Текст книги "Наука и магия. Храм Великой Матери (СИ)"

Автор книги: Александр Шуравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Интерлюдия 3

Годфрей сидел на своем троне и задумчиво попивал вино из кубка, в тот момент, когда в зал заглянул слуга и пробормотал:

– Ваше величество, Великий князь! К вам прибыли представители от Гильдии магов.

– Пусть входят, – устало зевнул тот.

Прибывшие вошли уверенно, дерзко, как будто бы обладали властью. Их было пять человек, все одеты в темные балахоны с капюшонами, правда, на этот раз они не прятали под ними свои лица, как это обычно делают маги.

Первым шел мужчина средних лет, с резкими чертами лица, словно высеченными из камня. Его взгляд был холодным и пронзительным, а тонкие губы сложены в презрительную усмешку. На переносице красовался небольшой шрам, словно напоминание о прошлых битвах. Седые пряди выбивались из-под капюшона, контрастируя с черным одеянием. Он излучал ауру власти и силы, заставляя невольно поежиться.

За ним следовала женщина, чья красота была зловещей и завораживающей. Ее длинные, черные волосы ниспадали на плечи, словно крылья ворона. Бледная кожа, тонкие брови, изогнутые в хищном полумесяце, и алые губы, словно намазанные кровью. В ее зеленых глазах плясали огоньки магии, а на шее красовалось ожерелье из черного обсидиана, пульсирующее тусклым светом. Она двигалась плавно и грациозно, словно пантера, готовая к прыжку.

Третий был молод, почти юн, но его лицо уже хранило печать усталости и разочарования. Его светлые волосы были коротко подстрижены, а голубые глаза смотрели с какой-то болезненной отстраненностью. Он казался каким-то потерянным и неуверенным, словно попал сюда случайно. На его тонких пальцах красовались серебряные кольца с непонятными рунами, мерцающие слабым, едва уловимым светом.

Четвертый был крупным, коренастым мужчиной, с широким лицом и коротким, вздернутым носом. Его темные волосы были собраны в короткий хвост, а карие глаза смотрели с добродушной усмешкой. Он казался самым простым и приземленным из всей этой компании, хотя и было видно, что он обладает немалой физической силой. На его руках красовались татуировки в виде переплетающихся лоз и символов, светящихся под одеждой при движении.

И, наконец, пятой была старуха, сгорбленная и сморщенная, словно осенний лист. Ее седые волосы были собраны в тугой пучок на затылке, а ее маленькие, черные глаза, казалось, проникали прямо в душу. На ее костлявых пальцах дрожали большие, массивные кольца с древними символами, а от нее самой исходил запах сухих трав и чего-то древнего и могущественного. Она опиралась на длинный посох из черного дерева, украшенный черепом ворона, и двигалась медленно и осторожно, словно каждый шаг давался ей с огромным трудом.

Вся эта пятерка представляла собой пеструю, но грозную компанию, каждый из них излучал свою собственную, неповторимую силу и харизму. Они остановились перед троном Годфрея, и первый, тот самый мужчина со шрамом на переносице, надменно произнес:

– Мы прибыли по приказу Совета Гильдии.

– Знаю, – зевнул Годфрей, – и сразу вам скажу: не лезьте ни в свое дело. Мое княжество находиться на свободной территории. Это уже не юрисдикция Клезона и Эльдринии. Кроме того, у меня есть сила богини Уийрат, – он продемонстрировал висевший на шее амулет, – так что, если решите начать войну, то знайте, я могу за себя постоять.

– Нет. Мы не хотим войны, – голос мужчины со шрамом на переносице все еще был слегка надменный, – мы лишь хотим знать, почему во главе княжества стоит маг? Маги же всегда были далеки от политики.

– Это не ваше дело.

Годфрей опять зевнул и отхлебнул из кубка. Все пятеро смотрели на него холодными и хищными глазами.

– А я тебя узнала! – сказала вдруг старуха, – ты тот самый придворный маг, что ранее служил в замке Ренвенг, и потом позорно бежал, когда пришло известие, что на город идет полчища демонов.

– И что? Вы хотите меня арестовать? Ну, попробуйте, рискните.

– На самом деле, это не важно, кто ты, – сказал юноша со светлыми волосами, – тот ли дезертировавший маг или кто-то иной. Не важно. Мы пришли, чтобы договориться.

– Договориться⁈ – старуха гневно посмотрела на юношу, – Аданой, разве ты забыл, что мы не ведем переговоры с преступниками.

– Гарунья, не горячись, – повернулся к ней четвертый из делегации.

– Да, он прав. Не горячись, – усмехнулся Годфрей.

А юноша продолжил:

– Гильдия магов обеспокоена твоим поведением. Ты должен заключить договор. Ты не претендуешь на другие земли, находящиеся за пределами твоего княжества, и мы тебя не трогаем и прощаем все твои преступления. И этот договор мы скрепим магическим заклятием.

– Я не буду ни о чем с вами договариваться! – наглым тоном заявил чародей и снова отхлебнул из кубка.

– Против Гильдии магов тебе не выстоять даже с твоим хваленым амулетом. Подумай. Никто не хочет войны.

– Вам меня не напугать. Но… договор, пожалуй, мы заключим. Только без магического заклятия.

– Если договор не имеет магической силы – то что это тогда за договор?

– Я сказал свое решение. Повторить?

В этот момент вперед выступила черноволосая женщина. Ее голос, как и внешность, был одновременно чарующим и пугающим.

– Возможно, есть компромисс, – промурлыкала она, глядя на Годфрея своими зелеными глазами. – Магическое заклятие не обязательно должно быть связывающим. Оно может быть просто… подтверждением доброй воли. Что-то вроде печати, которую можно снять, если одна из сторон нарушит условия договора.

Она достала из складок своей просторной одежды небольшой хрустальный шар, в котором мерцали призрачные огоньки.

– Это Следящее Око, – пояснила чародейка. – Оно не причинит тебе вреда, князь. Мы просто оставим его у тебя во дворце. Око будет фиксировать твои действия. Если ты решишь нарушить условия договора, Гильдия об этом узнает.

Годфрей нахмурился, раздумывая. Он знал про Следящее Око, и был уверен, что сможет нейтрализовать его. Но эта женщина явно была умна и хитра. Ее предложение звучало разумно, но маг чувствовал в нем какой-то подвох. «Не все так просто с этим оком», – думал он.

– Мы ждем ответа, князь, – напомнил первый из делегации.

– Если я откажусь, вы объявите мне войну? – спросил Годфрей.

– Нам придется пойти на такой шаг.

– Ну что же, – Годфрей откинулся на спинку трона и обвел взглядом членов делегации, – в таком случае, я отказываюсь. Я готов к войне.

В зале повисла гнетущая тишина. Бледный юноша покраснел от ярости и сделал пасс руками, в его ладонях засверкали искры. Черноволосая женщина мягко опустила ему руку на плечо:

– Успокойся, Адан. Не стоит начинать войну прямо сейчас.

– А почему нет? – усмехнулся Годфрей и поставил свой кубок на подлокотник трона, – кто мне помешает стереть всех вас в порошок прямо сейчас?

Амулет на груди у мага зловеще сверкнул. В воздухе запахло серой.

– Если тебе не жалко своего дворца, валяй, начинай войну прямо здесь, – усмехнулась брюнетка.

Годфрей задумался. Зловещий огонек на его амулете потух.

– Так-то лучше, – произнес мужчина с хвостом из волос, – а еще подумай вот о чем: войны можно избежать. Надо лишь договориться. А если ты сейчас убьешь нас, то против тебя ополчиться весь мир. Тебе придется воевать не только с Клезоном и Эльдринией, но и с варварскими княжествами. Все будут желать твоей смерти. Подлое и вероломное убийство парламентеров не прощается.

– Я согласен договориться. Но без магической печати и всяких там следящих заклинаний. Я тоже не хочу войны, но никому не позволю вмешиваться в мои внутренние дела.

– Хорошо, мы тебя услышали. Но еще месяц предложение остается в силе. Пойдемте, господа, пусть князь все взвесит и примет решение.

– Хорошо, пусть будет так, – проворчала Гарунья, бросив на Годфрея полный ненависти взгляд.

Делегация развернулась, чтобы уйти.

– Постойте, – сказал им вслед князь, – я знаю, как решить дело миром. Вы говорите, у меня есть месяц? Хорошо, я попрошу советников составить договор, который устроит обе стороны. Без магических печатей, без следящего Ока, но он устроит всех. Это я вам обещаю.

Черноволосая женщина удивленно подняла бровь.

– Даже так? Ладно, посмотрим, что за договор ты составишь. Через месяц вернемся.

Все пятеро, степенно шагая, покинул тронный зал.

Глава 23

Теперь день Сергея был поделен на три части. С самого утра он помогал сестрам по хозяйству, так как от послушания не освобожден никто. Потом тренировался управлять голубем, и оставшуюся часть посвящал научными изысканиям. Дрессировку крыс он почти забросил, уделяя им довольно мало внимания, в приоритете была более важная задача: математическая модель выстрела из арбалета. Она уже была в компьютере, и теперь ее нужно было как-то использовать в физическом мире. Для этого Звягинцев нашел на складе, где хранилась всякая рухлядь, несколько кусков ржавой проволоки, парочку гвоздей, и еще какие-то непонятные металлические детали. Соединить все это в механизм помогла сестра Карвиола, грубая высокая женщина с короткой стрижкой, которую от мужчины отличало только наличие неприлично больших молочных желез. Она была местным кузнецом, и умела манипулировать с разогретым металлом.

Карвиола с подозрением косилась на берестяные чертежи Сергея, бормоча что-то про «ерунду на постном масле» и «лучше бы делом занялся, дармоед». Но от работы не отказывалась, понимая, что он выполняет задание Великой Матери. Звягинцев объяснял ей что-то про баллистические траектории, сопротивление воздуха и влияние угла выстрела, на что Карвиола лишь хмыкала, но внимательно вслушивалась в его тихий, немного застенчивый голос.

В итоге, совместными усилиями, у них получилась довольно странная, но функциональная конструкция. Это был, по сути, прототип вычислительного механизма для арбалета. Ржавые детали, сваренные вместе Карвиолой, образовывали систему рычагов и углов, связанных по хитроумной схеме. Дергая эти рычажки, можно было ввести данные о расстоянии до цели, силе ветра и угле наклона, при этом импровизированный арифмометр выдавал поправки путем отклонения металлической стрелки на пружине, позволяя максимально точно прицелиться.

Испытание проводилось на одном из внутренних дворов Храма. Сестра по имени Агмата натянула тетиву, прицелилась, выстрелила. Болт попал точно в мишень, нарисованную углем на белой деревяшке.

– Ну, и чем мне помогут эти твои железки? – высокомерным голосом спросила она.

– Здесь очень маленькое расстояние. Когда ты или другая сестра будет стрелять в короля, будет гораздо дальше. Вот тут-то арифмометр и пригодиться. Но сначала надо проверить, что моя гипотеза верна. Дай я попробую выстрелить.

Девушка протянула ему арбалет. Сергей прицелился, выстрели. Стрела прошла мимо, довольно далеко от деревяшки. Агмата брезгливо усмехнулась. Не обращая на ее тон никакого внимания, Звягинцев нацепил на арбалет свой механизм, некоторое время щелкал, внимательно смотрел, оглядывался по сторонам. Сестра нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Наконец, Сергей произвел выстрел. И тоже промахнулся.

– Не помогает тебе твоя магия…

– Технология. А насчет не помогает… пока рано делать выводы. Нужна статистика. Надо сто раз выстрелить просто так и сто раз с механизмом. И уже потом вычислить «пи-значение».

– Это займет много времени. Нужно разрешение Великой Матери. Пойдем, я отведу тебя в твою келью.

В келье Сергея встретила тишина. Стены, выкрашенные в бледный серо-зеленый цвет, были пусты, если не считать небольшого столика и деревянной кровати. Никаких украшений, никаких излишеств. Все аскетично, подчинено исключительно практическим нуждам. Звягинцев сидел на кровати, смотрел на эти унылее стены и ждал. Ждал когда его позовут на аудиенцию. Но вместо этого пришла сестра Камилла, и ехидно улыбаясь, сказала, что настало время послушания.Пришлось идти вслед за ней в одно из подсобных помещений. На этот раз ему пришлось перебирать твердый горох, сортируя пригодные и непригодные горошины. Первые бросались в большой чан, вторые в мусорный бак, полный пищевыми отходами, которые жутко воняли.

Рядом с Сергеем работали три сестры, которые бросали на него презрительные взгляды. Он уже привык к таким взглядам, и, не обращая на них никакого внимания, принялся за работу.

Перебирая горох довольно длительное время, Звягинцев почувствовал утомление. Его движения замедлились. Сергей на несколько секунд перестал работать, но затем продолжил, так как обычно в такие моменты сестры недовольно шикали на него, а он понимал, что их лучше не злить. Но на этот раз сестры не заметили его мимолетного отдыха. Звягинцеву это показалось подозрительным. Он снова перестал работать и обратил внимание, что сестры о чем-то тихо перешептываются, и они так увлечены своим разговорами, что не обратили внимания на то, что Сергей уже не работает, а наблюдает за ними. О чем они говорили он не слышал, но проникнув в разум одной, сразу же ощутил как та представляет себя предводительницей восстания, свергает Великую Мать и захватывает власть в Храме.

«Интересно, – подумал Сергей, – а они знают, что я читаю их мысли?», но тут же одернул себя, боясь «спалиться». Продолжил перебирать горох, тщательно скрывая напряжение. Он уловил не просто мысли, а тщательно спланированные действия, репетиции, распределение ролей. Сестры готовили переворот.

Он нарочно выронил горсть гороха, наклонился, чтобы собрать рассыпавшиеся горошины, и в этот момент, под прикрытием суеты, подключился к разуму каждой из сестер по очереди, чтобы уточнить детали. Одна отвечала за блокировку оружейной, вторая – за нейтрализацию охраны у входа в покои Великой Матери, третья – за распространение дезинформации, чтобы посеять панику среди остальных послушниц. И все они, как одна, ждали условного сигнала.

«Это нужно остановить», – решил Сергей, чувствуя, как по спине ползет холод. Он хотел уже бежать в покои великой матери, даже немного дернулся, но вовремя взял себя в руки. «Это будет подозрительно, – подумал он, – к тому же, это нарушение всех правил. Надо дождаться окончания послушания».

Вскоре явилась Камилла.

– Миранда велела тебе идти на балкон, тренироваться с птицей, – сказала она.

Пока они шагали по коридорам замка-храма, Сергей лихорадочно соображал, стоит ли говорить ей о заговоре. Он чувствовал, что девушка тоже что-то скрывает, так как она активно сопротивлялась любым попыткам чтения мыслей,при этом старательно пряча в глубинах своей психики какое-то очень мощное чувство.

Камилла оставила Сергея одного. Он некоторое время делал вид, что тренируется, затем осторожно, мелкими перебежками, стал пробираться к покоям Великой Материя. По дороге он никого не встретил, но у входа в покои дежурили три сестры, одетые в оранжевые плащи. Увидев его, они сразу же приготовили кинжалы.

– Что тебе нужно⁈ – гневно воскликнула одна из охранниц, – Тебе нельзя здесь находиться!

– Живо шуруй в свою келью, слизняк! – добавила вторая.

– Мне нужно срочно поговорить с Великой Матерью. Это вопрос жизни и смерти для всего Храма, – невозмутимо проговорил Звягинцев.

Сестры переглянулись. Лицо одной из них выражало явное сомнение, вторая же, казалось, готова был испепелить Сергея взглядом.

– Ты понимаешь, что тебя ждет за обман? – прошипел первый.

– Понимаю, – твердо ответил Сергей. – Если я ошибаюсь, можете сделать со мной все, что захотите. Но если прав, вы спасете множество жизней.

Одна из сестер буркнула:

– Жди, – и скрылась в покоях Великой Матери.

Через несколько томительных минут она вернулась.

– Великая Мать примет тебя. Но помни: любое слово, сказанное тобой, будет взвешено.

Сергей вошел в покои Великой Матери. Комната была залита мягким светом многочисленных масляных ламп, источавших приятный аромат каких-то благовоний. В свете эти ламп лицо Матери казалось еще более бледным и умиротворенным.

– Звягинцев, – ее голос был тих, но полон силы. – Мне сообщили, что у тебя есть важная информация. Говори.

Сергей рассказал все, что услышал и увидел в сознании сестер. Он говорил быстро, четко, не упуская ни одной детали. Сергей рассказал о распределении ролей, об условном сигнале, о ненависти, которая бурлила в сердцах заговорщиц.

Великая Мать слушала молча, не перебивая. Лицо ее оставалось непроницаемым. Когда Звягинцев закончил, в комнате повисла тишина.

– Ты осознаешь, что твои слова – серьезное обвинение? Ты готов подтвердить их своей жизнью?

– Готов, – твердо ответил Сергей.

Великая Мать кивнула.

– Хорошо. Мы проверим твои слова. Но если ты лжешь…

Она хлопнула в ладоши. В комнату вошли охранницы.

– Арестовать сестер… – она назвала имена тех трех, чьи мысли он прочитал. – Допросить и выяснить всю правду. Чужака оставить под стражей. До окончания расследования.

Сергея вывели из покоев Великой Матери и повели куда-то вниз, где заперли в темной комнате, куда едва пробивался луч горевшего в коридоре факела. Еще тут пахло чем-то неприятным. «Может, зря я это сделал», – мелькнула в его голове тревожная мысль.

Глава 24

В темнице Сергей провел пару дней. Еда, которую приносили стражники, была скудной и безвкусной – сухой хлеб, да мутная вода. Но его мучил не голод, а неизвестность. Что, если ему не поверят? Что, если заговор окажется глубже, чем он предполагал, и его подставили? В голове роились мрачные мысли, образы пыток и казни. Чтобы не сойти с ума, он пытался медитировать. В ходе этих медитаций удалось услышать отголоски мыслей своих «соседей»: паука, невозмутимо плетущего паутину в углу и мышиной семьи где-то далекой в норке.

Паук думал не словами, а ощущениями. Ощущение липкости шелка, который он вытягивал из себя, ощущение вибрации тонких нитей, когда в них попадала добыча. Ощущение голода, острое и жгучее, сменялось тупым удовлетворением, когда он высасывал соки из трепыхающейся мухи. Сейчас он ощущал лишь легкую досаду. Его паутина, тщательно сплетенная за несколько дней, вибрировала от прикосновения какого-то крупного, неинтересного существа. Существо не было добычей. Оно пахло тревогой и страхом, и это раздражало паука. Сплести новую паутину? Уйти в другой угол? Нет, слишком много энергии. Пусть это существо просто сидит тихо и не мешает. Главное, чтобы не сломало его прекрасную, идеально сплетенную сеть. Сеть – это жизнь. Сеть – это еда. Сеть – это все.

В этот момент в темницу залетела муха. «Свет! К свету! Жужжжжжж!» – ее мысли были просты, как и ее жизнь. Яркое пятно, пробивающееся сквозь щель в двери, манило ее неудержимо. Жужжание крыльев, мелькание окружающего мира, запах плесени и гнили – все это проносилось мимо, не оставляя следа в ее крошечном сознании. Главное – свет. И еда, где-то там, рядом с плесенью, наверняка можно найти что-то вкусное. «Жужжжжжж! Лечу! Еда! Свет!» Внезапно липкая преграда! Ноги запутались, крылья бьются вхолостую! Паника! «Жужжжжж! Выпустите! Больно! Жужжжжж!» Страх затопил все ее маленькое существо, заглушая даже голод и стремление к свету.

Поток медитации внезапно прервал чей-то крик. Далекий, отдающийся эхом пустых коридоров крик. И этот крик сопровождался ментальным ощущением боли. Сергей вздрогнул. Он больше не прислушивался к мыслям обителей темницы, а просто сидел, ждал и дрожал от страха. Крики время от времени повторялись. Вскоре Звягинцев привык к ним. Он даже попытался проникнуть в мысли того, кто кричит. Это женщина. Ей больно. Очень больно. И страшно. Боль в груди. Боль между ног. Боль в пальцах. В глазах неясные образы, сестра в черном балахоне, запах жареной плоти.

Сергей снова вздрогнул, догадавшись, что кого-то пытают. Представил, что его может ожидать такая же участь и ему стало не по себе. Чтобы хоть как-то успокоиться, Серей начал глубоко дышать, все глубже и глубже погружаясь в медитацию. Чем глубже он погружался, тем сильнее становилось ощущение, что он не один. Не только с пауком и мышью, но с чем-то еще, более… разумным? В его голове начали складываться неясные образы – извилистые коридоры, сырые камни, полумрак. Он видел их не глазами, а чувствовал всем своим существом. Эти образы были связаны с ощущением холода, древности и… страха. Не его страха, а чего-то, что жило в этих коридорах, возможно, веками.

«Наверное, крысы, – догадался Звягинцев, – Они, должно быть, живут где-то в подземелье, и я слышу их мысли. Или мыши. Кажется, их тут полно прячется по норам».

Засыпать в темнице было мучительно. Сначала приходила усталость, тяжелая и давящая, как сама тьма. Но стоило лишь прикрыть глаза, как в сознание врывались обрывки воспоминаний, кошмарные образы, рожденные страхом и неизвестностью. Он снова и снова переживал допрос у Великой Матери, видел лица охранниц, представлял себя на месте пытаемой женщины.

Тогда Сергей начинал считать. Сначала до ста, потом до двухсот, потом просто повторял мантры, которые когда-то прочитал в книжках. Он пытался вытеснить страх из своего разума, заполнить его медитативным образами. Иногда это помогало, и он проваливался в беспокойный сон.

Но сны были еще хуже, чем бодрствование. В них он бродил по бесконечным коридорам, преследуемый тенями. Он слышал шепот, зловещий и насмешливый, и чувствовал на себе чужие взгляды. Он видел Великую Мать, превращающуюся в злобную ведьму, и тех сестер, что устроили заговор. Они престали пред ним разъяренными фуриями с горящими красным огнем глазами.

Однажды ему приснилось, что он стоит на краю пропасти, а внизу кишат змеи. Они тянутся к нему, обвивают его ноги, и он чувствует их холодную, скользкую кожу. Он пытается убежать, но не может сдвинуться с места. Змеи поднимаются все выше, заползают под одежду, и он просыпается в холодном поту, задыхаясь от ужаса. Тогда ему казалось, что он слышит тихий шепот богини Уийрат.

Другой раз ему снилось, что он снова в своей келье, но все вокруг изменилось. Стены покрыты трещинами, деревянная кровать прогнила и почернела, места покрывшись зеленой плесенью. А сзади стояли сестры в черных балахонах, но они теперь были не людьми, а каким-то чудовищами с большими клыками и горящими адским огнем глазами, превратились в обезумевших чудовищ, и они смотрят на него, рыча и облизываясь, высовывая синие пористые языки. Сергей пытается убежать, но они всегда настигают его, и он просыпается с криком.

Эти сны изматывали его больше, чем голод и холод. Они лишали его надежды и веры в себя. Он чувствовал, что постепенно погружается все глубже в пучину безумия, и что скоро уже не сможет отличить сон от реальности.