Текст книги "Сидящее в нас. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

Соавторы: Елена Штефан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 3

– Будь моя воля, торчал бы тут безвылазно, – проворчал его величество король Суабалара Саилтах Рашдар Восьмой.

Раздражённо обозрел кусок подгоревшего мяса на шампуре и вцепился в него зубами.

– Не повезло тебе, дружище, – философски заметил Унбасар, подцепил ногтями пробку толстой глиняной бутыли и потянул её из горлышка: – Власти полно, а свободы ни на грош. Когда мы с тобой дрались с имперцами да балбесничали в столице, были куда свободней.

Катадер небрежно наполнил две грубые деревянные плошки, щедро расплескав дорогущее вино, будто воду. Протянул одну плошку своему королю и предложил тост:

– Давай за то, чтобы… ну-у… Словом, чтобы у тебя сладилось с женой.

Саилтах громко проглотил плохо прожёванный кусок. Утёр губы тыльной стороной ладони и едко осведомился:

– С какой женой?

– Ну, с этой твоей… с Диамель, – зарыскал, было, виноватым взглядом отважный катадер и вдруг рассердился: – А чего ты на меня-то? Я её тебе, что ли, сосватал? Ты ещё скажи спасибо, что это не Джидиштан. Или не крестьянка с лошадиной рожей. Или эта твоя Абаидат Трепачка.

– Кому сказать спасибо? – и не думал сбавлять тона король-страдалец.

– Вот и пей с тобой, – посетовал на монарший произвол прямолинейный вояка. – И без того не охота, а позорище. А ты тут ещё похороны развёл. Будто тебя вот-вот в землю живьём закопают. Тоже, нашёл беду. У тебя вон нынче-то забота поважней: с северянами договориться. А для начала хотя бы мирно их встретить. Не ровен час, Лиаты сцепятся с Раанами. Вот тогда-то все кровью умоемся. Растащить огненных демонов с ледяными, это ж… Такое никому не под силу. Нет у нас таких героев. А я не дурак меж ними встревать. Да зазря губить своих парней. Я их тебе подбирал один к одному. Столько лет выискивал да перетаскивал на службу. И всё псу под хвост.

– Не смеши, – процедил Саилтах и выдул вино в один присест.

Выдул небрежно – кроваво-красные струйки потекли по небритому подбородку прямиком в распахнутый ворот камзола. Он отставил плошку на попону, что заменяла им скатерть. Вытянул наружу ворот рубахи и вытер винные потёки. Смачно крякнул и пояснил свою мысль:

– Если Лиатаяны сцепятся с Рааньярами, мы с тобой отойдём в сторонку. И подождём, чем у них дело кончится.

– А если Рааны возьмут верх? – забеспокоился Унбасар, проедая взглядом непроницаемое лицо господина и друга.

– Значит, Рааны,– хладнокровно отчеканил тот. – И тогда наш земля станет частью Империи.

– Ну, это мы ещё посмотрим! – возмутился крамольным заявлением катадер, который воевал с этими поганцами-рабовладельцами, сколько себя помнил.

Начал-то ещё мальчишкой в обозе отца-сотника и матери – скупщицы военных трофеев. Всю жизнь на это положил, а тут на тебе: стать частью Империи. От этой гнусной мысли кровь бросилась в лицо. Унбасар попыхтел, словно накачивал лёгкие всем воздухом горного ущелья, в котором они охотились. Гулко выдохнул и угрожающе пробасил:

– Пока я жив, буду бить этих алчных сволочей… Да, чтобы я… Если задавят числом, возьму своих парней и уйду в горы. Я им жизни тут не дам.

– Никого ты не возьмёшь,– неожиданно мягко усмехнулся Саилтах. – И никуда не уйдёшь. Так я тебе и позволил утопить Суабалар в крови. Это для нас с тобой наступят крутые перемены.А для народа не слишком. Как жили прежде, так и продолжат. Только налоги станут платить не мне, а Нарруду.

– Этот… сопляк! – зло прошипел Унбасар.

Закрутил башкой, в поисках того, что можно разбить, разгромить, разнести в хлам – юного императора он терпеть не мог. Попади тот в руки катадеру, прирезал бы, рта не дав раскрыть.

Саилтах предусмотрительно цапнул бутыль – между прочим, последнюю – и чуток отодвинулся от взбесившегося друга. Внимательно посмотрел в лицо, которое помнил с детства. Морда ничуть не краше, чем у него – пожалуй, даже пострашней. И за что его бабы любят? Упрямый низкий, будто каменный лоб – морщины врезались в него кривыми расселинами. Глаза…

Унбасар, конечно, не такой умник и затейник, как Астат, но по-своему умён. На свой лад. А главное, честен и верен. Настоящий друг. С таким не страшно остаться и без трона, и – если доведётся – без головы. Этот человек будет с ним до конца: до последнего боя, до плахи, до… Кто знает, к чему может привести эпохальная встреча этих сволочных демонов? Не живётся же им спокойно.

Одни сидят на северном материке, вторые на южном. Между ними море, которое Лиатаяны уж точно не преодолеют.  Рааньяры – ледяные демоны севера – плавают, как акулы. Однако с времён последней битвы противЛиат ни разу не приплывали на южный материк. Значит, мозги имеют. Считать, во всяком случае, точно умеют. Раанов осталось-то всего двенадцать рыл. А Лиат и того меньше: девять штук.

Саилтах не представлял, сколько их было в древние времена: летописи врут, как портовые шлюхи о своём вечно юном возрасте. Но сколько бы ни было, сейчас от них практически ничего не осталось. И что? Затеять новую войну для них смерти подобно.

– Если наши огненные бабёнки сцепятся с Раанами, точно передохнут, – как всегда быстро угомонился Унбасар и тут же взялся рассуждать о политике: – Я вот тут подумал: а на кой хрен нам эти переговоры? Мы сроду с северянами дел не имели. И как-то не горевали без них. Может, отменим, пока не поздно?

– Для тебя не иметь дел, значит, ни разу не начистить кому-то рыло, – усмехнулся Саилтах и протянул ему бутыль: – Наливай. А если ты спросишь наших торговцев, они тебе скажут, что дела с севером они имеют давным-давно. Эти дела их не вполне устраивают, поскольку чуть ли не подпольные. И старые законы Суабалара такую торговлю запрещают, и я смотрю на неё сквозь пальцы. А торговать с севером слишком выгодно, чтобы поставить на этом деле крест.

– Да, с купцами лучше не ссориться, – глубокомысленно изрёк Унбасар, почесав в затылке. – Иначе откуда я возьму деньги на новобранцев?

– Кому что, – хмыкнул Саилтах и приказал: – Наливай, мерзавец! Иначе велю казнить!

– Да, ну тебя, – отмахнулся катадер, гоготнул и опрокинул бутыль над плошкой: – Казнит он меня. А с кем станешь прятаться от своей королевы? С твоим мудрецом Астатом? Так это ты забудь. Она его с первого раза приворожила. Ещё там, в дьявольском ущелье после ритуала. Нынче он не тебе, а ей в рот смотрит. Надеется, что хотя бы она займётся делом.

– Уж тебя-то она точно не выберет в попутчики, когда вздумает от меня прятаться, – невесело пошутил Восьмой, поднимая липкую от пролитого вина плошку.

– Она никого в попутчики не выберет, – проворчал Унбасар и выдал тост: – За твоих сыновей!

– Думаешь, они будут? – нешуточно удивился Саилтах.

– А куда она денется? – осклабился Унбасар и подмигнул: – Когда это у тебя срывалось с крючка? Нет такой бабы, которую ты не оседлаешь. За твоих сыновей! – воодушевившись, повторила незамысловатая душа и вылила в рот их последнее вино.

Гвардейцы в два счёта свернули бивак и нагрузили заводных лошадей. Саилтах Рашдар Восьмой в последний раз кинул взгляд на ущелье, где прятался всю эту неделю, словно какой-то вор. Пора возвращаться домой – скривился он, не в силах держать свои чувства при себе. Домой категорически не тянуло, как тянет туда всякого мужчину, что проводит нелёгкие будни в седле. Вот же навязали ему на голову кошмарище – раздражённо чертыхнулся король и тронул коня.

На закате они въехали в Королевскую долину, где издревле стоял замок правителей Суабалара. Сначала небольшого княжества, а после и целого королевства, охватившего всё западное побережье огромного материка. От самого океана и до мощного горного массива на западе, что тянулся с севера на юг и разделял Суабалар с Империей.

Замок был столь древним и столь могучим, то казался частью горы, на которой торчал орлиным гнездом. Пузатые башни вырастали из горной породы, будто выточенные прямиком в ней. И нависали над пропастью под ними толстыми острыми клювами исполинских птиц. Гигантские стены сложили в те седые времена, что нынче уже легенда. Неровная кладка разномастных каменных плит почти сливалась с выветренными скалами. На боевом ходу могли спокойно разъехаться две гружёные телеги – милое дело катать по нему катапульты.

Зато сверху грубые башни венчал бруствер с такими затейливыми изукрашенными мозаикой зубцами, что со стороны они казались цветниками. Такой же каменной мозаикой украсили и бойницы, но это уже много позже. Так же в более поздние времена во дворе крепости возвели дворец правителя.

Верней, как могли, украсили древнее массивное прямоугольное строение, больше похожее на огромный сарай. Башенки, мозаичные наличники, крытые галереи с резными столбами и разноцветными витражами – будто тонкие узоры из крема на торте в форме грубого щербатого кирпича. Впрочем, стены дворца оштукатурили и побелили, отчего сумрачный крепостной двор разом повеселел.

Может, кто-то назовёт родовое гнездо королей Суабалара чудовищным образчиком грубого древнего быта. Нынче даже правители провинций Суабалара живут в шикарных воздушных дворцах: на такой смотришь, и пестрит в глазах от сплошного затейливого разноцветного кружева построек. У Саилтаха есть и такой, что стоит на северном побережье в Заанантаке – огромной торговой столице Суабалара. Но лишь в этом горном архаичном замке он чувствовал себя подлинным королём, что ведёт свой род от легендарных вождей древности.

К подъёмному мосту вёл узкий горный серпантин, по которому не протащить ни одну армию, которой вздумается устроить осаду. Привычные к подъёму кони бодро карабкались наверх, чуя близость дома и отдыха. Саилтах исподлобья разглядывал собственные замковые стены над головой и размышлял, с чего начнёт, когда переступит порог дворца.

К Диамель он точно не пойдёт – моментально и естественно родилось первое решение. Он ещё не сбрендил, чтобы портить себе настроение с первых шагов дома. Ему ещё собираться с мыслями да силами, дабы пережить собственную свадьбу. И непременно завтра – дальше тянуть невозможно. Вот-вот явиться какая-нибудьдемоница в обносках с брильянтами –разверещится на весь белый свет о попрании уложений священного договора. И соврать, будто заблудился на охоте, не выйдет: эти стервы читают мысли.

Если Астат никуда не уехал, станет первым, кто встретит господина у крыльца: у него нюх на его возвращение.Вот он и посвятит своего короля в подготовленный без него церемониал. И если церемониал выйдет за пределы десятиминутного стояния у алтаря, Астату не поздоровится. Все гулянки по этому коронному поводу отгуляют по всему Суабалару – на это Саилтах денег не пожалел. У народа будет его законный свадебный пир, а ему собственный праздник уже поперёк горла: в крепости его не будет.

Астат Борул спускался с высокого крутого крыльца, когда коня его господина подводили к нему под уздцы два дюжих гвардейца. Физиономия советника, проплывающая над мощным бруствером лестницы, источала такое удовольствие, что руки чесались заехать ему в рыло. Саилтах выругался под нос и сполз на землю: никакая задница не выдержит в седле несколько часов кряду. Зря он не заночевал где-нибудь по пути – со всех сторон зря.

– Всё тоскует? – невольно вздохнул он, надеясь на любую поддержку верного наштира, что мало-мальски скрасит ему возвращение.

Дескать, советуй, раз уж советник. Зря, что ли тебя не казнят по десять раз на дню?

Мудрый Астат Борул усмехнулся и невозмутимо доложил:

– Невеста короля готовится к своей свадьбе. И в нетерпении ожидает своего будущего супруга. Все глаза проглядела, – не удержался он от шпильки.

– Издеваешься, – кивнул Саилтах и приготовился к прыжку.

Астат моментально скрылся за его конём и вежливо возразил:

– Даже в помыслах не имел. Она действительно готовится к свадьбе. И действительно в нетерпении.

– Ты её что, пытал?– хмыкнул подошедший катадер.

– Ты опять головой ударился? – в тон ему усмехнулся наштир. – Тебе нельзя снимать шлем ни днём, ни ночью.

– Ну, хватит! – рявкнул король, обходя коня. – Астат, что ты ей наобещал? Надеюсь не всякую чушь по поводу возвращения ей дочери?

– Диамель действительно очень умная женщина, – покачала головой наштир. – Мы не ошиблись на её счёт. Поначалу да, она никак не могла уразуметь, что её Чеклият в тот проклятый день и час умерла. По-настоящему, как умирают все люди. Но за эти дни Диамель многое передумала. Мы часто беседовали с ней обо всём, что связано с Лиатами. Всё остальное время она проводила в королевской библиотеке за старинными свитками и книгами, где собраны все знания о демонах. Теперь твоя королева отдаёт себе отчёт в том, что Лиата Челия совершенно иное существо. И этому существу абсолютно безразличны муки матери той умершей девочки. Как, впрочем, и чувства людей всем скопом.

– И?– Саилтах чутко уловил запах козьей какашки в кувшине сладкого молока, которым его попотчевали.

– И свадьба состоится,– пообещал Астат, задумчиво глядя на своего короля. – Диамель будет вести себя правильно.

– Мне не надо, чтобы она вела себя правильно, – раздражённо процедил Саилтах. – Мне нужна жена, раз уж так вышло. И наследник, если я правильно понимаю, зачем мужчины вообще женятся.

– Всё это в руках короля, – примиряюще заверил наштир.

Восьмой моментально бросил дуться и сосредоточился. Астат Борул никогда, ни при каких обстоятельствах не разбрасывался пустыми утешениями. И если наштир отыскал способ выбраться из нелепой досадной ситуации, значит, он его отыскал.

– Говори, – приказал Саилтах.

Унбасар тоже посерьёзнел и подошёл ближе, замкнув тесный кружок заговорщиков.

– Думаю, решение нашей проблемы не в решении проблемы короля. Оно в решении проблемы королевы. Как только король решит проблему королевы, его собственные отпадут сами собой. Не сразу, но непременно.

– Ничего не понял,– озадаченно пробормотал Унбасар.– Что-то ты…

– Её проблема неразрешима, – нетерпеливо уточнил Саилтах. – Дочь ей не вернуть.

– Но ей можно вернуть душевный покой, если материнское сердце убедиться, что с Чеклият всё в порядке. Верней, с Челией, как Лиаты переименовали девчонку на свой лад.

– И всё это должно исходить от меня, – торжествующе ухмыльнулся Восьмой.– Астат, ты гений.

– Я скромный слуга своего короля, – склонил голову тот.

– Ты сумеешь договориться с Лиатами о нашем визите?

– Ещё чего, – буркнул Унбасар, весьма недовольный тем, что его монарха пытаются втравить в какие-то мутные делишки со вздорными демоницами. – Когда это они позволяли наносить им визиты? Да скорей…

– Это будет не визит, – нахмурился Астат, испытующе глядя на Саилтаха.

– Мы с ней отправимся туда вдвоём, – понятливо кивнул тот.– Как муж и жена. Таких визитёров Лиаты принимают спокойно. Ну, если кто-то вдруг отважиться. А я так уж точно ни за что не пропущу.

Мёртвые глаза будущей жены достали его уже в первый день знакомства. Он честно пытался её растормошить. Был обходителен и всё такое. Диамель делала, что велели, и тосковала. Спокойно ела, безразлично принимала помощь служанок, не противилась, когда от неё требовалось сопровождать короля. И что прикажете с ней делать?

Саилтах не привык к подобному оскорбительному равнодушию – этого в его жизни не было, и просто не могла быть. Вообще-то – по совести говоря – именно ему пристало ожидать, когда жена распалит в короле страсть. Как иначе, когда вокруг него так и вьются охотницы за его особой благосклонностью? Уж кто-то, а он-то чрезмерно искушён в интрижках.

Всякое бывало: и чуть насмешливая ласка той, самой первой, которую Саилтах познал в тринадцать. И нарочитая робость или угодливая стервозность прочих его подружек. И сладкий животный ужас пленных имперский девок, подвернувшихся рубаке на пике боевого ража. Когда кровь ещё кипит и распирает голову: руби, рви зубами…

– Приятные воспоминания? – мастерски замаскировал ехидство Астат.

– Поговори ещё, – встрепенулся Саилтах и уточнил: – Думаешь, следует обсудить это с ней прямо сейчас?

– Думаю, это разумно, – отступил в сторону наштир и поклонился.

– Где она? – король окинул взглядом три ряда узорчатых галерей.

На второй зацепил взглядом неподвижную женскую фигурку, в стороне от которой толпились служанки. Бояться её – хмыкнул он. Умеет поставить на место даже этих кривляк – одобрил он поведение своей невесты и махнул ей рукой.

Диамель оживилась, подалась вперёд, вцепилась в ограду, ожидая его знака. Саилтах добродушно улыбнулся и указал рукой на окна собственных покоев, что выходили на ту же галерею. Она понятливо кивнула и нырнула в дверь за спиной.

– Гляди, какая покладистая, – одобрительно усмехнулся Унбасар.

И последовал за королём, что поспешно штурмовал крутые ступени крыльца. По узким сумрачным коридорам он проскакал конём, сметая с пути самых нерасторопных поданных. В этой крепости их водилось немного – не то, что во дворце Заанантака. Саилтах терпеть не мог столпотворения вокруг себя, и его старались не злить, устраивая дворцовые дела тише мыши.

Диамель ждала его в огромной полутёмной зале, что предшествовала крылу королевских покоев.

– Как твоё здоровье? – брякнул жених, влетев в залу камнем, выпущенным из баллисты.

– Благодарю, я здорова, – ответила она вполне нормально, не в пример прежнему безжизненному блеянию. – Ты запыхался.

– Торопился кое-что тебе предложить, – заявил Саилтах небрежным тоном политика, которому всё даётся неподражаемо легко. – Потом будет не до этого. Утром свадьба, а я, как ты видишь…, – развёл он руками, предлагая оценить своё замызганное, пропотевшее величество. – Да и здорово устал от скачки. Нужно как следует отдохнуть. А то завтра после свадьбы снова на коня.

– Ты уезжаешь? – с вежливым равнодушием уточнила невеста.

– Мы уезжаем, – снисходительно усмехнулся жених.

– Куда?

– Навестим Лиат, – ошарашил её повелитель Суабалара.

И ожидал в ответ нечто бабье: охи, ахи, всплеснёт ручками, а то и вовсе разревётся. Не тут-то было. Диамель подобралась, как воин перед атакой. Шагнула к нему, вскинула голову и ударила взглядом человека, которому лучше не врать. Не искушать его, ибо каждая ложно поданная надежда отзовётся дающемус лихвой. А то и убьёт – с такой станется.

– Ты сделаешь это? – спокойней спокойного спросила она, пытаясь разглядеть в его глазах следы недоговорённости.

– Конечно. Ты же моя жена. Для тебя я сделаю всё, что смогу. И что позволят обстоятельства, – на диво искренно получилось у него.

Искренней всего звучали оговорки, что не позволяли трактовать клятву, как нечто всепоглощающее и неотвратимое. Таких клятв Саилтах не давал никому: не позволял надеть на себя ошейник, против чего принца крови предостерегали с детства всеми доступными способами. Это въелось в него почище неистребимого загара на лице вечно кочующего по стране короля-воина.

– Ты…, – начала, было, Диамель и внезапно…

Чудо из чудес: она смутилась. Опустила глаза и даже почти улыбнулась – надо же, она и так умеет.

Саилтаху вдруг пришла в голову мысль, что прежде его как-то не отягощала: она ведь вдова. Значит, был какой-то там муж, которому Диамель наверняка улыбалась. Которого любила и…

Его передёрнуло.

Саилтах Рашдар Восьмой не привык делить своих женщин с кем бы то ни было. С покойником – попытался пробиться к нему здравый смысл. Даже с покойниками – зло упёрся он. Ничего она тебе не должна – одёрнул его здравый смысл – и никогда не станет добиваться твоей благосклонности. Это ты должен разбиться в лепёшку, но выколотить из её головы всяких там покойных мужей, первую любовь и прочие нестерпимые бредни.

Он не потерпит соперников – взбеленился король и…

Очнулся. Обнаружил, что его лапы жёстко сдавили плечи хрупкой женщины. Что та морщиться от боли, но терпеливо сносит взрыв монаршей дурости. Саилтах отдёрнул руки и невольно подался назад. Глухо пробормотал:

– Прости. Не понимаю, что на меня нашло.

– Я прощу что угодно, лишь бы ты не взял назад своё обещание, – спокойно заверила Диамель, потирая плечи.

– Ты что, ненормальная?– вырвалось у него.

– Неужели все твои женщины были нормальными? – вежливо осведомилась она. – Получается, я неповторима?

И тут его отпустило. Он заржал, как ненормальный: гулко, взахлёб, до слёз. Согнулся, упёрся руками в колени и выпускал из себя сволочное напряжение последних дней, что породил клятый ритуал Лиатаян. На пороге залы рыготал и покряхтывал Унбасар – ему тоже досталось: друг чересчур близко к сердцу принимал неурядицы короля.

Наконец, приступ очищающего хохота пошёл на спад. Саилтах выпрямился, в последний раз утёр слёзы и новыми глазами посмотрел на ту, которую судьба подбросила ему в жёны.

– Мы отправимся в путь сразу после церемонии? – невозмутимо поинтересовалась Диамель.

– Да хоть прямо с неё, – весело объявил король. – Можешь надеть дорожный костюм прямо под свадебное платье.

– А свадебный пир я прикажу уложить в дорожные мешки, – всё с той же невозмутимостью предложила невеста.

– И брачное ложе?– иронично уточнил жених.

Диамель укоризненно покачала головой:

– Если пожелаешь, брачную ночь мы проведём здесь. До отъезда. Надолго нас это не задержит.

– Ну, уж нет, – скривился Саилтах. – После этого меня уж точно в седло не затащишь. Так что отложим… до лучших времён. Ладно, моя королева, я пойду. А то уже во всём теле зудит. Пропотел, будто каторжник в руднике.

Грубое замечание закоренелого вояки не произвело на Диамель никакого впечатления. И король отметил для себя ещё одно достоинство жены: не страдает дурацкой напыщенностью высокородных девиц. Он этого вдосталь нажрался, стараясь не нарываться на всякие там «фи», обращённые к его неотёсанности.

Глядишь, ещё какие-то достоинства обнажаться – размышлял Саилтах, скрывшись в своих покоях. А там и до самой королевы дело дойдёт: обнажится перед ним по доброй воле. И он, наконец-то, перестанет чувствовать себя в собственном доме каким-то бродягой, что забрёл не туда.