Текст книги "Сон-да-Ветер 2 (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

Глава 7

Приняв торжественный вид (не знаю, получилось ли, но я стараюсь), я переступаю порог и тут же понимаю, что мои старания никто не оценит. Я представляла себе просторный зал с красной ковровой дорожкой, ведущей к кованому трону, а сама чуть не впечатываюсь в стену. Оказывается, Ани привела меня к двери, ведущей в подножие башни, судя по круто заворачивающимся спиралью ступеням.

Ладно. Я подбираю подол платья, в котором постоянно путаюсь, и начинаю подниматься. На торжественный лад настраиваться больше нет смысла: перед светлым ликом князя я предстану запыхавшейся и растрепанной, какие уж тут церемонии! Может, так и задумано? Хотя по тем немногочисленным отзывам, что я успела собрать о Сивинде, он не станет подстраивать визитерам мелкие пакости. В конце концов, я же не посол вражеского государства, с которого нужно сбить спесь!

Допустим, князь просто любит принимать гостей именно в башне. Если бы он встретил меня внизу, и нам пришлось подниматься вместе, то тогда запыханным был бы и он, а это уже существенный удар по облику правителя. Дурацкие мысли, стоит сказать, но они помогают мне скрасить восхождение. Впрочем, лестницу я преодолеваю на удивление легко, тем более, плетеные сандалии, выданные мне Ани, не скользят, в отличие от моей прежней обуви.

Наконец, я добираюсь до площадки. Круглый практически пустой зал, за белыми занавесками балкон, где, небрежно привалившись спиной к перилам, меня ждет Сивинд. А князь-то и впрямь светлоликий! После своих смуглых подданных он кажется каким-то особо светлым. В длинные, небрежно распущенные по плечам почти белые волосы вплетены голубые и серые нити, на подвижном тонком гладко выбритом лице – яркие льдистого оттенка глаза.

Князь легко отталкивается от перил и, отводя руками занавеси, приближается ко мне. Странно, я его совсем не таким себе представляла. Он же совсем молодой! Впрочем, когда он приближается, я вижу, что внешность обманчива. Ему все-таки хорошо за тридцать, что-то есть такое в прищуре глаз, в жестах, но при этом он все равно производит какое-то странное впечатление. Словно я вижу двух людей сразу: гибкого юношу и статного мужчину.

– Так-так, – говорит он вместо приветствия и начинает кружить вокруг меня, – красота матери и отцовские глаза. Я знал, я ожидал чего-то подобного! Селина – лунное сияние … Как символично!

Я вздрагиваю, но не от его голоса, мягкого и вкрадчивого, словно кто-то гладит мне затылок, а от его слов. Я невольно поворачиваюсь за ним следом и, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, выпаливаю быстро:

– Вы знакомы с моими родителями?

Он останавливается, подступает ближе и осторожно берет меня за подбородок. Под его взглядом мне становится неуютно. В нем нет ничего настораживающего, напротив, но подобная фамильярность меня несколько шокирует. Разве не должны мы обмениваться церемонными приветствиями?

– Знаком? Ну, можно сказать и так. Тише, тише, ты все узнаешь. Я уже наслышан о твоем жадном любопытстве к устройству здешнего мира!

«Здешнего»! Он не сказал «нашего», он сказал «здешнего», и это значит… Потом я понимаю, кто именно поведал ему о моем любопытстве, и чувствую, что злюсь на Дэгу. Впрочем, а что ему делать? Он – верный слуга князя и обязан доложить ему обо мне все, что успел узнать сам. Что-то подсказывает мне, что и о происшествии с черной бабочкой и игольником князь тоже информирован.

А князь, тем временем, самым нескромным образом еще больше сокращает дистанцию между нами. Протягивает руку и, скользнув прохладными пальцами по моей шее, вытягивает золотистую цепочку из-под платья. При виде отцовского кулона в глазах его вспыхивают жадные искры. Того и гляди зашепчет «моя прелесть!». Но к самому кулону он так и не притрагивается, лишь продолжает раскачивать длинную цепочку так, что я вынуждена склонить шею.

Я вижу, как кулон между нашими лицами вспыхивает разноцветными огоньками, словно отзываясь на близость Сивинда, и вновь чувствую, как во мне поднимается что-то странное, неопределенное. Как будто я лечу, только ветер внутри меня, а не снаружи. Князь завороженно смотрит на переливы под стеклом, потом резко отпускает цепочку, отступает назад и прячет руки за спину, словно борясь с искушением. Затем поднимает на меня глаза, и теперь у меня больше нет заблуждений насчет его молодости. Передо мной глаза старика, печальные, уставшие, мудрые.

– Добро пожаловать в наш мир, Селина, – запоздало приветствует он меня. – Мир, который ждал тебя слишком долго!

Глава 8

Глава 8

С балкона открывается чудесный вид на город и степь за его пределами. Мы сидим на скамье, и Сивинд наливает мне вина в хрустальный бокал, но я не хочу пить и прошу простой воды.

– Что ж, резонно, – замечает он, – для предстоящего разговора ясная голова не помешает.

А ведь он разговаривает так же, как Дэгу, отмечаю я, без церемонных речей. Дэгу объяснил это тем, что много лет общается со Спинни, а князь что же? Сивинд вздыхает, вертит в руках бокал и говорит:

– Ну, что ты находишься в другом мире, ты уже поверила?

– Да.

– Отлично. Космогонию я, с твоего позволения, пропущу, ты о ней узнаешь позже во всех подробностях, а пока обратимся к событиям двадцатилетней давности. Вернее, к тому, что было двадцать три года назад. Тогда, Селина, за миром приглядывали Смотрители, люди, призванные из твоего мира, получившие возможность становится и стихийными духами тоже. Такая двойственная сущность помогала им контролировать стихию изначальную, не забывая при этом об интересах людей. Представь себе жизнь, Селина, где ты можешь сунуть руку в костер, но не обжечься; попасть в шторм, но не утонуть. На людей не нападали звери, они не могли пораниться о камни. Вред людям могли принести только люди.

Вот за то, что Смотрители так умело держали стихию на поводке, им иногда приносили своеобразную жертву: присылали невест или женихов, ведь они жили в отдалении от людей, и не имели права с ними общаться. Остров, откуда тебя привезли, был официальной резиденцией Аира, воздушного Смотрителя. Мико после того, как попал сюда, им и стал. А Нира, уроженка здешнего мира, была прислана ему в качестве невесты.

Я слушаю рассказ князя, как сказку, завораживающую и жутковатую одновременно. А он, довольный произведенным эффектом, делает глоток вина и продолжает:

– Вообще-то невест чаще всего приносили в жертву стихии изначальной, сбрасывая их с белой башни в пропасть. Сразу или потом, когда надоест. Но твой отец, Селина, полюбил, полюбил по-настоящему и решил, что любой ценой сбережет Ниру от уготованной ей участи. Тогда как раз произошло некое, скажем, атмосферное явление. В наш мир пришла третья луна, и Смотрители получили возможность использовать ее силу в своих целях. И Мико удалось открыть портал, чтобы вместе с Нирой вернуться в ваш мир, впервые за всю историю.

Вот только вышла неувязка. Он ушел и забрал с собой амулет, который сейчас украшает твою нежную шейку. Амулет, который подчинял себе стихию изначальную. И равновесие рухнуло. Стихия воздуха вышла из-под контроля, а поскольку на этом амулете была завязана клятва верности с остальными, то и земля, и вода, и огонь взбунтовались тоже. Боги решили, что Смотрители не справились с испытанием, и разжаловали их, отныне предоставив миру справляться самому.

И мир пережил время ужасных катастроф, недолгое, но его до сих пор вспоминают с содроганием. Двадцать лет – не такой долгий срок. Еще свежи в памяти каждого потери: кто-то потерял дом, кто-то родных. Последнее, что смогли сделать Смотрители, собрались вместе в храме…Ты уже слышала про Сомнию, богиню луны и сновидений?

– Немного.

– Твоя мать была ее жрицей до того, как прибыла к Мико на остров. Так вот, собрались они в храме и вернули свои амулеты на алтарь, тем самым навсегда лишив стихии свободы воли. С богами не поспоришь. Так земля, огонь и вода вернулись к равновесию. Только теперь людям уже не было от них защиты. Теперь, выходя в море под парусом, матросы знают, что могут утонуть. Теперь детишкам не доверяют разводить огонь в печи. Но к осторожному обращению со стихиями люди привыкли быстро. А вот с воздухом, чей амулет пропал из нашего мира, дела обстояли немножко хуже…

– Начались порождения?

– Браво, Селина, с тобой приятно иметь дело! Приятно осознавать, что судьба мира в руках такой умной девушки! Но! Терпение! Да, начались порождения. Всякие неприятные аномалии, некоторые довольно безобидные, некоторые – ужасающие. Как я понимаю, тебе уже пришлось столкнуться с тремя из них?

– Черная бабочка, игольник и… – я замираю.

– И белый вихрь, который занес тебя сюда. Кстати, катастрофа коснулась не только здешнего мира. В белой башне находится портал между мирами, из которого будущие Смотрители попадали сюда. После того, как Мико пробил портал в обратном направлении, белый вихрь взбесился. Судя по рассказам тех, кого занесло сюда за последние годы, он приносит беды и там, на земле. Пока только он…

– Что значит, пока? – ох, не нравится мне это «пока».

– То и значит, что бесконтрольная стихия продолжает набирать силу. Порождений становится больше, они являются все чаще. В общем, должно рвануть. Через сто лет или через год, никто не знает, но тенденция малоутешительная.

– И какова моя роль во всем этом? Вы говорите, что мне уготована роль спасительницы? Но я ничего не знаю, не умею…

– Ну, во-первых, тебе нужно всего лишь вернуть амулет на алтарь. Сложность в том, что алтарь – в единственном уцелевшем храме Сомнии, а храм – в самой труднодоступной точке нашего мира. До него еще добраться нужно, в общем. Во-вторых, храм надежно охраняется теми, кто считает, что хаос – и есть самое верное будущее нашего мира, и возвращению амулета будет всячески препятствовать. Но на это есть войско, справимся.

Князь умолкает, словно что-то обдумывая, и я, конечно, не выдерживаю:

– И в третьих?

– И в-третьих, мой нетерпеливый друг, путь к храму охраняют еще и порождения воздуха. Воздушной стихии, видишь ли, свобода пришлась по вкусу, и она тоже не хочет допустить, чтобы ее усадили на короткий поводок. А порождения – не люди, с ними не справишься. Или справишься, а?

Сивинд ловит мой взгляд, а я вспоминаю, как терзали черную бабочку призванные мной змейки. Несложно догадаться, к чему князь ведет. И теперь ясно, почему Дэгу так старательно меня оберегал. Заполучить в руки живое оружие против порождений – за это любой здешний правитель дорого отдаст! Как-то вот не уверена я уже, что хочу знать больше.

– Откуда это во мне? – спрашиваю я жалобно.

– Ну, что это мы сразу скисли? – Сивинд придвигается ближе и осторожно похлопывает меня по ладони. – Я понимаю, нелегко привыкнуть к новой роли, но тебе некуда деваться, Селина.

Я вспоминаю, как он смотрел на амулет.

– А что если…А давайте я просто отдам вам амулет, и вы сами его доставите, куда нужно, а?

Сивинд качает головой:

– Если бы все было так просто. Нет, Селина, только ты способна одолеть порождения.

– Почему я?

– Скажи, там, на земле, ты замечала за собой какие-то странности? Тебе не хотелось вот так разбежаться с балкона и полететь? Стихал ли ветер по твоему желанию? Или наоборот?

Я вспоминаю воздушного змея, рвущего нить из моих рук. Какой же был день – солнечный, беззаботный, такой далекий от всех невзгод.

– Замечала, – довольно сам себе отвечает Сивинд, правильно истолковав мое молчание, – а за Мико? Кстати, как он?

– Он вообще-то в коме! – выкрикиваю я.

Князь мрачнеет:

– Да, как жаль! А что с ним случилось?

– Ваш белый ветер с ним случился! Только не занес его сюда, а просто сбил самолет.

– Надо же…Ну, тихо, тихо, успокойся!

Так, похоже, у меня уже устанавливается четкий график истерик, но ничего не могу с собой поделать! Так и реву, пока князь держит меня за руку. Видел бы нас кто! Сказочным героям легко, им слабости неведомы, а мне вот теперь что делать, в подол платья сморкаться? Я хлюпаю носом, и тогда князь непринужденно отрывает от балконной занавески кусок ткани и протягивает мне. Да, повезло людям с правителем, из любой ситуации выход найдет: носовой ли платок ревущей девице найти или преступность искоренить…

– Все в порядке? – спрашивает князь, деликатно отвернувшийся к виду на город.

– Да, пожалуй. Простите. Так много всего… Мне сложно…

– Ну, это я как раз могу представить. Селина, мы сможем продолжить разговор потом, если ты…

– Нет, нет, правда, все в порядке. Вы спрашивали про отца. Нет, я не замечала ничего такого. Он просто любил летать. И с парашютом прыгать. И на работе вот тоже башню такую построил. Ой…

Князь резко дергается, как от удара.

– но Вы же…Вы же что тоже…

– Ладно, я знал, что все равно придется рассказать. Да, Селина, я тоже когда-то был Смотрителем. Я был учителем Мико и призвал его себе на смену. Вот откуда мне известно то, что, по идее, до сих пор не знают обычные люди. Для них был мир Смотрителей и покоренных стихий, мир Сомнии, которая даровала рождение и смерть, а потом взошла третья луна, Смотрители исчезли, стихии взбесились, дети стали рождаться, как попало, а умирать люди стали чаще.

– Но если так, то почему именно у отца был амулет? Вы правили вместе?

– Не совсем. Честно сказать, мы слегка не поделили власть…Но Мико хотел вернуться домой, и он вернулся, причем не один, а с Нирой. Ну а я остался…разжалованным, так сказать, чуть раньше, чем это случилось с остальными. Я немного помог сдержать воздушную стихию, когда остальные возвращали свои амулеты на алтарь. И теперь я обычный человек. Обычный человек с памятью Смотрителя…

Он умолкает, вспоминая что-то свое. Я молчу тоже. Уж на этот раз точно наберусь выдержки, чтобы не спрашивать.

– Знаешь, раньше Сомния даровала человеку чудесную возможность: если прежняя жизнь была ему невмоготу, он пускал лодку по лунной дороге и терял память. Приставал к далекому берегу, напрочь забыв о том, кем он был и где. Начинал жизнь заново. Смотрители тоже могли так сделать – забыть, отказавшись от своих возможностей и передав власть призванному на смену. Но напоследок богиня посмеялась над нами. Она забрала силу, но память оставила. Вечное наказание нам за то, что мы не справились…

– Что стало с остальными? – ну вот, все-таки не удержалась.

– Игнис, огненный смотритель, основал ну, орден, что ли. В его ведении все знания нашего мира, не только знания, но и знамения. Предсказано, что ты вернешься с амулетом, Селина. Позже я сообщу ему об этом и, думаю, он примет участие в нашем великом походе. Что стало с Акве и Террой, я не знаю. Теперь они – простые смертные, должно быть, живут среди людей, таясь. Никому не хочется стать жертвой обиженных почитателей. Сомния недоступна, разрушены только храмы. А вот с нами бы люди расправились сразу.

– Значит, здесь никто не знает, кем вы были?

– Не знали…до сегодняшнего дня… – князь бросает на меня сердитый взгляд.

– Я никому не скажу!

– Уж я надеюсь, я-то тебе еще пригожусь! Учил отца, теперь буду учить дочь, надо же. Так вот, Селина, вернемся к тебе. Как я понимаю, когда Мико открывал портал, его самым горячим желанием было уберечь Ниру и тебя, нерожденное еще дитя, о котором он знал. И всю силу, полученную от третьей луны, он как бы вложил в вас. Но Нира – всего лишь обычный человек, она не смогла бы впитать ее, а вот ты, ты – дочь Смотрителя, в тебе таилась часть стихийной силы, а Мико пробудил ее. Именно поэтому ты носишь сейчас амулет, который простого человека давно бы извел. Поэтому тебе под силу справиться с порождениями, потому что в тебе самой есть отражение стихии изначальной.

– Но что за опасность угрожала нам? Вы же сказали уберечь?

– Стихия изначальная была недовольна Мико. За время своего служения он лишь однажды принес ей жертву, свою первую жену. Случайно, Селина, случайно, то был несчастный случай, твой отец – не убийца. Но он боялся, что Нире тоже угрожает такая участь, не знал, как примут боги его союз, ведь за все время существования Смотрителей, у них ни разу не рождались дети. Поэтому он и хотел вернуться в свой мир.

– А я все равно здесь…

– Послушай, никто не знает точно, но есть шанс. Если ты вернешь амулет, ты не просто победишь стихию и вернешь равновесие. Если ты выполнишь свое предназначение, Селина, ты тоже сможешь вернуться домой!

– Как?

– Этого я пока не знаю. Ответ хранится в храме. Но мы можем попытаться, верно?

Сивинд – мудрый правитель. Благо народа – слишком размытая цель, а вот благо конкретного человека! Так и со мной: спасти чужой мир от грядущего апокалипсиса – неподъемная задача для растерянной девушки. Но если вернув в мир равновесие, я смогу вернуться домой, то я сделаю это! И ни одно порождение меня не остановит!

Глава 9

Глава 9

В глубине башни мелодично звенит колокольчик, и князь встает со скамьи:

– Мне необходимо уйти сейчас, но мы обязательно продолжим наш разговор, Селина. А пока прими, пожалуйста, мое приглашение на ужин, к семи вечера. Ани проведет тебя.

– Спасибо! – отвечаю я и думаю, а что, я могла бы отказаться?

Мы спускаемся вместе, но больше ни о чем не говорим. Впрочем, и молчать в присутствии Сивинда не тягостно. Меня не оставляет ощущение, что мы знакомы много лет, и относиться к нему, как к правителю, не выходит. Скорее, ощущение, что я встретилась с родственником, которого давно не видела.

Мне удается пару часов поспать, а затем я начинаю готовиться к ужину. Ани заново укладывает мне волосы и приносит новое платье. Не очень понимаю, чем не хорошо то, что на мне, но во дворце свои порядки. Ужина в окружении знати я не боюсь. Пережила же я трапезы в обществе высокомерной родни Хью, после подобного испытания мне уже ничего не страшно.

Но я вновь ошибаюсь. Никакой знати. За столом – лишь Сивинд, могучих размеров мужчина с кривым носом и хрустальной звездой на шее, и юноша, совсем еще подросток, худенький и угловатый, при виде которого я сразу вспоминаю Эрика… Ох, некстати на меня накатывает тоска по родным!

Сивинд представляет мне своих гостей. Юноша, Дирк – его сын, могла бы и сама догадаться: те же цветные нити в светлых волосах, те же льдистые глаза, те же порывистые движения. На отца Дирк смотрит с нескрываемым восхищением, на меня – настороженно, и пока я не знаю, с чем это связано. А вот второй гость, Мик, начальник охраны, и тут я сама делаю выводы: один из тех, кто, как и я, прибыл сюда вместе с белым вихрем. Бывший боксер, из-за которого лицо Спинни навсегда приобрело комичную ассиметричность. Он приветствует меня сдержанно, как и полагается воину.

Князь, как и прежде, ведет себя непринужденно и приветливо. Когда утолен первый голод, он приступает к беседе:

– Пожалуй, я должен объяснить тебе, Селина, почему мы собрались в таком составе. Дирк – мой наследник, и я постепенно приобщаю его к ведению важных дел княжества. Ну, а Мик будет отвечать за нашу безопасность в пути.

Ага, то есть вопрос о путешествии уже решен, хотя я ведь согласия не давала. А Сивинд ненавязчиво намекает, что его и не требуется. Мне бы злится, но какой смысл? Разве я сама не понимаю, что мы должны попробовать вернуть амулет в храм? Остатки ужина убирают, и на столе появляется карта. Ух, ты, оказывается в этом мире всего один материк, на восточном берегу которого мы находимся, а все остальное пространство занято океаном.

Сивинд водит пальцем по карте, а мы слушаем.

– Сначала мы пройдем через перевал, оттуда будем двигаться на север через земли, с которыми заключен союз о перемирии. Там, где начинается граница с пустошью, – он ведет пальцем по широкой голубой ленте, – нам придется по реке добраться до западного побережья и уже по морю подниматься вверх. Высадимся здесь, на Лунном мысе, ну а там…

Там нас ждут войска жаждущих хаоса фанатиков и стихийные порождения ветра, додумываю я.

– Отец, – голос у Дирка звонкий, совсем мальчишеский, то и дело срывающийся от волнения, – а почему мы не можем сразу идти морем вдоль нашего побережья. К чему такой крюк?

– В восточном море шторма случаются в десятки раз чаще из-за близости острова, – спокойно отвечает Сивинд, – к тому же там полно пиратов, чья флотилия постоянно пополняется. Риск слишком велик. К тому же, я планирую передвигаться под прикрытием официального визита в Мазе, – его палец упирается в далекое северное царство, – никто не должен знать, что является истинной целью нашего путешествия и что ведет нас к храму.

Дирк бросает на меня быстрый взгляд, из чего я делаю простой вывод: он знает об этой самой «истинной цели». И, похоже, разочарован, что столь великая миссия досталась девушке. Окажись на моем месте Дэгу или тот же Мик, в глазах мальчишки они уже были бы героями и примером для подражания. Знакомая психология, не зря ведь я росла с младшим братом! Но мнение Дирка меня как-то мало волнует, а вот что скажет Мик?

– С Мазе уже проведены предварительные переговоры? – спрашивает он.

– Да, я отправлял посла, они ждут нас к исходу первой луны.

– Что ж, до реки нам беспокоиться особо не о чем. Но флот на западное побережье нужно высылать уже сейчас, чтобы мы совпали по срокам прибытия. Не станет ли появление наших кораблей вызовом для западного княжества?

– Нет, они до последнего будут держаться в открытом море, в нейтральных водах. К тому же это даст время, чтобы собрать все корабли и не дать пиратам возможности прорваться к побережью.

У Дирка горят глаза, а я, если честно, начинаю путаться. Стратег из меня, прямо скажем, неважный. Какая мне, по большому счету, разница, как и куда мы поедем, если я не принимаю никаких решений? Но раз Сивинд оставил меня на этом маленьком совещании, значит, ему так нужно. Я уже оценила его стиль управления, и мне он, честно говоря, нравится.

Мик, выяснив еще пару вопросов, кланяется и уходит. Дирка князь отсылает сам, и мальчишка покидает зал с явной неохотой. Я жду. Сивинд сворачивает карту и протягивает ее мне:

– Не сочти за труд, Селина, потрать вечер на то, чтобы запомнить мир, по которому тебе придется странствовать. Думаю, тебе и самой будет интересно.

– Когда мы выезжаем?

– Через неделю. Нужно подготовиться. Завтра с утра я жду тебя. Понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть, и я не буду тебя торопить.

– Спасибо!

Сивинд улыбается:

– Светлого вечера, Селина.

Возвращаюсь я сама, без сопровождения, уже запомнив расположение комнат. На мгновение останавливаюсь, раздумывая, позволено ли мне спуститься в сад, уж больно заманчиво выглядят его дорожки, усыпанные цветным песком. Но, пожалуй, лучше спросить у Ани. Пока я стою, прислонившись к резным перилам, меня вновь посещает неприятное чувство, что за мной следят. Перспектива прогулки теряет свою прелесть, и я спешу укрыться в комнате.

Просьбу Сивинда я проигнорировала, но в том нет злого умысла. Просто перед сном я решаю еще раз искупаться, с восторгом обнаружив, что ароматные красные шарики, которые я приняла за мыло, растворяясь в воде, нагревают ее. И, разнежившись, нахожу силы лишь на то, чтобы добраться до кровати. Карта занимает соседнюю подушку, но у меня нет сил, чтобы держать глаза открытыми. Сегодня ночь счастья – вообще ничего не снится, моему воображению передышка от всяких лунных дорожек и черных облаков пойдет только на пользу!

А утром, к моему немалому удивлению, Ани приносит костюм для верховой езды и провожает меня во внешний двор, в конюшню. А там, к своей радости (чрезмерной, как замечает внутренний скептик) я вижу Дэгу.

– Освоилась? – спрашивает он после обмена сдержанными приветствиями. – Все в порядке?

– Да, спасибо. Ты был прав: стоило подождать, чтобы получить ответы на свои вопросы!

– Не сердишься на меня?

– Сержусь? За что?

– Я должен был рассказать князю о…о том, что произошло в пути.

Дэгу оглядывается по сторонам, но мы одни, лишь в дальнем углу конюшни парнишка чистит лошадь, да за воротами какой-то старик сгребает сено.

– Вчера сердилась, – честно признаюсь я, – но понимаю, что это необходимо. Через неделю мы уезжаем, – вдруг брякаю я и тут же прикусываю язык.

Ну, молодец, Селина, ты б еще карту захватила и показала путь! Господи, вот тебе и секретная миссия. Но Дэгу отвечает спокойно, хоть и заметил мое смущение:

– Я знаю. Делегация в Мазе, и все такое. Только болтать об этом не стоит, – в его глазах загораются озорные искорки, и я понимаю, что он потешается надо мной!

– Знаешь?

– Я тебе больше скажу: я тоже еду!

Как своевременно лошадь высовывает голову из стойла и утыкается мне в плечо, требуя угощения. Можно спрятать свою глупую улыбку за ее пушистой гривой. И чему же это я так радуюсь? Караван сопровождает внушительная охрана с Миком во главе, и уж о своей безопасности мне точно не стоит беспокоиться. Что дает мне факт, что среди охранников будет и Дэгу?

За моей спиной раздаются быстрые легкие шаги, и Дэгу почтительно склоняет голову:

– Светлого дня, Сивинд!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. С чего бы Дэгу обращался к князю просто по имени, без титула? На князе тоже костюм для верховой езды, стало быть, нам предстоит прогулка?

– Светлого дня, Дэгу! Здравствуй, Селина. Готова?

Не знаю, к чему, но киваю. Князь подает мне руку, мы выходим во двор, ждем, пока подведут лошадей, и Сивинд помогает мне взобраться в седло. Сам грациозно взлетает на великолепного белого скакуна, и мы уезжаем, сопровождаемые любопытными взглядами. Интересно, часто ли князь позволяет себе вольность кататься с гостями? Не знаю уж, каково ему, а я испытываю жуткую неловкость, на которую он, кажется, не обращает внимания.

Как только мы выезжаем в город, люди радостно приветствуют своего правителя, а мне предоставляется возможность убедиться, что Сивинда и впрямь любят. Любят и почитают, без малейшего подобострастия. Никого, похоже, не удивляет, что правитель без охраны. Конечно, бояться вроде нечего, но разве это не опрометчиво? В любой толпе, даже самой преданной, всегда готов обнаружиться предатель. Но Сивинда, похоже, это мало заботит.

Мы выезжаем из города, и если до последнего момента я успокаиваю себя, что верные телохранители просто незаметны среди толпы, то сейчас, на открытом пространстве надеяться не на что.

– Вы не боитесь? – не выдерживаю я.

– Того, что мы без охраны? – уточняет князь. – Не переживай, Селина, я храбр, но не безрассуден. В городе мы под охраной, а степь с утра проверили и взяли в оцепление на многие мили вокруг. Но для того, что нам предстоит, свидетели не нужны.

Обнадеживающе звучит, ничего не скажешь! Но уже через час я забываю о своих страхах.

– А теперь две, одна внутри другой по часовой стрелке, а внешняя, трехслойная, наоборот. Не спеши! Да, вот оно! – в голосе Сивинда звучит торжество.

Мы сидим на склоне холма, надежно укрывающего нас от города, или, как я догадываюсь, скорее, уж – город от нас. Мы упражняемся так недолго, а я уже не могу представить, как жила все эти годы, когда внутри таилось такое…Не знаю, как объяснить, что происходит, и как Сивинду удается распознавать, когда образы, возникающие в моей голове, совпадают с тем, что он мне говорит, а когда нет. И почему я вижу то, что представляет он.

– Почему нельзя воплотить? – спрашиваю я князя, выступающего в роли наставника, насмешливого, но терпеливого.

Он пожимает плечами:

– Почему нельзя? Можно? Прекрасное завершение жизненного пути!

– Издеваетесь, да?

– Селина, если ты сейчас проявишь то, о чем полчаса как узнала, уверена, что удержишь под контролем?

– Да, – твердо отвечаю я, уж слишком силен соблазн.

Он смеется:

– Мико бы твою уверенность! Он на первое стихийное воплощение несколько дней решался!

– Так можно? – радуюсь я, ободренная похвалой.

– Нет, нельзя.

– Но почему?

Не будь Сивинд князем, я бы, пожалуй, стукнула его по светлой макушке. Что за игры?

– Дело в том, что каждый раз, когда ты переходишь из человеческого тела в стихийное, ты призываешь стихию изначальную. Будишь чудовище. Да, на тебе амулет, да, Мико передал тебе силу третьей луны, которую все мы утратили, а в тебе она жива, и мы только что в этом убедились. Теоретически. Но я не знаю, как это сработает на практике, Селина. А я теперь – всего лишь человек, случись что, я тебя не спасу.

– Вы скучаете? Ну, по стихийному состоянию? – тихо спрашиваю я.

Он вновь пожимает плечами:

– Ну, башню-то я отстроил, как и Мико. Иллюзия памяти. Если и скучаю, то только по полету. Что касается остального… Смотрители, по сути, были заложниками своего статуса, пленниками. В такой просторной красивой тюрьме, с многими привилегиями, но – пленниками. Слишком много условий, запретов, ограничений. Мне не по душе подобная участь, и я много лет стремился к свободе. По крайней мере, теперь я сам волен выбирать, куда мне идти и что делать. Я создал государство, объединил людей, установил порядки, которые считаю справедливыми. И если за это пришлось заплатить, отказавшись от стихийного состояния, это не самая великая жертва. Они и так отобрали у нас этот дар.

– Они?

– Наши божества. Не знаю, слышат ли они нас, но пусть знают – жестоко забирать назад дары, прелесть которых мы уже впитали кожей. Жестоко, но справедливо. Есть люди свободной воли, есть природа, устраивающая им встряски. Есть слепой случай. Подобное мироустройство моей душе ближе, чем прежний мир Смотрителей.

– А вы не хотели бы вернуться в наш мир?

– Хотел, пока все не изменилось. Сейчас я получил то, к чему стремился. И потом…Мико пробыл здесь всего три года и вернулся в тот же мир, который оставил: к родным, друзьям, привычному укладу. А я…Мне некуда возвращаться, все, что у меня есть – здесь.

– А сколько лет Вы здесь?

– Лет? – он смеется. – Ох, Селина, мне было и восемнадцать, и пятьсот, и сорок. Мне повезло в том, что на момент перехода я принял облик юноши, чуть старше Дирка. Никто тогда не знал, что все остановится…Терра вот, если жива, сейчас уже старуха. Мне, по человеческим меркам, сейчас около сорока. А Смотрителем я был…несколько веков и, признаться, меня это порядком утомило. Нельзя идти против своей природы. Теперь я доживу короткий век смертным, но я не жалею.

Несколько веков? Не могу представить. Как не могу и поверить в то, что Сивинд не жалеет о возможностях единения со стихией. Но разве кто-то признается в сожалении об утраченном навсегда? Разве что утешит себя и других. Амулет холодит мне кожу, я вспоминаю нашу первую встречу и спрашиваю осторожно:

– А если Вы наденете амулет, стихийная сила может вернуться к вам?

Сивинд вскакивает и начинает расхаживать взад-вперед, едва сдерживая раздражение.

– Какая ирония! Знаешь, Селина, ты сейчас выступаешь в той роли, в какой я выступал по отношению к Мико: изводишь меня недопустимыми вопросами! Не знаю, и рисковать не буду, хотя соблазн, конечно, велик!