Текст книги "Сон-да-Ветер 2 (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Похоже, его и впрямь зацепило!

– Простите! – совершенно искренне раскаиваюсь я.

– Пройдет! Так, пожалуй, на сегодня достаточно! Я тебя только об одном прошу: не пытайся повторить это сама, без меня! Завтра мы продолжим, обещаю! Но только не сама!

– Хорошо!

– Нет, не об одном. О двух вещах прошу: не пытайся повторить и, Селина, во имя светлой луны, ну придержи ты язык! Твое счастье, что Дэгу – один из посвященных, а не то бы…Тебе еще раз объяснить, каким лакомым кусочком ты, как носитель стихийной силы, являешься для сильных мира сего?!

Я чувствую, как жаркая краска заливает щеки. Значит, он слышал, что я проболталась о походе?

К чести Сивинда, он умеет вовремя остановиться, пока я тут окончательно не сгорела со стыда. Он подводит лошадей:

– Поехали. Нам обоим нужно переключиться! Покажу тебе кое-что!

На перевале, куда мы домчались вдоль подножия скал, оставив в стороне город, приезд князя стал неожиданностью, но хозяин трактира (или харчевни, как они тут правильно называются), куда мы направляемся обедать, распоряжается с невозмутимым спокойствием. Несколько минут, и вот уже на веранде второго этажа накрыт стол, постояльцы вежливо, но настойчиво выпровожены в просторный зал внизу, а перед нами вереницей расставляют изысканные блюда. Ресторан на Вомо отдыхает! Странно, но мне совсем не хочется есть. Как будто внутренние силы, разбуженные под чутким присмотром князя, подпитывают меня не хуже вина и хлеба. Но Сивинд заставляет меня поесть.

– Не стоит бросаться в крайности, Селина. Ты все-таки не стихийное существо, а человек из плоти и крови, пусть даже носишь в себе такую силу.

Под нами бурлит площадь, впрочем, народ взбудоражен не только появлением Сивинда. Огромные каменные ворота перевала каждый день принимают сотни людей: торговые караваны, праздных путешественников, делегации из других стран. Обозы с изгнанниками формируют здесь же, к некоторым приезжают прощаться родственники.

– Вы верите в действенность подобного наказания? – спрашиваю я, наблюдая, как сын вновь и вновь оттаскивает рыдающую женщину от бритоголового заключенного, должно быть, отца семейства.

– Нет, но пока именно этот метод сработал эффективнее, чем остальные. Если сажать в тюрьму, то преступник надеется на бегство, а его родные – на помилование. Если казнить, то надежды нет никакой. А изгнание – тяжелое испытание для преступника и хороший урок для остальных.

– Неужели никто не пробовал вернуться и отомстить?

– Пробовали, конечно, потому и здесь, и на том конце перевала проходит тщательная проверка. К тому же, изгнанников помечают: обривают наголо, чтоб выделялись в толпе, клеймят.

Я вздрагиваю, а князь быстро исправляется:

– Не выжигают знак, татуировку делают.

– Ее легко можно свести.

– Только не такую, поверь мне! Игнис щедро делится знаниями, в том числе и такими...специфичными.

– А что с родными?

– Это в их праве – решать. Кто хочет, отправляется следом, забирая две трети имущества. Треть идет казне. Кто хочет, остается, но таких немного. Людям сложно жить, когда все вокруг помнят, что в их семье был отступник. У меня нет иллюзий о царстве, построенном на добре и справедливости, Селина, но я все же стараюсь искать максимально щадящие пути. Ну что, готова к экскурсии?

– Я думала, это она и есть?

Сивинд улыбается:

– Нет, нас ждет кое-что интереснее. Привет из прошлого.

Заинтригованная, я следую за ним. В толпе тут же появляются охранники, разгоняя людей. Правильно, здесь не столица, здесь полно чужаков, и на этот раз князь принимает меры безопасности, как должное. Мы проходим к воротам и поднимаемся по ступеням на одну из башен, построенных, вернее, вырубленных в скале по обе стороны от ворот. И вот с обзорной площадки я вижу широкую, очень прямую дорогу, стрелой уходящую вдаль. Люди и повозки с высоты кажутся крошечными, а скалы вдоль дороги блестят на солнце, такие гладкие у них стены.

– Ошеломляющее зрелище! Сколько же человеческих сил потрачено на то, чтобы высечь в скалах такой путь?!

– Одна. Нечеловеческая, – улыбается Сивинд. – Эту дорогу создал когда-то Мико.

– Мой отец?

– Да, в своем стихийном воплощении. Теперь можешь представить, что значит – пребывать в потоке?

Я смотрю и смотрю. Не могу поверить, но вот она, дорога за перевал, подо мной. Где-то в области солнечного сплетения щекочет готовый развернуться спиралью ветерок, и Сивинд хмурит брови:

– Селина, держи себя в руках! Еще успеешь насладиться зрелищем, когда мы двинемся за перевал. Нам пора возвращаться.

Бросаю еще один, последний взгляд, к сожалению, как раз в тот момент, когда под свод ворот въезжает обоз с изгнанниками. На мгновение один из них поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Сложно забыть лицо, на котором оставил след игольник! Он переводит взгляд на князя, стоящего рядом, и вскидывает руку в незнакомом мне, но явно оскорбительном жесте, за что тут же получает от охранника удар плетью. Сивинд и бровью не ведет, а у меня вдруг портится настроение. Будь начеку, Селина, и помни, что в этом мире много разных людей. Не всегда хороших…

Спускаясь, я так погружаюсь в тревожные мысли, что ступаю мимо ступеньки и падаю вниз. Ну, почти падаю – успеваю в последний момент зацепиться за выступ в стене башни. Сивинд уже на другом пролете, что хорошо, не хватало еще опозориться, толкнув князя в спину. Но моя оплошность все же имеет последствия. Камень за камнем, скала начинает крошиться и оседать. Господи, я же всего лишь хрупкая девушка! И что, теперь разрушу стену, которая тут веками стояла? Камни с грохотом падают вниз, и люди на площади поднимают головы. Я замираю, но через несколько минут все стихает. Уфф, обошлось. Башня стоит, как стояла, только у ее подножия чуть сдвинулись камни, обнажив расщелину в скале.

Вокруг собираются зеваки, но охрана сдерживает их, чтобы пропустить князя. Он подходит к расщелине, отбрасывает ногой один из камней и замирает, пытаясь оценить ущерб.

– Порода просела, нужно укрепить эту сторону, – спокойно говорит он, и начальник охраны облегченно кивает.

– Ничего страшного, – говорит мне Сивинд, – пойдем.

Я в последний раз оглядываюсь, чувствуя какую-то странную тягу.

– А можно отодвинуть еще пару камней?

– Селина…

– Так можно?

По знаку князя стражники принимаются убирать камни. Я наклоняюсь и вытягиваю из-под рыхлой породы какую-то ветошь, из которой вдруг начинают рассыпаться золотые монеты.

– Сокровище, она сокровище нашла, – начинают шептаться в толпе.

А я все тяну, пока, наконец, не освобождаю свою находку из-под завала. Похоже на дорожную сумку, старую, почти истлевшую. Я бережно заворачиваю ее в край плаща. Не знаю, что там, но чую, что нашла нечто большее, чем просто золото. Князь, смирившись с моим своеволием, терпеливо ждет, а когда мы, наконец, уезжаем, сопровождаемые прощальными криками толпы, вздыхает:

– Рано я обрадовался твоему благоразумию. Что это было?

– Не знаю. Предчувствие.

– Похоже, мы перестарались с занятиями. Твоя сила рвется на волю и дает такие побочные эффекты. Была бы ты ученицей Акве, то указала бы место, где можно рыть колодец. А ты почуяла воздушную пустоту в породе. Теперь здесь неделю придется порядок наводить, охраняя скалу от искателей сокровищ!

Я молчу, лишь крепче прижимаю к боку непонятную находку.

– Ладно, – вздыхает Сивинд, – я тоже хорош, слишком много впечатлений для одного дня. Приедем, постарайся как следует отдохнуть, хорошо? И, Селина, прошу тебя, не рассказываю никому ни о наших занятиях, ни о…ни о чем не рассказывай. Даже Дэгу.

Я вскидываюсь на это «даже», но князь, пришпорив коня, улетает вперед. Очень мило! Спешу следом, размышляя, что же он имел в виду под этим «даже». И с чего он вообще решил, что я собираюсь откровенничать с Дэгу!

Глава 10

Глава 10

Вот уж не думала, что самым сложным испытанием за время пребывания в иномирье для меня станет…собственная болтливость! Никогда не замечала за собой подобной склонности, а теперь меня только и делают, что упрекают либо в том, что я слишком много спрашиваю, либо в том, что слишком много рассказываю. Я брожу по комнате, пытаясь успокоиться, но выходит плоховато, даже традиционное купание не приносит облегчения. Мне нужно…черт, мне нужно с кем-то поговорить!

В круговороте привычной жизни я даже не замечала, как много для меня значит повседневное общение! Я с удовольствием включалась в разговоры с водителями такси, пассажирами в самолете, приятелями в аэроклубе, если, конечно, не касаться скользких тем, вроде политики. Созванивалась с подругами, чтобы поделиться впечатлениями о новом фильме или книге. Вечерами обсуждала с Мэттом события прошедшего дня. Ужинала с мамой. Но, главным моим собеседником, самым чутким и внимательным, конечно же, был отец.

А сейчас, когда меня окружают люди выше или ниже по статусу, я то и дело попадаю впросак. И слишком много накопилось тайн, о которых я должна молчать, отчего любой разговор становится подобен хождению по минному полю: каждое слово, как неверный шаг, может привести к катастрофе! Если честно, уверена, что молчание – не гарант безопасности. Как, например, Сивинд объясняет тем, кто служит на острове, появление людей из ниоткуда? Как он объяснит, например, пристальный интерес к нам? Вот мы за эти дни и ужинали с ним, и в степь ездили, и на перевал. Да я просто уверена, что мою скромную персону обсуждают сегодня на каждом углу! А он призывает к молчанию!

Князь прав, что-то неладное со мной творится сегодня. Когда появляется Ани, спрашиваю, могу ли я спуститься в сад.

– Конечно, – слегка удивленная моим вопросом отвечает она, – Вы же – почетная гостья! Вас проводить?

Я соглашаюсь, а то наткнусь еще на кого-нибудь, опять что-нибудь не то ляпну. Мы спускаемся в сад и, конечно же, первое, что происходит, сталкиваемся с какой-то женщиной. Ани приседает в почтительном поклоне:

– Ваше сиятельство!

Выходит, перед нами княгиня? Я уже готова бежать следом за Ани, которую отослали царственным жестом, но не очень-то это будет вежливо с моей стороны. Поэтому я просто стою, пока княгиня молча меня разглядывает, и, если честно, нервничаю. Только сейчас до меня доходит вся двусмысленность нашей встречи. Сивинд познакомил меня с сыном, но о жене даже не заикнулся. Сегодня мы, на глазах у всех честных граждан уехали вдвоем в степь, потом отобедали в трактире. И хотя между нами не было ни малейшего проявления какой-то непозволительной близости, княгиня же об этом не знает. Как не знает она и о том, что ее муж был Смотрителем (а я знаю) и теперь учит меня справляться с внутренним ветром (а признаваться в этом запрещено).

Наверное, так неуютно в последний раз я чувствовала себя в семь лет, когда полезла в дорогущий отцовский авиа-симулятор, и сломала его через пять минут игры. Я становлюсь пародией на саму себя, и меня это злит. В конце концов, если Сивинд счел допустимым события сегодняшнего дня, почему я должна чувствовать себя виноватой!

– Светлого дня, Селина, – наконец, говорит княгиня.

Я с готовностью откликаюсь, отмечая, что голос ее спокоен.

– Меня зовут Диана, я – жена князя Сивинда, – продолжает она. – Нас не представили, но, думаю, простим это упущение, правда?

Я не спешу отвечать, пытаясь разобраться, в чем подвох. Диана очень красивая и выглядит так молодо, притом, что у нее уже взрослый сын. Она что, Дирка в десять лет родила? Или князю удалось передать жене способность не стареть. Ну вот, опять в голове всякая чушь. Похоже, стойкой и собранной я становлюсь лишь в момент крайней опасности, а когда дело касается нюансов в отношениях, теряюсь напрочь! Но княгиню мое молчание не смущает.

– Селина, это может показаться странным, но ответьте, пожалуйста, на один вопрос: Вы – американка?

Я не сразу понимаю, что произошло. Все это время меня не смущало, как, собственно, я понимаю язык другого мира и говорю на нем сама. Но сейчас, когда вопрос мне задали по-английски, до меня доходит, что все эти дни я общалась на другом языке! Но больший шок у меня вызывает то, что княгиня вообще знает об Америке, а, стало быть, о существовании другого мира и залетных гостях. И что мне теперь делать?

Но делать ничего не надо, потому что с балкона раздается грозный окрик:

– Диана!

Мы обе вздрагиваем и поднимаем головы, чтобы увидеть нависающего над нами князя. Впервые вижу его таким раздраженным. Он что-то говорит Диане на незнакомом мне языке. Ага, я все-таки различаю, что знаю, а что нет. Она также быстро отвечает и, бросив на меня грустный взгляд, уходит, только яркое платье мелькает среди ветвей. А Сивинд все тем же неприятным тоном бросает мне:

– Селина, будь добра, подожди, я сейчас спущусь.

Занимательная выходит прогулка по саду, чего уж там.

– О чем вы говорили? – спрашивает Сивинд за моей спиной.

– Ни о чем. Поздоровались. Назвали имена, вернее, мое-то она знает.

– И все?

– Она спросила меня, не американка ли я. По-английски, между прочим, спросила.

Князь мрачнеет на глазах, а я продолжаю, мне терять уже нечего:

– Послушайте, меньше всего мне хочется становиться причиной недопониманий между Вами и Вашей женой, но Вы сами виноваты. Я просто спросила у Ани, можно ли спуститься в сад, она сказала, да. Я спустилась, мы встретились с Дианой. Откуда я знаю, о чем с ней можно говорить, а о чем нет, если вы мне вообще о ней не рассказывали! И это после того, как целый день разъезжали со мной по княжеству! А теперь стоите и злитесь, а я чувствую себя виноватой!

Сивинд, ошеломленный моим напором, замирает, а потом вдруг хохочет, как мальчишка. Подступает ближе, берет меня за подбородок, как в первую встречу.

– Ах, Селина, ты, конечно, очень красивая девушка, но у княгини нет ни малейшего повода для беспокойства! Я люблю свою жену и не собираюсь поддаваться соблазнам. Что касается разъездов…Всему городу объявлено, что из-за моря прибыла моя давно потерянная родственница. Ты заметила, кстати, что мы и впрямь чем-то похожи? Поэтому наше совместное появление не вызвало у моих подданных ничего, кроме восторга, что я обрел младшую сестру. В Мазе ты, кстати, едешь со мной, чтобы заключить брачный союз с наследником тамошнего правителя. Не пугайся, это прикрытие. И…предупреждая твой следующий вопрос, о том, что ты, как и прочие, упала с белой башни, знают только стражники на острове, которым за разглашение тайны обещано не изгнание, а смертная казнь. Для остальных же: для матросов с корабля, на котором вы плыли, для жителей прибрежного поселка, для горожан столицы вы – просто люди с западного побережья. Поверь, в последние годы много было тех, кого приносило море. А то, что я ищу родню – хорошее объяснение, зачем вас всех привозят ко мне.

– Но кто-то же знает, кроме стражников. Дирк…

– Как я уже сказал, Дирк – мой наследник, и я готовлю его принимать дела. Да, он знает.

– А княгиня…она же спросила…

– С княгиней я сам поговорю, – обрывает меня князь. – Как все женщины, она любопытна, и, возможно, ухватила обрывок разговора, не понимая, о чем речь.

Что-то с трудом мне верится, но даже я чувствую границы, которые не стоит переходить.

– Вам не кажется, что если вы хотите избежать ненужных откровений, было бы неплохо меня проинструктировать. Я второй день как ваша «сестра» из-за моря, а узнаю об этом только сейчас. Как и о «браке» с правителем Мазе.

– С его сыном.

– Да какая разница! У меня уже скоро голова лопнет от всех этих фактов. При том, что я еще храню тайну про Смотрителей, амулет, сорвавшуюся с поводка стихию воздуха, свою способность уничтожать его порождения и…

– Хватит, Селина, я понял. Каюсь, виноват. Мне и впрямь нужно было подготовить тебя.

– Почему вы никогда не сердитесь за то, что я так непочтительно с Вами разговариваю?

Он пожимает плечами:

– Потому что я вижу в тебе не подданную, а дочь своих старых…друзей и, действительно, в чем-то родственницу. Сестра по стихии. Так что даю тебе свое княжеское позволение и дальше мне дерзить!

Я отзываюсь на его улыбку, успокаиваясь. Тугой пульсирующий комок внутри меня расползается, и я очень надеюсь, Сивинд не заметил, что от злости на кончиках моих пальцев горели синие искры…

Глава 11

Глава 11

Вечером раздается стук в дверь, и на пороге появляется Дирк, нагруженный свитками и толстыми книгами в кожаных переплетах.

– Это Вам, отец велел передать.

– Спасибо.

– Не за что, – буркает он себе поднос, давая понять, сколь не по душе ему, княжескому сыну, роль мальчика на побегушках.

Но я научена опыт взаимодействия с Эриком, поэтому игнорирую презрительный тон и закатывание глаз. Дирк, не дождавшись повода выказать мне свое «фи», пару минут топчется на пороге, потом роняет свою ношу прямо на кровать и удаляется, хлопнув на прощание дверью. Как ребенок, ей-богу!

Глядя на медленно разворачивающиеся свитки, я невольно сравниваю их с ветрами, чье спиральное движение дало мне сегодня больше, чем знания, занесенные на бумагу. Но князь вряд ли бы стал присылать мне что-то зря. Я осторожно разворачиваю свиток и читаю свою «легенду». Кто я, откуда, как мы потерялись с моим «братом» и как нашлись. Так, теперь я знаю, как себя держать и что говорить. Следующий документ – копия предварительного договора о визите в Мазе. Что ж, среди нагромождения витиеватостей два слова меня успокаивают: «Возможный брак». То есть, еще ничего не решено, и мне не нужно будет разыгрывать покорную невесту.

А вот украшенные камнями книги содержат куда более интересную информацию. В первой – история Побережья с момента явления третьей луны. Крушение прежнего государства, междоусобицы, появление князя, сплотившего племена. Над второй книгой с яркими иллюстрациями я вообще застываю, как завороженная: в ней дано подробное описание всех известных на сегодняшний момент стихийных порождений, включая уже знакомые мне.

Очень надеюсь, с большинством из них мне не придется столкнуться, но вот, на танец пустынников я бы с удовольствием посмотрела. Это безобидные песчаные вихри, размерами едва доходящие человеку до колена. Появляются обычно стайкой в два-три десятка, танцуют, образуя причудливые фигуры и исчезают, оставляя на земле послание. Кто-то считает их рисунок картой, ведущей к сокровищам; кто-то – зашифрованным посланием от стихии изначальной.

А вот их собрата, которого называют золотой колыбелью, я бы предпочла не знать. Порождение, которое забирает людей, окружая их коконом и баюкающее в своих потоках, лишая воли и сознания. А потом – уносящее с собой в пустыню, огромное пятно которой на карте занимает почти всю южную часть материка. И, конечно, никому еще не удалось спастись.

Я понимаю, зачем Сивинд передал мне эту книгу. Если уж именно я обладаю даром усмирять порождения, мне нужно хотя бы знать, с чем предстоит иметь дело, а не действовать наобум. Уверена, что на следующем занятии он попросит продемонстрировать, чем отличаются восходящие потоки от спиральных. Чтобы справиться с порождением, нужно воздействовать на него так, чтобы его структура раскручивалась в обратном направлении. У меня не хватает слов, но образы перед глазами возникают вполне отчетливые. Мне немного легче, потому что сдерживать силу внутри становится все сложнее. А сейчас я хотя бы знаю, как ее структурировать и для каких случаев приберечь.

Погрузившись в описание порождений, я даже не слышу, как появляется Ани с ужином на серебряном подносе. Значит, сегодня идти никуда не нужно, вот и хорошо. Хватит мне на сегодня общения! Кроме еды Ани приносит и серебряный гребень, протягивает, улыбаясь:

– Вот, посмотрите. Я же говорила, что жемчужная вода спасет любое украшение!

Когда мы вернулись с перевала, я сразу смотрю, что же за сокровище раскопала. В истлевшей сумке находится внушительный запас золотых монет, мешочек с цветным жемчугом, слегка потускневшим, но все же красивым, потемневшая фляга и гребень. Его Ани забирала, чтобы отчистить серебро, и вот, пожалуйста, блестит, как новенький, правда, в основании не хватает одного маленького камешка, только пустое гнездо.

– Можно отдать ювелиру, он подберет подходящий камень на замену, – советует Ани.

Но мне почему-то хочется оставить все, как есть. Я понимаю, что это – всего лишь незатейливое украшение, но почему-то радуюсь, как ребенок рождественскому подарку. Если честно, мне слегка надоело принимать подношения: чужую одежду, обувь, украшения. У меня нет ничего своего кроме аквамарина, отцовского амулета и единственного комплекта белья, которое от ежедневных стирок уже теряет вид. Что поделать, если в здешней моде женщины носят лишь несколько юбок или тонкие платья одно поверх другого. Я так не могу. А гребень – моя находка, моя первая собственная вещь в чужом мире.

Кроме начищенного гребня Ани приносит еще и небольшой, расшитый узорами мешочек на плотно скрученном шнурке. Это – кошелек для монет и жемчуга, которые князь безоговорочно признал моими. Приятная тяжесть кошелька тоже успокаивает. Не буду же я в дороге каждый раз обращаться к князю, когда мне вздумается что-нибудь купить. Не знаю, правда, что именно, но это неважно. Главное, что ко мне возвращается умение планировать и ясно мыслить, что после вспышек последних дней очень ценно!

Наутро я получаю еще один подарок, ну, или, точнее сказать, оберег. Когда мы вновь выезжаем за город, к холму, Сивинд просит, чтобы я достала амулет стихий и подержала на цепочке. Сам он по-прежнему к нему не притрагивается, осторожно защелкивает поверх амулета что-то круглое и облегченно переводит дух. Похоже, близость амулета заставляет его нервничать. Я беру преображенную подвеску в ладонь. Разноцветные стекла теперь заключены в круглый золотой футляр, напоминающий старинные часы-луковицу или медальон, в котором носили портреты и локоны возлюбленных.

– Так оно спокойнее, – говорит Сивинд, – меньше внимания будет привлекать. В таких медальонах принято носить частичку родной земли. Дело в том, что после начала катастроф многим пришлось переселяться с обжитых мест. Таких украшений много, и они никого не удивят.

– А это? – я вытаскиваю аквамарин.

Сивинд хмурится, словно пытаясь что-то вспомнить:

– Это тебе мать отдала?

– Да.

– А что-нибудь рассказывала?

– Что это ей ее отец подарил, и что он погиб.

Сивинд качает головой:

– Вообще-то этот амулет когда-то принадлежал Акве, водной Смотрительнице, а твой дед, Селина, был ее первым женихом. Ну что ты смотришь на меня так? Я же рассказывал про обычай отправлять Смотрителям нареченных. Акве любила его, а он ее нет, и она отправила его по лунной дороге, но подстраховалась. Зарядила камень на поиск, при соприкосновении с морской водой за его владельцем прибыла бы стихия изначальная. Но твой дед никогда не носил его, а вот Ниру как раз и похитили. И Мико ее вернул, заодно заключив перемирие с Акве. Сейчас это – просто красивый камень, носи открыто, лишнее подтверждение для людей, что ты – с западного берега.

Сколького же я еще не знаю о прошлом!

– Какие они были тогда, родители?

Сивинд улыбается:

– Нира была красавицей, уверен, она и сейчас такая!

Я киваю, соглашаясь, а князь продолжает:

– К моменту, как она попала на остров, она уже успела потерять и отца, и мать. Отца ее, караванщика, убили кочевники там, за перевалом. А мать, не вынеся горя, уплыла по лунной дороге на западное побережье. К тому же Нира пережила еще и предательство. Она служила в храме Сомнии, и богиня благоволила к ней настолько, что это вызвало ревность и зависть главной жрицы, которая обманом и отправила ее на остров, избавившись от конкурентки. Но, несмотря на это, твоя мать осталась очень доброй, светлой и понимающей. Сначала она боялась Мико, не его, вернее, а неизвестности, но потом влюбилась…

– А отец?

– Мико? – князь улыбается. – Он был…сомневающимся. Ты вот гораздо быстрее приняла свою силу, а он долго не верил, метался, злился. Но потом оказался очень способным. Управлял стихией, не подозревая о половине возможностей, что могли открыться перед ним. Он очень любил летать, быть в потоке. Это действительно волшебное состояние… – князь вздыхает. – Когда появилась Нира, он избегал ее, боялся, что с ней случится что-то плохое, как с его первой женой. Но потом тоже полюбил. Они были очень красивой парой. Красивой и счастливой…Гармоничной.

Какое-то время мы сидим молча, и Сивинд терпеливо пережидает, пока я выплачусь. Как же я скучаю по ним! Как же хочу увидеть и обнять! Князь непринужденно обнимает меня за плечи:

– Потерпи, девочка! Мы сделаем все, чтобы вернуть тебя домой, обещаю!