Текст книги "Аркад (СИ)"

Автор книги: Александр Феоктистов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

– Вот-вот. Я тоже пришел к этому заключению. Мыслить можно во вневременном пространстве, но воплощение той или иной мысли в физическом мире обязательно осуществляется в пространстве-времени. Парадокс. Это должно было бы означать, что если разум вне физической оболочки существует всегда и везде вне времени, то при его воплощении в физическую оболочку он начинает подчиняться законам этого нового для себя пространства, а именно законам пространства-времени.

– Но в таком случае возникает еще один вопрос. А что есть физическое и нефизическое в принципе? Хотя бы в логике, в процессе мышления? И нефизическое – в чем оно существует, в какой оболочке, в какой форме, с каким содержанием? Как его определить или измерить?

– Ну, на это можно ответить так: поскольку определение и измерение имеет отношение к физическому миру, следовательно, нефизическое не подвержено измерению. Оно вне измерений, поскольку находится в ином мире, вне физического мира. Значит, интеллектуальное, духовное измерить в параметрах физического мира невозможно. Здесь должны быть другие мерила для оценки этого интеллектуального или духовного.

– Какие?

В разговор включился Райнер:

– Человечество давно изобрело подобные измерители, или, если хотите, ценности для определения духовного. Это добро или зло, красиво или некрасиво, приемлемо или неприемлемо и пр. Но при этом может возникнуть масса других вопросов, которые не имеют отношения к теме нашего обсуждения, например, что есть добро и зло? Масса вопросов, на которые пока нет ответов. Значит для данного, духовного мира необходимо выработать шкалу ценностей, по которым можно было бы также измерять духовный мир, как мы это делаем с помощью расстояний, часов и т. п. в физическом мире. Эту шкалу ценностей и пытаются создать поэты, писатели и другие представители искусства в своих произведениях.

В основной массе ценности, ими созданные, признаются как мерила духовного, нематериального мира.

Брейли взял инициативу в свои руки:

– Итак, из всего сказанного мы можем заключить, что для мысли нет проблемы времени. То, что мы думали и делали пять минут назад, осталось в прошлом. Наше физическое действие действительно осталось в прошлом. Но вот сейчас я об этом совершенном действии и мысли вновь думаю в настоящем. Действие протекало во времени в прошлом, а мысль об этом прошлом действии движется сейчас. Значит, можно сказать, что мысль осуществляется вне времени? Мысль сама определяет время движения физического действа, фиксирует его в определенных порциях – это произошло тогда-то, а это событие произошло сейчас и т. д. Т.е. мысль движется вдоль реки времени и сама определяет эту реку – насколько позже или раньше произошло то или иное событие.

– По-вашему, получается, что время – параметр измерения, привносимый из нефизического мира в физический. Значит, время не есть атрибут физического мира, а лишь его измеритель, применяемый разумом. Но из этого я, пожалуй, выведу следующее – разум не присущ физическому миру как его атрибут, а входит в него, если есть в этом необходимость.

– Некоторые ученые утверждают, что животные не ощущают прошлое и будущее, не могут этого в силу своей природы. Но если это так, то тем более надо признать, что именно духовный мир привносит время в физический мир…

– Я где-то читал, что якобы некоторым нашим коллегам удалось понять механизм биологических часов, управляющих ритмом жизни всех живых существ на Земле. То есть они установили, что наш человеческий организм живет по

собственному времени: в определенный момент нас клонит ко сну, через несколько часов активность возрастает и организм возвращается к дневному ритму. И даже был открыт ген биологического времени у мышей и фруктовых мошек. У тех и у других смену ритма организма вызывало включение или отключение специфического гена. Самое парадоксальное, что и у мышей, и у мошек он представляет собой одинаковую комбинацию белков, то есть это значит, что у разных существ за их биологический ритм отвечает один и тот же ген. Но единственным существом на Земле, живущим вопреки генному ритму, является человек, ибо часто он ориентируется не по своим биологическим часам, а по наручным.

– Что же это получается, Коллинз? Живи по собственному времени в удовольствие – продлишь жизнь!

– Примерно так, Петер…

ГЛАВА 8

– Волас, мне нужно побывать дома. Мой наследник должен отправиться в самостоятельный путь, надо дать ему напутствие…

Аркад вместе с Воласом, своим помощником Бером и вылеченной ими базой берсеркеров, которой они дали имя Матбер, направлялись к следующей системе, обозначенной на их условной карте.

– Арк, думаю, в этой системе сложностей не будет. Теперь у меня много помощников, мы справимся без тебя. Так что, давай, отправляйся домой. Как управишься, присоединяйся к нам…

Несколько мгновений в темноте космоса можно было наблюдать светлое облако. "Облако" в составе Воласа, помощника Бера и базы Матбер устремилось к звездной системе Орел, к его главной звезде Альтаир. От "облака" отделилась искрящаяся точка, постепенно удалявшаяся в сторону солнечной системы, – Аркад отправился домой на "Мирный". Через мгновение и светящееся облако, и отделившаяся от него искорка исчезли.

* * *

– Аркад, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– О чем, дорогая?– Аркад привлек Анхел к себе и стал ласкать ее…

– Ну, Аркад, хватит, я же серьезно! – Анхел не могла долго терпеть эти ласки и чтобы перейти на серьезный разговор, выскользнула из его объятий. – Наш младший, как ты мог заметить, уже вырос. И он надумал пойти по стопам отца.

– Что же в этом плохого, Анхел? Все дети так поступают, следуют хорошему примеру.

– Да, я с этим согласна, но у него нет твоих особых задатков. Так вот, чтобы их восполнить чем-то другим, он решил после Академии пойти в разведку, в Космос.

– Ну, что же, это неплохой выбор.

– Да, но ты не понимаешь! Ведь он улетит, и будет отсутствовать как минимум несколько лет! Я еще терпела, когда он учился в Академии, все же это было относительно рядом, на Земле. А сейчас?! Ведь он уйдет в Космос! А что будет со мной?

"Однажды спаси живое существо от неминуемой гибели, заботься о нем, выхаживай, лечи несколько недель или месяцев подряд от разных напастей, выходи его, и ты поймешь, насколько ты его любишь. И только тогда, может быть, ты немного узнаешь о чувствах матери, породившей, вскормившей, сохранившей и вырастившей свое дитя" – эти мысли проскочили в голове у Аркада и потому он, взяв ее руки в свои, стал их нежно поглаживать.

– Дорогая, ничего с ним не случиться. А в отношении твоих забот на годы его отсутствия могу предложить следующее – может быть нам завести еще одного ребенка, девочку? Правда, я уже не смогу принять участия в ее воспитании. – Увидев на лице Анхел отражение смешанного чувства неожиданности, любопытства, восторга и страха одновременно, он поспешил продолжить:

– Или возьми на себя руководство молодыми семьями, которые у нас здесь уже появляются. Скоро их будет много. Пора подумать о каком-нибудь воспитательном учреждении для их детей. Ты, как первопроходец в этом вопросе, могла бы его возглавить. Посмотри на этих молодых мам, недавно прилетевших с Земли. Их деткам потребуется и соответствующее воспитание, и образование. Как ты на это смотришь?

* * *

– Вот и отправляем мы с вами уже не в первый самостоятельный полет наших детей! – Брейли, как глава колонии, по этому случаю обрядился в приличествующие подобному церемониалу одежды. Единственное, что сейчас отличало его от главы профессорской братии на каком-нибудь торжественном заседании по случаю в одном из престижных колледжей Земли, так это отсутствие мантии и шапочки. – Дорогие мои, сегодня наши с вами дети отправятся в большой полет. Одни, – при этом он выразительно посмотрел в сторону, где рядом сидели Аркад, Анхел и их оперившийся сын, – направятся в большой Космос, а другие, более молодые, по их стопам на нашу общую прародину – Землю. Так пусть же они получат там приток новых знаний, навыков, умений и вернутся к нам сюда, в общий наш дом, чтобы его защитить, расширить и облагородить. Пожелаем им успехов!

На этом официальная часть закончилась, и все, особенно молодежь, начали отмечать торжество. Три молодых парня и одна девушка, собравшись в группку, весело распевали задорную песенку, однако с завистью искоса поглядывали на младшего Аркада, который уже закончил Академию и был уже готов к серьезному испытанию. А им еще только предстояло пройти годы обучения, чтобы достичь таких же высот.

Семейство Аркада сидело особняком, как бы пытаясь в эти недолгие часы перед очередной разлукой насладиться близостью общения.

* * *

Утром, последним перед его отправкой на основную службу, он попрощаться с матерью. Отца он еще не видел. В напутственном слове мать ему сказала, что если ему будет совсем плохо, надо позвать Аркада и он всегда придет на помощь. Как, Анхел не объяснила. Мать только сказала, что, мол, «ты поймешь сам». Оставалось получить последние наставления от отца.

Аркад встретил его в беседке. Они позавтракали тем, что приготовила им Анхел.

– Отец, хотя я и закончил Академию, но я еще не научился блокировать свой разум от чужих мыслей. А там, куда меня направят, могут оказаться телепаты. Как мне быть?

– Ничего, сын, не огорчайся. Тренируйся и ты научишься. Ведь в тебе – мои гены. У тебя получится. Хотя ты и не мой ученик, но кое-чему, как своего сына, я смогу научить…Я помню, как ты совсем еще несмышленышем бегал по нашему саду на "Мирном" и пытался распотрошить Икса. Кстати, ты с ним уже общался?

– Да…– младший Аркад на мгновение размышлял, как закончить свой ответ – сэр, папа, отец. Все эти имена промелькнули в его мозгу, и он остановился на последнем. – Да, отец, я помню.

– Хорошо, сын. Я надеюсь, что после каждой твоей экспедиции ты не забудешь пообщаться с Иксом и, конечно же, с Анхел. Мы – люди, быстро стареем. И когда у женщины оба мужчины, и муж, и сын, долго отсутствуют, она стареет быстрее. Ты понимаешь, о чем я говорю? О чувствах, которые могут быстро состарить человека. А если человек во многом живет чувствами, как Анхел, твоя мать, то процесс может ускориться. Мои нынешние функции не позволят мне часто ее навещать. Так что, считай это моим отцовским наказом тебе – восполнять пробелы наших с ней встреч твоими более частыми посещениями. Как ты на это смотришь?

– Отец…– Чувства переполнили младшего Аркада, так что несколько мгновений он не смог произнести ни слова…– Отец, ты знаешь, я с детства стремился в Космос…Я всегда хотел идти вслед за тобой…Но я обещаю, я всегда буду верен нашему, твоему, моему и маминому, дому…

– Хорошо, сын мой. Я знаю, ты искренен. Это радует – у меня хороший наследник…Ну, что же, когда основные пункты оговорены, в оставшееся для общения время я кое-чему тебя научу. И, прежде всего основным моментам в защите разума. Ты должен научиться распознавать, хотя бы среди органических существ, что кроется за их внешней формой, оболочкой; проникать, помимо их воли, в их рассудок, чтобы предупреждать их агрессию в отношении разума. Люди становятся сильными духом и характером через переживания, стресс, испытанные в жизни душевные страдания. Кто их не испытал, тот так и остается "кроликом", т. е. живым мыслящим существом, плывущим по жизни, течение которой определяется не им, а другими. Опыт переживания ты должен получить сам. Но кое-чему я тебя научу.

– Но, отец…– Младший уже не стеснялся обращаться к старшему таким образом, – когда? Я же улетаю в экспедицию?!

– Это не проблема. Там, где ты будешь, я буду приходить к тебе. Может быть, голосом, как однажды пришел ко мне мой учитель Волас. Может быть, в иной форме. Не пугайся контакта, как это приключилось со мной в первый раз при контакте с моим учителем. К сожалению, ты не можешь принять ту же форму, что и я, для путешествия между звездами. Извини, хотя ты и мой сын, но не мой ученик по предначертанию. Я не могу…– на несколько мгновений Аркад замер, положив руку на колено своего сына. Потом продолжил: – Не потому, что не хочу, а не в состоянии это сделать – передать тебе способы перевоплощения в энергетическое состояние, в котором мы могли бы вместе путешествовать среди звезд…

Младший Аркад замер в ожидании продолжения речи отца. Он до сих пор чувствовал в себе трепет при общении с ним. Его отец – Аркад, одни этим было многое сказано. А он – всего лишь его сын, не обладающий такими же возможностями, как и его знаменитый отец. Было от чего волноваться… "Отец, мой отец! Он может летать к звездам! А я не могу". Он все понимал разумом, но чувства подводили. Горечь, обида на судьбу, досада – клубок недобрых чувств затмил его разум.

"Сын…" – Он услышал голос в своем мозгу, хотя Аркад и сидел рядом с ним. "Не отчаивайся, подчинись. Лучше прислушайся к своей карме, судьбе, своему второму Я…и прими это как должное. Это тебе поможет в будущем. А у тебя оно есть".

Младший вначале остолбенел, услышав в своей голове этот, пока еще незнакомый для него голос своего отца, который сидел рядом, положив свою ладонь на его колено, улыбался и молчал, искоса посматривая на сына.

– Привыкай. – Теперь Аркад говорил уже обычно. – Отныне ты знаешь мой голос. Ни с каким другим ты его уже не спутаешь. – Аркад улыбнулся, похлопал сына по колену и продолжил: – Знаешь, всякие могут быть ситуации, когда физически я не смогу быть рядом. Но ты постоянно должен будешь помнить одну вещь – защита Разума. Это тебе пытались привить в Академии. Но сейчас все серьезнее. В какой бы ситуации ты ни оказался, защита Разума для тебя – приоритет…– Аркад немного помолчал, а затем закончил

– Потому что ты – мой сын!

Младший Аркад еще до конца не отошел от шока, который он испытал, впервые услышав в своей голове посторонний голос, который оказался голосом его отца. Они сидели в саду рядом с домом его отца и матери. Рядом резвились дети колонистов; между ними скользили несколько маленьких роботов, призванных присматривать за детьми как няньки и заботившихся, чтобы малыши не получали травм и ушибов. Между деревьями с ветки на ветку перелетали маленькие попугайчики, семейство которых несколько лет назад завезли новые колонисты. Попугайчики оказались не только крикливыми, но и говорливыми. Некоторые из них научились подражать голосам взрослых колонистов и иногда своими возгласами вводили в заблуждение малышню.

Аркад дотронулся до плеча сына и произнес:

– В предстоящей тебе первой экспедиции попытайся понять иной разум, неземной, и принять его, как бы он ни показался тебе на первый взгляд чуждым. Это твое первое испытание. А потом я тебя буду кое-чему учить. Может быть, начнем сейчас же?

Аркад с улыбкой посмотрел на сына. Младший Аркад с надеждой взглянул на отца.

– Да, я понял, ты рвешься в бой…Ну что ж. Давай начнем с малого. Ты слышишь шум в своей голове? Не внешний шум, не тот, который слышат наши уши извне. Отвлекись от него…Хорошо, попробуем по-другому. Когда ты находишься в ночной тишине, когда звуки города или людей замолкают, наступает относительная ночная тишина, вот после ее наступления ты когда-нибудь слышал шум в своей голове?

– Да, иногда. Я даже подумывал обратиться к врачу, может быть у меня проблема с ушами, барабанными перепонками…

– Если ты его слышал, значит, все в порядке. Большинство людей его не слышит. Это космический фон. Для простоты понимания ты можешь называть его радиофоном. Столетия назад земляне пытались в этом космическом шуме, который фиксировался с помощью специальной техники, мощных компьютеров выделить в нем какие-то разумные сигналы. Но, насколько я знаю, у них ничего не вышло. Этот шум – радиофон Космоса. Ты должен научиться выделять в нем вначале отдельные тона, волны, а потом и знаковое или символическое отличие. В этом космическом шуме – море информации. Но земляне пока не научились ее распознавать. Даже мне иногда трудно определиться в этом шуме – где и какие космические потоки и куда они устремляются. Земляне пытаются их расшифровать, получить какие-то знаковые параметры, предполагая, что это информация от внепланетного разума. Но это не так.

Аркад на мгновение замолчал, устремив взгляд в глубь сада, где все еще резвились дети и попугайчики, перелетая с ветки на ветку вслед за движениями детей и пытаясь подражать их вскрикам, видимо, тем самым тоже пытаясь принять участие в общей детской игре. Вернувшись задумчивым взглядом из пространства, где в данный миг витал его разум, и обратив его на лицо сына, Аркад продолжил:

– Представь себе океан, который рокочет. Какую знаковую информацию ты можешь получить из услышанного от этого

рокота океана? Разве океан именно тебе что-то говорит? Да, он говорит, но на своем языке. По рокоту его волн ты можешь определить, каково течение океана, куда направляются волны, что ждать от него в ближайшие часы, какова сила ветра…Так и в Космосе. Если ты научишься различать течения, отголоски в шуме, то ты сможешь определять, в каком направлении движется та или иная галактика, ее скорость и все другое.

– Отец, но я же не астроном! Как я смогу сопоставить этот шум с движениями галактик, если я не специалист в этих вопросах?

– А от тебя это и не требуется. Просто пытайся в этом, общем на первый взгляд, космическом шуме распознавать отдельные струны. Как говорили древние мудрецы, победи вначале самого себя, а потом врагов; как может владеть другими не владеющий собой? Поэтому попытайся вначале овладеть собой. Это нужно для твоего тренинга. Это поможет тебе в сложной ситуации в малейшем шорохе распознать движение врага или друга.

– В этом космическом шуме нет символики и понятий разума, или, во всяком случае, они еще не придуманы землянами. Здесь другого рода информация. Либо если ты представишь галактики как разумные самостоятельные сущности, то тогда ты должен подняться до их уровня, чтобы распознать их язык, чтобы понять, о чем они говорят. Но нам, земным тварям, это не дано. Поэтому надо научиться распознавать знаковую информацию в том шуме, который дают нам галактики, Космос. Тренируйся, пытайся выделить в этом общем космическом шуме какие-то отдельные потоки, струны. Когда ты этому научишься, ты начнешь по ним сравнивать положение звезд и звездных скоплений. Сопоставления приведут тебя к выводам…

* * *

После окончания космической Академии его направили под командование службы Говарда. Его зачислили младшим офицером на корабль, который должен был направиться исследовать одну из систем, в которой по версии астрофизиков могла находиться планета с разумными существами. До отлета были сутки. Здесь, на этой командной базе «Наблюдательный» было достаточно молодых красивых женщин из обслуживающего персонала, вольнонаемных и младшего офицерского состава.

В ночь прилета на базу, когда он уже погружался в первый тревожный сон, необузданные эротические фантазии заполонили его мозг. Он уже не знал, куда от них деваться. В обычный сон с обрывочными фрагментами того, что воспринял его мозг в текущий день или в ближайшие дни, каким-то загадочным образом вдруг стали вплетаться пересекавшиеся и сплетавшиеся в непонятную паутину эротические сценки. В сложной паутине картины сна отдельные картинки никак логически не выстраивались друг за другом, но каким-то образом все же были соединены, поскольку они были об одном и том же. То он оказывался наедине с одной дамой, то с двумя, или даже с тремя…И, как правило, эти сны обрывались, он просыпался в моменты кульминации, тогда, когда он начинал интимные игры с поцелуями со своими партнершами. Проснувшись на мгновение, он задумывался над тем, не пора ли ему завести одну постоянную подругу, с которой можно было бы образовать семью. Но если он улетит в дальний Космос, как быть с семьей? С другой стороны, ведь у отца с матерью все получается, хотя отец и отсутствует подолгу…

Ему вспомнилась последняя встреча при выпуске Академии. Последняя его девушка во время его учебы на Земле предпочитала, как она выражалась, "чистых" мужчин, то есть полностью избавленных от всех волос на теле, за исключением волос на голове. Поэтому до очередной встречи с ней он полчаса орудовал электробритвой. Потом еще минут двадцать в целях профилактики смазывал проспиртованным платком все места, где электробритва нанесла урон в виде царапинок, из которых

сочились капельки крови. Потом одевался, критически осматривая себя в зеркало с разных сторон. Вроде бы все было в норме. Приличный рост, правильная форма черепа, привлекательные черты лица, хорошая осанка, характерно выдающаяся из-под одежды мускулатура, вьющиеся каштановые волосы на голове. И все же кое в каких ситуациях с женщинами он робел и не всегда чувствовал себя уверенно. Что-то, как он думал, в нем есть ущербное, что он не понимал, но что замечали некоторые из его дам, как ему казалось, что не позволяло ему в компании с женщинами в любой ситуации чувствовать себя на высоте. Может быть, это был его маленький комплекс, его психологическая, ахилессова пята, которую он сам не в состоянии был в себе нащупать и устранить ее. Ему вспомнилась древняя восточная притча – можно поймать тигра в чаще, птицу в небесах, рыбу в пучине вод, но нельзя поймать непостоянное сердце женщины.

А может быть этот комплекс возник у него в связи с тем, что он пока еще не испытал годы совместной супружеской жизни? При его нынешних целях на дороге жизни семья стала бы для него обузой. Но он о ней мечтал. Вспоминая свои детские и юношеские годы в кругу семьи, с мамой и папой, он чувствовал тягу к этой идиллии, и постоянно в мечтах строил планы – когда он остепенится, перейдет на спокойную работу, он заведет семью, и у него все будет так же, как было у него с его матерью и отцом в детстве. В его мирном детстве на этом родном астероиде, где он забавлялся с Иксом, который служил ему нянькой.

Сны, сны, сны! В них у человека проходит вторая жизнь. Но и они когда-то заканчиваются.

* * *

Перед посадкой в корабль младшего Аркада вызвал к себе старший офицер.

– Не знаю, чем ты заслужил такую привилегию. Может быть, потому, что у тебя такое же имя, как и у известного всей Земле Аркада. А может быть, есть какая-то другая причина, но тебя хочет видеть командор. Иди. Найдешь его кабинет? Потом доложишь мне лично!

Младший Аркад никогда и нигде, ни в Академии на Земле, ни на своем первом корабле, не говорил, что он – сын именно того самого Аркада, слава о котором облетела всю Землю.

Ориентируясь по указателям на панелях, вертя головой направо и налево, пройдя полмили, он, наконец, чуть ли не носом воткнулся в дверь, на которой висела большая табличка, где было написано только два слова – "Командор Говард".

Аркад несмело постучал. Из-за двери раздался густой громкий голос: "Войдите". Аркад приоткрыл дверь, вошел и остановился на пороге. "Если это знаменитый Говард, то, может, я ошибся" – подумал Аркад.

Говард оценивающим взглядом осмотрел вошедшего и, не дав тому возможности сказать что-либо, спросил:

– Что, мой кабинет не соответствует моей должности, младший Аркад?

Первое, что испытал Аркад – это шок. "Как он мог прочитать мои мысли? Откуда он знает, что я сын своего отца?"

– Проходи, мальчик, садись. Не удивляйся. За время знакомства с твоим отцом и не тому еще научишься. Конечно, мы с тобой, – Говард вопросительно посмотрел на младшего Аркада, как бы давая понять, что, может быть, он ошибается, – не обладаем возможностями твоего отца. Но, общаясь с ним, можно многому научиться. Вот в связи с этим я и дал команду твоему старшему офицеру, чтобы он направил тебя ко мне перед вашей экспедицией.

– Сэр! Я не знаю, что сказать! Зачем меня вызвали?

– Парень! С твоим отцом мы имеем давние связи. Он предупредил Землю об опасности. Он научил меня с пониманием относиться к любому Разуму. Я позвал тебя сюда для того…, – Говард на мгновение задумался и продолжил – Хотя твой отец, видимо, тебя уже проинструктировал. Но я хочу подстраховаться. Во-первых, наверное, ты уже знаешь, что любой разум надо оберегать. Второе. При любой угрозе твоей жизни я хотел бы, чтобы ты меня извещал…

Говард немного помолчал. Достал из ящика стола небольшую коробочку, медленно пододвинул ее к молодому Аркаду.

– Здесь передатчик, спрячь его на теле. Из твоей команды никто не должен видеть его. Наверное, будет правильным, если об этом будем знать только мы двое – ты и я. Я в долгу перед твоим отцом. И я не хотел бы, чтобы его сын пропал в экспедиции, которую я спланировал. Ты все понял, солдат?

– Так точно, сэр! – Аркад подскочил из кресла, вытянулся по стойке "смирно" и отдал честь.

– Хорошо, сынок. Возьми это, надень сейчас при мне, спрячь и служи Земле…

Аркад взял аппарат, переданный ему через стол Говардом, повесил его на цепочке на шею, спрятал под нательную рубаху, словно крест, оправил обмундирование, вытянулся, отдал честь и спросил:

– Разрешите идти, сэр?

– Иди, сынок, выполняй свою миссию хорошо!

* * *

– Говард, как ты считаешь, где нам устроить базовые защитные рубежи?

– Командор, думаю, надо их создавать на двух поясах, на ближнем и дальнем подступах к Земле.

– Поясни, что ты имеешь в виду под ближними и дальними подступами.

– Как-то я вам уже представлял свою карту поясов астероидов в нашей системе. Помните, когда мы определяли месторасположение дома Аркада?

– Ты имеешь в виду пояс "Троянцев"?

– Да, командор. В этом поясе, как вы знаете, находится астероид "Наблюдательный", где теперь моя база.

– Значит дом Аркада где-то рядом с твоей базой?

– Да, командор. Мы с его колонией практически находимся в одном поясе на внешнем рубеже. Думаю, создание защитных сооружений в этом поясе будет недостаточно. Считаю необходимым в нескольких парсеках от нас искать астероиды или малые планеты, чтобы на них разместить первый, предупредительный эшелон. Я уже направил один поисковый корабль на обследование близлежащего пространства. А заодно они прощупают одну системы, где, возможно, живут разумные…

– Хорошо, Говард. Согласен с твоими предложениями. Не забывай ставить меня в известность обо всех чрезвычайных ситуациях.

– Есть, сэр!