Текст книги "Право кулинарного мага (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23

Знакомый аромат химии и букета «Е-шек» тонкой струйкой разлился по темному коридору. Я вскинула голову и принюхалась, как ищейка. Кто-то балуется глутаматом и судорожно обжирается мальтодекстрином, прячась под покровом ночи.

Ха-ха-ха! Приятно представить, как вытянется лицо высокомерного шефа Октé, когда он узнает, что преподаватели бегают от его «невероятно питательных блюд» к дешевой лапше быстрого приготовления! Эх, вот бы уговорить ночного обжору вступить в мои ряды антижировой революции. А почему бы и нет? Если это уважаемый доцент, например, мсье Чаанг или даже профессор – мадам фон Керлигер, то разумная поддержка среди населения моим здоровым блюдам обеспечена. Рискнем?

Тихонько крадясь по коридору, как подросток, сбегающий на вечеринку, я искренне старалась не издавать лишнего шума. Но то ли мысли мои были слишком громкими – хоть на транспарант вывешивай, – то ли господа уважаемые преподаватели не умели спать тихо: из-за дверей доносились возня, покашливания, шаги блуждания по линолеуму и грызня. Грызли преимущественно печенье, заедая наукой.

Тут главное что? Не спугнуть. Чувствительный нос привел меня к незнакомой двери, из-под которой пробивалась полоска света и предательское химозное амбре.

– Простите за беспокойство, господин или госпожа. Могу я обратиться к вам?

От легкого стука и шепота возня за дверью прекратилась. Неужели спугнула зайчика?

– Простите великодушно, но вы один тут не… спите, – не дожидаясь приглашения, я сунула нос в дверь и замерла.

Посреди комнаты с пустым чайником в руках замер Марк фон Майер. Перекошенное ужасом лицо менталиста отчетливо выдавало паническую мысль: куда бежать, где прятаться? И причины на это были.

– Вам очень идет. Нет-нет, не прячьтесь в ванную, сиреневый вам к лицу.

Ах, как неловко! Ему. А я с любопытством разглядывала теплую сиреневую пижаму из пушистого флиса, в которой щеголял ошалевший маг. Взлохмаченные темные волосы стояли дыбом, на ногах красовались домашние синие тапочки с помпонами и в эту минуту я бы ни за что не признала в нем преподавателя. Максимум – старшего брата Лео, заканчивающего университет. Этому способствовал сонный взгляд и дымящаяся химией тарелка лапши за спиной.

– Так это вы едите Доширак по ночам? – я шепотом обличила конспиратора.

Взгляд барона заметался. Мужчина прижал пустой чайник к груди и заторможено моргнул. Э-э-э, да он же носом на ходу клюет! Интересно, с чего приспичило устроить ночной дожор? И почему так пахнет сыростью?

Вот оно что. В углу комнаты висел промокший плащ с прилипшими листьями, под которым стояли не менее мокрые сапоги. Но на Миране сегодня безоблачно во всех регионах, ведущие прогноза погоды предупреждали о затянувшемся сухостое. Выходит, мастер Майер путешествовал в другое измерение. И не успел до конца ужина? Да, обжорная столовая здесь закрывается ровно в девять вечера.

– Часто?

Барон фон Майер моргнул снова. Эх, горе горькое, беда блинная. С таким подходом каши не сваришь: «Е-шками» в общежитии пахло минимум два раза в неделю. При подобной частоте недоедания, менталист будет выступать не за здоровую еду, а просто – за еду. Любую. В любое время. Как хиппи за мир во всем мире. И перекупят его у меня за пачку печенья и котлету по-киевски. Но ведь я могу успеть первой!

– Мастер фон Майер, у меня к вам деловое предложение. Вы же не хотите, чтобы об этих ночных нездоровых перекусах стало известно?

Мсье Марк непонимающе нахмурился, обернулся на лапшу и, кажется, вспомнил комендантшу, громко ругающуюся на «вонючих химиков». Помнится, тогда фон Майер стоял в заднем ряду с непроницаемым лицом и внимательно слушал грозу общаги.

– Не смотрите на меня, как Пиночет на коммунистов, – я чуть струхнула от грозного взгляда барона. – Я никому вас не выдам. Но ведь другие могут догадаться?

Сраженный моей правотой фон Майер погрустнел. Неуверенно потоптавшись на месте и вновь сонно моргнув, мужчина пожал плечами, как бы говоря: «Такова судьба», и недвусмысленно покосился на дверь. Э, нет, зайчик, от специалиста высокой кухни легко не избавишься, только вместе с гастритом и высоким холестерином. Приняв максимально соблазнительный вид курицы-гриль и распространяя вокруг себя эманации жареной картошки, я завлекательно поманила его пальцем. Барон несколько секунд потупил, вспомнил, что перед ним не абы кто, а целый повар, и зачарованно пошел следом. Куда там телку на веревочке!

– От нашего стола голодающим в Африку, – холодильник хлопнул дверцей, выпуская полные контейнеры. – Аллергия на кальмары есть? На орехи, цитрусовые, молочный белок? Ай, молодца, здоровый мужчина. Сейчас разогреем вам лазанью, заправим салат и нальем чаю.

Подогревом блюд менталист занялся сам. Махнул рукой, активировал незнакомую печать и блаженно положил в рот первую ложку салата с яблоками и кальмаром. Зажмурился.

– Право слово, поумерьте влюбленность взгляда, мастер. Приятного аппетита. Сбалансированные сытные блюда лучше подножного корма, и мне нравится вас кормить. За это попрошу лишь малость.

Разошедшийся маг подавился лазаньей, с ужасом покосившись на полупустую тарелку. Жесткое лицо исказилось мученической гримасой под похоронное пережевывание ужина. Ой, какие мы впечатлительные, куда спасаться.

– Передайте коллегам, что мои блюда менее жирные, но более вкусные, чем еда шефа Гранта.

– Гхм, – протянул Марк, не особо разобравшись в вопросе.

– Это «да»?

Мужчина скривился, одарив меня сердитым взглядом, и покрепче вцепился в ложку. Куда бы дальше ни завел разговор, а расставаться с едой он не намерен. Раньше его немота не мешала общаться, я даже подозревала других в предвзятости. Но раньше мне и не требовалось от него комментариев и содержательных реплик, обходилась односложными ответами, действиями и кивками. Дать развернутое пояснение менталист не может, вряд ли к нему прислушаются в вопросе сравнительной оценки двух блюд.

– Ну, хотя бы постойте рядом, когда я буду доказывать свою позицию, – Марк меланхолично кивнул, приканчивая горячее. – Простите мою дерзость, но… Как же вы преподаете?

Учебный материал проговаривается вслух, пояснения к печатям и заклинаниям дублируются в устном и письменном виде. Давно любопытно, как справляется человек без речи и коим образом нагоняет жути на своих кадетов. Не душит же он их за любую провинность?

Барон проглотил последний кусок и мрачно взялся за чашку. Сонливость в глазах сменилась моральной усталостью и решимостью уйти от ответа. Бу-бу-бу, сердитый маг в сиреневой пижаме.

Зайчик, да и только.

– Ладно, не отвечайте. Бэкки стало лучше?

– Гхм, – посветлел менталист, благодарно дернув веком.

– Не высыпаетесь?

– Мгм.

Хороший мужчина вопросов не задает, он сам все знает. Мастер Майер ни разу не обращался ко мне сам, ничем не интересовался, не уточнял информацию, просто наблюдал и делал выводы. Складывается впечатление, что человек себе на уме, трудно предугадать его действия и реакцию на любой раздражитель. Если вспомнить, я первая инициировала каждое общение с господином менталистом и не испытывала дискомфорта: пришла, сказала, попросила, ушла. Прямо-таки потребительская корзинка.

– А мне нравится, что вы не болтаете.

– Пф-ф-ф, – прыснул маг спустя секунду оторопелого молчания. Пофыркивая от смеха, мужчина щелкнул пальцами, материализуя из воздуха коробку конфет.

– О, «Птичье молоко». Вы знали, что эти конфеты имеют наименьший срок годности, всего две недели?

Марк поменялся в лице, смахнув коробку в небытие. Кхе, неловко вышло. Вместо конфет стол засветился белым светом, и «воплотил» из ниоткуда шоколадный торт с эмблемой популярной кондитерской. Магия колдунов отличается по цвету: моя – розово-оранжевая, Августа – желто-медная, у Яниты – золотая, у Эсми – серо-черная. Колдовство фон Майера светилось абсолютно белым цветом, как холодный фонарь в ночи. Цвет обозначал способности, но я знаю только о своих – подвид бытовой магии.

Удивительно, но, если студентки освоят кулинарные чары, цвета их печатей не поменяются.

– Большое спасибо, что накачали меня знаниями о гастрономической культуре Мирана. В нашем мире придумали пищевые добавки, без которых сложно обойтись шефу, кулинарная магия бессильна, а здесь используются травы.

– Хм, – мужчина понятливо покивал, отрезая мне кусочек побольше.

Мы уже придумали, как придать экзаменационным блюдам уникальные ароматы, смешав достижения земной химии и местных специй. Та же лапша быстрого приготовления завезена из другого мира, возможно, даже с Земли, потому что на Миране глутамата не существует. Тем проще для кулинарных фей, уже успешно применяющих мелкие бытовые заклинания для мытья посуды и поддержания температуры готовых блюд.

– Чем занимаются менталисты в других измерениях?

Мужчина неопределенно пожал плечами с видом человека, который не хочет грузить женщину сложными вопросами, и покосился на часы с логичным вопросом.

– У меня завтра свидание, – я тяжело вздохнула, ковыряя вилкой мокрый бисквит.

– М-м?

– Угу. Знаю, служебные романы не приводят к хорошему, но от скромного ужина вреда не будет.

– Пф-ф-ф, – пренебрежительно выдохнул Марк.

– Думаете, лучше избегать личных встреч с коллегами?

– Хм, – барон туманно покачал головой, пряча интерес за полуопущенными ресницами. – Гхм?

– Не скажу. Вдруг свидание со мной опорочит светлую честь аристократа, пусть остается тайной, – вылетел нервный смешок. – Я взрослая женщина, а нервничаю хуже школьницы. Даже поделиться не с кем.

И он молчит, как рыба об лед. Впрочем, молчит уютно, с пониманием и без жадного интереса, присущего сплетникам.

– Наверное, дело не в свидании, а в скором педагогическом собрании. Прошлое сорвалось без объяснения причин, хотя я догадываюсь, что дело в происшествии на нашей кухне. Вы тоже писали объяснительную за своих студентов? Мадам Фелиция вызывала меня к себе, делилась грустным положением дел: инцидент вызвал раздражение в высоких кругах. Да ещё и шеф Октé подлил масла в огонь, дав нелестную характеристику, о которой никто не просил. Может, стоило отказаться от свидания?

– Угу, – Марк кивнул с видом профессионального психотерапевта, вылечившего невротика.

– Но сейчас уже поздно. Вдруг мне понравится?

Наверное, так улыбалась бы анаконда, увидев кролика, наматывающего вокруг нее круги. С легкой ехидцей, насмешкой и полной уверенностью в ошибке длинноухого.

– Не занудствуйте. Спасибо, что выслушали, ваша милость, спокойной ночи.

Одарив на прощание пристальным взглядом, менталист вымыл за собой посуду – естественно, колдовством – и отправился спать. А мне бы побиться головой об стену и разобраться в мыслях: почему же, дав согласие, душа требует всё отменить?

Глава 24

Внушительный зал для заседаний вмещал в себя сорок четыре персоны, включая председателя, секретаря собрания и подставку для голографического артефакта. Стиль травмированного рококо: позолота заменена блестками, эмаль залита мебельным лаком, благородная древесина держится на грубых строительных гвоздях со ржавыми шляпками. Некогда мягкая обивка стульев приобрела жесткость, закалила характер и сурово покалывала задницы железными пружинами.

Я входила в числе последних, замявшись у хлипких дверей. Люди стекались согласно внутренней иерархии, почтительно пропуская высокотитулованных лиц, за ними – профессоров и академиков, заслуженных мастеров, и в конце позволяя просеменить остальной преподавательской мелочевке. Согласно градации, я заслуживаю попасть в зал даже не через двери, а сквозь щель для мышей – наемный преподаватель без образования на испытательном сроке, да ещё и не прошедший личную аттестацию на звание мага.

– Татьяна Михайловна, – кивали знакомые коллеги, проходя мимо, но звать с собой не спешили.

Те, кто мог провести меня в своих рядах, сегодня отсутствовали. Джулика Праймар плясала от радости, не получив повестку на Страшный суд – к ней вопросов не было. Профессор Гаянэ тоже преподавала безукоризненно, но на совет пришла как почетный сотрудник образования, имеющий право голоса. Увидев меня в толпе, мадам хотела подойти, но ее закрутили-завертели коллеги и увлекли за двери в первых рядах. Мадемуазель Наньяр тоже не пришла, уйдя с малышами в короткий поход, а на мастера Хазара было боязно смотреть – столь плотоядным взглядом старичок оглядывал меня с ног до головы.

Не подумайте, что я помираю от желания попасть внутрь, оно мне надо, как желатин в борще. Однако скучать больше двух часов лучше сидя, заняв одно из козырных и малочисленных мест, а не переминаться с ноги на ногу.

– Такими темпами проще научиться левитировать и птичкой дискредитировать оппонентов с высоты полета, пусть отмываются.

– Таня!

Ой, бублики-баранки, только не это!

– Граф, просим вас, просим, – двое виконтов подхватили Августа под руки, настойчиво увлекая в зал. – Все уже собрались.

Фу-у-у-ух! Вчерашнее свидание прошло через самое уязвимое место, обдав липким чувством слащавости и вынудив буквально сбежать. Клянусь в дальнейшем прислушиваться к интуиции не только на кухне, когда она вопит об избытке дрожжей и соли, но и в жизни. Например, сейчас – радар неприятностей кричит, что на совете меня не наградят медалью и даже не похвалят. Скорее, закопают живьем, очень уж пренебрежительные взгляды втыкаются в спину.

– Простите, – шепнула знакомая сотрудница соцотдела, преподающая основы экономики. Опустив глаза, мадемуазель проскользнула внутрь.

Вы чувствуете этот гаденький запашок отвержения?

– Мастер, почему вы не заходите? – окликнул старший преподаватель мсье Фирс, назначенный секретарем.

Знакомый черный плащ мелькнул полой у противоположной стены. Барон фон Майер высокомерно отмахнулся и двинулся сквозь поток прямиком ко мне. Вместе с господами суетились слуги, мешая пройти, но вокруг мужчины образовывалась холодная пустота – люди отскакивали и ежились, спеша убраться с пути.

– Мастер? – я слегка растерялась. Давно он там стоит?

Не говоря ни слова, менталист легонько подтолкнул меня в спину, кивая на двери. Плотный поток горничных-поверенных-лакеев расступался, разносчики воды и личные помощники жались к стенам, а недовольные бесцеремонностью преподаватели отводили взгляды.

Мудрейшие коллеги старше девяноста хитро расселись подальше от шумного голографического артефакта и вычурного кресла председателя. Поближе к главному лицу примостились нападающие – мастер Хазар, доцент Бруно, академик Усэлье, пара графов с туманными функциями и Август, как засланный казак в стане врага. Профессор Гаянэ заняла нейтральную позицию, сев ровно в центре и мрачно буравя взглядом захваченные документы. Идеальная укладка прямо-таки кричала, что мадам настроена воевать всерьез и никому не позволит манипулировать её мнением.

Марк отодвинул два стула и без заминки усадил меня напротив Хелены, сам упав рядом. Злые взгляды отскакивали от его плаща, как от брони, и рикошетили в меня – простолюдинка, сидящая рядом с титулованными коллегами, оскорбляет последних.

– Шумно?

Мастер скривился, приложив два пальца к виску, и через силу кивнул. С жесткого лица не сходила щетина и выражение брезгливой усталости от кипящих вокруг настроений. Даже мне, человеку не эмпатичному и ментально неодаренному, плоховато слышать шепотки и язвительный смех, а менталисту наверняка в десять раз хуже.

– Собрались, как куры поглазеть на забой агнца, – Гаянэ тихо выплюнула комментарий только для наших ушей. – Поразвлечься за чужой счет.

На совет выносилось сразу несколько вопросов и тем, включая студенческую успеваемость, попытки отдельных учителей обосновать внеплановые траты, возмутительные инциденты, будущие проверки и косяки преподавателей. Те, кто получил приглашение на совет и не планировал выступать с докладом, расслабленно болтали о жизни, делились новостями, шутили и совсем не волновались. Более того, как опытные сплетники рассчитывали поглумиться и обзавестись поводами чесать языками. Отовсюду доносился смех, жалобы на цены и подагру, хвастовство успехами детей, отпускные воспоминания и планы.

– Какого цвета ваше приглашение? – я шепотом уточнила у Марка, невозмутимо даря окружающим улыбки. Подавятся.

Мою повестку украшала оранжевая полоска – знак разбирательства. Докладчики и просители вертели в руках листы с синими полосками, рядом с Хеленой лежала белая бумага без меток – обычный слушатель, Август вчера хвастался серебряной пометкой – весомое право голоса. На педсовете все равны, но некоторые – зеркальная федеральная трасса, другие же – поселочная тропинка.

Марк пошарил рукой во внутреннем кармане и вынул смятый багровый лист.

– Мать честная, вас казнить собрались?

– Мгм, – тонко улыбнулся барон, щелчком пальцев сжигая приглашение.

Вошедший председатель – министр образования, почтенный маркиз – грузно занял рабочий «трон», первым делом потребовав включить артефакт. Плешь на голове господина председателя и алый сюртук диктовали правила: молчать по-хорошему, говорить по разрешению. А вслед за ним чеканным шагом пришел виновник его лишнего веса, сразу обнаружив меня осатанелым взглядом.

– Кость в горле застряла, мсье?

– Смейтесь, пока можете, – прошипел Октé, садясь по правую руку от Августа.

– Лопну от смеха. Вы преподаете акробатику или даете уроки мелочной обидчивости?

– Язва крашеная! – взбесился пират, шипя сквозь зубы. – Готовьтесь к увольнению, вы…

– Хм? – Марк насмешливо приподнял брови, полоснув повара бритвенным взглядом.

Да так, что оскорбленный кок подавился ругательством. Перекаченный флибустьер не боялся мастера Майера, с его телом тяжелоатлета можно не трусить даже перед самосвалом. Но дурная репутация высокомерного, мстительного, жестокого, бескомпромиссного типа играла барону на руку и вынуждала считаться. Помнится, между этими двумя были приятные отношения, поэтому Грант вряд ли пойдет на открытый конфликт.

– Симпатичный хвостик, – длинные волосы, собранные в хвост, нервно покачивались из стороны в сторону. – У коня отобрали?

– Я вас прибью, – простонал Грант одними губами, пряча нижнюю часть лица за ладонью.

Стоило разок его одолеть, как Остапа понесло. Раздувшееся эго главного повара покрылось трещинами, рискуя осыпаться осколками, и сейчас Грант бесится, пытаясь сохранить остатки репутации. Хотя о произошедшем я никому не рассказывала.

– Добрый день, господа преподаватели, сотрудники летнего дворца, члены управления и остальные присутствующие, – откашлялся председатель. – Рад приветствовать на двадцать седьмом ежегодном собрании по вопросам развития сферы образования.

Первым на эшафот поднялся кандидат лингвистических наук, имя которого я не запомнила. Мужчина нудно бубнил доклад об успехах пройденной промежуточной аттестации его студентов, ссылаясь на профессора Гаянэ, благосклонно кивающую в самых скучных местах. Следом поднялась доцент с кафедры зельеварения, одернув белую похоронную хламиду и затянув кислую песню о нуждах факультета. На четвертом пункте «очень срочно необходимого, дайте пожалуйста» лица заседателей приобрели туповато-одухотворенное выражение и послышался стук игральных костей. Интересная группа старичков на галерке тихо кряхтела, особо не таясь и вызывая у председателя неприязненные взгляды.

Пока меня не трогают, оценим расстановку сил. Доцент Чаанг зло кусает губы – военная кафедра тоже хотела просить милостыню, но не успела первой. После жалобной песни зельеваров измочаленный бюджет дочиста оскудеет, что мне откровенно по барабану. С фланга, где засел Август, раздается деликатное покашливание старшего бухгалтера, становясь все громче и красноречивее, но травнику хоть бы хны. Зловредный пират гадко посмеивается над шутками какого-то мсье из администрации, игнорируя меня в упор. Отрадно!

– Перейдем к менее приятным темам, – председатель вытер рукавом влажную шею. – На повестке собрания сразу два инцидента: разрушение учебной цитадели и взрыв на учебной кухне.

– Кадеты и бытовики: один-один, – хохотнул заслуженный академик, под шумок бросая кости.

– Стараемся не отставать от образцовых студентов, – добродушная улыбка вызвала оторопь правого крыла. – Кулинария бывает разная.

– Мадам Энгерова, – строго ответил секретарь. – Вам должно быть не до шуток. Напомню, в вверенном вам помещении произошел взрыв с использованием отнюдь не продуктов питания. Пострадали студентки и заслуженный работник дворца. Что скажете?

– Северный ветер бессилен, спокоен и тих прибрежный камыш.

– В смысле? – оторопел секретарь.

– Не колышет, – я безмятежно улыбнулась толстячку. – Объяснительная написана, пострадавшие вылечены, ущерб покрыт, если не изменяет память.

Игроки на серьезные ставки оживились, вспомнив, зачем оторвали старческие задницы от привычных кресел. Шлепки карт и стук шашек стихли, зажурчала вода в стаканах, дальние придвинулись поближе. Когда шум стих, граф фон Крафт взял слово, поднявшись во весь импозантный рост.

Ух, сейчас что-то будет!