Текст книги "Аркад (СИ)"

Автор книги: Александр Феоктистов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

Экран визора крупным планом показывал Венса.

"Кому отдать право вето? Центральной ли власти или же местной национальной? Но суть состоит в том, что и в одном, и в другом варианте нарушается право суверена. Разные уровни политического управления, наделенные этими обязанностями сувереном временно, за спиной этого самого суверена, за спиной своих народов пытаются решать его судьбу, используя его исконное право – кем ему быть и какую форму правления над собой иметь. Только в одном случае это право предлагают передать центральным органам власти, а в другом – местным органам власти. Но суверен ни в том, ни в другом случае своего слова пока еще не сказал".

Шум в зале заседаний.

"Я позволю себе процитировать здесь одного древнего автора, мысль которого имеет прямое отношение к рассматриваемому нами вопросу. "Я утверждаю, что суверенитет, который есть только осуществление общей воли, не может никогда отчуждаться и что суверен, который есть не что иное, как коллективное существо, может быть, представляем только самим собой. Передаваться может власть, но никак не воля''.

Истина, заключенная в этих словах, выражается в том, что когда государственный орган власти ведет речь о своем суверенитете над подвластной ему территорией и подвластным ему населением, он тем самым пытается присвоить не принадлежащее ему право суверена…"

– Вот под этим заявлением я бы точно подписался. Но от заявления до дела – огромная дистанция. – Альберт сам наполнил свой бокал на одну четверть неразбавленной водкой, залпом его выпил, чуть выдохнул воздух, пошевелил губами и продолжил свою реплику.

– В нашем вшивом государстве, впрочем, как и в любом другом, политики скорее удавятся, чем позволят обществу идти тем путем, который ему нравится. Они же тогда перестанут быть значимыми, станут в ряд с остальными профессиями человеческого рода, потеряют свои лакомые куски. А что еще полезного в жизни они могут делать, как вещать с трибун, завлекать толпу, да плести интриги!

– Ну, Альберт, ты циник. Есть ведь и неплохие политики. Например, этот самый Венс, которого мы сейчас слушаем.

– Мак, я не против этого сенатора. Я даже мог бы пожать ему руку при встрече. Но не будь наивным. Ведь это – только слова. До действий так и не дойдет. До реального действия ему сто раз выкрутят руки. Не чужие, так свои, так называемые демократы, ведь все они – политики – кормятся из одного и того же корыта. Так что ничего из того, о чем он сейчас говорит, он не сможет осуществить. Да я даже думаю, что он и сам это прекрасно понимает. Так что все это – игра в слова, борьба за голоса, наши с тобой голоса, чтобы на следующих выборах мы его поддержали.

– Слушайте, хватит вам спорить. Так редко бывают честные речи на самом верху, а вы здесь мешаете их послушать. Потом поспорите!

Девушка более крупных форм, чем подруга Аркада, представившаяся ему во время знакомства Викой, протестующе махнула рукой в сторону Альберта и Мака, потянулась к визору, чтобы прибавить громкости. При этом скосила глаза на Аркада, будто пытаясь определить, какое впечатление произвело на него скользящее, плавное движение ее тела, когда она потянулась к визору. Решив, что самое благоприятное, она успокоилась. Вновь поглубже устроилась с ногами в широкое кресло и чуть ли не замурлыкала, как симпатичная кошечка, от удовольствия собственной самооценки.

Мужчины замолчали, устремив свои взгляды на экран. По нему медленно передвигалась картинка, показывая почти всех присутствующих на Госсовете, а затем камера опять остановилась на выступавшем сенаторе.

"Чем большую территорию и массу населения орган власти пытается подвести под такое свое суверенное правление, тем менее он становится дееспособным к управлению. Для всякого политического организма есть свой максимум силы, который он не может превышать и от которого он, увеличиваясь в размерах, часто отдаляется. Я вновь здесь цитирую древнего мыслителя. Государство малое относительно прочнее большого. Посмотрите в историю! Малые государства с эффективным правлением чаще сохранялись, в то время как великие империи разваливались с треском для населяющих их народов. Ибо при огромной территориальной протяженности такого государства, при особых климатических условиях, разных нравах и обычаях населения правление уже вынужденно перепоручается чиновничеству, творящему произвол".

Камера вновь переместилась, пройдясь по лицам членов правительства, будто специально иллюстрируя слова сенатора.

Томинакер в углу гостиной о чем-то перешептывался с одной из девиц, искоса бросая напряженные взгляды на Альберта, будто пытаясь определить его подлинную реакцию на речь сенатора.

"Сувереном является целое – народ, который, даже не имея никакой власти, не может перепоручить свой суверенитет кому бы то или чему бы то ни было, не ликвидируя тем самым самого себя как целое, не возвращаясь в скотское состояние толпы.

Переадресовывая суверенитет с суверена к его части, с народа к государственной власти, мы тем самым сознательно или по глупости пытаемся ограничить самого суверена эфемерными рамками в проявлении его воли. Такие случаи в истории были. Они всегда возникали в судьбоносное для того или иного народа время. Но он тем и отличается от всякой человеческой ассоциации и любого органа власти, что в осуществлении своего полного суверенитета отбрасывает как нечто ненужное и необязательное всякие ограничители этого своего признака и тем самым показывает себя в качестве суверена; чего не может сделать никакая ассоциация или орган власти".

– Слушайте, да это же почти призыв к разрушению так называемого тройственного соглашения между нашими государствами! – Мак возбужденно обвел взглядом всю компанию, радостно-возбужденно уставился на Альберта, как бы бессловесно ему напоминая. – Вот видишь, я же говорил, этот парень что надо.

Альберт бросил на него быстрый взгляд и вновь обернулся к

экрану.

– Подожди, дай послушать, чем он закончит, какую пилюлю он выложит в конце этим стервятникам.

Между тем чувствовалось, что обстановка в зале заседания накаляется. Наблюдалось оживленное движение различных лиц, видимо, клерков или советников, которые курсировали, как челноки, от кресел своих хозяев до выхода из зала и обратно, получая от них какие-то

инструкции.

"Поэтому здесь ныне должна идти речь о правомерности вынесения данного законопроекта на наше обсуждение, – Венс оценивающе оглядел сенаторские ряды, как бы прикидывая, кто из них его поддержит. – Я настаиваю, чтобы была образована сенатская комиссия для выяснения, на каком основании ставится вопрос о применении чрезвычайных мер по отношению к суверенным нациям, проживающим в дружественных нам государствах. Ибо в такой постановке, какую выдвинул выступавший до меня сенатор, – это вопрос о начале войны без ее объявления!"

В зале поднялся шум.

– Как ты думаешь, Альберт, создадут комиссию?

– Ничего у него не выйдет, хотя этому Венсу и будут рукоплескать. Уж больно сильные позиции у ястребов во всех государственных службах. А, кроме того, выступавший до него, по сути, о насильственном присоединении двух малых дружественных государств сенатор Яринг представляет интересы компании "Интеркосм". Собственно говоря, и договор-то о тройственном союзе появился под давлением нашей страны. На территории этих государств обнаружили залежи металла, нужного компании "Интеркосм". Аппетит приходит во время еды. Вначале – договор о взаимопомощи, теперь с помощью таких ястребов, как Яринг, этот хищник хочет прибрать к рукам месторождения металла.

ГЛАВА 6

После затянувшейся вечеринки Аркад с Соней еще немного погуляли по почти заснувшим улицам, зашли к Аркаду выпить чашечку кофе, которая превратилась в очередную пару рюмок крепкого напитка и в тягучее томительное наслаждение полуторачасовых любовных игр. Потом Соня, как ни уговаривал ее Аркад остаться, покинула его, сославшись на очень строгие правила регистрации рабочего времени в фирме, где она работала. Оставшись на ночь у него, она боялась опоздать на работу рано утром. От возбуждения, полученного от секса с Соней, не зная, чем себя занять, Аркад пропустил еще пару рюмок, вспоминая свои удивительные сны, и пожелал себе этой ночью увидеть нечто подобное еще раз.

Рано утром его разбудил тяжелый стук в дверь. Как будто в нее били ногами в тяжелых ботинках. Вчерашняя смесь разных напитков отдавалась в голове слегка болезненной тяжестью, а тут еще этот грохот по двери. "Кому там неймется", – подумал Аркад, накидывая халат и заплетающейся походкой направляясь к двери.

Не успел он открыть, как в его квартиру вломились двое в полицейской форме. "О, Боже! – воскликнул он про себя. – Что еще на этот раз надо от меня полиции?"

– Вы Аркад! – скорее утверждающе, чем спрашивая, один из них выставил толстый палец в его направлении.

– Одевайся, пройдешь с нами, надо выяснить кое-какие обстоятельства, – произнес полицейский тоном, не допускающим возражения.

– Что вам нужно на этот раз?

– А, так ты уже не раз встречался с нашей службой! – радостно констатировал другой. – Значит, мы пришли по адресу. Собирайся, в отделении разберемся.

– Я никуда не пойду, пока вы мне не объясните, зачем я вам нужен. Я, действительно, сталкивался уже с вашим братом, и это мне вышло боком. Меня незаконно продержали несколько дней в вашей вонючей кутузке, без всяких оснований обвинили черт знает в чем, а в результате меня обокрали, и я получил массу неприятностей. Поэтому, ребята, если у вас есть права, тащите меня силой, сам я с вами, по доброй воле, не пойду. А кроме того, я еще должен позвонить друзьям, чтобы у меня были свидетели, либо адвокату, если вы так предпочитаете.

– Не задирайся, парень. Ни в чем тебя не обвиняют, просто нужно засвидетельствовать кое-что или кое-кого, мы сами не знаем. Твой адрес нашли при нем. О, черт, я и сам не знаю, кто или что это. Может быть, ты как раз нам все и разъяснишь.

– Так, скажите здесь, что вы хотите разъяснить!

– Нет, словами это не передашь, лучше тебе самому взглянуть на это. В конце концов, если потребуется, мы тебя доставим и силой, на то есть распоряжение. Просто это сейчас ни к чему. Всего несколько минут, посмотришь, поговоришь с нашим начальством, ответишь на вопросы, и все, ты свободен без всякого шума и скандала. Ну, так как, поедешь с нами сам или нам использовать полномочия?

– Хорошо, считайте, что вы меня уговорили. Я должен одеться.

Одеваясь, Аркад пытался представить, с каким еще событием его жизни могло быть связано это посещение полицейских. Голова после вчерашней выпивки была тяжелой, мысли ползли тягуче, ничего не приходило на ум.

На этот раз Аркад, уходя из квартиры, дважды проверил, запер ли он дверь квартиры, чтобы не получилось как в тот раз, когда после пребывания в полиции, вернувшись в номер в том городке, где жил его приятель Серж, он обнаружил, что его обчистили. Тогда без денег и документов он добирался домой пешком. Ему еще тогда встретился по дороге странный попутчик, которого он отшил.

Отделение, куда его привезли, находилось в центральном районе города. Его провели мимо дежурной части, мимо камер для задержанных на второй этаж в один из служебных кабинетов. В комнате за письменным столом в центре сидел полицейский начальник средней руки, видимо, хозяин кабинета. По сторонам на стульях располагались еще двое в форме и один в штатском. Прямо перед столом стояло два стула, на одном из которых располагалось странное подобие человеческого существа, которое медленно, очень медленно преображалось, а точнее трансформировалось в нечто, весьма далекое от человеческого подобия. Его верхняя часть еще гротескно отражала черты человека, а вот про вторую половину тела этого сказать уже было нельзя….

– Мы его привели, шеф, – полицейский, вошедший в комнату первым, отступил в сторону и указал рукой на Аркада. – Это он, и пока ничего еще не знает.

– Кто, к черту, здесь что-либо знает! – вскинулся его шеф, с отвращением уставившись на аморфное подобие человека возле его стола.

– Может быть, ты нам что-нибудь разъяснишь? – обратился он к Аркаду.

– Когда он стал превращаться в это, – полицейский начальник махнул рукой в сторону существа, – в карманах его одежды мы обнаружили только вот этот листок.

Он передал его Аркаду. На листке было написано только два слова – его, Аркада, имя и город, в котором он проживает….

Аркад тупо уставился в записку. На ней, действительно, было нацарапано его имя. Но это ни о чем не говорило. Взглянув наподобие человеческого существа, Аркад поднял взгляд на хозяина кабинета:

– И что вы от меня хотите? Если вы ничего не знаете, откуда мне знать!

– Не торопись, парень, посмотри внимательней, может, ты что-нибудь вспомнишь.

Обведя взглядом всех находившихся в кабинете, он еще раз взглянул на существо. Между тем оно, кажется, еще более сморщилось.

– В лицо. Господи, что я говорю, у него и лица-то почти не осталось! Смотри в рожу этого, – начальник с отвращением указал на существо, – пока она у него не исчезла, может, что-то и вспомнишь, может быть, где-то раньше его встречал.

Внимательно вглядевшись в то, что оставалось от лица существа, Аркад с удивлением отметил, что он, действительно, где-то его раньше видел. Но вот где? Что-то знакомое проглядывало в еще сохранявшихся чертах бывшего еще совсем недавно человеческим лицом, одновременно возникло не очень приятное воспоминание о дороге домой пешком без денег и документов, о странном попутчике, от компании с которым он отказался.

Теперь он уже не отрывал взгляда от физиономии существа, как будто она тянула его в себя, поглощая его энергию, заставляла мышцы судорожно сжиматься, вызывая одновременно чувства поднимающегося ужаса, отвращения и любопытства. Его сознание поплыло, словно его окутал туман. Аркад перестал видеть окружающих людей и предметы, и как в тумане вновь возникла колеблющаяся картинка дороги и разговор со странным встречным. И этот разговор они продолжили как раз там, где он оборвался, будто и не происходили последующие события.

– Вот видишь, я же говорил тебе, что я тебе еще могу пригодиться, – прозвучало в мозгу Аркада.

Так же беззвучно, в мыслях своих Аркад спросил: – Кто ты, что все это значит?

– Я всего лишь посланник, я ничто; мыслеобраз моего создателя, принявший физическую оболочку. Он долго тебя искал по всему космосу.

– Кто он? И почему именно меня?

– Ну, не совсем тебя, а подобного тебе с такими же способностями, как у тебя. Разве ты не чувствуешь в себе способности! – прозвучало в мозгу скорее как утверждение, чем вопрос. – Я скоро растаю, а мне надо успеть передать тебе послание.

– Господи, что со мной, – пронеслась в голове мысль, – и где все, кабинет и полицейские?

– Не волнуйся, через несколько мгновений ты будешь среди них, а сейчас слушай и запоминай, у меня мало времени. Ты должен развивать свои способности, насколько сможешь, они тебе в очень скором будущем пригодятся. Все прошедшее время после нашей встречи я наблюдал за проявлением твоей эманации, она соответствует тому признаку, который определил мой создатель. Но после этого у меня уже не было возможности нормально встретиться с тобой – мое время истекло, энергия заканчивается, я скоро исчезну. Поэтому я выбрал этот вариант встречи и передачи информации, весьма надежный способ. Я хорошо изучил поведение полицейских у вас на Земле – они все одинаковы. Дай повод к задержанию, брось тень подозрения на кого-либо – и полная гарантия, что они к тебе приведут того, с кем тебе надо поговорить.

– Но я болтаю лишнее. Главное, запомни: развивай свои психические способности, но не афишируй перед властями. Очень скоро тебя призовет мой создатель, понадобится твоя работа.

Туман в голове Аркада стал рассеиваться, уже показались почти полные очертания окружающей обстановки полицейского кабинета, а он еще так и не выяснил, что все это значит. Сквозь туман он видел, как существо, сидевшее на стуле, таяло на глазах. Мысленно закричав, Аркад усилием воли задержал туман и, устремив взгляд на исчезающее существо, завопил: "Постой, не уходи, я же ничего не понял; кто твой создатель и что я должен делать; почему я?"

Но уже было поздно. Сознание очистилось, туман исчез, а в комнате кроме него и полицейских больше никого не было – существо исчезло, истаяло, испарилось. Посмотрев на лица полицейских, Аркад понял, что все они в шоке и никто из них и не догадывается, какой разговор состоялся только что у него с ушедшим призраком.

– Где … оно? – вырвался хрип из горла начальника. Вопрос повис в воздухе. Ошалевшие полицейские, уставившись на стул, где только что находилось подобие человеческого существа, еще не пришли в себя.

Наконец, все опомнились и теперь уставились на Аркада.

Все мысленно задали один и тот же вопрос, который вслух произнес их начальник.

– Ты! – он несколько мгновений не мог сформулировать, что же хочет узнать от Аркада. – Ты должен нам кое-что разъяснить! Клянусь своим местом, или ты расскажешь, где раньше с ним встречался и при каких обстоятельствах; я заметил, что ты его узнал. Или тебе, парень, придется объясняться в другом месте.

При этом он направил палец в потолок.

– А там, поверь мне, из тебя вытрясут всю душу, очистят твой мозг до атома, чтобы получить всю информацию. Уж это они умеют!

По его кислой мине можно было догадаться, как полицейский начальник относится к тем, которые наверху и с которыми он не в силах спорить.

– Я ничего другого не могу сказать, кроме того, что несколько недель назад подобие этого существа я встретил на дороге по пути домой. Но тогда это был человек, он напрашивался мне в попутчики, и я его отшил. Больше я ничего не знаю. Вы должны больше моего знать. Где вы его задержали и почему?..

ГЛАВА 7

Для непрофессионального наблюдателя с Земли он выглядел маленькой мигающей звездочкой, по временам вдруг исчезавшей с темного земного небосвода, а потом вновь начинавшей искриться веселым светом, как бы в забаве своей пытавшийся догнать далеко ушедших вперед взрослых звезд.

Астероид, на котором давно уже разместилась сравнительно небольшая колония землян, приспособивших его под постоянное проживание и астрономические наблюдения за дальним космосом, принадлежал к "троянцам" – группе малых планет с удалением от Юпитера в несколько световых минут. Его орбита имела весьма причудливую форму эллипсоида, отличавшуюся от орбит других планет этой же группы. Ее более вытянутая часть была направлена в сторону созвездия Волопаса. Исследователи, работавшие на нем, называли свою колонию "базой наблюдателей". Постепенно название сократилось, и по нему стали называть и сам астероид – "Наблюдательный".

Когда-то, в середине ХХ? столетия, когда земляне начали обживать ближний космос и активно обследовать кольцо планет-троянцев, на астероид обратили особое внимание именно из-за его необычной орбиты. В некоторых своих частях она позволяла производить наблюдения и вычисления соседних галактик в "чистом" виде, то есть без влияния Юпитера, других астероидов и вообще планет Солнечной системы на наблюдения. В такие периоды он становился для ученых своеобразной Меккой, аванпостом в изучении неизведанного. Складывалось даже впечатление, что какой-то космический гигант создал его специально. Если бы астероида здесь не было раньше, то люди должны были бы создать что-нибудь подобное, какое-нибудь искусственное тело с такой же орбитой. Настолько рациональным он был во всех отношениях как наблюдательный пункт для изучения дальнего космоса.

Но самым удивительным было то, что точно таким же идеальным наблюдательным постом он был и для детального изучения Солнечной системы. В периоды соответствия удлиненной части его орбиты вся Солнечная система представала во всех измерительных приборах как некое существо, на которое было нацелено око приблизившегося к нему Макроскопа. В этом была какая-то мистика. Хотя обитавшие на Земле об этом и не подозревали. Лишь у некоторых профессионалов из группы ученых астероида иногда возникала тревожная мысль, что, возможно, не они исследуют, а их исследуют, их родной мир. Но об этом никто из них никогда ни с одним из посещавших "Наблюдательный" не делился. Во-первых, для каждого из живших и работавших на астероиде он являлся единственным домом, и делиться, чем-то откровенным, какими-то своими мыслями или фантазиями с этими земляшками – его обитатели считали ниже своего достоинства. А во-вторых, в этом умолчании присутствовала вполне рациональная мысль об осторожности.

Хотя астероид уже давно считался свободным поселением, но, тем не менее, он был зависим от Земли во всех отношениях. И, кроме того, находился в юрисдикции какого-то земного комитета, номинально представлявшего интересы всех стран и наций. Поэтому нечаянно высказанная, даже в шутку, в частном разговоре мысль о предопределенном расположении астероида могла вызвать соответствующую реакцию чиновников земного комитета, например проведение специального обследования живших на астероиде людей на предмет их психической уравновешенности.

Когда-то основная астрономическая обсерватория строилась, действительно, с участием представителей и средств всех крупных государств Земли. Но с тех пор живущие на астероиде столько изменили и добавили в основной исследовательский комплекс, что справедливо считали созданным его своими руками. Все помещения комплекса, по сути, были одним их единым домом.

В главном помещении комплекса, которое было покрыто прозрачным куполом, находился Улавливатель и вся необходимая для его обслуживания аппаратура. Эта часть комплекса располагалась на естественном основании, по своей высоте выделявшемся из окружающего астероид ландшафта. Так что обзор звездного неба ничем не был закрыт. Окуляры Улавливателя имели автономное, на шарнирах, движение. При заданной программе отслеживания какого-либо космического тела они самостоятельно двигались по траектории наблюдаемого движущегося объекта. Уже не один месяц сотрудники комплекса обшаривали с его помощью галактический небосвод, передав множество ценных сведений на Землю о своих астрономических открытиях.

Одновременно Улавливатель служил и еще одной цели. Когда по своей орбите астероид находился в положении, не позволявшем наблюдать космос без шумовых и световых помех Солнечной системы, его использовали в экспериментах на определение энергетических возможностей людей. Практически все сотрудники комплекса уже посидели под его окулярами. Ничего экстраординарного обнаружено не было. Он выдавал на своем мониторе диаграмму мозговой активности того или иного испытуемого в символах и графиках, которые еще необходимо было научиться правильно интерпретировать. Руководство комплекса надеялось, что со временем они смогут решить задачу интерпретации графиков и символов. А следующим этапом стала бы поистине глобальная проблема – перевод этих диаграмм на понятный язык слов. Каждый в тайне надеялся, что решение этой проблемы будет достигнуто еще при его пребывании на астероиде.

У некоторых испытуемых монитор Улавливателя показывал картинку, несколько отличавшуюся от остальных. Но в целом по этим данным нельзя было сделать вывод о каких-то особых экстрасенсорных способностях того или иного сотрудника.

Когда орбита астероида вывела его на точку небосвода, которая опять позволила наблюдать космос, Мирей задал программу наблюдений на созвездие Волопаса. Однажды ему показалось, что какие-то световые вспышки исходили оттуда. Но он не был уверен в том, что ему это не померещилось. В тот раз Улавливатель был настроен на свободное движение по всему спектру небосвода. Теперь Мирей решил целенаправленно проверить эту часть галактической сферы.

В помещении больше никого не было. Мирей, нелюдимый по характеру человек, большую часть суток проводил у телескопов и датчиков, регистрировавших энергетические сигналы из разных источников космоса. А когда оборудование обслуживают два-три человека, это уже разговоры, лишний шум, по мнению Мирея, толпа, которую он терпеть не мог.

Проводя основное время у Макроскопа, как он называл Улавливатель в отличие от остальных сотрудников, Мирей находил удовольствие в наблюдении за звездами, в записях и в осмысливании всего, что он видел, когда не было возможности наблюдать за дальними созвездиями.

Задав Макроскопу команду на максимальное восприятие любых сигналов с заданного направления, Мирей опустился в кресло, стоявшее рядом с монитором, обратил свой взгляд в бездонную черноту космоса и задумался.

С мрачной ухмылкой он представил себе, как исказилось бы от радости безумным оскалом лицо самого известного из новоявленных пророков на Земле, при сообщении о положении астероида в Солнечной системе. О, как бы он возликовал! Ведь это явилось бы наглядным свидетельством его пророчеств о чуждых человечеству сатанинских силах космоса, от которых надо отгородиться на Земле.

Кому, как не Мирею, проводившему большую часть суток за приборами, было не знать о мистическом расположении астероида. Он находился в большой группе малых планет, не все из которых были до конца исследованы. Планеты, называемые "троянцами", располагались за Юпитером в противоположном от Солнца направлении. Своей орбитой все вместе они составляли приблизительно равнобедренный треугольник, стороны которого были одинаковы по отношению их удаленности от Юпитера и Солнца. Орбита астероида походила на движение детской игрушки ваньки-встаньки. В своем движении он то чуть ли не падал на Юпитер в более плавной части движения, то чуть ли не отрывался от притяжения своего мощного старшего собрата в удлиненной части своей орбиты. Как будто его тянул к себе Волопас, этот землепашец, пытавшийся забрать у самого бога его имущество. В такие моменты сила тяжести на нем менялась от 1,2 до 0,8 стандартной СГС.

Размышления были прерваны яркими всполохами засветившегося монитора Макроскопа и свистящими звуковыми сигналами. Мирей подскочил в кресле. Есть! Прошлый раз он все же не ошибся, тот сигнал из созвездия Волопаса не был его галлюцинацией. Надо срочно вызвать Брейли и Маклина.

Включив Макроскоп на автоматическую регистрацию сигналов и на их световую и звуковую запись, Мирей по внутренней связи срочно вызвал руководителей группы в "командный пункт", как они все иронично называли помещение, где был установлен Улавливатель.

Руководители сгрудились у монитора Улавливателя, наблюдая за зигзагообразными линиями на экране.

– Очень интенсивный сигнал – Брейли полуобернулся к Мирею. – Ты включил на полную мощность? Надо немного снизить интенсивность приема.

Не успел Мирей коснуться клавиш, чтобы отрегулировать интенсивность подачи сигнала на монитор, как весь его экран вспыхнул ярким светом. Послышался хлопок, экран лопнул и потух. Одновременно со вспышкой загорелись провода.

– Быстрее, быстрее! Выключайте весь комплекс Улавливателя, иначе мы его потеряем!

Пока Мирей отключал всю систему, Брейли и Маклин тушили ногами и разными попадавшимися предметами полыхавшие провода.

Мирей так и не выключил переговорное устройство всего комплекса. Все сотрудники, находившиеся в гостиной и слышавшие весь их разговор и шум, были в шоке. Оператор, сидевший на прямой связи с Землей, застыл с разинутым ртом у переговорного устройства. В гостиной зазвучали истерические голоса молодых сотрудниц комплекса.

– О, боже, что это было?.. На нас напали?..

– "Наблюдательный", "Наблюдательный"! Брейли, Маклин, на связи Земля, что там у вас?

– Ответьте, ответьте, на связи Земля… Что вы обнаружили?

Только сейчас до Брейли дошло – обо всем произошедшем на "командном пункте" знают все, в том числе и операторы связи на Земле, чего он меньше всего хотел бы. Всякое неосторожное высказывание перед представителями Земли может обернуться неприятными последствиями для сотрудников комплекса. Их просто отстранят от Улавливателя, их детища, приставив к его обслуживанию государственных служащих с Земли. Не хватало как раз паники, чтобы подобное могло произойти.

Брейли спустился в "гостиную", осуждающе посмотрев на Семена, главного оператора, молча отключил связь с Землей. Несколько секунд он размышлял, что сообщить на Землю? В любом случае они догадаются о мощном источнике излучения из космоса. Так что придется об этом сообщить. Теперь жди неприятностей…

* * *

– Сэр, к вам сенатор Яринг. Требует встречи с вами, немедленно.

Последнее слово секретарь президента произнес извиняющимся тоном. Будто это он, а не сенатор забыл правила приличия и потерял уважение к своему патрону.

– Пусть войдет, Линкс. И оставьте нас одних. Предупредите охрану, чтобы нам не мешали.

С печальным, потухшим взглядом Линкс кивнул головой.

– Хорошо, сэр, будет исполнено.

Он еще не успел прикрыть прочную дверь из специального сплава, как в кабинет его шефа чуть ли не ворвался низкорослый, но плотный человек, сенатор Яринг, с порога начавший угрожающим тоном:

– Янис, я не привык дожидаться в приемных. Когда, наконец, ты изменишь для меня режим пребывания в твоих апартаментах?! Не забывай, без моей поддержки, без поддержки служб, которые работают на меня, ты не продержишься и недели.

Быстрым шагом он прошел к столу президента, посмотрел на закрывшуюся дверь, обвел взглядом все помещение и, не дожидаясь приглашения хозяина, грузно опустился в кресло.

– Надеюсь, Янис, твой кабинет защищен. У меня важная информация, которую нужно обсудить. Думаю, она заставит тебя, наконец-то заткнуть рты болтунам в Совете.

– Не беспокойся, я пока еще президент. За этими стенами никто не сможет ничего услышать, если я того не захочу.

Президент с неприязнью посмотрел на сенатора и медленно опустился на свой стул с высокой спинкой. Он недолюбливал этого выскочку, сенатора Яринга, прислужника "Интеркосма", хотя и отдавал себе отчет в его быстром и жестком уме. Кроме того, он всегда помнил о политических силах, стоявших за Ярингом.

Да, действительно, хотя он и президент могущественной страны, которую уважают и побаиваются ближние и дальние соседи, но без определенной и весьма сомнительной поддержки Яринга и его сторонников в Госсовете ему будет трудно проводить в жизнь свой, как он считал, выверенный во всех отношениях политический курс на умиротворение противостоящих политических сил в это опасное, смутное время. Тем более непонятна была и раскладка сил в Межпланетной Ассамблее.

– Но все же, может быть, ты назовешь причину, по которой срываешь мой рабочий график?

– Конечно, я за этим и пришел. Нам пора откровенно поговорить об Улавливателе. Не делай удивленных глаз. Ты думаешь, если лаборатории спецслужб на обеспечении государства, то о том, что в них делается, знаешь только ты один?!