Текст книги "Аркад (СИ)"

Автор книги: Александр Феоктистов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 33 страниц)

ГЛАВА 3

В помещениях огромного исследовательского комплекса, расположенного на северо-западе страны, работало несколько групп ученых-исследователей: лингвисты, психологи, астрофизики, социологи, медики и специалисты из других отраслей знаний. После первых контактов с Ликами, обладавшими телепатией, многие большие политические шишки испугались. Для любого, занимающего высокий административный или политический пост, главной угрозой для него лично, а стало быть, по логике государственного мужа, и для государства в целом является подрыв авторитета его власти. Именно поэтому инициатива по созданию исследовательского комплекса исходила от крупных чиновных структур. Особо засекреченную группу ученых составляли специалисты, изучавшие возможности Ликов и способы противодействия их телепатии.

Райнер оторвался от приборов и поднял голову. Сняв очки, он подслеповато обвел помещение лаборатории глазами и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес:

– Возможно, мы ищем совсем не там.

Райнер Цибер по происхождению был южным немцем, чуть полноватым среднего роста мужчиной около пятидесяти лет. Он являлся ведущим специалистом по биологии в их группе. В задачу группы входил поиск генов ДНК, отвечавших за способности разумного гуманоидного существа к телепатии.

– Почему вы так думаете?

Алекс тоже оторвался от своих приборов, но не стал вставать с кресла. Все, что было ему необходимо в смысле питья или еды, находилось под рукой. Развернув сиденье на сто восемьдесят градусов и слегка наклонившись, он открыл дверцу холодильника.

– Райнер, вы будете что-нибудь пить?

– Если вас не затруднит, налейте мне, Алекс, пива. Что-то сегодня ничего серьезного не идет в голову. Остается хоть от пива получить удовольствие.

Не вставая, он принял от Алекса банку пива и сдержанно поблагодарил:

– Данке, пиво холодное, спасибо.

В лаборатории кроме них работало еще несколько человек, в основном молодые люди, во всяком случае, не старше сорока лет. Кто-то возился с приборами, микроскопами. Некоторые просматривали отчеты и делали записи в журналах. Обычно уравновешенный и не очень разговорчивый, ведущий специалист группы слегка удивил их своим неожиданным высказыванием. Они-то думали, еще чуть-чуть и все они будут на вершине славы, открыв ключевой ген. Конечно, не сами они. Но ведь они все работают в одной команде. Открытие одного, ведущего, принесет известность всем. А здесь вдруг ведущий открыто сомневается в направлении поисков. Это кого угодно могло удивить. Все подняли головы от своих столов, пытаясь угадать, каждый по-своему, что же еще этот скрупулезный немец скажет дальше.

– В отношении направлений поиска скажу так. Я думаю, что мы в тупике, как впрочем и все остальные. Вы можете спросить, почему я так считаю.

Райнер тяжеловато поднялся из кресла, подошел к большому окну, открывающему вид на лежащий перед комплексом парк, и продолжил:

– Только прямые изменения в генетике живого существа могут привести к наследованию приобретенных признаков. Эволюция этого не позволяет…Что-то со стороны должно вмешаться в генетический код, если вы хотите изменить живое существо в каком-то направлении.

– Подвижный генетический элемент? Фрагменты ДНК, которые могут менять свое положение и тем самым якобы менять геном? Но ведь мутация – это и есть подвижка геномов. Разве не так, профессор? Мутировать могут разные гены…и при этом проявляются разные последствия для отдельных признаков. Но есть гены-господа. Если они мутируют, то они обеспечивают мутацию целого органа, например глаза, печени и т. д.

– Вы знаете, молодой человек, что генетиками открыты игрек-хромосомы – это хромосомы, содержащие ген мутации и, как клеймо, отражающиеся в хромосомах всех последующих поколений, их воспринявших. Генетики считают, что такими свойствами обладает хромосома М-168, которой наделены примерно 50 % землян, у которых один, единый предок – Научный Адам. Мы с вами экспериментируем над генетикой микробов… Над нами, как на микробах, возможно, экспериментируют более высшие. Взрывообразный способ изменения существа к другому виду. Ваши, как вы их назвали, гены-господа – это пакет взрывообразной мутации…

Райнер вернулся к своему креслу и закончил:

– Но когда я сказал, что, возможно, мы не там ищем, я имел в виду другое. От далеких древних наших предков и до последних известных представителей предшествующих веков, из последних я имею в виду Фрейда, Юнга, а от Юнга до современности исследователей не перестает занимать проблема "ЭГО" человека. Чего мы, земляне, уж только не наклонировали, а вот до этого аппарата живого человеческого существа, – при этом Райнер постучал пальцем себе по виску, – так и не смогли добраться. Ведь загадка телепатии по сути заключена в этом. Генетика топчется на месте уже более ста лет. И мы топчемся…

Его ассистент, молодой перспективный ученый, недоверчиво воззрился на него.

– Почему вы считаете, шеф, что мы зашли в тупик? Еще несколько опытов с микроорганизмами, и мы найдем этот чертов ген!

Ассистент не мог позволить себе разочароваться в направлении поисков. Он был молодым и перед ним открывались широкие возможности, как только они сделают открытие. И вдруг такое пессимистическое высказывание его руководителя!

Райнер с улыбкой посмотрел на своего молодого помощника. "Ах, молодость, молодость! Сколько еще разочарований тебе придется испытать в жизни, мой мальчик?!" – подумал он. А вслух произнес:

– Человек знакомится с очередной теорией. Она ему симпатична, поскольку в данный период времени соответствует его общему психологическому и духовному настрою. И вот он начинает углубляться в эту теорию, проникаться ее духом и т. д. Наконец, наступает момент, когда он восхищен "новым" объяснением "природы вещей" и он становится адептом этой новой доктрины. Для него уже неважно, что где-то, в чем-то, в каких-то моментах она лукавит, не стыкуется с новыми фактами и т. п. Он закрывает глаза на эти "несогласованности" и упорно отстаивает ее "правоту" и "истинность". В познании нового, в изучении реальности надо все же оставаться в определенной степени скептиком и ставить под сомнение даже те доктрины, которые нравятся и которые укладываются в круг твоего теперешнего мировоззрения. Потому что завтра при обнаружении новых данных, фактов, изменяющих этот круг, ты можешь горько разочароваться.

– Шеф, но ведь вы не ставите под сомнение современные генетические теории? Они помогли человечеству продвинуться далеко вперед в познании нашего естества…

Райнер скептически взглянул на своего молодого помощника. "Как жаль, не хотелось бы их всех разочаровывать, но придется" – подумал он. Он уже давно пришел к мысли, что все современные теории о возникновении и функционировании разумного человеческого существа зашли в тупик.

– Ученые ищут ключ к разгадке в том или ином сочетании ДНК, впрочем, как и мы с вами. Но они не там ищут. Ключ, возможно, лежит в пространстве, в поле между тремя спиралями ДНК, а может быть в поле между двумя спиралями хромосом. Кстати, в начале нашего века исследователи уже говорили о четырех спиралях хромосом. Однако я не уверен, стоит ли вообще сообщать это миру, готово ли человечество к радикальным изменениям в своем генетическом наследстве? Не приобретут ли некоторые, причем не самые достойные, а самые богатые, возможности иметь такие же способности, как и известный вам защитник Аркад? Во что превратится в таком случае наш земной мир? Подобное открытие ключа может вызвать ускоренное проникновение в сокровенные тайны жизни, к которым цивилизация еще пока не готова. Может быть для человечества лучше, если Аркад будет одним? Не знаю.

– Что вы такое говорите, какое пространство?

На этот раз в беседу включился экспансивный Роберто.

Райнер отодвинул очки подальше от себя, сделал внушительный глоток из банки и, уставившись на свои руки, стал педантично рассуждать.

– Есть разные понятия, термины, с помощью которых мы осмысливаем свою разумность. УМ в моем языке – Verstand. РАЗУМ – Vernunft. Филологи часто не различают эти два понятия; в моем языке в обоих случаях они употребляют оба слова Vernunft и Verstand в значении и "Ума", и "Разума". Любой человек является разумным существом, но не всякий одновременно является умным. Vernunft также употребляют в значении здравого рассудка и здравого смысла. Urteilskraft или РАССУДОК, или умственные способности, как определяют филологи. Но я бы определил рассудок на своем языке по-другому – Ukalegung. Какими еще понятиями мы пользуемся в определении нашей, земной разумности? МУДРОСТЬ – Weisheit; ИНТЕЛЛЕКТ, или в моем языке – geistige FДhigkeit. ИНСТИНКТ – Instinkt. ДУША – Seele. ВЕРА – Glaube. Наконец, ЭГО – "Я", в моем языке это "Ich". Но возможно, "Я" включает в себя и "ЭГО" и "ДУШУ". Возможно, Душа – это транспортное средство от ЭГО к РАЗУМУ. ЭГО – это код атома РАЗУМА. А сам код – это не только ДНК, но ДНК может оказаться сущностью кода. Ключ к коду не только в структуре ДНК, но это может быть и пространство между структурными элементами. Главный вопрос – где находится ключ?

В помещении воцарилась тишина. По тем или иным отточенным репликам Райнера, когда дело касалось работы, все, конечно, подозревали, что он обладает острым умом. Но они не ожидали, что он к тому же еще и философ.

– Ключ к пониманию разума и Эго человека может оказаться не в самой ДНК, и не в спиралях ДНК, а, возможно, в каких-то элементах пространства между спиралями, возможно, в самом этом пространстве, или само поле пространства между спиралями ДНК, так называемая "протоплазма", или, как выражались оккультисты, монада, является ключом. Она содержит Дух, вдыхающий жизнь в материальные тела.

Алекс не преминул заметить:

– Почему бы вам, Райнер, не опубликовать это в научном журнале по биологии или по философии? Я думаю и там, и там возьмут.

– Не думаю, что это следует делать. Насколько было бы разумным выдавать подобную тайну? Ибо она опасна в руках невежд. Даже если мы сами найдем этот код, то его обнародование для мира генетиков может оказаться слишком преждевременным для современного уровня цивилизации. Да и генетики бывают разные. Слишком рано открыв суть разума, человек может уничтожить себя или превратиться в монстра.

– Так что же нам делать? Ведь нам надо, прежде всего, найти защиту от телепатии Ликов, поскольку с ее помощью они захватили наш звездолет?

Райнер обернулся на задавшую вопрос сотрудницу, посмотрел на нее прищуренным взглядом, не спеша отпил глоток пива из банки и ответил:

– Ну, это не самая сложная проблема. Практически мы ее решили. Надо провести еще один контрольный тест на группе из десяти человек с разными потенциалами мозга. Как мне представляется, у нас, землян, есть естественная защита от телепатического влияния. Необходимо только научиться ею пользоваться. Надо срочно провести эти исследования и разработать инструкции для нашего экипажа там, – Райнер показал пальцем вверх, – в космосе, чтобы они могли ими воспользоваться. И этим мы сейчас как раз с вами займемся.

Как почти любой представитель его нации, Райнер был немного педантичным. А потому он тотчас стал отдавать распоряжения, кому и чем заниматься.

ГЛАВА 4

– Арк, посмотри на эти лучи. Видишь, они тянутся туда и туда за миллионы парсек. Значит, перед нами преломлятель лучей…подожди, вот, нашел, в вашем языке это линза.

– Волас, но что эта линза преломляет?

– Все что угодно. Любые излучения, любые поля – электронные, радиационные, гравитационные…Это означает, что перед нами объект, подобный нашей галактике, а может быть, и больше. А за ним еще более мощный объект. По этим излучениям можно предположить, что нас там ожидает. Кстати, у искусственного разума особые излучения и по ним мы можем определить, есть ли он там и насколько он опасен для Разума…

– Поэтому, Арк, когда мы выполним проверочную миссию с этим племенем, как-нибудь позже нам придется попутешествовать за пределы нашей галактики…Видишь ту спираль, как твое племя ее называет? Андромеда? Вот в том направлении…

* * *

Некоторое время назад Волас вызвал Аркада в небольшое путешествие, когда тот наслаждался потоком ярких лучей искусственного солнца, качаясь в шезлонге около веранды своего дома. После сытного обеда, приготовленного Анхел, и столь же сытного, но спокойного, не такого стремительного, как поглощение вкусной пищи, послеобеденного секса, Аркаду ничего не хотелось делать. Анхел возилась в недавно созданном неподалеку от дома саду вместе со своим неразлучным помощником Иксом. Качаясь в шезлонге и высматривая мелькающий среди ветвей халат Анхел, Аркад почувствовал вибрацию в своем мозгу.

– Арк, ты, кажется, дал обещание своему новому другу Лику помочь его племени?

Конечно же, это был Волас. Он всегда без предупреждения и в последнее время все более иронично вторгался во внутренний мир Аркада без всякого спроса. Но Аркад на это не обижался, поскольку понимал, что Волас его тревожит всегда только по делу. Причем часто по очень важному делу, к которому он, Аркад, теперь имеет такое же прямое отношение, как и его наставник. Когда Волас его беспокоит, то речь идет о защите разума.

– Что ты по этому поводу решил, может быть, мы им поможем? Или они сами справятся со своей проблемой? В конце концов, оба племени – гуманоиды, а не металлические монстры.

– Возможно, ты и прав, Волас. Я действительно им обещал помочь.

– Арк, не соглашайся на выполнение обещанного так быстро. Ты должен делать только то, что ты считаешь нужным. Как часто люди из твоего племени обещают и не выполняют! Добросовестные мучаются от того, что не могут выполнить обещанного. Но оно того не стоит. Слезливые болтуны из твоего племени возводят выполнение обещанного в особый принцип, подчиняться которому они обязывают всех окружающих. Но как часто этот принцип ими же и нарушается, когда это касается их личных интересов! Усвой на будущее. Ты можешь обещать любому разумному существу что угодно, если того требуют обстоятельства. Но выполнять ты должен только необходимое – защищать разум независимо от обещанного.

– Тогда к чему твои напоминания?

– Мне было интересно узнать твою реакцию.

– Ты ее мог бы узнать и не спрашивая.

– Да, это так. Но, общаясь с тобой и с прочими кислорододышащими из твоего племени, я заразился от вас некоторой болезнью, которую вы называете юмором. И мне эта болезнь нравится.

– Так все же, в чем дело, Волас? Ради одной только иронии ты не стал бы меня беспокоить. Что-то все же нам придется предпринять?

– Ты прав. Мы пока оставим на время племя Ликов. Пусть твои земляне сами с ними разберутся. Как я обнаружил, у представителей твоего вида есть природные зачатки защиты от телепатии, как вы это называете. Их только надо развить, усилить и проблема с Ликами разрешится сама собой. По сути, они не агрессивны, они только защищаются. Есть другая маленькая задача, возможно, связанная с монстрами. Непонятно, что творится в системе, которая расположена между системами Ликов и их бывших поработителей. Давай вместе определимся, где это находится в представлениях твоей расы.

Перед внутренним взором Аркада предстала звездная карта, в правом нижнем углу которой появилось большое созвездие.

– Это созвездие племени Ликов. Ага, вы его называете созвездием Большого Пса. Теперь проведи прямую линию в левый верхний угол. Видишь, там малое созвездие, откуда появились поработители Ликов. Вы его называете…Малым Псом. Теперь остановись примерно посередине этой линии, видишь, где длинное вытянутое созвездие. Я не знаю, как вы его называете.

– Дай вспомнить, Волас, кажется, его называют Единорогом.

– Это не имеет значения. По моим подозрениям, там либо находятся разрушители разума, либо они побывали там. Надо проверить. Если они все еще там, то потребуется и твоя помощь.

– Это ненадолго, не волнуйся, никуда твоя подружка не денется, – в интонациях Воласа чувствовалась веселость… Он мысленно проследил за взглядом Аркада в гущу сада и потому понял неожиданное его волнение.

* * *

Уже когда они вместе были в Космосе, Аркад принял мысль своего учителя.

– Арк, смотри внимательно за этим течением…Вы его называете "солнечным ветром". Обычное явление – это мощный поток микрочастиц, плавно войдя в который, мы можем без особых затрат нашей энергии попасть в ту область галактики, куда мы хотим. Но среди этого потока бывают особые течения. В некотором удалении от звезды, по твоим меркам это около 2,7 миллиона километров, в определенной области возникают, возможно, завихрения звездного газа, которые толкают некоторые потоки назад, к звезде. Попасть в такой поток опасно даже для нас с тобой. Он может затянуть нас к звезде, а выбраться из ее силового поля – это настоящая проблема…

– Магнитные поля?

– Возможно, вы их так называете…А кроме них тебе еще придется столкнуться с удивительными сущностями…Насколько я знаю, исследователи моего племени так и не смогли их до конца понять…

– Что ты имеешь в виду, Волас?

– Как их описать на понятном для тебя языке? Я помню, мои соплеменники называли их "ПАут". Меня учили быть осторожным с "пАут". Если недосмотришь, то они могут всосать тебя в себя и ты очутишься совсем в другой галактике, неизвестно где…Это сгустки пространства-времени…А, вот, я нашел в твоей памяти соответствующее понятие – туннель, труба, колодец… что-то подобное этому. Попадешь в такой туннель, и уже ничего не поможет. Там даже для нас, племени защитников, слишком сильная энергия. Если бы я был верующим, как твои соплеменники, то я назвал бы эти сущности "проводниками богов".

– А почему ты их называешь сущностями? Мой язык подразуме-вает под этим саморазвивающиеся, самодостаточные, но не обяза-тельно живые системы. А ты мыслишь о них почти как о живых.

– А что есть, по-твоему, жизнь? Физическое тело вместе с разумом? Но мы сейчас с тобой вне физических тел. Так мы живые или не живые? Разум – еще один вопрос. Он как-то, в какой-то оболочке должен существовать. Но в какой? Любой наш разум существует в пространственно-временных координатах, которые могут быть выражены или представлены в какой угодно форме. Сейчас мы с тобой плывем в темной материи – так называют это межзвездное пространство твои соплеменники, но что это, никто не знает. Используем для своего полета так называемую темную энергию, о которой тоже мало что известно. Если будем рассуждать далее в этом направлении, то мы должны будем предположить и следующее. А что, если сущность "пространства-времени", о которой мы с тобой начали этот разговор, не просто форма существования чего-либо во Вселенной, но сама по себе есть самодостаточное существо. Если так, то представь, что ты попал в ее канал, трубу, туннель, а она тебя, как чужеродное для себя существо, выбрасывает, может быть, даже перед тем переварив тебя, через свой задний проход совсем в другое измерение…

* * *

– Арк, скоро нам придется расстаться… – Волас несколько мгновений молчал, раздумывая, надо ли посылать эту мысль Аркаду, а затем все же закончил. – Как выражают это твои соплеменники, я чувствую приближение конца моей миссии здесь, в этом рукаве нашей Галактики. Уже ничто не удерживает меня в этом мире…Ты знаешь, что это значит…

Аркад понимал. Он почувствовал печальную ноту в мыслях друга. За все проведенное вместе время Волас стал для него первым, и теперь уже, пожалуй, единственным другом во всей Вселенной. После того как Волас обучил его всем тонкостям своего предназначения – защищать разум, – никто из землян, из племени Аркада, уже не мог претендовать на его дружбу.

Это понятие, изобретенное земным разумом, предполагает открытость всех, в том числе глубинных, потаенных закоулков души, которые в обычном человеческом общении всегда прячут от окружающих. Прячут, создавая вокруг них защитную крепостную стену из уловок, недомолвок и даже лжи.

Если партнер действительно друг, то для друга такая крепостная стена рушится, душа открывается нараспашку. Друга нельзя предать! Неважно, каких идеологий вы придерживаетесь. Неважно, что вы занимаетесь разными, и может быть даже, взаимоисключающими делами. Друга нельзя променять на любовницу.

Иногда у некоторых человеческих пар в жизни так получается, что муж и жена становятся ко всему прочему еще и друзьями. Это редкое явление, но оно есть.

Говорят, друг никогда не подведет. Это значит, что для истинных друзей не существует таких надуманных людьми границ, как пол, возраст, национальность, партийность, убеждения, принципы, государство и т. п. вещи.

Любовь – это и есть элемент дружбы или мимолетный и искрометный всплеск огромного дружеского чувства.

За все время, в течение которого Аркад общался с Воласом и одновременно у него обучался, он приобрел новые душевные качества, которые составляют характер Друга.

Но любое отношение не бывает односторонним. Насколько Волас повлиял на разум и душу Аркада, настолько же получилось и обратное влияние. Через Аркада Волас обогатил свой разум элементами юмора и печали. Теперь он лучше стал понимать кислорододышащих, как он называл землян вначале. С временных позиций его жизни, когда тысячелетия проходят в одиночестве, когда возникает неодолимое желание смерти, которое, однако, невозможно реализовать, короткая жизнь племени Аркада представлялась ему не совсем ясно. Что можно успеть сделать за 70-100 оборотов этого куска тверди, называемой Землей, вокруг ее главной звезды? Каким должен быть Разум, развившийся за такой короткий временной промежуток? Разумом букашки?

Но общение с Аркадом показало Воласу, что этот разум может быть могучим. Да, живущий недолго, но мощный. И потому у этого кратко живущего и сильного разума ярко выражена печаль. Да, люди умеют забавляться и бездарно тратить свои 60-70-100 лет. Но при этом у мыслящих преобладает чувство юмора по отношению к своей жизни и печаль. Как это возможно?

Общаясь с Аркадом, Волас, сам того не желая, приобрел это качество человеческой души. Теперь уже у него появилась великая Печаль. Наконец-то, после стольких тысячелетий он нашел ученика, передал ему все навыки Защитника, исполнил все свои функции! Казалось бы, он должен радоваться, он выполнил предназначенное ему. Но он познакомился с иным разумом. В общении с Аркадом и его друзьями в нем вновь проснулось желание жить. Желание, почти истлевшее в нем после выполнения своей миссии, вдруг стало превращаться из маленькой искорки в могучий огонь жизни, как если бы в эту стихию огня люди своими чувствами добавили новую порцию горючего материала. Однако он понимал, что его срок вышел. Теперь он знал, что такое Печаль!

Эти размышления, занявшие у Воласа наносекунды, не увели его, однако, от темы.

– Арк, теперь, когда я узнал тебя, изучил твоих соплеменников, я чувствую многое из того, что чувствуют они. Но как это ни печально, мой срок истек. Может быть, мы с тобой еще порезвимся в какой-нибудь системе на прощание. Но дальше ты понесешь Эгиду разума один, без меня. До тех пор, пока твое внутреннее чувство не подскажет тебе, что пора искать ученика.

– Волас, сколько это по земным меркам?

– Мой уход должен состояться скоро. Хотя по меркам землян это еще долго – около четырех тысяч оборотов твоей родной планеты вокруг ее звезды, – в оттенках мыслей Воласа появились веселые нотки. – Это значит, что я еще успею увидеть твоих детей, Арк, и даже детей твоих детей… Не правда ли, это достаточно много для землян?!…

Юмор и печаль, печаль и юмор. Аркад почувствовал и то, и другое в мыслеобразах Воласа. И несколько мгновений не мог ответить ни на первое, ни на второе. Ступор, вызванный душевной болью, не позволил ему среагировать адекватно…

Последние слова Воласа означали приближение его конца, его смерть. По земным меркам сам процесс приближения Воласа к такому концу означал чуть ли не бесконечность. Но для него самого это был достаточно скорый конец. Если бы Аркад сейчас находился в своем первом, земном облике, от избытка чувств на его глаза навернулись бы слезы. Но и теперь он все еще не мог полностью избавиться от чувств. Он грустил. Аркад понимал, что их расставание будет окончательным. Он успел привязаться к Воласу, в разуме которого он нашел недостающие его существу струны и понимание Вселенной.

– Мне осталось немного…по нашим меркам, – Аркад почувствовал в мысли Воласа оттенок грустной иронии. – Но я еще успею повидать Вселенную…Свою миссию я выполнил и теперь у меня есть выбор – успокоиться и тихо уснуть или повидать еще кое-что и помочь кое-кому, если я буду в силах.

Поток мысли прекратился. Аркад уже было подумал, что Волас больше ничего не передаст, но ошибся.

– Знаешь, я кое-что перенял от твоих соплеменников и мне оно нравится, хотя это и несколько грустно. Видишь, я теперь даже не называю их кислорододышащими, как это было в начале нашего знакомства.

Аркад решил ответить.

– Волас, ведь по нашим меркам это еще очень долго…Мы могли бы вместе попутешествовать по нашему рукаву Галактики и поговорить о многом. Ты еще не все мне рассказал о своей истории и о твоем племени. Мы могли бы…– если бы Аркад был в земной оболочке, он при этой своей мысли задохнулся бы от избытка чувств.

Ответная мысль Воласа была окрашена печалью:

– Нет, Арк, и ты это знаешь. В одном обозримом пространстве не могут одновременно достаточно долгое время находиться и выполнять миссию два Защитника. Это противоречит нашей функции. И ты уже не ученик, а Защитник, как и я. Может быть, где-то я найду себе еще ученика, но я уже утратил функцию его поиска. Так что в отведенное мне время это уже будет не исполнение предначертания, а развлечение. Но я буду тебя помнить до своего конца, так же как и ты будешь помнить своего ученика, когда придет твое время его поиска.

– Учитель, – впервые Аркад обратился к Воласу так, почтительно, с глубоким уважением, – но ведь у нас еще есть некоторое время? Позволь проводить тебя хотя бы до Предела, – в мысли Аркада звучала мольба.

– Я удовлетворен и спокоен именно потому, что ты предложил такую идею. Именно этого я и ждал от тебя, но не решался навязать тебе эту мысль. Что ж, в оставшееся нам время мы поговорим о многом…

Две белые искорки света промелькнули в черноте окружающего Солнечную систему космического пространства и исчезли…