла.

– Ша, юнцы, хватит давить на тетю взглядом, затылок пробуравите.

Сверлящий взгляд, линчующий черепную коробку, ослаб. Взбалмошная молодежь на секунду притихла, что-то проблеяв про отсутствие интереса к моей персоне. А то я не чувствую этого клинка, воткнутого между лопаток!

– Мы на вас не смотрели, – виконтесса сдавленно огляделась на друзей. – Обсуждали тонизирующие зелья.

– Хорош пугать, – чуть нервно хохотнул великовозрастный лоботряс из технологов.

По затылку пробежали мурашки, рассыпанным бисером скатившись в брюки. В грянувшей тишине отчетливо послышалось чье-то дыхание, будоражащее нервную систему. Я повернулась к перепуганным тусовщикам:

– Чьих рук шуточки?

– Это не мы!

– Ай! – шатенка тоненько взвизгнула. – Кто-то пнул мою туфлю!

С каждой секундой лица окружающих перекашивались все больше. Синхронный стук множества сердец сливался в одно слово: «Страшно», выгравированное на лбах полуночных библиотечных мышей. У кого первого сдадут нервы?

– Это призрак! – девчонка из группы Ите вскочила с подлокотника, подобрав юбку. – Приведение! Сматываемся!

Шурх! Бум! Топот десятка ног, ломанувшихся на выход, сравнился с побегом слонов из зоопарка. Криворукий зельевар толкнул артефакт-кальян, не потрудившись подобрать его, – пришлось спасать библиотеку от пожара, загасив тлеющие угольки. Только одинокий романтичный скрип двери выдавал, что ещё полминуты назад библиотека полнилась народом.

– Выходите, мсье, – я со смехом прикрыла за студентами дверь.

Темный угол дернулся пустотой, задвоился, зарябил, сверкнув вспыхнувшей печатью. Человек, наблюдавший за компанией молодежи, поправил черный фрак и деловито сложил руки на груди, смиряясь с раскрытием инкогнито.

– Это вы – призрачный препод, ловящий нарушителей?

– У-у, – Марк коротко обозначил свою призрачность, состроив красноречивую рожицу.

Не тратя время на долгие разговоры, барон опечатал нелегальный кальян, отправив его микро-порталом в прекрасное далеко. У-у-у-у, и попадет завтра кому-то, чует моя селезенка.

Мужские пальцы с огрубевшими костяшками побежали по корешкам фолиантов. Досадливо обогнув энциклопедию, маг задержался у анатомического атласа – не то, – и отправился дальше. Основы государственности тоже высокомерно проигнорировали, а вот перед «Лекарственными травами» менталист задумался всерьез.

– Мастер, я могу помочь?

– Гхм.

Барон с замешательством обозрел внезапную помощницу. Если не отказал сразу, значит, проблема опять в дочери. Уж на маленьких детках я собаку съела, интуитивно чувствую, когда приходит беда. Мужчина, воспитывающий дочь один, – а Марк по неизвестной мне причине был единственным родителем наследницы, – будет сражаться со множеством трудностей, растущих по мере взросления ребенка.

– Рассказывайте, не смущайтесь. Я, считай, двоих вырастила до вменяемого возраста.

И снова «рассказывайте»! Мастер даже не обиделся, закатив глаза в сторону бестактной иномирянки, поэтому не увидел полный раскаяния взгляд. Ох, не могу воспринимать его болезнь всерьез, для меня он весьма способный в ораторстве мужчина. Орет, правда, взглядом, щедро передавая скептицизм, приправленный нецензурной лексикой.

Альтернатива рассказу была горькая, с привкусом лакрицы и перца.

– Фу, почему от ментальных образов на языке поселяется дрянь? Спасибо за кино прямиком в голове, мсье. В общем так, у вас проблемы со сном и легкой возбудимостью Бэкки. Нужен расслабляющий общеукрепляющий массаж, курс – десять процедур, проводимых в первой половине дня.

– М-м?

– Нет, вы.

– Кхем?!

– Да-да, массаж младенцу делает родитель. Вы слишком мало контактируете с дочерью, она нуждается в человеческом тепле. Если я правильно разглядела мыслеобразы, няня не берет её на руки даже во время кормления. Только если девочка заливается криком, к ней прикасаются. Так дело не пойдет.

Выражение лица Марка мрачнело по ходу краткой лекции о важности физического контакта с младенчиками. Ребекка – наследница дворянского рода, няня подбиралась тщательно, но даже проверенной женщине особо не доверяют. Происходящее в доме записывается на голографический артефакт как на видеокамеру в режиме реального времени, и приходящие работницы прекрасно осведомлены о наблюдении. Во избежание скандала и увольнения, няня практически не общается с ребенком, исключая возможные инциденты и строго выполняя фактические обязанности: накормить, искупать, обеспечить сухие пеленки, уложить спать.

Но разве это функциональное равнодушие сможет заменить эмоциональную связь? Малышка быстро усвоила, как ей добиться внимания от взрослого человека, находящегося рядом круглые сутки, но недоступного для общения.

– Я понимаю, у вас частые командировки, нет возможности жениться или заниматься дочерью лично. Тогда смените няню: эта женщина даже не смотрит на баронессу, если та не кричит.

Ах, если бы мои проблемы решались так же просто. Уверена, Марк запросто сдал бы экзамен вместо меня, сочтя его пылью на своей блистательной карьере менталиста. Зато я прекрасно обращаюсь с крохами, не испытывая родительских мучений.

– Давайте баш на баш: я вам схему массажа, а вы мне подсказку.

– М-м?

– Нет, экзамен я сдам сама. Проблема кулинарного толка: на Миране существуют специи, способные усилить вкус блюда, что мне доподлинно известно. Не подскажете, где найти информацию? Я просмотрела все доступные справочники, а Грант упрямо избегает тесной гастрономической дружбы.

– Хм, – тонко улыбнувшись, барон хитро покрутил в руках перьевую ручку. Через минуту Майер согласно кивнул.

«Прошу, мадам», – и прямо между книжных стеллажей развернулся белый межпространственный портал, в который меня бережно увлекли.

Глава 34

Миран окружен тремя спутниками, про которые слагают красивые легенды. Ночное светило Йели появляется на небе раз в три недели, озаряя планету желтоватым теплым светом, вызывая приливы океана и цветение сотни ночных цветов. Дева Йели покровительствует авантюристам, идущим путем приключений: если встать на дорогу в ночь Йели, обязательно найдешь желаемое.

– Цветение морских слив приманивает розовых ос, опыляющих только растения семейства розовых. С названием не заморачивались. Та-а-ак, ага, съедобные травы, используемые в кулинарии, второй раздел.

Маленький белый фонарик, парящий над головой, засиял ярче, озаряя извилистую тропинку. Вокруг вилась настырная оса, пытаясь подобраться к волосам, где трепетал одинокий цветок, но раз за разом утыкалась в защитный контур. За насыпным искусственным холмом, куда привел портал, вовсю гудела дискотека: сливы предпочли колбаситься по ночам, тусуясь с роем насекомых. Похитив один бутон, мы поспешили скрыться.

– Сумеречная ригу семейства маревых. Длинное тонкое растение болотного цвета с тремя характерными листьями-лучинами. Придает острым блюдам тягучее послевкусие, вынуждая съесть несколько кусочков, чтобы распробовать. Её сестра, рассветная ригу, нейтрализует раздражительный эффект острого блюда, делая его безопасным для людей с болезнями желудочно-кишечного тракта.

Ботанический справочник достал Марк, величественно проигнорировав мою благодарность. Для удобства чтения менталист зажег несколько фонариков и на всякий случай вёл меня под локоть, пока я грузилась информацией. Кажется, с дороги отлетали камни и ветки, любезно убранные моим спутником, однако меня эгоистично интересовали только травки.

– Анпорт зеленый порядка букоцветные. Орех, растущий на вулканических островах, является самым сытным растением на Миране из-за наивысшего содержания жиров. Одним орехом можно наесться на целый день. Не показывайте эту страницу шефу Октé.

– Хм, – барон согласно фыркнул, пропуская мимо стайку птиц-полуночниц.

Птицы заложили крутой вираж и опустились на зонтики высокого голубоватого кустарника, блестящего капельками росы. Самым полезным растением из всего справочника я окрестила сорто – мелкую травку, раскрывающую вкус сотнями граней. Наиредчайшее сокровище, подвергшееся практически полному уничтожению охотниками за специями, золото среди приправ. Им торговали за огромные деньги, вырывая с корнем то, что не размножалось в искусственных условиях. Только природа, только хардкор.

– Два последних грамма засушенного сорто использовали в кулинарии… сорок лет назад! Красное корневище добавляют в супы наравне с имбирем, стебли измельчают для придания манящего аромата мясным блюдам и гарнирам. За такую радость не грех и почку продать, жаль, на Миране не купят.

Мастер рассмеялся глазами, отгоняя приставучую осу прочь. В белом свете маг действительно напоминает призрака, гуляющего на равнинным просторам. Ночная прогулка куда больше походит на свидание, чем все ужины с Августом вместе взятые – витает дух тайны и наглого побега от душных обязательств. Вместо пышного букета пионов – один крохотных цветочек, с боем отвоеванный у полосатых злюк; авторский сет за баснословные деньги заменил сочный плод, похожий на айву, сорванный мастером специально для меня.

Джулика рассказывала, что баронесса фон Майер погибла при родах от проклятия, оставив Марка вдовцом с новорожденной дочерью на руках. Едва ли полгода минуло с её кончины, кощунственно даже думать о свиданиях в сторону этого мужчины.

– Ваше благородие, а куда мы топаем?

«Хе-хе», – всем видом усмехнулся барон, сохраняя загадочную атмосферу.

За неимением сорто надо выбрать отдельные «секретики» для баранины, пудинга и салата из свежей капусты, заказав травы из-под полы. Отношение к специальным приправам на Миране как к допингу – возбраняется на данный момент, но все страстно желают его получить. Чем-то похоже на запрещенные вещества Земли, которые ещё столетье назад спокойно использовались в фармацевтике. С исчезновением сорто ботаники озаботились классификацией кулинарных трав, обязуя поваров маркировать блюда, в которых используются особо «сильные» специи.

Маркировать мы, конечно, не будем.

– Я признаю ваше право хранить тайну, но меня смущает один нюанс. Все кулинарные травы цветут в ночь Йели, а сегодня на небе только звезды!

На грубом лице колдуна мелькнуло и пропало самодовольство, замаскированное под невозмутимость. За маленькой фруктовой рощицей на тридцать-сорок плодовых деревьев раскинулась скромная равнина размером с футбольное поле. Раздолье для коровы! От высокой травы поднимался упоительный аромат, сопровождающийся стрекотом цикад и легкой туманной прохладой.

Мужчина жестом поднял фонарики повыше, и я слегка обалдела.

– Ботаническая сокровищница! И орочан, и ригу, три вида каледопеи… Мы вломились в государственную оранжерею? Нас посадят за разорение королевской теплицы?

– М-м, – улыбнувшийся Марк сорвал травинку, усевшись прямо в гущу обыкновенного подорожника.

На «нет» и суда нет. Эх, даже лапки алчно задрожали от предвкушения. Сюда бы сразу сушилку для фруктов или аэрогриль на худой конец, организуем золотой запас на все аттестации жизни. Тонкие стебли ригу кололи пальцы, сопротивляясь магии, вынудив одолжить у барона нож и срезать траву под корень. Вместо лукошка приходилось складывать травы в подол, связывая пучки «сена» гибкой осокой и культивируя безотходное производство.

Стоит поблагодарить Эсми, проболтавшуюся о возможности усилить вкус магией. Колдовские растения – самая что ни есть магия, используемая в зельеварении. Наверное, за растущий здесь клад зельевары бы отдали дьяволу душу – до того несметное богатство растет вопреки законам природы.

– Странно, в справочнике пишут, что ночные растения цветут только под светом спутника, что ужесточает конкуренцию за их сбор. Почему же не написали про это чудесное место? Не могли же авторы не знать, где растут драгоценные травы, распускаясь без…

Дурное у меня предчувствие.

– Мастер, а вон там, у дерева с фиолетовыми плодами, случайно не информационная табличка?

Барон оглянулся на черный прямоугольник, едва различимый в темноте, и поспешил вооружиться пучком травы, смахивая грязь и пыль с деревянного щита. Хозяйственно так смахивал, тщательно.

– Собственность баронов фон Майер?!

– Хм, – Марк удовлетворенно отряхнул руки, плюхаясь обратно в заросли.

Так вот ты какой – последний лунориз… И меня сюда пустили за здорово живешь? Да аристократия грызется за право тут поохотиться для личных нужд, не говоря уже о запасах на продажу. Либо крупно повезло, либо мастер усовестился от ночных продуктовых подачек, которые я по-соседски подкидывала ему под дверь.

Мсье Майер комфортно устроился под звездами, превратившись из чванливого дворянина во вчерашнего мальчишку, покоренного небом. Двое храбрых светлячков, поднявшись из зарослей луга, облюбовали плащ, танцуя вокруг мужских плеч. Теперь понимаю, что студентки находят в кадетах… Бесплатную помощь с учебой.

– Мсье, я в отчаянии. Тону в терминах, захлебываясь определениями, – хмуро призналась я, садясь рядом. – И нуждаюсь в красивом спасателе.

Барон заинтересованно повернул голову, прервав любование созвездиями. Терпеливо распутав клубок отрывочных объяснений, менталист со вздохом взял меня за руку. Э-э-э…

– Ой, а как вы это сделали?

Обалдеть, чего умеет! Моей собственной энергии розового цвета чертит печати в воздухе, снабжая письменными пояснениями. Буквы ещё и светятся неоном, как надписи на кроссовках, выжигая знания прямо на сетчатке глаз.

– Круто! А вы мастер, – редкий человек достоин искреннего уважения. – А существует что-то вроде детектора энергии, показывающего, не переборщила ли я с вливаемой силой?

Существует, конечно. Кто бы сомневался, что маг с двадцатилетним стажем знает такую полезную печать, которую студентам показывают только на последних курсах.

– Завтра у меня пересдача. Говорят, экзаменатором назначили какого-то жутко принципиального мага, при котором ни чихнуть, ни вздохнуть.

Марк сочувствующе покивал, глядя с легкой жалостью. Хороший человек, понимает бедственное положение коллеги. А как он умеет слушать!

– До сих пор хромаю в расчетах с использованием коэффициента магического напряжения. Стыдно перед студентками, они щелкают задачки, как орешки, будто таблицу Отто-Омана учат вместе с таблицей умножения. Серьезно? Так и есть? Теперь понятно, почему юницы умнее меня.

Я не комплексую, просто магия в глаз попала. Зато практика у меня в ежовых рукавицах, во! Даже Грант не умеет стабилизировать чизкейки за пятнадцать минут, о чем тихо ругается себе под нос, мня себя неслышным. Ещё так забавно ворчит, по-детски уговаривая нугу скорее застывать и при этом не морозить песочную основу для ломкости.

– Кстати, он тырит блюда. Я имею в виду шефа Октé. Не в наглую, конечно, за такое и поварешкой в лоб можно огрести, а по-тихому: подсмотрит содержимое тарелок сиятельных господ и тайком старается повторить на своей кухне.

– М-м?

– Не возбраняется, конечно. Хотя повторить «Землю Грузии» проще, если соизволишь спросить рецепт. Даже забавно маскировать блюдо так, чтобы видеть это выражение лица. Вроде: «Да что это такое?!».

Из минусов: однажды Грант меня прибьет. Котелочком чую, как пить дать прибьет, похоронит под плинтусом и обретет гармонию. У пирата даже глаз иногда дергается при виде особо эксцентричной подачи, когда балованный сын министра разрезает апельсин и ахает – это же шоколадное пирожное!

– Хи-хи-хи, на следующей неделе запланирована презентация стеклянных снежных шаров для церемонии премирования выдающихся научных сотрудников. Надеюсь, в приемном зале будет дежурить лекарь, одного флибустьера хватит инсульт.

Карамельный прозрачный купол – особенная любовь, вызывающая повальное слюноотделение. И разрыв сердца, когда ответственное лицо разбивает купол специальным молоточком, чтобы добраться до сердцевины десерта. Основой станет контрастно-квадратный бисквит, покрытый белым велюром и крупными вензелями в виде снежинок, а над пушистой подушкой из сладкой ваты разыграется настоящая метель. Но это будет потом, завтра ждет настоящий бой.

– Кхе, – Марк смешливо прыснул, ласково поглядев на меня из темноты.

Взяв охапку трав, мастер открыл обратный портал, возвращая нас во дворец. Жаль, что сорто так и не отыскалось средь природных зеленых алмазов.