Текст книги "Сон-да-Ветер 2 (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

Глава 19

Мазе находится на границе срединных и северных земель, поэтому традиции, обычаи и верования здесь смешиваются в причудливое действо. Наш караван встречают, протягивая цветущие ветви незнакомого мне дерева со сладко благоухающими бледно-сиреневыми соцветиями. Цветы повсюду: украшают балконы и двери, вплетены в прически женщин, лепестками усыпаны площади. В то же время всюду присутствует атрибутика поклонения близкому Северу – уж, не знаю, как отдельному божеству или просто как стороне света: изображения снежинок, ледяные кристаллы на окнах, каким-то чудом не тающие под мягкими лучами солнца, белые барельефы и колонны с резными изображениями зимних пейзажей. Лето и зима – две противоборствующие силы, которые в Мазе гармонично уживаются.

Мне любопытно наблюдать за местными жителями, чем-то напоминающими викингов: они рослые, широкоплечие, с льдистыми глазами и светло-русыми волосами. Если в княжестве Сивинда я чувствовала себя чужачкой, то здесь, скорее, выделяются из толпы смуглые и темноглазые спутники князя. Нас приветствуют, как мне кажется, с искренней радостью, что неудивительно: между границами двух княжеств лежит множество других земель, которые спасали Мазе и Побережье от столкновений. Зато, в силу разности рельефа, природы и промыслов им теперь есть, что предложить друг другу.

И все же меня не оставляет ощущение времени, которое тратится впустую. День на отдых, день на переговоры, день на приемы и всяческие развлечения. Сколько мы пробудем здесь? Каково это – кружиться на балу среди улыбающейся знати и чувствовать, как внутри все сильнее сжимается пружина. Мне нет покоя в комнатах с богатым убранством, меня неудержимо тянет обратно, на открытое всем ветрам пространство. Но как объяснить это князю?

Я понимаю, что загнала его в ловушку своими подозрениями. Что бы он сейчас ни сказал, как бы ни поступил, я невольно рассматриваю это сквозь призму его прошлого. Доверие ушло, уступив место настороженности. Если честно, я не очень верю в то, что сказала ему про повторную попытку бегства из иномирья. Не похож он на человека, планирующего уход. Но, с другой стороны, отец тоже верил ему, считал другом и наставником. И что в итоге?

С момента, как меня отвели в мои покои, я не вижусь ни с Дэгу, ни с Дирком, а с князем нас окружает несколько представителей высшего общества Мазе, и тут уж, конечно, не до выяснения отношений. Сивинд держится со мной ровно, но он словно отгорожен невидимой стеной. Светские манеры, безупречная вежливость, но ни капли сердечности. Для людей, которые ждут от нас благоприятных решений – ничего странного. Для меня же – мучительное ожидание, потому что я хочу вернуть того Сивинда, который на холме читал образы моего внутреннего ветра.

Наследник местного князя – совсем молоденький, чуть старше Дирка, не сводит с меня настороженных глаз. Я, должно быть, кажусь ему взрослой теткой, что, впрочем, меня только успокаивает. Так меньше шансов, что переговоры коснутся возможного заключения брачного союза, пусть даже для отвода глаз. Если честно, я вообще не понимаю, к чему эта легенда, пока на приеме не сталкиваюсь с Дирком.

– Надо же было князю как-то объяснить твое присутствие здесь, – пытается втолковать мне он. – Меня он взял, как наследника, что логично. Но зачем ему в столь дальнем и опасном походе сестра? Если ты не заметила, знатные дамы редко покидают пределы дома, не говоря уже о городе и, тем более, княжестве.

– И что теперь?

– Да, ничего. Пара танцев и неспешная прогулка с Мирну по дворцовому парку и, к всеобщему облегчению, вы поймете, что решение о заключении союза было преждевременным.

– Да? Что-то подсказывает мне, что среди знати решение зависит не от симпатий наследников, а от выгоды их отцов.

– Ну, и что? У нас с Мазе нет спорных пограничных земель, не стоит остро вопрос о наследнике, так что выбор возможен.

– Ничего не понимаю я в этих хитросплетениях! Сивинд мог бы и здесь инструкцию написать! Мне с порождением и то проще справиться, чем следовать этикету, о котором я не имею ни малейшего представления.

– Тихо ты! – Дирк, как обычно, полон контрастов, переходя от великосветского тона к грубоватому обращению. – Что тут объяснять? Улыбайся и молчи. Все уже решено. Сейчас начнутся танцы, Мирну пригласит тебя, ты согласишься. Потом прогуляетесь. Завтра объявят, что по взаимному согласию помолвка не состоится. А потом мы снова двинемся в путь.

– Спасибо, – выдыхаю я, – ты мне очень помогаешь, правда.

Дирк лукаво улыбается и становится невероятно похожим на князя по повадкам и манере держаться:

– Не благодари, я еще когда-нибудь использую твою признательность и расположение в собственных целях!

– Ой, ли?

– Увидишь еще!

Конечно, какой подросток признается в том, что способен на добрые и бескорыстные поступки! Куда привычнее изображать строптивость! Ну, и ладно, это не отменяет того, что в моем сердце уже прочно отведен уголок для новоиспеченного «племянника», так похожего на Эрика!

– Вы позволите? – Мирну склоняется передо мной в изящном поклоне, и я запоздало спохватываюсь, что не умею танцевать. Что ж, моя неуклюжесть станет лишним аргументом для отказа! Но Мирну словно не замечает того, что я с опозданием копирую его движения и то и дело путаюсь в собственных одеяниях. Он ведет меня плавно и торжественно, и в какой-то момент я расслабляюсь и позволяю приятной мелодичной музыке меня увлечь.

Потом, как предсказано, Мирну приглашает меня на прогулку, вот только вместо церемонной беседы меня ждет неприятный инцидент. Когда бальный зал остается за тенью пышно растущих кустарников, с лица Мирну слетает предупредительность, а в глазах появляется хищный блеск, от которого мне как-то не по себе.

– Я знаю, многих смущает, когда их избранница слегка старше по возрасту, но только не меня! Что может быть скучнее, чем перепуганная девственница, готовая упасть в обморок от случайного прикосновения! Но Вы, Селина, столь явно излучаете чувственность! Не поделитесь искусством? Уверен, урок может стать приятным для нас обоих!

Ну, ничего себе! В моем мире подобные юнцы, охваченные буйной фантазией, должно быть, строчат пошлые комментарии к откровенным фотографиям звезд и поджидают одноклассниц после вечеринок, чтобы поприставать. Но здесь, в двух шагах от веселящейся толпы, его слова и жадная ухмылка выглядят настолько шокирующими, что я теряю дар речи. А Мирну, тем временем, вдруг резко дергает меня за руку и, прижав в какой-то решетке, увитой плющом, начинает шарить руками по моему телу.

– Ну же, лунная княжна, – шепчет он, – все знают, что наша помолвка – фарс. Нам не суждено испытать радость долгого брачного союза, зато мы можем испытать мимолетную радость случайного вечера наедине!

Я вырываюсь молча, во-первых, потому что меньше всего хочу международного скандала, а, во-вторых, боюсь, что сейчас туго натянутая пружина внутри меня лопнет, и тогда не то, что от зарвавшегося княжича, но и от замка ошметков не останется! Я еще помню ужас в глазах Дирка, когда стихийная сила искрами бегала по моим волосам, и уж чего меньше всего хочу, так открываться перед Мирну.

Но дело плохо. Если честно, до сих пор мне не приходилось сталкиваться со столь неприкрытой агрессией и грубостью. Мирну выкручивает мне руки и почти порвал платье. Да что же за идиотство-то! В момент, когда я уже готова сдаться, не Мирну, конечно, а внутренней ярости, какая-то неведомая сила отрывает от меня княжича и швыряет его в сторону. Первая мысль – про Дэгу, от которой я испытываю и облегчение, и ужас одновременно. Дэгу – простой стражник, даже не официально приставленный ко мне телохранитель, кто знает, чем может обернуться для него вмешательство и пренебрежение к знатной особе?

Но мой спаситель мне незнаком! И одет он в традиционные цвета Мазе – красное и белое, значит, кто-то из окружения Мирну. Он старше, чем Дэгу, на висках среди отчаянно рыжих волос уже серебрится седина, а в уголках пронзительно зеленых глаз собираются морщинки. Он не очень высок ростом, но кряжистый, и я с облегчением понимаю, что Мирну против него не выстоит. Но княжич и не пытается сопротивляться. Изрыгая проклятия, потирает вывихнутую руку, но с места не двигается.

– Я доложу о твоем безобразном поведении князю, – чеканит незнакомец, – ему давно надоели твои недостойные выходки, но это даже не служанки, ты оскорбил нашу почетную гостью! Прочь с глаз моих! И приведи себя в порядок, прием еще не окончен!

– Ты пожалеешь, – шипит княжич, но мой спаситель уже не обращает на него никакого внимания, а протягивает мне руку, – Вы позволите проводить Вас в замок?

По пути меня начинает бить дрожь, и мой спутник останавливается, чтобы поплескать на меня водой из весело журчащего фонтанчика.

– В такие моменты, – мягко говорит он, – невольно испытываешь стыд за принадлежность к сильной половине человечества! От имени князя Мазе я приношу Вам свои официальные извинения и прошу сохранить случившееся между нами, чтобы не обострять отношения между нашими государствами.

– Кто Вы? – запоздало спрашиваю я.

Глава 20

Глава 20

Мужчина прикладывает к сердцу широкую ладонь и церемонно кланяется:

– Я – Аластар, первый советник князя Мазе и, по совместительству, негласный опекун княжича. Дело в том, что он уже несколько лет проявляет некую…неадекватность в поведении, от которой, к сожалению, успело пострадать несколько девушек до того, как дело взято на контроль. К моему огромному сожалению, я замешкался, не заметив вовремя вашего ухода…

– Кто Вы? – повторяю я, чувствуя неправильность в его безукоризненной, казалось бы, речи.

Аластар ухмыляется:

– Сивинд прав, Вы – необычайно проницательная девушка! Я – третий из пленников Абу-Анги, Селина.

– Что? – до меня не сразу доходит смысл сказанного.

– Не бойтесь за вашу тайну, я в курсе предстоящей операции! Именно я предложил Сивинду использовать налаживание связей с Мазе, чтобы в безопасном месте переждать, пока на западное побережье перегонят его флот.

– Безопасное… – выдыхаю я, потирая сдавленное Мирну запястье.

– Честно скажу, я не ожидал, что княжичу хватит безрассудства, чтобы домогаться Вас! Еще раз примите мои извинения!

Ко мне понемногу возвращается способность ясно мыслить. Спинни, мать Дирка, Диана, Мик, я и несчастный, что погиб, пытаясь прыгнуть обратно в поток. Теперь вот Аластар. Теперь я знаю всех, кого занесло в иномирье после того, как нарушено равновесие. Я думала, что все иномиряне остались в окружении Сивинда, но одному, стало быть, удалось забраться далеко от побережья.

– Когда я уверился, что попал в другой мир, – говорит Аластар, словно подслушав мои мысли, – то пробыл у князя недолго. Мы расстались в самых дружеских отношениях, но мне не терпелось посмотреть новый мир, раз уж выпала такая возможность. Тем не менее, связь мы поддерживали, более того, вдоволь насмотревшись на порождения, я принял предложение князя участвовать в будущем деле по спасению мира. Мы не знали, кто появится и когда, но мы знали, куда этот кто-то должен прибыть.

– Значит, наше путешествие давно спланировано?

– Совершенно верно. Несколько лет я изучал пути на Север, но там земли захвачены фанатиками, поклоняющимися хаосу. Оставалось лишь два ближайших к данным землям княжества: Борсе и Мазе. Но в Борсе нетерпимость к культу Сомнии приняла невиданный размах, там просто ненавидят всех женщин и убивают их. Поэтому перевалочным пунктом в итоге был выбран Мазе, и я несколько лет добивался рассмотрения вопроса о сотрудничестве их с Сивиндом.

– Для иномирянина вы высоко взлетели, – замечаю я.

Аластар смеется:

– Я – ирландец, у меня – горячая кровь, требующая действий. Там, на Земле, я был одним из лидеров ИРА, сначала бойцом, потом политиком. Так что мой нынешний статус – вполне закономерное следствие.

– Как же Вас занесло на Фиджи? – не могу удержаться я от шпильки.

Не очень-то умно с моей стороны дразнить того, кто только что спас меня от насилия, но Аластар сам признался, что в его обязанности входит следить за Мирну, и если б он не проморгал, я бы сейчас не тряслась в запоздалой истерике.

Он пожал плечами:

– Случайно, но это не имеет отношения к делу.

– А что имеет?

– То, что в ближайшее время под моим давлением князь Мазе вступит в открытое противостояние с войсками хаоса. Это позволит сосредоточить их силы здесь, на границе, и морской доступ к храму останется не под таким контролем, как сейчас.

– То есть, чтобы я попала в храм, вы развяжете здесь войну?!

Аластар пожимает плечами:

– Это и так случилось бы рано или поздно. Мазе неоднократно страдало от разовых набегов, пора дать отпор. Таков мир, Селина, и не Ваше появление тому виной. По сути, здешний мир начинает с нуля. Государства сливаются и рушатся, образуются временные союзы, вспыхивают войны.

– А Вам это по душе? – опять не удерживаюсь я.

– Мне, скажем так, ситуация знакома и привычна. Там, дома, вся моя семья погибла во время взрыва, мне некуда возвращаться, и я выбрал свой путь здесь. Не самый плохой, как мне кажется. Мы пришли!

Увлеченная разговором, я не замечаю, что мы давно уже прошли сад и брели по коридорам дворца, а сейчас стоим у дверей моих покоев. Аластар, склоняясь, целует мою руку:

– Официально нас представят друг другу завтра. Вы, конечно, вправе решать, обнаруживать ли наше знакомство перед Сивиндом, но я надеюсь на ваше благоразумие!

– Спасибо! Спасибо, что помогли мне…Я…

– Ну, все, успокойтесь, Селина, все обошлось! А с Мирну я все улажу, обещаю! Игнис давно обещает нам зелье для подавления садистских склонностей. Конечно, княжич-овощ – не лучшее решение для престола, но у князя подрастают еще два сына, а сегодняшняя выходка стала последней каплей!

Мы прощаемся, Аластар уходит, а еще долго осмысливаю все, что услышала от него. Сейчас я понимаю, что, пожалуй, слишком много требовала от Сивинда. Невозможно все предусмотреть и обо всем мне рассказать. Наш поход планировался несколько лет и в него замешаны десятки самых разных людей! Нет, для меня это непостижимо! Я несу на своей шее амулет, как бедный Фродо нес кольцо. И все, что в моих силах, довериться неведомому братству, которое меня охраняет. А еще все, что поведал мне Аластар – это шанс для Сивинда вернуть мое доверие, свидетельство, что он и впрямь готовится спасти этот мир, а не покинуть его. И эта мысль наполняет меня радостью, затмевающей весь негатив пережитого в этот вечер.

На смазливом лице Мирну – ни капли раскаяния о содеянном. Он лишь презрительно кривит губы и бросает в мою сторону полные ненависти взгляды. Эх, до чего ж мне хочется вцепиться в эту хамскую рожу, но я же сейчас высокородная княжна при дипломатической миссии. И все, что мне доступно – отправлять в ответ не менее выразительные взгляды.

Вопрос о несостоявшейся помолвке решили подозрительно быстро. Если князь Мазе и в курсе вчерашнего происшествия, то виду не подает. Представляет нам Аластара и вместе с сыночком покидает нас, предоставив своему советнику обсуждать наши дальнейшие действия. С милостивого разрешения нам позволено добраться до моря вверх по реке, как и было намечено. До моря, где нас уже должен ждать флот Сивинда, чтобы уже по воде добираться до Лунного мыса, самой северной точки материка и самой близкой к острову, на котором расположен храм Сомнии.

Советник раскручивает на столе карту. Сивинд расслабляется, видя, что я не собираюсь пытать его дальнейшими подозрениями и представляет мне Аластара, объясняя, кем он является на самом деле. Мы обмениваемся улыбками, и я ловлю легкий кивок – Аластар благодарит меня за молчание. Ну, и правильно. Уверена, Сивинд вскипит, если узнает, что меня домогался княжич, а осложнения нам сейчас ни к чему: по землям Мазе еще неделю передвигаться, иного пути к морю нет, не считая Борсе, куда соваться опасно, особенно для меня.

Сивинд зовет Дирка и Мика, чтобы еще раз обсудить наш план. По версии Аластара нападение на караван могли спровоцировать служители хаоса, которым не с руки, что в их мире появилась я, умеющая справляться с порождениями, которые они чтят. Другой вопрос, откуда они узнали обо мне и моих способностях. Как бы то ни было, решение разделиться остается в силе.

Я с сопровождающими поеду вперед, опережая караван дня на два-три. Если будут преследователи, и они поймут, что меня в караване нет, будет поздно – нас они уже не догонят. Решается вопрос с тем, кто составит мне компанию. По мнению Аластара, отряд защитников мне ни к чему, потому что это сразу вызовет подозрение – коли меня охраняют, значит, я представляю ценность. Неважно, какую, ведь любители поживиться найдутся всегда, даже в миролюбивом Мазе.

– Лучше всего путешествовать под видом семьи. Обеспечьте Селине, скажем, мужа и дядюшку, и вопрос решен. На западном побережье сейчас восстанавливают опустевшие после стихийного прилива города, тамошние правители обещают переселенцам жилье и работу, и многие едут туда в поисках лучшей доли.

У меня екает сердце. Жениха мне уже сулили, спасибо, и чем все обернулось? А почему бы не снабдить меня отцом и братом, например? Но слова Мика вновь переворачивают ситуацию с ног на голову:

– Тогда я не вижу варианта лучше, чем Дэгу. Он уже проявил себя с лучшей стороны, доставив девушку от Игниса, и ей комфортнее будет путешествовать с тем, кого она знает.

Так, похоже, моего мнения тут никто спрашивать не собирается. Но мысль о том, что Дэгу станет моим «мужем», наполняет меня легким трепетом. Вот она, женщина, ей мир спасать, а она о поцелуях думает! А ведь еще недавно я считала, что дела сердечные в моем списке занимают низшую строчку. Оказывается, все упиралось в то, что не встретился мужчина, ради которого мне хотелось бы изменить ситуацию.

Сивинд вопросительно кивает мне, и я, максимально равнодушно (по крайней мере, надеюсь, что так это выглядит со стороны), соглашаюсь.

– А кто еще? – спрашивает он у Мика, – тебе нельзя, твое исчезновение будет слишком заметно, да и компания больно разношерстная получается.

– Третьим я отправлюсь, – раздается звонкий голос.

Все оборачиваются к Дирку, а тот решительно сдвигает брови, попробуйте, мол, поспорьте!

– Мы с Селиной вполне способны сойти за брата с сестрой, а Дэгу – как муж, вот вам и семья.

– Дирк… – начинает было князь, но тот его обрывает,

– Я тоже прошел с Селиной и пустыню, и срединные земли, и тоже неплохо себя проявил. Дэгу подтвердит, если что! С кинжалом обращаться я умею, и стану защитником не хуже, чем кто из стражников!

В иных обстоятельствах меня бы искренне тронула решимость Дирка меня сопровождать, но несложно догадаться, что причина кроется в его желании досадить Сивинду. Похоже, конфликт поколений еще не улажен! А, может, мальчик воспринимает путешествие как шанс пережить настоящее приключение вдали от отцовского присмотра! Кто не мечтал об этом в пятнадцать-то лет? Посему предпочитаю вмешаться, пока не разгорелась ссора.

– Мне кажется, предложение Дирка вполне оправдано!

Тот бросает на меня удивленный взгляд. Неужели не ожидал, что я соглашусь? Сивинд лишь вздыхает и ждет решения Мика.

– Я не вижу препятствий, – говорит тот, – группа подбирается правдоподобная, а Дирк уже прошел хорошую школу. Когда, как не в сложном пути проявляются качества будущего правителя?

– Но старшим считается Дэгу, – поспешно вставляет князь.

Дирк презрительно задирает нос:

– Я и не собирался командовать!

– Что ж, решено! Мик, объясни Дэгу ситуацию. Селина, у тебя есть вопросы?

У меня только вопросы и есть, но я понимаю, что ответов на них не дождусь.

– Нет, все в порядке.

– Вы выступаете сегодня вечером, после заката, чтобы ваш отъезд остался незамеченным. Подумай, что может понадобиться тебе в пути, а легенду для вас мы с Аластаром сейчас обсудим, он лучше знает местные нравы.

Уходя, я оглядываюсь. Головы мужчин вновь склоняются над картой, и лишь Дирк подмигивает мне:

– До вечера, сестренка!

Интересно мне посмотреть, как Дэгу воспримет новость о том, что мы теперь – «супруги»?

Пару месяцев назад я получила от знакомой по колледжу приглашение на свадьбу, роскошное, на белой бумаге с золотым тиснением. И мелкой припиской внизу – только в сопровождении партнера! На тот момент я встречалась с Хью, но он вряд ли бы стал тратить свое драгоценное время на визит к людям, от которых ему не было никакой выгоды. Меня же взбесила сама формулировка. Значит, будь я одинокой, мне путь на торжество заказан? Невеста так боится за жениха, который заглядится на ее свободных подружек? Или все упирается в количество мест за столиками? Не то, чтобы я горела желанием попасть на эту свадьбу, но оговорка меня зацепила.

– Да забей ты, – посоветовал тогда Мэтт, которому я пожаловалась на снобизм невесты. – Сама же говоришь, вы с ней и не дружили особо.

– Ты не понимаешь! В колледже она вечно задирала нос, считая себя роковой красоткой. Между прочим, у трех моих подруг бой-френдов отбила, и гордилась этим! А сейчас, видимо, трясется, что ее настигнет карма!

– Слушай, ну так сходи сама! Не выставят же они тебя за порог, в конце концов.

– Ну, нет. И дать ей лишний повод уколоть меня!

– Я вообще ничего не понимаю. Не думал, что ты из тех, кого волнует чужое мнение. Ну, хочешь, я с тобой схожу, побуду твоим возлюбленным на один вечер? За пару поцелуев – легко!

Я и сама не понимала, что меня так задело. Наверное, всплыли комплексы из далекой юности, когда Карен пачками подбирала парней, своих и чужих, а я томилась в ожидании, когда перерасту свою подростковую неуклюжесть. И во мне взыграло желание утереть ей нос и досадить! Дурацкое такое желание, несвойственное мне.

В общем, за предложение Мэтта я ухватилась с радостью. И, честно скажу, на свадьбе мы стали самой эффектной парой, едва не затмившей жениха и невесту. Не очень-то честно с моей стороны, и сейчас даже как-то неловко вспоминать, но тогда я искренне наслаждалась вечером! А изображать с Мэттом влюбленных и вовсе оказалось отдельным удовольствием! Он был неотразим, галантно ухаживал за мной, бесподобно вел в танце и, на зависть многим девушкам, чьи партнеры к середине банкета либо напились, либо сбились в мужскую стайку, обсуждая политику и биржевые сводки, не отходил от меня ни на шаг.

Единственным смущающим моментом стали обещанные поцелуи. Мэтт с готовностью вошел в роль, я же держала в голове, что, во-первых, мы переходим границы дружбы, а, во-вторых, целоваться с другим парнем, имея официального бой-френда, мягко говоря, нечестно. Не очень-то мне хотелось признаваться, что один сдержанный поцелуй с Мэттом вызвал во мне куда больше чувств, чем страстная ночь с Хью.

Наша невинная игра едва не стоила нам дружбы. Мы-то и так понимали, что немного лукавим, поддразнивая друг друга на предмет взаимного влечения, но после очевидной искры, проскочившей между нами в момент медленного танца, вернуть непринужденность в отношения было крайне сложно. Мэтт на неделю смылся под предлогом срочной поездки, я уехала на соревнования, а когда мы снова встретились, старательно изобразили, что ничего не произошло.

Все это я вспоминаю сейчас, когда размышляю, каково будет изображать жену Дэгу. Если с Мэттом мне было легко дружить, то Дэгу вызывает во мне очевидное влечение. И противостоять соблазну будет куда сложнее. Но, давай уж по-честному, Селина, меня беспокоит даже не то, что я поддамся чувству, а то, что Дэгу мне не ответит…Впрочем, здешний мир довольно сдержан в нравах, никто не приветствует публичного проявления чувств, к тому же с нами будет Дирк. Нужно помнить о том, для чего я здесь и не поддаваться пустым надеждам!

Интересно, Мэтт уже знает о моем исчезновении? Как он воспримет новость о том, что я пропала так же, как и его сестра. Если б он знал, куда я отправляюсь, наверняка, стал бы отговаривать. Но ему, как и маме, я солгала про Австралию…Так, нужно срочно переключаться, а то если я начну вспоминать о доме, совсем расклеюсь! К счастью, раздается решительный стук в дверь, и я, не дожидаясь Ани, спешу открыть. И вижу на пороге… Дэгу. Судя по его виду, перспектива путешествия с «женой» его не вдохновляет.

– Светлого дня, Селина! – сдержанно приветствует он меня. – Тебе уже сообщили, что вечером мы отправляемся в путь?

– Да, – говорю я, и, чтобы заставить себя успокоиться, начинаю перебирать украшения на столике.

А Дэгу вдруг подходит близко, смотрит с минуту, а потом осторожно берет мою ладонь и поднимает руку вверх так, что свободного кроя рукав соскальзывает, являя миру четкие синяки на запястье, след вчерашнего внимания Мирну. У Дэгу мрачнеет лицо:

– Что это? – спрашивает он меня, и от едва сдерживаемой ярости в его голосе мне становится как-то не по себе.

Ох, как я понимаю сейчас Сивинда! В том смысле, что не всегда и не обо всем с легкостью можно рассказать. Но Дэгу, как понимаю, ответ неважен. Он осторожно поглаживает пальцами синяки и говорит тихо:

– Знаешь, хорошо, что мы вновь будем путешествовать сами!

И не успеваю я обрадоваться, как он добавляет:

– А то всего на пару вечеров тебя оставил без присмотра, и уже что-то случилось!

Долг чести, как всегда! Он за этим и пришел: обозначить границы? А Дэгу рук все никак не разжимает, и это уже не вписывается в рамки простой заботы. Он вздыхает и говорит:

– Мазе – спокойное княжество, ближе к побережью станет сложнее. Просто следи за своей силой, об остальном я позабочусь.

– Хорошо.

Дэгу целует мою ладонь как тогда, ночью, и стремительно уходит. И вот зачем, собственно, приходил? И ни слова о ролях, что нам суждено играть. Едва я затворяю дверь, как снова стучат, но на пороге уже не Дэгу, а Аластар. Он проводит мне простой инструктаж о нравах Мазе. Все довольно просто: женщина – тень мужчины, самостоятельно никаких вопросов не решает, ни выбор еды в трактирах, ни расчет за комнаты в постоялых дворах, разве что в торговых рядах может какую-то безделушку прикупить.

– Желаю вам легкого пути, Селина, – на прощание говорит Аластар, – я доволен, что судьба мира в таких надежных руках!

Интересно, он меня имеет в виду или Дэгу? Мы прощаемся сердечно, и мне жаль, что наше знакомство было столь недолгим. Странно, но, кажется, я привыкаю к этому странному миру и его обитателям. Первые дни я только и держала в голове, кто я и зачем сюда попала, потом начала просто жить. Жить дорогой, встречами и расставаниями, жить теми эмоциями и переживаниями, которыми наполнен каждый день. Что ж, может, оно и к лучшему? Кто знает, сколько временно-пространственных вех отделяет меня от дома?

И вновь стучат. У меня, похоже, сегодня день визитов!

– Что-то изменилось, Селина?

– О чем Вы?

Я приглашаю Сивинда войти, и он непринужденно располагается на диване, разметав парадные бело-голубые одежды. Но смотрит серьезно, и я понимаю, что он волнуется.

– Ты по-прежнему считаешь, что я намереваюсь обмануть тебя, когда мы достигнем цели?

– Нет…пожалуй, что нет…

– Вот и славно, а то у меня уже доводы иссякли. Я понимаю, что сам виноват, что сейчас мне возвращается то, что я когда-то обманул Мико, но мне важно, чтобы ты верила мне, Селина! Я очень хочу, чтобы восстановилось равновесие, потому что намерен жить в этом мире долго и счастливо.

Я протягиваю руку, стараясь не обнажать запястья, и князь с облегчением ее пожимает.

– Ну, а теперь к делу! Несмотря на то, что я всецело полагаюсь на Дэгу, хочу, чтобы ты знала о дополнительных мерах безопасности. Один раз мы уже потеряли тебя, кто знает, что за порождения встретятся в дороге? Я выслал вперед людей, еще несколько поедут вслед за вами завтра. Таким образом, до самого побережья вы будете под приглядом моей стражи, но пересекаться с ними не придется, разве что в случае крайней опасности, чего, надеюсь, не случится! Если вдруг ты окажешься в чужом месте одна, без Дэгу или Дирка, знай, что во втором придорожном трактире каждого поселения тебя ждет человек с хрустальной звездой на шее. Здесь таких украшений не носят, не спутаешь.

– Оно что-то значит? Почему такой символ?

Сивинд улыбается:

– Главные вопросы приберегаешь на потом? Это не похоже на тебя! Когда Смотритель воздуха желал вызвать на остров нареченную, он отправлял на побережье молнию. Молния, ударив в песок, превращает его в причудливую хрустальную фигуру, чаще всего похожую на звезду. Такие фигуры хранились в храмах Сомнии, как ценные артефакты. Когда встал вопрос о выборе символа моего нового княжества, я недолго раздумывал.

– Смело, если учесть, что люди свергли старых божеств.

Сивинд пожимает плечами:

– Никому пока не пришло в голову сопоставлять факты. К тому же, остров, помимо его стратегической важности, славен богатыми залежами горного хрусталя, крайне редко встречающегося на материке. Такая природная аномалия, которая мне на руку.

– Дэгу знает про охрану? Он ничего мне не сказал.

– Значит, не счел важным. А я вот говорю, как видишь, соблюдаю нашу договоренность!

– И что потом?

– Часть пути вы проделает по лесам, потом придется плыть по реке до моря, берега там непроходимые, но это уже малая часть пути. А там, в открытом море, уже никто не сможет подобраться к нам врасплох, там соберется мой флот, и мы двинемся к Лунному мысу.

– А Вы уверены, что мое отсутствие в караване пройдет незамеченным? Ну, если кто-то будет и дальше следить за вами?

Какая долгая пауза. И почему у меня подозрение, что сейчас я услышу что-то крайне неприятное? Сивинд отводит глаза, но все же отвечает:

– Близко к нам не подберутся. Издалека же довольно схожего роста, светлых волос и нарядного платья, а в дальних землях Мазе княжну Селину никто не знает в лицо.

До меня не сразу доходит смысл сказанного, но когда я вспоминаю испещренный стрелами бок своей повозки, то к горлу подступает тошнота.

– Нет! Я не соглашусь, чтобы кого-то держали на прицеле вместо меня! Я – не герой, и жертвовать собой не хочу, но это подло!

– Я и тут откровенен с тобой, Селина, но в данном вопросе, увы, ты не имеешь права голоса. Если тебя хоть немного утешит, могу сообщить лишь, что на твое место возьмут местную девушку, заключенную, которая ожидает смертной казни. А так она получит шанс на освобождение. На побережье, за пределами Мазе, ее отпустят.

– Я не верю Вам!

– Могу Вас познакомить, но, думаю, вряд ли тебе станет легче.

– Ладно, допустим…За что ее осудили?

– Она зарезала любовника, который спутался с другой. Возможно, все ограничилось бы долгим сроком, но ее любовник, к тому же, оказался одним из придворных князя. Не все гуманисты, как я, Селина. Здесь подобное карается смертью, а ты даешь ей шанс.

– Пасть от стрелы, уготованной мне!

– Или невредимой достигнуть других земель, что куда вероятнее. К сожалению, таковы условия игры, моя милая. Идет война с порождениями, с хаосом. Грядет война с его сторонниками. Мы не можем рисковать тобой, слишком высоки ставки. И если придется жертвовать одним человеком ради спасения мира, что ж, придется это сделать!