Текст книги "Аркад (СИ)"

Автор книги: Александр Феоктистов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)

ГЛАВА 9

– Арк, в тебе все еще много…наивного. Давай порассуж-даем…Твоя земная… дай-ка вспомнить, самая распространенная, христианская религия оставила долгий кровавый след в истории твоего племени. Другая, магометанская, может быть, менее кровавый, но более жестокий. Спрашивается, зачем разумным нужна религия?

– Это не так, Волас…

– Твои соплеменники, кислорододышащие, до сих пор пользуются этим интеллектуальным инструментом, хотя он и не совершенен, чтобы познать мир. Вот я и задаюсь этим вопросом с тех самых пор, как узнал тебя и твое племя. Если существо разумное, то зачем ему нужны иллюзии? Ведь, по сути, все земные религиозные учения, неважно, какие, – это иллюзии об окружающем мире.

– Согласен, Волас, в основном религии – это мифы о чем-то бывшем или небывшем и о непознаваемом. Но в них также сокрыто и много истинного знания о том, как и когда возникло мое племя…А кроме того, параллельно им существуют и различные другие, например, оккультные учения о нашем происхождении…

– Если нечто определено как "Непознаваемое", то "Оно" и есть непознаваемое в буквальном смысле слова, а потому и не стоит ему поклоняться или молиться. Но если, согласно вашим религиям, это "Оно" создало "Все" и в конечном итоге – и всех нас, то, стало быть, мы являемся частицей этого "Оно" и уйдем когда-нибудь в "Него". А раз так, то не надо молиться самим себе.

– А как же в таком случае узнать первопричину всего?

– Свет, Звук и Число – Троица! – в латентном состоянии, спящем, безмолвном, никак еще не проявленные в некоей точке,

т. е. существующие потенциально. Не физически, но абстрактно! Представь это в своем умИ и ты познаешь первопричину всего сущего в этой Вселенной…Сколько бы ты ни посетил галактик, это не поможет найти первопричину. Потому что она везде и нигде, она в тебе самом.

– Я согласен с тобой, Волас. Всякая вера – вера в огонь, в ангела, в бога, в иные сущности – появляется у людей от безысходности, на разломе цивилизации. Когда все плохо, а огонь поддерживает жизнь, дает пищу, освещает жилище, то зарождаются традиции, например, обычай приносить жертвы огню. Эта традиция с веками превращается в веру, в религию. Потом появляются другие идолы, и люди меняют свои взгляды на окружающий мир, а с ними и свою веру в сверхестественные силы, внешние для них.

– А это значит, Арк, что вера твоих соплеменников в эти силы и поклонение им – это показатель слабости их духа, который ищет помощи от внешних сил. Однако я считаю, что твои современники уже достигли таких вершин познания, конечно, небольших, но достаточных, которые позволяют им сбросить все путы с разума и ясным взором посмотреть на Космос. Пора…

* * *

– Взгляни на этот мир. Наступит необходимый цикл, и все вернется в первопричину. Абстрактные символы, звук, свет, порождающие физические вселенные, вернутся вновь в свой сон, в свое латентное состояние…А через многие циклы их сна все начнется заново…Опять проявится волнение, и они проснутся и начнется дифференциация…Через многие, многие миллиарды лет Точка раздвоится или, говоря языком ваших физиков, разразится Большим взрывом. А спустя еще многие циклы появятся туманности, галактики, и Разум опять получит физическую оболочку. И тогда новые живые существа на всем протяжении своего физического существования будут ставить те же самые вопросы, которые ставят перед собой подобные им современные разумные существа в этом мире – что мы? кто мы? откуда мы и почему? и для чего мы?

Поток мысли прекратился. Аркад решил, что его учитель уже закончил. Но он ошибся. В его разуме вновь прозвучал сигнал-мысль:

– Это вечная дорога Разума – постоянно, циклами засыпать и пробуждаться в новых физических формах, чтобы очередной раз осмыслить самое себя как Разум, как первопричину всего сущего и несущего…Это и называется на твоем языке бесконечностью пространства и времени…

– Волас… это сложно и грандиозно… Но, понимаешь… – Аркад задумался, попытался представить все сказанное Воласом в одной картинке, в одной схеме, в одной череде и он понял, в чем затруднение: – Учитель, то, что ты сейчас сказал, вызывает грусть…Значит когда-то не только ты, я, но и все разумные существа Вселенной исчезнут?!…

– Я не занимался этим вопросом специально, Арк. Я ведь не Исследователь, а Защитник Разума; причем только в этом круге или цикле нашей Вселенной. При такой постановке вопроса, я могу сказать – да, мы все исчезнем…Нет, неправильно, мы не исчезнем. Мы, как искорка, уйдем в свет, звук, в Единый Разум, который будет переживать новый цикл в латентном состоянии.

– Волас, объясни мне это состояние; возможно, наши представления расходятся, а мне бы хотелось знать, каково именно твое представление.

– Арк, ты помнишь, в каком состоянии ты находился в том аппарате, в скале на астероиде, пока наши разумы путешествовали в систему Спики? Да, я вижу, что кое-что у тебя в памяти осталось. Тогда твоя физическая оболочка находилась именно в латентном состоянии. А теперь представь, что не только физическая оболочка, но и твое Эго, твое Я, твоя душа, твоя суть как разумного живого существа, находится точно в таком же замороженном состоянии, но только не в специальном аппарате, а в бесконечной паутине мировых взаимодействий различных полей. Это будет выглядеть примерно так. Но разница состоит еще и в том, что в этом беспредельном океане взаимодействий индивидуальная искорка именно твоей души и твоего Эго просто потеряется, растворится в бесконечном множестве всех других…

В недосказанном Воласом Аркад почувствовал некоторую задумчивость, может быть, даже элемент озабоченности. Чем? Тем ли, что или кто будет защищать Разум на новом витке очередного цикла, или тем, что Все в конечном счете уйдет в небытие?… Волас был закрыт. Аркад не смог ничего прочитать даже в его чувствах. Он уже было подумал, что их разговор на эту тему закончился, когда воспринял очередную порцию мыслеобразов Воласа:

– Опять наступит Ничто, где мы и будем потенциально содер-жаться. В новой Вселенной, когда свет и звук пробудятся, появятся или проявятся наши искры, или часть наших искр, нашего разума и мы вновь возникнем в новых физических оболочках. Но, конечно, не так, как думают твои соплеменники. В каждой такой новой физической оболочке будет совершенно новое Эго разума, но мы будем в нем присутствовать, хотя бы в качестве одной нейронной клетки…Это тебя устраивает?…– в мыслеобразе Воласа появились смешинки…

– Арк, не печалься! Жить бесконечное число циклов – это, по моему, мечта безумца…Лучше вовремя уйти в иной мир и передать нечто свое, ценное поколениям, чем существовать беспредельное количество времени с пеной у рта и без разума в черепе…

* * *

– Арк, я получил новый сигнал, – мысль Воласа была настойчивой и в то же время имела возбужденный оттенок.

– Что, еще одни монстры появились?

– Нет. Сигналы идут с твоей планеты. Именно те, которые я так долго искал, пока не нашел тебя. Удивительно, но раньше их не было. Как это может быть? – в мысли Воласа Аркад почувствовал оттенок нерешительности и сомнения. – Я же проверял твердь твоей планеты и неоднократно. Я посылал даже своего голема, помнишь?

Как мог Аркад такое забыть! В самом начале его пути его учитель, Волас, защитник Разума, прислал ему аморфное существо, часть сгустка своей энергии, причем в самый неподходящий для Аркада момент, когда полицейские его задержали, чтобы выяснить, знакомо ли ему это существо и если знакомо, откуда. В памяти промелькнули эти мгновения, испытанные им жутко представить как давно. И вот сейчас Волас ему о них напомнил. Но что означает его мысль-послание о новом сигнале? Может быть, на Земле появился еще один такой же землянин, с такими же потенциальными способностями, которые открыл в нем Волас? Тогда почему этих сигналов не было раньше?

– Что это за сигнал, Волас? Ты обнаружил еще одного ученика?

– Нет, Арк. Это нечто другое. Сигнал говорит о том, что на твоей планете есть существа, способные иметь, а может быть и имеют потенциал, подобный твоему и даже больше. Но они из другого племени, не из племени Защитников. Для меня это странно. До встречи с тобой я искал в обозримом космосе существа только с таким потенциалом. Но здесь другой случай. Я чувствую достаточно сильный сигнал существа…подожди-ка…– Волас замер на мгновение, а затем продолжил мысль – их несколько, это не одно существо. Но они не Защитники! Как это может быть? Неужели еще сохранился кто-то из предков моего племени, имеющий другое предназначение? Неужели это возможно?!

Аркад почувствовал в мысли Воласа такую энергетику, что, только прикоснувшись к ней, он чуть не сжег свой мозг. Удивление, радость, надежда на общение со своими вероятными соплеменниками, одновременно испуг по поводу возможной ошибки – накал мысли был слишком высок даже для привыкшего к общению со своим наставником Аркада.

– Арк, надо проверить, – в мысли Воласа просквозила тоскливая нота, – может быть кто-то из Исследователей или Сеятелей из моего племени сохранился на твоей планете?!

Придя в себя, Аркад все же нашел в себе решимость спросить – Откуда, из какого района Земли сигнал?

– Сигналы идут из нескольких разных источников. Один из больших вод…из океана, а другой – с вершины горы. Вдали от основных поселений твоего племени. Сигналы идут из-под тверди. И они становятся все более активными…В любом случае, надо проверить, кто это или что это.

Впервые при контакте со своим наставником Аркад почувствовал его замешательство. Для него это было неожиданностью. Он привык полностью доверять Воласу в мыслях и действиях. А здесь вдруг такая нерешительность с его стороны! Промелькнула даже мелкая мыслишка – оказывается, его наставник тоже не всесилен. Но Аркад тут же отмахнулся от нее, устыдившись того, что она пришла ему на ум.

– Арк, можешь не смущаться. Я сам смущен. Я не всесилен, как ты знаешь. И до этого момента я считал себя последним в своем племени. Возможно, это не так.

– Хорошо, учитель. В проверке требуется мое участие?

– Это будет зависеть от обстоятельств. Если они из моего племени, я хотел бы, чтобы и ты тоже вступил с ними в контакт, если, конечно, они на это способны…

– Волас, я кое-что изучал по истории Земли, когда еще был в прежнем состоянии. Ты можешь хотя бы примерно показать, с какой территории на Земле идут сигналы?

– В один из последних циклов, о которых я тебе поведал, орбита твоей планеты изменилась, сместилась почти на треть от своего предшествующего пути. Естественно, такое смещение вызывает разрушение всего, что не готово или неспособно выдержать подобное. Поэтому я и не задумывался никогда над тем, что кто-то или что-то мог бы сохраниться по истечении нескольких циклов. А один интенсивный сигнал идет из…Мне все еще пока затруднительно ориентироваться на твоей планете. Но если ты проследишь взглядом от звезды, на которую направлена северная точка оси вращения твоей планеты на одну шестую ее диаметра в том же направлении, в котором движется и ваша главная звезда, кажется, вы ее называете Солнцем, то там ты увидишь высокие горы.

Аркад провел мысленные расчеты, вспомнил о наклоне земной оси относительно орбиты движения Земли вокруг Солнца, отмерил одну шестую часть окружности Земли по экватору ее вращения от северного полюса и обратил свой внутренний взгляд на Гималаи….

ГЛАВА 10

Эрик Мулданов, известный специалист по глазной хирургии, проводил свою очередную консультацию. На коленях у своей мамы сидела пятилетняя девочка. Мать что-то нашептывала ей на ухо, помогая доктору обследовать ее глаза. За день прошло несколько десятков пациентов. Между консультациями врачу приходилось также проводить операции. К концу рабочего дня усталость накапливалась, как снежный ком, давила на психику. «Впору самому проконсультироваться у специалиста, – подумал Эрик. – От этих разных глаз у меня у самого уже радуга в глазах. А впрочем, почему разных, ведь я не заметил разницы в размере роговиц?».

Эта мысль настолько выбила его из колеи, что он решил закончить прием на сегодня. Надо было кое с чем разобраться. Размеры роговиц у маленькой пациентки и у ее матери были одинаковыми. "Как могло такое получиться? Ведь они разные по возрасту!". Этот вопрос не давал ему покоя. "Может быть, это мое ошибочное впечатление, вызванное усталостью? Надо будет уменьшить количество консультаций. У меня начинают появляться галюцинации, как и у моих пациентов. А вдруг это действительно так? Что влияет на размер роговиц? Надо провести исследование". С этой мыслью Мулданов покинул свой кабинет.

Проведенные исследования размеров роговиц у нескольких десятков пациентов клиники подтвердили первоначальное мнение об их одинаковых размерах независимо от возраста пациента. Эрик сидел в своем кабинете, перелистывая страницы медицинских изданий, пробегая статьи по офтальмологии и неспешно прихлебывая кофе, которое ему приготовили обожающие его молодые медсестры. Для них он был богом, возвращавшим зрение слепым. "Странно, – подумал он. – Такое ощущение, что размер роговицы является константой человеческого организма. А что может на него влиять? Свет? Впрочем, нет, разные спектры света должны были бы повлиять на размеры. А они у всех людей, судя по данным проведенного исследования, одинаковы. Хотя, с другой стороны, где-то я уже читал, что все люди видят сны в серых тонах. Но так ли это? Я ведь видел цветной сон и не однажды. Сон о пространстве, где были оранжево-желтые, красновато-зеленые с синим оттенком облака". Видимо, тот журналист, прочитав что-то у анималистов о специфике зрения животных, перенес черно-белый цвет во снах и на людей. Видимо, сам он снов не видел. Так, так, так! Это уже что-то!".

Эрик прошелся по кабинету, подошел к окну, отодвинул легкую занавеску и устремил взгляд в пространство ясного солнечного дня. "Видимо, восприятие мира во многом зависит от хрусталика глаза – он определяет, в каких тонах ты или другое живое существо видит мир: в черно-белых или цветных, в однотонности или в разнообразии…Надо будет еще почитать что-нибудь в специальной литературе о природе света. Где-то мне встречалась информация о том, что в принципе свет может быть и твердым, и даже холодным. Если вода имеет способность превращаться в лед, переходить в твердое состояние, так почему бы и свету не иметь такой возможности? С другой стороны, вода, превратившаяся в лед, это уже в строгом смысле слова и не вода, потому что структура вещества в данном состоянии уже другая, нежели структура жидкой воды…Надо посоветоваться с коллегами".

* * *

Коллектив клиники образовался из людей, у которых в характере преобладал пытливый интерес ко всему новому, к познанию неизведанного. Этот общий интерес исследователя объединял их настолько, что даже многие свои выходные дни они проводили вместе в одной компании где-нибудь за городом, на природе. Вот и сейчас, по предложению старшего техника Юрия, они отдыхали в деревеньке, в нескольких десятках километров от города, в одном из крепких срубов на берегу реки, хозяева которого – пожилая пара – с радостью приняла компанию молодых людей. Старик хозяин, на вид за шестьдесят лет, натопил им баньку, пока они плутали по ближайшему леску в поисках возможных грибов и ягод.

Баня всех разморила. Однако никто не спешил на отведенное для него место ночлега. Шашлык на углях, водка, костер и звездная ночь располагали к неторопливой беседе одновременно и ни о чем, и о важном. Беседе с друзьями, которые не поднимут тебя на смех, даже если ты выскажешь, казалось бы, абсурдные вещи, пытаясь донести до собеседников сокровенные мысли, которые не дают покоя, прячутся глубоко в тайниках души. Хотелось посидеть у костра, прислушиваясь к звездной ночи, тишину которой нарушал лишь тихий треск сгоравших веток да неторопливые рассуждения коллег.

– Недавно мне попались на глаза интересные размышления нашей соотечественницы более чем двухвековой давности, Елены Блаватской.

Мурат посмотрел на коллег, оценивая, насколько резко он вклинился в их размышления, не нарушил ли своими словами их душевный покой. Сидевшие у костра друзья обратили на него заинтересованные взгляды. По блеску их глаз он решил, что они с нетерпением ждут продолжения. Ночь действительно была прекрасной и располагала к неторопливой беседе. Он подбросил ветку в костер и продолжил:

– Согласно ее представлениям, физическую оболочку каждого из нас, да и не только нас, а вообще – животных, растений, вещей, покрывает еще одна, аурическая оболочка.

– Мурат, по вашим словам получается, что даже камень имеет свою ауру?

– Хорошо. Давайте порассуждаем. Что, по вашему мнению, составляет сущность, суть того же камня? Например, гранита или мрамора, или обыкновенного булыжника?

– Ну, мне кажется, в нем вообще нет сути, а только содержание, которое… состоит… гм, из мелких песчинок, – Юрий, самый прагматичный из всей их компании, как бы в подтверждение своей мысли, зацепил концом башмака кучу песчинок и отбросил их в ночь.

– Что же вы остановились? Продолжайте! Из чего же состоят эти самые мелкие песчинки? Если вы, Юрий, логически продолжите эту мысль, то вы получите следующий результат. Самые мелкие песчинки, в свою очередь, распадаются на все более мелкие элементы. В конце концов, мы с вами дойдем до сути любой вещи, до ее атомов. А дальше мы перейдем уже к невидимым даже современными приборами, но теоретически вычисленным частицам – нейтронам, нейтрино, кваркам и какие еще там названия придумали физики…которые и составляют невидимую человеческому глазу оболочку и в то же время незримое содержание, суть каждой вещи. Ее физическая форма может предстать в нашем зрении в виде такого монолита, как глыба гранита или в виде медузы. Но это совсем не означает сути того предмета, который видит наше зрение, и которое мы называем гранитом или медузой.

– Вот почему люди, исповедующие восточные учения, например из Индии, называют все видимые нашим зрением физические предметы иллюзорными, – в беседу включилась одна из медсестер.

Эрик Мулданов, как руководитель коллектива, приветствовал любые взгляды своих сотрудников, лишь бы они были на пользу человеческому роду. Но для него было новостью, что миловидная молодая медсестра его клиники увлечена восточными верованиями. Поэтому он с интересом стал прислушиваться к беседе.

Между тем Катенька, как ее ласково называл весь врачебный персонал вне зависимости от пола, продолжила свою мысль:

– Не с точки зрения ошибки нашего зрения. Нет, оно не ошиблось; оно увидело монолит и назвало его гранитом. Но наше зрение как инструмент познания ограничено. Оно не может проникнуть за толщу монолита. С точки зрения нашего разума зрение все же ошиблось – оно приняло за неизменяемый во времени монолит вещество, которое может измениться, разрушиться в любой момент времени под действием определенных сил.

– Вот-вот. Именно об этом я и говорю, – поддержал ее мысль Мурат. – Стало быть, каждое видимое нами вещество окружает невидимая нами оболочка этого вещества, состоящая из невидимых элементов, или, как говорят оккультисты, элементалов.

– Мурат, откуда ты все это знаешь? Я не замечал раньше за тобой увлечения оккультизмом.

– Я же в самом начале сказал, что я узнал все это из книг нашей соотечественницы, Блаватской. Но суть не в этом. Логически завершая рассуждение Катеньки, теперь скажите мне, может ли обыкновенный булыжник иметь свою ауру, т. е. какую-то нейтринную внешнюю оболочку, которую мы неспособны видеть? И может ли он иметь свою внутреннюю суть, состоящую из тех же самых элементов, что и мы, которую мы не можем видеть?

Кто-то из темноты, лежавшей за кругом света от костра, бросил реплику:

– Да, в таком ключе мы можем прийти к заключению, что любая вещь имеет свою ауру и даже что она имеет душу и может оказаться разумной?!

Мурата эта реплика не смутила:

– Ну, во-первых, почему вы отождествляете в своих рассуждениях "ауру", "душу" и "разум"? Это все же разные явления. Свечение над зараженным радиацией полигоном – это тоже своего рода аура, но она не подразумевает наличие души, а совсем напротив – ее отсутствие у тех, кто допустил подобное. А во-вторых, о разуме – особый разговор.

Одна из медсестер уже клевала носом, когда разговор ее коллег вывел ее из дремоты:

– Мы вообще-то собираемся спать? Или вы так и просидите всю ночь у костра за философствованием? Лично я уже иду спать. Где мне наши милые хозяева отвели место? Кто-нибудь знает?

– Лола, иди в общую комнату в доме, там постелено. Найдешь какое-нибудь незанятое спальное место, оно – твое. Мы еще посидим. Жалко проспать такую славную ночь. Да и Мурат интересно рассуждает, хочется его еще послушать.

Мурат подбросил в костер еще несколько поленьев и сухих веток, так что взметнулось пламя, в разные стороны полетели искры, заставив сидящих близко к костру отпрянуть. На мгновение яркие всполохи осветили всех. Когда пламя успокоилось, сожрав тонкие сухие ветки, ночь вновь набросила темный покров на все за пределами небольшого круга, освещавшегося костром. Как будто бы здесь и сейчас, перед их взорами происходила извечная битва света и тьмы. Но ночь брала свое, это было ее время.

– Вначале давайте проясним наше понимание ауры. Одни наблюдатели приписывают обладание аурой только живым разумным существам, т. е. человеку. Хотя по многим религиозным учениям аурой может обладать не только человек, но и человекоподобное существо, не-человек, например, так называемые ангелы или дьяволы. Другие мыслители допускают существование ауры как некоей энергетической оболочки вокруг физического тела животного. Третьи утверждают, что она присуща всему живому и наблюдается, что можно проверить экспериментально, вообще у всякой животной и растительной жизни; т. е. даже у растений есть своя аура.

– Но, Мурат, согласись, что среди современных ученых, которые погрязли в так называемых "измах" – материализме, идеализме – и черпают пищу для своего мозга в них, вы не найдете такого исследователя, который бы утверждал, что камень имеет свою ауру, – в разговор включился Эрик. Он явно заинтересовался.

– К сожалению, большинство современных ученых именно таковы. И конечно же, они никогда не признают, что и камень может иметь свою ауру. Но и я этого не утверждаю, я только поставил вопрос. Думаю, знанием о структуре духовного и физического миров обладали наши древние предки. Возможно, кое-где это древнее знание все еще сохранилось, хотя бы какая-то часть его.

– В Индии, в Тибете, может быть, в Гималаях, – подала голос Катя.

– Духовный мир! – Юрий обошел всех с бутылкой водки, налив в каждый стакан по четверти. Разливая напиток, он продолжал бурчать:

– Им занимаются религии. У каждого человека свой Господь. У одного Господь предстает в виде фаллоса, у другого – в форме пистолета, у третьего – в виде распятого Христа, у четвертого – в слитке золота. И мы восклицаем: "О, Господи, как ты многолик!".

– Да, здесь, Юрий, я с тобой полностью согласен, – Мурат опрокинул стакан в рот, выдохнул, поискал глазами тарелку, на которой, кажется, оставались кусочки недоеденного шашлыка. Не обнаружив их, он закончил:

– У одних народов, племен, рас, правителей, церковных иерархов он выступает под таким-то именем или в таком-то образе; у других – под другим…И каждая раса молится своему богу или своим богам. Это множество богов есть лишь отражение множества его Я, как в галерее зеркал. Сколько людей – столько и богов. Это значит, что "БОГ" – это внутреннее понимание и восприятие своего собственного Я…

Они еще долго сидели рядом с баней, рассуждая обо всем и ни о чем. Никому не хотелось покидать это уютное пространство, образованное всполохами пламени, которое выхватывало части предметов из непроглядной ночи, чтобы затем опять все погрузилось в темноту.

* * *

Как самому уважаемому члену их коллектива единомышлен-ников, их руководителю, Эрику выделили наиболее приятное место для ночлега, где отсутствовала мошкара, было нежарко и в то же время нельзя было замерзнуть в предрассветных сумерках даже без одеяла.

Он лежал на чердаке, над баней, на топчане. Было тепло. Печка, еще не отдавшая весь свой жар тогда, когда они парились, только теперь стала проявлять свой характер. После парной и шашлыков под водку было так приятно сидеть у костра за неспешным разговором под луной, глядя на огонь. Казалось, пламя костра бесконечно и зовет в темное звездное небо. И сейчас ему не спалось.

Как только компания разошлась по своим лежакам и он забрался на чердак над баней, он включил фонарик и попытался почитать какой-то роман. Оса, которая устроила свое гнездо в полутора метрах от изголовья его топчана, на спуске крыши, забеспокоилась. Для нее свет был неожиданным, возникшим вне ее режима жизни. Покружив вокруг топчана, обнаружив, что появившееся огромное существо и вместе с ним свет не причиняют опасности ее сотам, она вернулась в свое гнездо и успокоилась.

Роман не читался. Он попытался уснуть. В эту ночь ему снились странные сны. В первом он увидел себя наблюдателем в старом российском городе, Санкт-Петербурге, стоящим на мостике через реку Мойку. Он ясно увидел, как по мостику проехала небольшая закрытая карета, остановившись на спуске к мостовой. Из кареты вышел важный господин в костюме XVIII века и вошел в парадную первого углового дома сразу у мостика.

Дальше ничего не удалось увидеть. Сразу же после этой картинки он проснулся. Видение не пропадало, как это обычно бывает со снами; оно продолжало ясно стоять перед глазами и было цветным. Поэтому, покурив, он записал все подробности.

Снова лег спать. И уже другая картинка из прошлого привиделась ему во сне. В том же городе на месте нынешнего Казанского собора ему привиделось какое-то святилище в виде конуса, высотой около десяти метров, которое было огорожено высоким деревянным частоколом. И вдруг он увидел, как пламя охватило это святилище и саму ограду. Все запылало и почти сгорело, когда он проснулся. Ему подумалось, что стоит проверить, что было раньше на месте современного собора и в какие века это было.

Странное это состояние – сон. Иногда во сне проскакивает калейдоскоп различных событий, которые превращаются, в конце концов, в мешанину из различных фрагментов и картинок. Очень редко, но все же иногда удается, проснувшись, вспомнить почти весь сон. Во время сна наш мозг почти принимает эти видения за реальные и, проснувшись и не замечая этого, мы часто уже в своих сознательных действиях руководствуемся настроем, который был вызван видениями сна. Во время сна человеку можно внушить многое. Так не является ли сон тем инструментом, с помощью которого высшие существа управляют нами и нашими поступками?

Эрик еще долго ворочался, обдумывая свои недавние видения и разговор у костра. "Сегодня Мурат высказал стоящую идею. Надо будет почитать литературу о верованиях Востока и отправиться в экспедицию в те края. Может быть, мы сможем обнаружить там что-нибудь и о природе света или хотя бы какие-то древние учения об этом". С этой мыслью он и заснул.

* * *

Экспедиция продвигалась медленно. В этой части Земли существовало еще множество самостоятельных государств, находившихся под протекторатом того или иного крупного соседа. Чтобы организовать эту экспедицию, от ее руководителя, Мулданова, потребовались неимоверные усилия по преодолению преград, создаваемых чиновниками нескольких стран. Вначале они искали Шамбалу, легендарную страну, в которой, согласно древним записям, должны были бы существовать или сохраняться представители предшествующих человечеству рас. Они были любознательны и пытливы. Но не так, как любопытны обезьяны. Они не доверяли современным им материалистическим обезьяньим теориям о происхождении человека и склонялись к древним экзотерическим учениям о том, что скорее человек является предком обезьян, чем их потомком. Ими правил неутомимый дух исследователей, который почти совсем отсутствует в животном царстве.

Почти год прошел в утомительных сборах. Снаряжение, подбор состава группы, текущие дела, оформление документов – все это отняло массу времени. Им пришлось проделать большой кружной путь через Индию.

Но эта их первая экспедиция оказалась не совсем удачной. Чиновные барьеры между странами не позволили их коллективу попасть в Гималаи, куда они стремились с самого начала. Тем не менее, кое-чего все же удалось достичь. Общаясь с представителями разных школ йоги в Индии, они познакомились с полумистическим понятием, а может быть, даже и явлением – "сомати". В редких высказываниях адептов разных школ восточных религий и философий они тут и там встречали отголоски древнего знания, которое свидетельствовало, что некоторые избранные предшественники современного человечества все еще существуют в этом мире, на Земле, в запечатанных пещерах в состоянии "сомати". И что они пребывают там в анабиозе, как страховой запас человеческого рода на случай всемирной катастрофы.

Вторую экспедицию они смогли организовать только через год. Во-первых, нельзя было оставлять без присмотра слепых пациентов, которые возлагали на них большие надежды. Во-вторых, сама по себе подобная экспедиция требовала больших затрат. Надо было собрать необходимое количество средств для ее осуществления. На этот раз они уже знали свои конкретные цели, и знали пути, которыми к ним лучше всего добраться. Попытаться найти остатки древних знаний о нашем мире и, если удастся, найти пещеры "сомати". К пещерам Гималаев ведут разные маршруты, но не все из них приводят к цели…

* * *

Ровно через год им удалось организовать вторую экспедицию. На этот раз они хотели отыскать Город Богов. Каждый из них вкладывал свой смысл в это название. Кто-то из них мечтал найти легендарную страну Шамбалу. Кто-то хотел действительно узреть страну богов, которым он поклонялся. А кто-то шел из присущего всем людям любопытства – а что же там находится, что за диковинки?

Преодолев множество препятствий, они, наконец, достигли индийских Гималаев. Благодаря сокровенным беседам с одним из йогов они узнали, что недалеко от предгорий, куда они добрались, находится пещера Вашист-гуфа, которую йоги считают сомати-пещерой. Во что бы то ни стало попасть туда – к этому они стремились.

Пещера находилась достаточно высоко и подходов к ней, на первый взгляд, не было. Предстояло пройти альпинистский маршрут, который не был обозначен ни на одной карте. Решили сделать суточный привал, в течение которого попытаться малыми силами исследовать подступы к вершине, на которую надо будет подняться.

Палатки расставили на ровном плато среди невысоких пригорков, которые не заслоняли общую панораму вздымавшихся к небу вершин. Лучи яркого солнца искрились на белоснежных склонах вздымавшихся ввысь вокруг их плато хребтов всеми цветами радуги. Однако эти цвета не могли смягчить резкий контраст между голубым цветом неба, переходящим в насыщенно синий, белоснежным покрывалом гор и ярко-оранжевым цветом прозрачного воздуха, объединявшим эти два резких контраста в нечто единое, первозданное.