Текст книги "Сон-да-Ветер 2 (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

Глава 14

– Скажи мне, мой юный друг, – говорю я спустя бесконечно долгие пять минут, когда во рту уже пересохло так, что с трудом ворочаю языком, – не затерялась ли в твоих карманах, случайно, фляга с водой?

– Нет, – подхватывает он в том же тоне, – у меня с собой лишь кинжал за поясом да княжеский амулет. А у вас?

– Ну, я богаче, хотя сейчас, конечно, это ничего не дает. У меня два амулета, и кошелек, полный злата-серебра. В смысле там золото и жемчуг.

Про письмо я молчу, зачем я буду Диану выдавать!

– И все? – в голосе такая детская обида, что у меня щемит сердце.

– Камешек на память.

– Что за камешек?

– Да с реки же. Русалочья слеза.

Дирк останавливается, как вкопанный.

– Ну, ты дура! – с чувством произносит он.

– Эй, полегче!

– Дай сюда камень!

– Зачем?

– Камень дай!

Неохотно протягиваю ему переливчатый синий камешек. Дирк достает кинжал, кладет камень на песок и замахивается. Потом замирает, оглядывается, раскапывает в песке какой-то валун, перекладывает камешек на него и замахивается снова. Русалочья слеза раскалывается на несколько частей. Дирк оставляет два кусочка, а остальные бережно стряхивает мне на ладонь:

– Убери в кошелек, не потеряй, смотри.

– И что это сейчас было?

Дирк кладет оставшийся кусочек в рот, а второй протягивает мне:

– Положи под язык, не глотай только!

Я верчу синий осколок в руках. Из реки да в рот, как-то…Но все же решаюсь, и рот наполняется благословенной влагой. Дирк смотрит на мою блаженную улыбку и неожиданно подмигивает:

– Ну, вот, а ты говоришь, позаботиться. Не такой уж я бестолковый! На пару часов его хватит, не проглоти только случайно. Путешественники давно знают секрет про дары стихий.

– Дары? – разговаривать, глотая воду, неудобно, но зато теперь мы шагаем гораздо быстрее и веселее, и полоска на горизонте растет и ширится.

– К счастью, усмиренные стихии оставили после себя следы. Вот русалочьи слезы, речные, конечно, накапливают влагу, их специально берут с собой в дорогу, как и драконьи яйца накапливают тепло и свет.

– Как что?

– Это тоже камешки такие, круглые, их в горах добывают.

– Я видела их во дворце, у бассейна.

– Ну, да, ими можно и воду нагревать, и костер разжечь, и пещеру осветить.

Кажется, я поняла логику.

– А от земли что? Какие камни?

– От земли не камни, земная стихия более щедрая, от нее осталось много растений, которые не вянут и обладают целебным действием. Вот на побережье остросонник растет, он хорошо заживляет раны. Раньше, говорят, его нужно было долго настаивать, растирать, чтобы мазь получилась. А сейчас можно просто лист приложить – и готово!

– Откуда ты столько знаешь?

Дирк пожимает плечами точь-в-точь как князь.

– Это несложно. У отца – огромная библиотека.

Хорошо, что Сивинд считает знания такой же ценностью, как жемчуг или золото! И сына к наукам приобщает. Попади я в пустыню одна, выкинула бы русалочью слезу в песок от отчаяния или несла бы в кошельке, изнывая от жажды и не догадываясь, что спасение рядом! С другой стороны, будь я одна, мне не пришлось бы чувствовать ответственность за Дирка, как бы он ни пыжился. Я – старше, и сейчас я за него отвечаю. Веду вот его, а куда и зачем? И что мне делать дальше, когда мы доберемся до гор?

Ответ на первые вопросы в тот же день получить не вышло, увы! Горы уже хорошо видны, но дойти до них мы не успеваем, когда солнце раскаленным шаром укатывается за горизонт.

– Ты как? – спрашиваю я Дирка. – Устал?

– Немного, но лучше идти. Свет лун позволит не сбиться с пути, а ночи в пустыне холодные.

У меня ноги болят от долгой ходьбы, но я согласна с Дирком. Лучше идти, потому что если мы сделаем привал, не уверена, что найду в себе силы подняться! К тому же, у нас осталось по последнему кусочку, потом начнет одолевать жажда. А еще усталость притупляет страхи. Я сейчас думаю только о том, чтобы добраться до гор, усердно отодвигая на задворки сознания мысли о том, как мается в неведении князь. И не только он, наверное.

– А что там, в горах? – спрашиваю я Дирка. – Там живет кто-нибудь?

– Когда-то там жили люди, которые поклонялись Игнису, огненному Смотрителю. Потом все ушли, ведь после бунта стихий горы залило лавой, месторождения засыпало… Но сам Игнис обитает где-то там, у него там замок, что-то вроде хранилища. Говорят, он обучает избранных древним секретам и искусствам, накопленным веками. Позволит луна, доберемся, можно будет отправить отцу птицу, что с нами все в порядке.

Значит, про огненного Смотрителя Дирк в курсе, как и про то, что Сивинд поддерживает с ним отношения. Интересно, а про то, что Сивинд сам был Смотрителем, он в знает? Как бы мне опять не сболтнуть лишнего.

– Я одного не пойму. Если все беды начались после прихода третьей луны, если во всех бедах люди винят лунную богиню, то почему вы продолжаете использовать в речи обороты, связанные с луной: благословляете, клянетесь, обещаете?

Дирк поднимает глаза к небу, где зеркальными близнецами висят луны: молочная – убывающая, серебристая – растущая. А фоном – все тот же огромный темный диск третьей, которая не излучает сияния вообще. Такое ощущение, что она не меняется или я провела здесь слишком мало времени, чтобы метаморфозы стали заметными?

– Людям нужна стабильность, а луны – единственное, что не меняется в мире за последние двадцать лет.

– А солнце?

Дирк хмурится:

– Солнце – символ творца, создавшего этот мир. Ему поклоняются, чтят, но не упоминают зря. Знаешь, как долго отец отучал Диану говорить «господи!», чтобы не привлекать внимание слуг. В нашем мире к творцу так не обращаются, даже на западном побережье.

Ага, мои догадки насчет того, что Диана – жертва белого вихря, подтверждаются! Значит, Дирк – и впрямь приемный, а не родной сын Сивинду.

– А твоя мама рассказывала тебе что-нибудь о мире, из которого вы пришли?

У Дирка каменеет лицо:

– Моя мама вообще ничего мне не рассказывала. Она умерла, когда я родился.

– Но как же…а Диана…

– Диана мне не мать, а мачеха, – отрывисто бросает Дирк, – хотя она тоже оттуда, с земли. Отец любит привечать всех, кого заносит на остров, даже тех, кто задает дурацкие вопросы!

Ой-ой, да что же это такое!

– Извини, – тихо говорю я, – я же не знала…

– Ну, а теперь узнала, довольна? – почти выкрикивает он. – Ты еще спроси, как я живу с мыслью, что Сивинд мне – не родной! Что он усыновил меня, сделал наследником, только вот не от большой любви, а из чувства вины, потому что считает, что моя мать не оправилась именно после того, как ее занесло на остров, который принадлежит ему! Ну?

– Дирк, ради бога…Ой…Черт…Ой…Дирк, но я же…да, ты прав, я только и делаю, что лезу с вопросами, но я же…я же…

И умолкаю. Что бы я сейчас ни сказала, только хуже сделаю. Если, конечно, может быть хуже! А я ведь еще думала, что Диана слишком молода, чтобы иметь такого взрослого сына. Тогда что же получается? Спинни говорил, что среди пришельцев в иномирье было только две женщины. Первая – мать Дирка, и она умерла. А вторая – Диана. А теперь, Селина, включи мозги и подумай, кем в нашем мире была Диана, пропавшая несколько лет назад?!

Я усаживаюсь прямо на остывающий песок и достаю из кошелька письмо. К черту зароки! Лунного света достаточно, чтобы разобрать мелкий изящный почерк. Но даже не содержимое меня сейчас интересует (дорогой братик, я жива-здорова, у меня все в порядке и бла-бла-бла), а адресат! Если я вернусь, мне даже на почту идти не нужно, достаточно спуститься на этаж ниже и вручить письмо Мэтту! Потому что Диана – его сестра! Девушка, пропавшая с Фиджи после ссоры с женихом! «Вы – американка?» – звучит в моих ушах ее голос. Я и впрямь дура!

– Что с тобой? Ты ушиблась? Не можешь идти?

Дирк, успевший уйти довольно далеко вперед, остановился и теперь кричит мне. Я торопливо сворачиваю и прячу письмо в кошелек и почти бегом догоняю его.

– Нет, наверное, от усталости. Ноги подкашиваются.

– Давай отдохнем, – просто предлагает он.

Если он еще и сердится, то не настолько, чтобы игнорировать, что мы сейчас в одной связке.

– Нет-нет, пойдем! Дирк, пожалуйста, прости меня…

– Ладно, – отвечает он после мучительно долгой паузы, – ты же и впрямь не знала.

И протягивает мне руку, которую я с радостью принимаю. На языке тает последняя капля. Воды у нас больше нет.

Мы не выдерживаем. Сначала падаю я, раз, другой, третий. И уже не встаю, ноги не слушаются. Дирк упорно тянет меня за руку, но все же сдается и он. Мы приваливаемся друг к другу спинами, чтобы было теплее и чтобы не упасть на песок.

– Совсем немного отдохнем, – бормочет Дирк.

– Да, – соглашаюсь я, – чуть-чуть.

А будит нас солнце. Я совсем не чувствую себя отдохнувшей, потому что истомлена жаждой и голодом. У Дирка под глазами залегли темные тени, но он упорно поддерживает меня при ходьбе. Не знаю, сколько бы еще мы мучились, если бы навстречу нам не выехали всадники. Их лица закрыты платками, видно только глаза. За спинами блестят рукоятки мечей. Но мне сейчас все равно. Я согласна стать пленницей, служанкой, борцом с порождениями, только дайте воды!

Всадники останавливают лошадей в нескольких шагах, чтобы нас не засыпало песком из-под копыт, и, приблизившись, вдруг почтительно опускаются передо мной на колени. У Дирка округляются глаза, я удивлена не меньше, а еще обеспокоена. Если мне и оказывают почести, то лишь по одной причине – эти люди знают, что я обладаю стихийной силой. И мне это совсем не нравится.

– Мы рады, что нашли вас, – говорит один из всадников, открывая лицо, смуглое и обветренное, – мы служим Игнису и готовы доставить вас в его владения.

Мы с Дирком одновременно вздыхаем с облегчением, и я спокойно позволяю одному из прибывших подсадить меня в седло и, кажется, на время отключаюсь. Было бы прекрасно очнуться, уже находясь где-нибудь под прохладными каменными сводами, но я прихожу в себя раньше, пока мы еще едем, но уже среди скал. Мой спутник крепко держит меня, чтобы я не упала. Странно чувствовать себя в объятиях мужчины, когда они – всего лишь мера предосторожности. Странно, но приятно. Только сейчас я понимаю, что находиться под чьим-то попечением мне нравится куда больше, чем самой опекать. Хотя, нужно заметить, что Дирк держался молодцом. Достойный сын князя, пусть и не родной.

Интересно, а его не удивляет, что князь общается с бывшим огненным Смотрителем, и что остались люди, которые готовы ему служить, после всего, что произошло. Впрочем, как говорил Сивинд, остались же люди, которые до сих пор служат Сомнии, пусть даже остальной мир ее проклинает. Подозреваю, у Игниса найдется то, чем он может привлечь последователей, недаром же о нем упоминают в контексте тайных знаний.

«Мы рады, что нашли вас» – сказали нам. Значит, нас с Дирком искали? Конечно, всем известно, что золотая колыбель забрасывает людей в пустыню, но ведь сначала надо было как-то узнать, что она нас похитила. Потом я вспоминаю клетку с голубями, укрепленную на одной из повозок каравана. Должно быть, как только мы исчезли, Сивинд отправил послание Игнису, а тот выслал отряд на поиски в пустыню. Как же хорошо, что я решила двигаться к горам, а то долго бы мы блуждали в одиночестве!

Время от времени мой страж дает мне отхлебнуть из фляги. Ровно один глоточек. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать флягу из его рук и выпить всю воду до дна, а еще и голову полить. Но понимаю, что он не жадничает, а поступает так для моего же блага. Когда же мы доберемся!

Резиденция Игниса – мрачная крепость из странного темного камня, как будто вулканической породы. Чтобы добраться до ворот, нам приходится долго петлять в ущелье. Замок то вырисовывается на фоне ярко-синего неба, то вновь исчезает за нагромождениями скал. Но вот, наконец, мы въезжаем под его своды, правда, особой прохлады я не ощущаю. Игнис, может, и утратил силу огненной стихии, но привычкам не изменил. Интересно, есть ли тут, где искупаться? Какими бы важными знаниями он ни обладал, сейчас мне нужно одно – отдохнуть и смыть с себя песок и пот.

Игнис, к счастью, оказывается великодушным хозяином и, прежде чем устроить нам аудиенцию, действительно позволяет прийти в себя после странствий. В который раз я поражаюсь причудливому течению здешнего времени. Во дворце Сивинда я пробыла целую неделю, а, казалось, все мелькнуло так быстро. По пустыне мы шли всего сутки, но они кажутся мне теперь вечностью.

Молчаливый стражник отводит меня в комнату и оставляет одну. Служанок здесь нет, нет и бассейна. Лишь таз и ведро с водой. Похоже, здесь с водой проблемы, и я в который раз думаю, как хорошо, что отец был воздушным смотрителем. Не представляю его здесь, где сухо и жарко. Хотя, кто знает, попади он сюда сразу, может, и я бы теперь, по наследству, приняла пристрастие к огню.

Я даже успеваю немного отдохнуть, когда раздается стук в дверь, и все тот же молчаливый стражник проводит меня по длинному полутемному коридору в большой зал. Дирк уже там и встречает меня немного смущенной улыбкой. Похоже, пережитые сложности сплотили нас, хотя я, конечно, предпочла бы наладить контакт не такой ценой! А навстречу с каменного трона поднимается Игнис. Он выглядит старше, чем Сивинд, но ненамного. Должно быть, в момент явления третьей луны выбрал для себя облик молодого мужчины и сейчас приближается годам к пятидесяти. Он высокий и сухощавый, темная, почти черная кожа, черные пронзительные глаза и черные волосы.

Игнис складывает руки в приветственном жесте и слегка склоняет голову:

– Приветствую вас в моих владениях. Тебя, Дирк, сын светлейшего князя, и тебя, Селина, дочь последнего Аира. Я рад, что с вами все в порядке, и мои люди так быстро нашли вас!

Аира? Так, стало быть, называли воздушного Смотрителя? В моей голове щелкает что-то, связанное с именами и названиями. «Вы – американка?» – вновь вспоминается вопрос Дианы, но это не касается ее. Нет, не могу пока ни вспомнить, ни понять.

Игнис долго гипнотизирует меня взглядом, я словно лечу в темную бездну, но отвести глаз не могу. Наконец, он кивает и говорит:

– Сивинд хорошо с тобой поработал, хотя, конечно, носить в себе такое сплетение противоречивых сил…

– Вы поможете мне? – с надеждой спрашиваю я.

– Ты поможешь себе сама, Селина, я могу только направить тебя и снабдить знаниями. Войти в контакт с твоей стихийной силой у меня не получится, слишком различается структура. Для начала тебе нужно пройти путь, который когда-то проходил твой отец. Галерею стихийных образов, которые помогут тебе восполнить пробелы в знаниях о нашем мире.

– И когда я могу это сделать?

Игнис улыбается моему нетерпению. Неужели тоже наслышан о моем неуемном любопытстве? Но сейчас мне все равно. Нужно действовать. Теперь, когда угроза погибнуть в пустыне осталась позади, я вновь полна решимости достичь цели.

Игнис отводит руку в приглашающем жесте туда, где из пещеры уходит темный коридор.

– Путь открыт.

– А я могу с ней? – неожиданно вмешивается Дирк.

Я, честно сказать, забыла о его присутствии. Игнис раздумывает, теперь вглядываясь в Дирка.

– Галерея не для людей. Селина несет в себе стихийную силу, но тебе вряд ли откроются тайны, а знание, не предназначенное для неискушенной души может лишь навредить.

Дирк упрямо вздергивает подбородок. Отказ Игниса только раззадорил его.

– Во-первых, я прошел через врата, пусть даже еще не рожденным. Значит, печать белого ветра лежит и на мне. Во-вторых, золотая колыбель не повредила мне, значит, стихия откликается на мои стремления.

– Золотая колыбель не повредила, потому что тебя защищала Селина, – мягко парирует Игнис. – Что же до врат…Ты уверен, что готов к тому, что может открыться тебе?

– Да! – твердо говорит Дирк.

– Что ж, я давно хотел проверить, как галерея действует на людей, но не всякому можно открывать ее тайны. Ты все-таки – наследник Сивинда…Готов рискнуть?

– Да! – вновь отвечает Дирк, а вот мне что-то уже не хочется туда идти, к чему бы столько предостережений!

Словно угадывая мои мысли, Игнис улыбается мне:

– Там нет ничего опасного, просто не всегда человек готов узнать истину ни о себе, ни…о других…Но я не вижу повода для отказа. Идите!

– А что нужно делать? – спохватывается Дирк.

– Просто смотреть. Если ты готов, стихия откликнется тебе.

И вот, с факелами в руках, мы вступаем в темный тоннель. Слева вся стена испещрена какими-то рунами, но я не настолько хорошо изучила здешний язык, чтобы понимать смысл начертанного. Да и учила ли я его, запоздало осеняет меня или, как все, получила возможность понимать его, пройдя через портал. Поэтому поворачиваюсь вправо, где в небольших нишах, в резных рамках висят картины. Вернее, не висят, они нарисованы (или высечены) прямо на стене, и я сразу понимаю, что потускневшие от времени краски – той же природы, что и цветные переливы под стеклом моего амулета. Частички изначальных стихий.

Я медленно прохожу вдоль ниш, рассматривая каждую картину. Что-то уже знакомо мне: лунная богиня, Смотрители, вступившие во власть. Как ни странно, большую часть я «вижу» не глазами, а воспринимаю так же, как образы, которые рисовал на моей ладони Сивинд. Что-то внутри откликается во мне, и я понимаю гораздо больше, чем запечатлено на картинке, как будто раскручивается из одного кадра кинолента и в прошлое, и в будущее сразу.

Изображения мерцают, становятся то ярче, то тусклее, словно стараясь вырваться из рамок или ускользнуть от наших настороженных глаз. Это цветы, которым дано было вновь и вновь распускать свои бутоны, а потом засыпать в ожидании следующего визита. Но потом что-то произошло, и они застыли, прекратили свое движение, свою вечную игру в прятки. Они беззащитны, и даже Дирк способен их прочитать пусть даже он – простой смертный. Нарушилась сама основа галереи – отдавать, раскрывать лишь то и тому, кто достоин. Знает ли об этом Игнис? Нет, отвечаю я себе. Галерею можно пройти лишь один раз.

Я спешу, желая скорее добраться до времени, когда здесь появится отец. Но…но его появлению предшествовало то, что мгновенно переворачивает мои представления о том, кому я доверяла. Я смотрю на Дирка, понимает ли он. Дирк бледен и кусает губы. Похоже, он потрясен не меньше. Он узнал образ, запечатленный на камне. Но то, что его отец был Смотрителем воздушной стихии – это лишь часть правды. А правда в том, что он обманом вызвал моего отца сюда. До этого он совершил преступление, нарушив клятву не вмешиваться в жизнь людей. Погубил несколько человек и был наказан. Смотрители вынудили его отречься от власти, но он не ушел, замаскировался под стихийного духа, бриза, который дует на острове и в таком обличье обучал моего отца, не открывая ему своих истинных намерений.

Со слов Сивинда мой отец хотел вернуться домой, чтобы уберечь маму от опасности. Вот только князь не уточнил, что этой опасностью он сам и был! Они сражались за дар третьей луны в ночь ее явления, и отец победил, и смог пробиться в обратном направлении, впервые за историю иномирья.

А потом начался хаос. И Смотрители были вынуждены отменить его наказание, потому что больше никто не мог справиться со стихией изначальной, вырвавшейся на свободу. Сивинд действительно помог им добраться до храма и вернуть амулеты, чтобы вода, огонь и земля вернулись в свое привычное состояние. После чего все утратили стихийную силу. Каждый вернулся в те земли, которые принадлежали их влиянию, вот только теперь они стали не объектами для поклонения, а изгнанниками, поэтому затаились. Сменили имена. Так, стоп! Сивинд. See wind – морской ветер. Бриз, как он себя называл и под чьим обликом скрывался в то время, когда Смотрителем был мой отец. Никто из жителей иномирья не оценит игру слов, английских слов. А князь оставил имя, как напоминание самому себе? Теперь я понимаю, почему я снова и снова вспоминаю вопрос Дианы. Я – американка, и я могла бы сразу понять, что означает имя князя. Но тогда мне бы это ничего не дало, Игнис прав – знание должно быть своевременным.

Вот только что мне теперь с этим знанием делать? Дирк проводит рукой по картине, словно пытаясь стереть постыдную страницу из прошлого своего кумира. Каково ему знать, что его отец оказался обманщиком и злодеем? И каково теперь будет мне, ведь я доверяла Сивинду.

Оставшиеся барельефы я изучаю с каким-то отстраненным равнодушием, словно новость о сути Сивинда погасила во мне что-то очень важное. Доверие и надежду. Я вижу предсказание: ребенок Смотрителя и его нареченной спасет мир от хаоса. Я спасу. Вижу и следующую, последнюю картинку: только возложив амулет на алтарь, я получу возможность вернуться домой. Нет, даже не так. Я получу подсказку, как мне это сделать, а вот вернусь ли – это вопрос. Условие, решение – я не знаю, как правильно назвать красочные мазки, стекающие с ладони размытой серебристой фигуры. С кем ждет меня встреча в храме? Кто ответит мне? Что ж, значит, все решено: я должна вернуть амулет.

– Мне очень жаль, – говорит Игнис, поджидающий нас у выхода.

Дирк, толкнув его плечом, уходит, практически убегает. Я остаюсь.

– Вы знали? О Сивинде? Знали, когда разрешили Дирку пойти в галерею? Зачем?

– Сивинд давно искупил свою вину. Он отчаянно боится прошлого, но чем усерднее прятать тайны, тем больше вреда они причинят, когда придет пора быть извлеченными на свет.

– Но Дирк – еще ребенок! Он слишком остро реагирует на все. И может теперь наделать ошибок. Наверняка бросит отцу упреки и обвинения, поссорится с ним! Отречется!

– Ты о Дирке сейчас говоришь или о себе?

Я умолкаю. Игнис осторожно берет меня за руку и уводит в боковое ответвление, откуда мы как-то очень быстро вновь попадаем в главный зал. Галерея что, шла по спирали? А мне казалось, что она прямая?

– У тебя есть время, чтобы осмыслить то, что тебе открылось, и понять, как поступить. С Сивиндом мы когда-то были Смотрителями, равными, можно сказать. Потом – врагами, потом – вынужденными союзниками, когда пришла пора усмирять хаос. Сейчас мы – союзники добровольные, и его проступки давно прощены и забыты. Я не знаю, кем стал Сивинд для тебя за это время, но я вижу, что он помог тебе, помог упорядочить внутреннюю силу. И только ты сама должна решить, как общаться с ним дальше.

Да, возможно, он прав, но сейчас я не готова что-то решать. Ни весть о том, что мой отец умел превращаться в ветер, а мама поклонялась лунной богине, ни прикосновение к черной бабочке и золотой колыбели, ни чудеса русалочьих слез не потрясли меня так, как давний обман Сивинда. Сестра по стихии, так он меня назвал? За это время я искренне привязалась к нему, как к родному, к тому, кто понимает и разделяет мой внутренний хаос. Хорошо, что у меня есть время обдумать, как теперь себя с ним держать!

Кстати, о времени.

– Как мы сможем попасть в Мазе? И когда? – спрашиваю я Игниса.

– Мы ждем проводника. Сивинд не может оставаться в княжестве Мираны долго, это вызовет недовольство. Мы обменялись посланиями, и решено, что он будет продвигаться дальше к Мазе, а вы присоединитесь к нему, как только сможете. Надеюсь, ты не изменишь свои планы из-за Сивинда? – Игнис кивает на амулет, скрытый под золотым чехлом.

– Нет, конечно же, нет.

– Хорошо. Через пару дней вы двинетесь в путь, а пока можно попробовать упорядочить твои силы.

Сидя на холме с Сивиндом я чувствовала себя почти на равных. С Игнисом же ощущаю нерадивой ученицей, настолько сложны и непредсказуемы его мыслеобразы. Может, дело и впрямь в том, что огонь и воздух слишком отличаются по структуре, чтобы войти в гармоничное взаимодействие?

– Нет, – сдается через время Игнис, – лучше Сивинда с тобой никто не сможет войти в равновесие. Оставим практику для него, а мы займемся теорией. Сейчас в тебе уживается несколько разноуровневых сил. Сила третьей луны останется с тобой до самого возвращения. Как и в случае с твоим отцом, именно она поможет тебе пробить портал в обратном направлении и лишь тогда оставит тебя. Стихийная сила уйдет, когда ты возложишь амулет на алтарь в храме Сомнии, так что ее пока тоже трогать бессмысленно. А вот со способностями к предсказаниям и снотворению можно распрощаться и раньше.

Значит, я уже не буду летать во сне? Мне становится немного грустно.

– Распрощаться? Не упорядочить?

Игнис расхаживает по зале, заложив руки за спину, как строгий учитель.

– Нет, Селина, ты не выдержишь. Сейчас, когда Сомния не проявляет своего присутствия в мире, сны ничего не дадут тебе, могут только запутать. Для того, чтобы выбрать цель и действие, тебе не нужны предсказания, так ведь? Сны останутся, как у всех людей. Обычные. Ну, или необычные, если учесть, что ты не совсем человек. Но когда в твоей душе освободится место, станет легче контролировать оставшиеся силы.

– И как это сделать?

– В самом центре срединных земель, в княжестве Сэбу остались последовательницы культа Сомнии. Конечно, они таятся, но следы их можно отыскать. Жрицы помогут тебе освободиться, пройти обряд и вернуть лунной богине ее дар, который мешает тебе.

– Но если вы говорите, что Сомния перестала проявлять себя, то как…

Игнис улыбается и прикладывает руку к груди:

– Божества не исчезают только потому, что в них перестают верить. Если ты обратишься к Сомнии, уверен, она откликнется.

– А нельзя это сделать сейчас? У вас же наверняка есть знания о том, как проводить ритуал.

– Нет, Селина, это невозможно. Испокон веков Сомнии служили только женщины, только через них она проявляла свою волю. Я знаю ритуал, нужные слова, временные условия, но это ничего не даст. Только настоящая жрица сможет провести тебя через лунные покрывала. Все, что могу я – обеспечить ваше с Дирком благополучное прибытие в Сэбу. А пока, если хочешь, я могу ответить на твои вопросы о нашем мире, обо всем, что тебе важно знать.

– Вы сказали, что галерею можно пройти только один раз. Как я понимаю, последним был мой отец, и именно ему явилось видение, что его ребенок станет спасителем мира. Откуда же Вы знаете об этом? Вы и Сивинд? Почему возлагаете на меня такие надежды?

– Не на тебя, Селина, на амулет. Когда Сивинд поведал о том, что твой отец пробил обратный портал и исчез вместе со стихийным амулетом, я знал, что рано или поздно артефакт притянет его обратно. То, что из этого мира исчезло не просто украшение, а предмет, оказывающий влияние на стихию увеличило прореху между мирами. Более того, даже в вашем немагическом мире амулет оказывал свое действие. То, что белый ветер стал чаще забирать людей сюда – одно из последствий. И мы знали, что рано или поздно все вернется…Знали и готовились.