Текст книги "Мир Ашшура. Дилогия"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 58 страниц)

22

– Третья пара! – закричал глашатай.– Устул! Хвостатое копье! Щит!

Коренастый сокт выбежал на арену, потрясая оружием, к наконечнику которого был привязан длинный пучок выкрашенного в красный конского волоса.

Голову Устула покрывал глухой шлем, грудь защищала кираса с выступающим нагрудником. В левой руке – треугольный щит с вырезом наверху. На коротких кривых ногах – набедренники и наголенники из вычерненного железа.

– Вчера Устул добрый час глазел, как трудится наш паренек,– сказал Бос, обращаясь к Хар-Руду.– Всё продумал.

– Вот хитрая тварь! – пробормотал тот.

– Эй-эй! – Бос ухмыльнулся.– Помощник Управителя не должен быть пристрастен. Сколько ты поставил на победу Змеи?

– Пошел ты! – Хар-Руд выглядел не на шутку озабоченным.

– Он сделает сокта! – подбодрил его Бос.– Будь уверен. В этом бесенке сидит настоящий боец!

– Надеюсь! – пробурчал Хар-Руд.

И на всякий случай сложил из пальцев левой руки отводящий знак.

– Змея! Меч! – закричал глашатай.

В среде зрителей, молчанием встретивших новое имя, возникло шумное оживление при появлении юноши.

– Удивлюсь, если кто поставит на него,– сказал Бос.– Ты неплохо заработаешь, Хар-Руд!

– Слушай, заткнись! – свирепо прорычал помощник Управителя.– Ты посоветовал ему этот наряд потаскухи?

– Он выбрал сам. Но я не стал возражать.

– Сожри вас демоны!

На Кэре не было ничего, кроме черной юбки до колен и сапог на ногах. Даже шлема не было, только черная шелковая лента удерживала светлые волосы сына вождя.

Он остановился шагах в десяти от Устула, спокойно оглядел закованного в железо сокта.

Ударил барабан.

– Знаешь, как готовят жаркое из болотной лягушки? – Из-под шлема голос Устула звучал глухо, как из бочки.– Я сдеру с тебя шкуру, а потом нарежу на куски! Выпотрошу тебя и заставлю собирать собственные кишки, разбросанные по песку! Я надену твою голову вот сюда, – Сокт махнул копьем,– и буду держать на солнце, пока не завоняет! Ты понял меня, шакалье дерьмо?

– Это все? – спросил сын вождя, на которого угрозы Устула произвели не слишком большое впечатление.– Гиена тявкает,– сообщил он,– когда трусит! Я прикончу тебя одним ударом, Устул.

Сокт разразился потоком грязных ругательств. Его прервал второй удар барабана.

Противники разошлись. Сокт, наклонясь вперед, ждал сигнала. Кэр выглядел совершенно беспечным.

Снова грохнул барабан. Устул бросился вперед раньше, чем угас гром удара. Его копье прошло в половине ладони от загорелой груди самерийца. Тот, даже не успев выхватить меч, еле уклонился от широкого наконечника.

– Если кто сделал на него ставку,– заметил Бос,– сейчас волосы на жопе рвет от огорчения.

– Угу,– пробормотал помощник Управителя.

Бос с удивлением обнаружил, что его стрела не достигла цели: Хар-Руд успокоился.

Устул тем временем развернулся с потрясающей скоростью. Тяжесть доспехов смущала его не больше, чем буйвола – собственная шкура. Выбросив в сторону копье, он хлестнул «хвостом» по лицу Кэра, закрыв ему обзор. И тут же обрушил на сына вождя удар тяжелого щита.

Юношу отбросило назад. Он упал и покатился по песку.

Зрители взвыли.

Мало кто успел заметить, что Кэр принял удар щита на ладони. Зато все видели, как он, перевернувшись через голову, добрых десять шагов катился по Арене.

Устул налетел на упавшего. Лишь какой-то миг отделял Кэра от гибели. Тяжелое копье трижды вспахало песок, а потом, каким-то чудом, юноша ухитрился вскочить на ноги.

Устул, по инерции, пробежал еще пару шагов и затормозил, вздымая песок окованными железом сапогами.

Кэр стоял, слегка покачивая головой. Казалось, он оглушен. Меч его по-прежнему оставался в ножнах.

– Беги! – ревели Кэру сверху.

– Меч! Меч! – орали другие.

– Дерись, засранец! Дерись! – вопили третьи.

Мало кто теперь сомневался: новичок выставлен на убой.

Устул ринулся в атаку. Кэр отклонился в сторону, но его опытный противник обманул: ударил сбоку, острым краем наконечника.

Худое тело юноши взлетело в воздух, подброшенное ударом.

Вопли толпы достигли апогея.

Кэр упал на четвереньки.

Устул ударил – над самой землей. Кэр подпрыгнул вверх. Как кошка. Второй удар – и наконечник воткнулся в песок. Кэр снова был на ногах.

– Он играет с ним,– пробормотал Бос.– Но как опасно играет!

Древко копья перевернулось в руке сокта и упало на незащищенную голову Кэра. Тот опять ухитрился избежать удара.

Толпа выла, как свора демонов. Устул гонял противника по Арене, однако до сих пор на облепленном песком теле Кэра не было крови. Даже боковой удар Устула, подбросивший юношу над Ареной, не оставил на его коже алого следа.

Устул ударил снова, целя в ступню противника. Кэр отдернул ногу, широкий наконечник вонзился в песок… и Устул, поддев пригоршню его, смешанного с опилками, швырнул в лицо противника.

Мигом позже Устул нанес боковой удар. Красная полоса пересекла живот юноши. Зрители завопили. Невозможно было определить издали, насколько серьезна рана. По крайней мере Кэр остался на ногах.

Устул захохотал. Низкий голос его грохотал под железным шлемом, как камень в катящейся бочке.

Сын вождя, отбежав назад, плюнул на руку и попытался протереть глаз, в который попал песок.

Устул метнул копье. Кэр не ожидал броска и едва не поплатился жизнью. В последний момент он успел отскочить. По левому его плечу заструилась кровь.

Смерть отставала от Кэра на волосок девушки.

Рыча, Устул мчался на него.

– Меч! Меч! – вопила толпа.

Зрителям казалось: будь в руках юноши клинок, он мог бы сейчас уравнять счет.

– Хватай копье! – горланили другие.

Враг налетел на Кэра. Выставленный вперед щит, закованное в железо тело, мощное, быстрое. Устул ринулся вперед, как только копье оказалось в воздухе. И ненамного отстал. Попытайся Кэр поднять тяжелое оружие, враг смел бы его, как носорог – шакала.

Сын вождя уступил дорогу.

Устул на бегу подхватил копье, пробежал еще шагов десять и резко развернулся. Стальной наконечник с шумом рассек воздух. Попытайся Кэр в этот момент напасть – наконечник перерубил бы ему ребра.

Но сын вождя стоял там, где стоял. И вынимал из ножен меч.

– Ну наконец-то! – сказал кто-то за спиной Боса. Ордаш.

– Смотри, парень! Сейчас – будет! – не сводя глаз с арены, сквозь зубы процедил Бос.

– Будет? Что? – спросил Ордаш.

– Я почем знаю? Но – будет!

Устул разъяренным быком ринулся в атаку.

Теперь в руках у Кэра был меч. Но разве тоненькая полоска стали может остановить железного буйвола? Нет, не может – и это было ясно всем, кто сидел и стоял над ареной: и тем, кто подпрыгивал от возбуждения на деревянных скамьях, и тем, кто удобно расположился в креслах лож. Совершенно очевидно.

Кэр опять отступил.

Устул промахнулся, выплюнул оскорбление и снова атаковал.

– Вынослив, как верблюд! – с уважением произнес Бос.

Хар-Руд забеспокоился. Он никак не мог определить, насколько серьезно ранен его подопечный. Он уже не был убежден, что Змея успеет ужалить раньше, чем Устул размажет его по Арене. Устул мастерски выбрал оружие. И так владел копьем, что и впрямь не оставлял шансов юнцу, лишь два месяца пробывшему на Гладиаторском Дворе. Вдруг помощник Управителя поторопился?

Губы Хар-Руда еле заметно шевелились.

«Молится, что ли?» – удивился Бос.

Устул устремился в очередную атаку. Он не выказывал и намека на усталость.

Царапина на животе Кэра почти не кровоточила. А вот из раны на плече сползала вниз по руке алая полоса.

Устул пробежал десяток шагов и остановился. Он заметил, что Кэр не пытается ударить его сзади. Хотя со спины Устул был более уязвим.

«Дурак? – подумал он.– Или перетрусил, когда дело дошло до настоящей драки?»

– Почему он не подрежет Устулу поджилки? – спросил Ордаш.– Пару раз вполне мог достать.

– Вспомни, из-за чего они сцепились! – ответил Бос.

– Псих! – пробормотал Ордаш.

– Нет. Воин. Не ссы! Парень свое возьмет! – уверенно сказал Бос.

Все-таки Устул устал. Со стороны не сразу заметишь, но – устал. Паршивец так ловок. Каждый раз проходит так близко, что хочется отшвырнуть щит и схватить сопляка за горло!

Но – осторожность! Он помнит, как мальчишка пробивал доски своим «скорпионом». А только ведь и доспехи – покрепче досок!

– Ха! Тебе – конец! – закричал Устул и устремился вперед.

Между ними было шагов двенадцать. И на сей раз Кэр не стал дожидаться противника. Держа меч в согнутой руке, он сильно оттолкнулся левой ногой и прыгнул навстречу сокту.

Луженые глотки толпы выплеснули новую порцию воплей: шакал атакует быка!

Враг бежал на Кэра. Кэр летел навстречу врагу.

Левой, потом – правой, и снова – левой. Три прыжка. Кэр рассчитал совершенно точно. Масса железа, надвигающаяся все быстрей. Оплывшие очертания шлема, черный щит, а впереди – сверкающий наконечник в четыре ладони шириной. Красный «хвост» размазан по древку напором встречного воздуха. Жало направлено точно в центр груди Кэра.

– Бум! Бум! Бум! – Ноги сокта в тяжелых сапогах – по присыпанным песком плитам Арены.

Кэр слышал хриплое шумное дыхание под черным железом.

Блестящий наконечник сопровождает каждое движение сына вождя. И сталь – все ближе. Точно в центр груди. Даже когда прыжок поднимает Кэра над Ареной.

Третий! Наконечник – в локте от сердца Кэра.

Сын вождя развернулся в прыжке, в воздухе, боком к сокту. «Скорпион» – в выброшенной вперед руке. Широкий острый «лист» наконечника скользнул по груди Кэра – еще один кровавый след – и – вытянутая вперед рука, вибрирующее острие меча…

Есть!

Узкий клинок проскользнул в треугольный вырез щита и без всякого сопротивления вошел в горло Устула на два пальца ниже подбородочного ремня. «Скорпион» ужалил!

Усиленный встречным движением, удар был настолько силен, что меч пробил тыльник шлема и на целый локоть выпрыгнул наружу.

Ноги Кэра уперлись в песок. С пронзительным криком он рванул меч к себе, вытягивая его из тела врага.

Тугая струя крови ударила юноше прямо в лицо: в нос, в глаза, в кричащий рот.

Кэр поперхнулся, глотнул горько-соленую густую жидкость, отпрыгнул назад.

Устул рухнул на песок.

Жар проглоченной крови привел сына вождя в неистовство. Огонь вспыхнул внутри. Рев наполнил его грудь, голова запылала, в ней что-то росло, расширялось, давя изнутри с такой силой, что уши готовы были лопнуть, а глаза лезли из орбит. Кэр раскрыл рот, и как будто пламя вырвалось из его глотки. Но то было не пламя – звериный, леденящий душу вопль. Боевой клич клана Мечей.

Не осознавая, что делает, Кэр ухватил левой рукой султан шлема поверженного врага, приподнял закованное в железо тело над окровавленным песком и одним взмахом отсек голову убитого.

Отсек и, размахивая ею над головой, продолжая терзать уши карнагрийцев леденящим душу визгом, станцевал на Арене варварский танец с мечом в одной руке и отрубленной головой – в другой.

Первый же вопль заставил заткнуться самых распаленных зрителей. Женщины закрыли уши руками, мужчины побледнели. Те, кто только что вскочил с места, рухнули обратно.

Вопль оборвался. Сын вождя взмахнул обагренным мечом, с лицом, алым от покрывшей его крови, с черным шлемом в руке, из которого стекала на песок кровь, пятная его красным…

Повисла напряженная тишина. Жуткая, гнетущая…

И – новый вопль, еще более ужасный! Кое-кто закричал от ужаса, но большинство безмолвствовало, глядя, как носится по Арене тощий дикарь-убийца в маске из свежей крови.

Ужас сковал толпу.

Но – не всех.

Несколько мужчин со значками наемников наблюдали сцену с нескрываемым интересом.

– Клянусь богом гор! – пробормотал один из них, чей рот был изуродован ударом меча, а серые глаза, вечно сощуренные, тонули в черных глазницах.– Клянусь богом гор! Он не похож на самерийца. Но он – нашей крови! Ашшур! Да, он моей собственной крови!

– Удивил! – отозвался второй, которому вопли гладиатора доставляли, похоже, немалую радость.– Кто еще, кроме сына клана Мечей, способен на такой удар?

– Тогда какого демона он приплясывает на этой чертовой Арене? – спросил третий.

– А вот я сейчас пойду и узнаю! – заявил воин с изуродованным ртом.

Гладиатор тем временем закончил свой безумный танец. И сразу как-то ссутулился, обмяк, сник и, не обращая внимания на приветственные крики оправившейся от шока толпы, побрел к выходу; отрубленную голову в шлеме он по-прежнему держал в руке. И только у самой решетки вспомнил о ней, уронил на песок…

– Пойду и узнаю! – сказал воин и поднялся.

Талию его обнимал серебряный пояс с золотым царским гербом – знак начальника тысячи.

Кэр стоял, наклонясь, а смуглый тонконогий раб лил на его загорелую спину теплую воду. Другой слуга проворно работал губкой, посыпанной мыльным порошком.

Вода, стекая, впитывалась в песок, унося в него пот и кровь Арены. Светлые кудри юноши потемнели от влаги.

Кайр (так звали начальника тысячи) остановился поодаль, приглядываясь. Юноша распрямился. Теперь он стоял к наемнику спиной, и раб тер ему живот.

Зоркие глаза Кайра быстро обнаружили на загорелой спине следы Испытания. На спине начальника тысячи был точно такой же квадрат из шрамов, оставленных муравьиными жалами. Только след Кайра был «подпорчен» рубцом – из тех, что оставляет сеча.

Кэр ощутил взгляд наемника и обернулся.

Он был в дурном настроении. Конечно, Устул убит. Но иначе и быть не могло. А вот то, что произошло потом, казалось сыну вождя унизительной слабостью. Унизительной и непонятной. К сожалению или к счастью, Кэр многого не знал о клане Мечей и о себе самом.

Сын вождя увидел человека среднего роста, широкогрудого, с сильными руками. Лицо незнакомца пересекал рубец. От этого казалось, что правая часть лица сдернута книзу. Чуть позже Кэр обратил внимание на серебряный широкий пояс с Коронованным Львом Карнагрии на пряжке (юноша не знал, что это значит) и бляху на груди с изображением скачущего лучника – значок наемника. Широкогрудый воин был облачен в просторные шелковые шаровары и в алую куртку поверх кольчуги. А шлем на его голове, хоть без забрала и личины, был настоящий, боевой, а не из золоченой жести.

Человек разглядывал Кэра, словно раба, которого собирался купить. И что-то в чертах его изуродованного лица показалось юноше знакомым. Может, поэтому он спросил с нарочитой грубостью:

– Что надо?

Раб с кувшином вздрогнул от звука его голоса, а раб с мочалкой прекратил работу. Оба уставились на воина и, углядев на том знак тысяцкого, на всякий случай отошли подальше.

Не будь Кэр расстроен, он не стал бы приветствовать воина так неуважительно.

Кайр не обиделся. Он взирал на юношу – прямого, напряженного, холодно глядящего в глаза старшего – с удовольствием. Теперь, когда Кайр признал в юноше собрата по клану, он воспринял грубость как знак бесстрашия. Ведь Кайр, военачальник Фаргала, мог запросто зарубить безоружного гладиатора. Царь простил бы его: подумаешь, начальник тысячи прикончил какого-то безумного Потерявшего Жизнь. Мало их убивают на Арене? Довольно только внести в казну двойную стоимость – и дело улажено.

Кэр этого не знал. А знал бы – повел бы себя еще более вызывающе.

Кайр улыбнулся. Выглядело это жутко. И сделал правой рукой тайный знак клана.

Нижняя челюсть Кэра отвисла. Он не ожидал, что наемник окажется сородичем. Теперь он понял, о чем напомнили ему черты лица Кайра. Оно было типичным лицом самерийского горца.

Кайр повторил знак – и юноша опомнился. Левая рука его сжалась в кулак, разжалась, снова сжалась: средний и указательный пальцы указали на грудь Кайра. «Ты – наш! – означал жест.– Назовись!»

23

– Привет, Алый! – прорычал Кайр, хлопнув Гронира по жирной спине.

– Привет, красавчик! – расплывшись в улыбке, прохрипел в ответ Гронир.

– Ты раздобрел, как три свиньи,– заявил самериец с добродушной насмешкой.

– А! – Управитель махнул единственной рукой.– Люблю пожрать, старик. Давай, давай, клади свою задницу! – И толкнул тысячника на ложе.– Занимай место. У меня нынче винцо… Ты такого сроду не пил!

– Догадываюсь! – проворчал Кайр, озираясь.– Да ты стал жить как благородный! Небось даже срешь теперь золотом.

– Что нет – то нет! – усмехнулся бывший Алый.– Не золотом, но толчок у меня – серебряный! Желаешь взглянуть?

– Успею. Ей-ей, Алый, пора тебя ограбить!

– А! Бери, что хочешь! – Гронир отмахнулся.– Шакалы вы все! Забыли меня! Ты пей вино, Косогубый, пей! Ну как? То-то! Забыли меня, говорю. И ты, чую, не просто так пришел проведать старого волчару. А, Косогубый?

– Ну,– смущенно признал Кайр.– Но я… Давно к тебе собирался, Алый! Да вот повода не было, понимаешь…

– Ври больше! Да пей ты, старик! Вина у меня море. Девок в нем купаю! Так что за дело?

– Парнишка у тебя во Дворе, из наших. Герой вчерашний.

– Змея, что ли?

– Он! Родич мой. Отдай, а, Алый?

– Дался он всем! – пробурчал Управитель.– Вот ты бы пришел два дня назад… «Отдай»! Теперь-то, когда о нем весь город болтает… А до царя дойдет?

– Дойдет – все на меня вали! Алый! Он из моего клана! Родич! Считай, брат родной. Не мог я раньше прийти, только сегодня на Арене и увидел. Алый! Я денег дам на откуп! Правда…– замявшись,– сейчас поиздержался. Но десяток золотых наскребу.

– Мне твои золотые – на хрен посыпать! – отмахнулся Гронир.

Нахмурился.

– Ладно! Попробую!

– На! – Кайр протянул мешочек.– Здесь – семь. Остальные…

– На хрен, я сказал! Хотя… Давай. Хар-Руду отдам. Змея – его находка. Да ты пей, пей, старик! Сказал – улажу, так и будет! Получишь своего брата.

Гронир схватил нож и забарабанил ручкой по мраморному столу.

Тотчас появился раб.

– Плясуний сюда! – распорядился Управитель.– И музыку. Да бегом – шкуру спущу!

Обернулся к самерийцу:

– Повеселю тебя на полный клинок. А ты уж ребятам расскажи! Дескать, хоть и стал Алый на лягуху похож, да забывать не стоит. Я вас всех – как детей…

По обрюзгшему лицу Управителя потекли слезы.

– Как детей! Так ребятам и скажи. Ежели выпить на халяву или там девку поиметь – сразу ко мне.

– Да ты уже нажрался, старый пердун! – благодушно сказал самериец.

– Кто? Я? – возмутился Гронир. И осыпал гостя отборной, изощренной бранью.

Оба пыхтели от удовольствия.

Кэр окинул взглядом зал, но не обнаружил ни Ирдик, ни Вардали. Хотя женщин – полным-полно. Едва он и Бос вошли, тут же оказались в окружении возбужденных аристократок. И на сей раз признанный победитель, неизменный вожак Черных перестал быть персоной номер один.

Бой, который провел Кэр, безумный, невероятный, ни с чем не сравнимый бой с потрясающим финалом, вознес сына вождя на мутный гребень славы. Сладострастницы Великондара потянулись к нему, как железные опилки – к магниту. «Змея! Змея!» – пробежало по залу. А пару дней назад кто обращал на юношу внимание?

Никто, кроме Вардали и Ирдик Шера.

Теперь же восхищались все, и все готовы были любить. Кэр дал им зрелище! При воспоминании о его вопле кое-кто и теперь вздрагивал. Нечто нечеловеческое! Потому добрых два десятка карнагриек уже тянули к юноше нежные хищные пальчики. А жадность, горящая в подкрашенных глазках, обещала даже больше, чем они могли дать.

Кэр был ошеломлен этим натиском. Обилием губ, глаз, грудей, всей этой шелковистой ухоженной плоти, распираемой жаром необузданных страстей.

Туго бы ему пришлось, если б не Бос, привыкший к подобному и умело оттеснивший поклонниц от Кэра.

Гладиатор держался вежливо. С уст его сыпались комплименты, ласковые словечки, почти всех он называл по именам… но руки у него были – из железа.

– Ну-ну, милые! – приговаривал Бос, бесцеремонно расталкивая женщин.– Дайте же нам немного перекусить и выпить! Клянусь Ашшуром, красавица, мы никуда не сбежим! Гаэн, крошка, отпусти его! Ласковая моя, посторонись немного… Хар-Руд! Эй, Хар-Руд! – воскликнул он, заметив помощника Управителя.– На помощь! Ибо падем мы без славы от мук голода в десяти шагах от яств!

Хар-Руд внял призыву и ринулся сквозь толпу гостей, как буйвол – через болото. К тому моменту, когда он подоспел на помощь, вокруг Боса и Кэра столпилось уже больше дюжины возбужденных красавиц. Могучий эгерини встал впереди, Бос прикрыл Кэра с тыла, и они двинули к ближайшему столу. Большая часть распаленных поклонниц оказалась позади, но продолжала осыпать Кэра комплиментами и откровенными намеками.

– Как кошки, право слово! – ворчал Бос в затылок самерийцу.

Они пробились к столу (там потеснились, давая место еще двоим), уселись на скамьи. Бос протянул длиннющую руку и вмиг наполнил два серебряных блюда: для себя и сына вождя. И три кубка: себе, Кэру и Хар-Руду.

Помощник Управителя возвышался позади юноши подобно гранитному утесу.

– Как трубят рога Славы? – спросил он.

– Мне нравится! – Кэру пришлось кричать, чтобы быть услышанным.

– Ты ешь, парень! – сказал Бос.

И юноша накинулся на еду.

Его опекун следил за тем, чтобы блюдо самерийца не пустело.

– Давай, давай! – поощрял он.– Иначе эти красотки набьют кучу синяков о твои кости.

Кэр, который и прежде ел немало, тут превзошел самого себя. Груда костей и огрызков около него достигла внушительных размеров, а он все никак не мог насытиться. Будто внутри бушевал огонь.

Но любой пожар когда-нибудь гаснет.

– Хар-Руд,– спросил юноша, поворачиваясь.– ты, часом, не знаешь ту девушку, что была со мной в прошлый раз?

– Ирдик Шера? Не ищи, ее здесь нет! Насколько мне известно, Гронир не допустил семейку Шера к празднику!

– Что-что? – Бос едва не подавился куском фаршированного фазана.– Алый не допустил к празднику Шера? Вот новость! Он не спятил?

– Понятия не имею. Хочешь, спроси сам – Гронир здесь.

И, Кэру:

– Тебе приглянулась девчушка, сынок? Милашка, верно? Не переживай! Здесь есть и получше. И любая с удовольствием составит тебе компанию! Например, вот эта…

Правой рукой он крепко стиснул девушку в платье из почти прозрачного шелка. Та как раз пыталась проскочить у эгерини под мышкой, подбираясь к Кэру.

Красотка пискнула. Скорее от удовольствия, чем от боли.

– Да, ты прав,– согласился юноша, скрыв разочарование. И наколол на нож очередной кусок сочного мяса барашка.– Какая разница?

Гронир и Хар-Руд стояли в тени мраморной арки.

В десяти шагах от них топталась пара стражников, третий держал повод Гронирова коня.

– …Так что я обещал отпустить парня,– сказал Управитель.– Косогубый – мой старый товарищ, не мог я ему отказать. Понимаю, что сначала должен был поговорить с тобой, но…

– Оставь! – Эгерини поднял руку.– Ты слишком много сделал для меня, Гронир. Признаюсь, у меня были планы на парнишку. Больше того, я к нему привязался.– Хар-Руд хмыкнул.– Да и Босу он по душе. Потому-то мы оба понимаем: ему не место во Дворе. Среди Потерявших Жизнь он – как сокол в стае коршунов. Твой Кайр – командир из наемников?

– Тысяцкий. Кстати, он передал это тебе! – Гронир вложил в руку своего помощника кошель.– Десять золотых!

– Добро!

Хар-Руд опустил кошель в карман.

– В конце концов, ты вытащил Змею из петли,– заявил Гронир.– И должен получить хоть что-то!

– Кто спорит,– согласился Хар-Руд.– А документы оформим так: парень добровольно поступил на Гладиаторский Двор. Если найдутся свидетели, что два месяца назад его собирались повесить,– твой Кайр с ними поговорит.

– Не сомневайся! – горячо заверил Гронир.

– Добровольно пришел – добровольно уходит! Через два дня. Пусть напоследок насладится праздником.

– Я скажу Косогубому, чтобы забрал его послезавтра вечером,– сказал Управитель.– Я – твой должник, Хар-Руд!

– Пустое.

Гронир кликнул стражников, с трудом взобрался в седло.

– Погоди,– сказал Хар-Руд, когда Управитель собрался ехать.

– Ну? – насторожился Гронир.

– Твое!

Хар-Руд протянул ему кошель размером с голову младенца.

– Это еще что? – удивился Управитель и, взвесив кошель, с еще большим изумлением: – Никак – золото?

– Точно! – согласился Хар-Руд.– Твоя доля от выигрыша за схватку Змеи: триста восемьдесят шесть золотых. Должен же и ты получить хоть что-то.

Он повернулся и зашагал прочь, провожаемый ухающим смехом Гронира.

– Да,– сказал Хар-Руд, спустя два дня оглядывая Кэра.– Наша еда не идет тебе впрок – такой же тощий! А впрочем…

Он вдруг сообразил, что два месяца назад мальчишка был на голову ниже его, а теперь уступает самое большее пол-ладони. «Что же, в этом возрасте парни быстро растут! – подумал он.– Понятно, почему он так и остался худым!»

Кэр чувствовал: Хар-Руд собирается сказать что-то важное.

– За тебя внесли выкуп! – произнес помощник Управителя.– Собственно, это не очень законно, но – тебя не касается. Я принял деньги. Ты свободен.

Хар-Руд помолчал немного, потом сказал:

– Мне жаль расставаться с тобой, сынок. Но тебе здесь больше нечего делать. Считай, тебе повезло!

– Да,– кивнул Кэр.– Здесь – нечего. И мне действительно повезло. Спасибо тебе и Босу! Мы ведь еще увидимся, верно?

– А почему – нет? Постой, я хочу сделать тебе подарок.

Он взял со стола меч в ножнах и протянул юноше:

– Это – «скорпион». Такой же, как тот, что послужил тебе на Арене. Но – лучшей ковки. Он – твой!

Кэр принял оружие, пристегнул к поясу.

– Спасибо, наставник!

– Может, ты хочешь знать, кто тебя выкупил? – спросил Хар-Руд.

– А какая разница? – пожал плечами сын вождя.– Ты же согласился!

– По-моему, разница есть,– сказал эгерини.– Это Кайр, начальник тысячи из наемников. Ты знаешь его?

– Да. Мой родич.

– Я кое-что слышал о Кайре-Косогубом! – медленно произнес Хар-Руд.– Думаю, он сумеет сделать из тебя не только бойца, но и воина. Такого, как Фаргал.

– Посмотрим,– скромно ответил Кэр.

Слова Хар-Руда доставили ему удовольствие.

Полная луна глядела прямо в окно, озаряя комнату серебристым холодным светом. Отполированные подошвами сандалий булыжники Гладиаторского Двора тускло блестели. Черные длинные тени стражников-часовых двигались по ним мерно и неторопливо. Было очень тихо. Потому, когда за стенами Двора с просторной и прямой улицы, ведущей к воротам, подъехали четверо всадников, топот их коней был отчетливо слышен в доме помощника Управителя Хар-Руда.

– Думаю, это за тобой! – сказал он юноше.

И они вышли на залитую лунным светом площадь.

Железные ворота медленно растворились.