Текст книги "Год 1994-й. Крах Гегемона (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Спокойно восприняли информацию только Мэри Смитсон и ее подруги Дафна и Луиза. Между их родным две тысячи шестнадцатым и две тысячи двадцать первым годом промежуток очень незначительный, так что большинство негативных явлений они наблюдали собственными глазами, пусть и не в столь яркой форме. Жить в сходящей с ума Америке становилось все хуже и страшнее, но не каждый понимал, что это не временные трудности и сложности, а неумолимое скольжение под уклон, в конце которого есть только ад кромешный на земле.

Неосведомленным о будущем мероприятии и его смысле оставался только шалун Билли, которому ни в коем случае не следовало знать о своей будущей инверсии. Я знаю, что с моей помощью мистер Клинтон надеется соскочить с бешеной колесницы власти, и очень расстроится, когда поймет, что планы изменились, и ради амнистии ему придется грести как рабу на галерах. Поэтому в известность его нужно ставить только в самый последний момент, уже здесь, перед лицом старших товарищей и такого нравственного камертона, как Саманта Смит. При этом не никому не расскажу о личных слабостях этого человека, пусть это останется между ним и его временными цыпочками. Хватит с него и той дури, которую он наворотил и во внутренней, и во внешней политике, как президент Соединенных Штатов.

28 ноября 1994 года. 1 1 : 40 . Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Президент Соединенных Штатов Америки Уильям Джефферсон (Билл) Клинтон

После той встречи с императором Сергием, когда он застал меня в весьма неудобном положении, дела наши шли все страшнее и страшнее. После поражения, которое мы потерпели от Империи на территории бывшей Югославии, мои генералы предлагали взять реванш, разгромив и захватив Кубу. Ведь это маленькое и до сих пор коммунистическое государство сидит у нас подобно занозе под ногтем большого пальца. Раньше была надежда, что эта проблема отомрет сама собой в силу глухой экономической блокады, которой мы окружили упрямого Кастро. Однако, после того, как в наши дела начала вмешиваться Империя, стало понятно, что однажды мистер Сергий объявится и в Гаване, чтобы предложить голодающим хлеба и рыбу. И вот тогда у Америки уже не останется никакой возможности покончить с кубинскими коммунистами и тем самым выдернуть у себя из пальца красную занозу.

Я с самого начала отнесся к этой затее без особого энтузиазма, так как подозревал, что император Галактики на такую акцию может отреагировать самым непредсказуемым образом. Уж события в Боснии, где имперские легионы и примкнувшие к ним сербы давят один очаг сопротивления за другим, говорят об этом совершенно определенно. Сопротивление им бессмысленно и бесполезно, а потому в самом ближайшем будущем, закончив с бошняками, они обернутся в сторону хорват, тоже изрядно замаранных в сербской крови. А еще большей части людей почтительную робость, а некоторым и животный ужас внушает авангард имперского флота, зависший над головой человечества. Агентура ЦРУ среди сербов сумела добыть информацию, что это эскорт императорской яхты, с борта которой пришелец из другого мира вершит земные дела, карает, милует и берет под защиту.

Хиллари, кстати, боится мистера Сергия до дрожи в коленях, потому что считает, что тот с первого взгляда сразу распознает ее истинную сущность – злобной алчной суки. Действительно, взгляд у Галактического императора такой… неземной и пронизывающий. И меня он прочитал сразу, даже не как книгу, а пошлый комикс с неприличными картинками, где минимум текста, поскольку и так все понятно: «История про мальчика Билли, который любил сочных девок». Именно поэтому я до сих пор живу, дышу и имею возможность размышлять, а не покоюсь на кладбище.

И ведь мои предчувствия оправдались. Неделю назад мне сообщили, что имперский челнок совершил посадку в центре Гаваны, и Фидель Кастро принял мистера Сергия со всем возможным почтением. А потом начались страшные чудеса. У Кубы появились защитники и покровители, будто мановением руки мистера Сергия Советы вдруг воскресли из небытия, еще более могучие и опасные. Уж советский флаг на кораблях из неоткуда, зашедших вдруг в кубинские порты, при ближайшем рассмотрении не спутать даже с китайским. Одновременно снимки со спутников зафиксировали появление на кубинских аэродромах большое количество боевых самолетов, а радиоразведка засекла множество включившихся в работу радарных станций, часть которых, несомненно, обеспечивали работу зенитно-ракетных дивизионов. При этом нам известно, что мистер Сергий на территории бывшей Югославии не размещает авиацию на аэродромах: она прилетает из другого мира, делает приказано, а потом таким же образом возвращается обратно.

Попытка рассмотреть это явление поближе с борта «Черного дрозда»[24]24
  Lockheed SR-71 (SR от англ. strategic reconnaissance aircraft – стратегический разведывательный самолёт) – стратегический сверхзвуковой самолёт-разведчик ВВС США. Неофициально был назван «Blackbird» (с англ. – «Чёрный дрозд»). Особенностями данного самолёта являются высокая скорость и высота полёта, благодаря которым основным манёвром уклонения от ракет было ускорение и набор высоты. Выведен из эксплуатации в 1998 году. По состоянию на 2025 год является самым быстрым пилотируемым серийным самолётом в мире.


[Закрыть] привела к неожиданному фиаско. Пара перехватчиков, взлетевших с одного из аэродромов, с легкостью, будто стоячего, настигла самый быстрый самолет в мире и хладнокровно расстреляла из пушек. Но и это было далеко не самым страшным – после этого еще два самолета, предположительно бомбардировщика, взлетели с авиабазы под Гаваной и без всяких дополнительных ракетных ускорителей вышли на низкую околоземную орбиту, совершили пару витков, и затем, как ни в чем не бывало, совершили посадку на аэродроме вылета. Вот это была истинная демонстрация технического превосходства противоположной стороны и нашей американской ничтожности. И уже после этого через кубинское посольство в Вашингтоне до нас довели правила сосуществования в условиях Горячего Мира. Мол, советские контингенты на Кубе никому не угрожают, однако любое поползновение в ее сторону будет решительно отражено вооруженной силой, а если для этого не хватит наличных ограниченных контингентов, советское командование и союзная ей Империя пришлют подкрепления. Когда тебя унижает Галактическая империя, это еще как-то можно перетерпеть, но если то же самое проделывают Советы, пусть и из другого мира, то становится невыносимо обидно. И мистер Сергий тоже хорош: не захотел пачкать о нас руки, прислав союзника попроще, де еще такого, что унижение от него становится в сто раз горше.

Я сидел у себя в Овальном кабинете один и предавался горестным размышлениям, когда через окно в пространстве ко мне опять заявился мистер Сергий.

– Билли, – сказал он, – ты мне нужен. Вопрос стоит о жизни и смерти вашей Америки. Все зависит только от тебя. Сейчас или никогда.

Услышав эти слова, я вскочил, будто в зад мне сунули шило. Император Галактики протянул мне руку, и мы вместе шагнули в какое-то другое место. Удивительное приключение…

– Так, Билли, – сказал мистер Сергий, – поздравляю тебя – с этого момента ты гость на моей личной императорской яхте Рион. Но это еще далеко не все. Сейчас тебе предстоит встреча с очень уважаемыми мной американцами. Большинство из них тебе хорошо известны, а другие знают тебя как облупленного. А теперь идем.

28 ноября 1994 года, 17:55 СЕ., околоземное космическое пространство , императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда Блин Клинтон шагнул в мой кабинет на борту Рион и увидел собравшуюся там компанию, то от изумления и робости у него буквально отнялись ноги. Четыре президента Рузвельта в одном флаконе – это же уму непостижимо, причем двое из них ходят своими ногами, и только двое ездят в инвалидных колясках. Но эту незадачу мы им скоро исправим. На этом фоне все остальные просто терялись, в том числе и два Джорджа Буша-старших.

– Ну вот, джентльмены, – сказал я. – Позвольте представить вам мистера Билла Клинтона из Арканзаса – человека, имевшего самые лучшие намерения, которыми, как всем известно, при неумеренном употреблении, выстлана дорога в ад. Голой вооруженной силой и беспощадным диктатом большие безобразия по всему миру устроить можно, а вот добиться сколь-нибудь продолжительного глобального доминирования уже не получится. Господь в кредит дал вашей Америке карт-бланш после крушения Советского Союза устроить жизнь по всему миру в соответствии с постулатами демократии и прав человека, но получилось только новое издание Третьего Рейха, перемешанное с Содомом и Гоморрой. Билли, ну скажи, пожалуйста, чем тебе так помешали сербы, что ты любой ценой решил сжить их со света? Не представляют они из себя ничего особенного – ни численностью, ни идейно, и не контролируют никаких ключевых полезных ископаемых или транспортных путей, но вы, американцы, все равно накинулись на них с такой яростью и изощренной подлостью, будто это самая большая угроза вашему существованию. Какой смысл и какая высокая цель стояли за тем, что вы поощряли самое бесчеловечное варварское поведение своих хорватских и боснийских сукиных сынов, время от времени оказывая им прямую поддержку ударами авиации?

– Да, мистер Клинтон! – воскликнула Саманта Смит. – Ваши руки по локоть в крови невинных, и вы об этом знаете! Неужели вы сами не стыдитесь того, что уже совершили, и еще сильнее того, что только еще собираетесь совершить?

– Это Саманта Смит, – сказал я, – американская девочка-ангел, которую я спас от смерти в позапрошлом для меня мире восемьдесят пятого года, чтобы дать ей долгую счастливую жизнь. И хоть при живых родителях я не объявлял эту маленькую мисс своей приемной дочерью, однако за одну ее слезинку я выверну наизнанку любого мерзавца. Именно ей и таким, как она, вы должны сказать спасибо за то, что я не опрокидываю вашу много понимающую о себе нацию в котел с кипящей смолой, а стараюсь вернуть этому набору людей-атомов человеческий облик и сделать таким же народом, как все, не хуже и не лучше.

– Да, – подтвердил, Джеральд Форд, – долготерпению и милосердию мистера Сергия мог бы позавидовать сам Иисус Христос. И даже обрушивая на Америку свой праведный гнев, он не разрушает города и не истребляет рядовых обывателей – все его удары превосходящей силы бывают нацелены только по военным объектам. И после победы он не убивает Америку и не бросает ее в хаос анархии, а всего лишь Актом о Капитуляции предписывает новые правила поведения и пожизненно оставляет у власти текущего президента, присваивая ему звание своего Наместника. Через это прошли все здесь сидящие, за исключением мистеров Рузвельтов, которые были признаны достойными полного доверия, потому что никогда не враждовали и не воевали с мистером Сергием или союзными ему Советами. И тебя ждет та же стезя, если не сделаешь какой-нибудь глупости и не будешь выброшен во тьму внешнюю.

– А как же Конгресс⁈ – воскликнул Билл Клинтон. – Неужели он мог одобрить такой позорный договор?

– Нет у нас больше Конгресса, – ответил Джеральд Форд, – и у вас тоже скоро не будет. Мистер Сергий считает парламентаризм источником всяческой деструктивной политики и искореняет везде, где может. Такой уж у него модус операнди.

– Да, – подтвердил Джордж Буш-старший за номером два, – и российский парламент в нашем мире он разогнал не моргнув глазом, так как не видел от деятельности этих людей никакой пользы, только вред. Что уж тут говорить об американском Конгрессе… Стоило только господам членам Палаты Представителей и сенаторам заупрямиться с одобрением Акта о Капитуляции, как тут же в Вашингтоне высадилась бригада имперской штурмовой пехоты, взяла смутьянов под арест и отправила на необитаемый тропический остров Каменного века отбывать бессрочный карантин. Если там найдется кто-то полезный, то его вернут обратно, а остальным до конца своего века сидеть под пальмой и постигать состояние обезьяноподобия. Вот и все, что можно сказать об этих людях.

Шалун Билли хотел было что-то сказать, но его на полувздохе прервал Рузвельт из мира с техногенными порталами

– Поймите, молодой человек, – с оттенком брезгливости произнес он, – прежде чем приготовить яичницу, требуется разбить яйца, много яиц. Я знаю, о чем говорю, потому что вынужден исполнять обязанности президента Соединенных Штатов и в тысяча девятьсот сорок третьем, и в две тысячи двадцатом году. Вынужден, потому что и в двадцать первом веке американцы хотят жить в счастье и довольстве, а не прозябать среди ветшающих обломков былого величия. Недопустима ситуация, когда лучшие люди угнетены и загнаны в угол, а худшие имеют возможность издеваться над соседями в меру сил и фантазии. В мои времена две трети тридцатилетних американцев имели дом, семью, детей и постоянную работу, через сорок лет этот показатель упал до пятидесяти процентов, а в ваше время он еще ниже. В две тысячи двадцатом году таких успешных и самодостаточных мужчин в самом расцвете лет – не более пятнадцати процентов, зато страна наводнена большими и малыми бандами, а через южную границу подобно саранче прут толпы нелегальных мигрантов. Мистер Сергий ответственен за целые миры, а вот я уполномочен говорить за одну лишь Америку. Какого черта вы своей вооруженной силой без всякой практической необходимости вмешиваетесь в конфликты по всему миру, развязываете войны и тратите миллиарды долларов на призрачные цели, в то время как в ветхость и запустение приходит сама ваша Америка, которой больше уже никто не угрожает? Молчите? А я вам скажу: во всем этом виновен Конгресс, составленный из самых алчных и бездумных политиканов! Это не они впадают в бедность и долги от неразумных действий американского государства, это не их дети не могут устроиться в жизни и подвергаются самым богопротивным соблазнам, это не им умирать за чужие интересы на другом краю света и возвращаться домой в цинковом гробу под звездно-полосатым флагом. А раз так, то американская политика год от года становится все агрессивнее и безумнее, жертвы, как среди американцев, так и среди тех народов, которые планируется покорить, все многочисленнее – и все это без какого-нибудь положительного геополитического результата. Ну-с, молодой человек, что вы можете сказать в свое оправдание и оправдание тех конгрессменов и министров, которые двумя руками подталкивали вас к этим деяниям? И не кивайте на своих предшественников – они, конечно, тоже совершили немало мерзкого и глупого, однако в их времена была другая ситуация, когда две вооруженные до зубов сверхдержавы противостояли друг другу по всему миру из чисто идейных соображений. Но у вас ничего подобного не наблюдается, поэтому ваша деятельность, создавшая Америке врагов там, где их не могло быть, это мерзость и глупость в энной степени. С вашего правления это началось, а потом лишь катилось по накатанной колее.

В ответ Блин Клинтон только пожал плечами. Перед любым из Франклинов Рузвельтов он чувствовал себя мальчишкой в коротких штанишках. Да и прочие президенты-предшественники были для него серьезными авторитетами, ведь они принимали решения и делали свои глупости самостоятельно, а не как он, под влиянием доминантной жены, управлявшей им будто марионеткой на ниточках. Это он сейчас, когда отовсюду полетели черные лебеди[25]25
  черный лебедь – известие о чрезвычайно неприятном событии.


[Закрыть], стал такой умный, а прежде его все устраивало. И даже Саманта Смит, которую он узнал даже без моих пояснений, тоже вызывала у шалуна Билли определенное чувство трепета, ведь она была чиста, как ангел, в то время как он сам с недавних пор чувствовал себя нечистым грешником.

– На настоящем заседании, – сказал я, – слушается дело Америки из мира девяносто четвертого года – кровожадной шлюхи в джинсах, которая заявляла, что несет всему миру Свободу и Демократию, а на самом деле не учинила ничего, кроме жестоких войн, убийств и разорения. Вердиктов тут, собственно, может быть только два. Мы можем пойти по накатанному пути, взяв американское государство в свои вассалы и назначив присутствующего тут президента Билла Клинтона Своим Наместником. Однако в том случае, если представленный здесь человек окажется негодным к такой роли, мы под корень снесем все американские государственные структуры, после чего предоставим рядовых обывателей своей судьбе. О том, что бывает в таких случаях, вам расскажет мисс Дафна, которая в детстве пережила трагедию Нового Орлеана. Тогда в результате удара катастрофического урагана «Катрина» этот город был затоплен по самые крыши, после чего в нем исчезла всяческая власть, и люди с преступными наклонностями получили возможность безнаказанно глумиться над своими законопослушными соседями. Благодаря Второй поправке к Конституции американцы – это самое вооруженное общество в мире, но этот факт ничуть не повлиял на случившийся разгул насилия, потому что обычный гражданин будет не в силах выстрелить в живого человека, даже если это ворвавшийся в его дом насильник и грабитель.

Франклины Делано Рузвельты из миров с техногенными и вторичными порталами понимающе кивнули, а вот Джордж Буш-старший из мира девяносто второго года с удивлением спросил:

– Э, мистер Сергий, а как же защитные дамбы, которыми окружен этот американский город?

– Дамбы рассчитаны на пять метров подъема воды, а фактически она поднялась на восемь, – ответил я. – Так тоже бывает, потому что Госпожа Природа с легкостью может перекрыть любые человеческие расчеты. Начинайте, мисс Дафна.

Моя американская Верная излагала то, что составляло боль и трагедию ее детства, а господа президенты, в том числе и шалун Билли, внимательно слушали. При этом они мысленно масштабировали трагедию Нового Орлеана на все страну, в которой больше не будет ничего, кроме права силы и законов джунглей, и нельзя будет надеяться ни на кого, кроме самих себя. Истинный Взгляд говорил об этом совершенно определенно.

Когда Дафна наконец завершила свой рассказ и умолкла, я сказал:

– Свой Дикий Запад, вы, американцы, всегда носите с собой. Стоит только чуть дать слабину – и начинается время ковбоев Мальборо, когда из-за потерявшейся коровы могло случиться сражение средней интенсивности. Грабители дилижансов и банды налетчиков, совершавшие набеги на банки и местные городки – это тоже часть вашей сущности. Именно поэтому, даже разгромив Вашингтонскую плутократию, я никогда не предоставлял ваш народ собственной судьбе без власти и закона, в крайнем случае отдавая его под патронат местного зрелого и дееспособного русского государства. Понтий Пилат, умывший руки – это один из самых нелюбимых мною исторических персонажей. Однако в мире девяносто четвертого года судьба Америки в буквальном смысле висит на волоске, который зовут Уильям Джефферсон Клинтон, урожденный Блайт. И оставить все так, как есть, я не могу, ибо это противоречит моим обязанностям Специального Исполнительного Агента, и местное русское государство в этом мире отнюдь не зрелое и не дееспособное, и собственных оккупационных контингентов в достаточном количестве у меня не имеется, и в способности означенного мистера Клинтона исполнять обязанности Наместника я очень сильно сомневаюсь. Мой Патрон, Всемогущий Господь, уже посоветовал мне махнуть на эту проблему рукой и отнестись к американцам так же, как он отнесся к жителям Содома и Гоморры. Мол, в данном случае следует попытаться спасти особо праведных, короткими рейдами спецназа карать банды грешных, а остальные пусть устраиваются в новом страшном мире как хотят и смогут. Но я так не могу, потому что это миллионные жертвы, в первую очередь среди простых обывателей: инженеров, клерков, работяг, домохозяек и их детей, и в силу этого буду изо всех сил стараться пустить американскую историю по более благоприятной траектории.

– У меня тоже есть большие сомнения в способности мистера Клинтона исполнять возложенные на него обязанности, – сказал Франклин Рузвельт из «моего» мира сорок второго года. – Если потребуется, мы готовы выделись контингенты национальной гвардии и полиции для поддержания порядка в аналогичных штатах. Можете на нас рассчитывать.

– И мы готовы сделать то же самое, – поддержал близнеца Франклин Рузвельт из мира «Полярного Лиса». – Те американцы нам тоже не чужие люди.

– Мы бы тоже были рады поступить подобным образом, но, как понимаем, в ближайшее время на нашем попечении окажется Америка двадцать первого века из парного нам мира, – вздохнул президент Рузвельт из мира со вторичными порталами. – Мы тоже не можем оставаться равнодушными к тому ужасу, что там творится.

– Вы все правильно понимаете, – кивнул я. – Только сначала я избавлю вас и вашего брата от последствий полиомиелита, и лишь потом брошу вас в атаку. Америка двадцать первого века – это очень сложный участок работы, и там вам понадобятся силы и здоровье, чтобы жить еще хоть тысячу лет. В девяносто четвертом году все гораздо проще. Только вот должен сказать другим вашим братьям, что одним этим миром проблема не исчерпывается – после него будут другие, еще более гадкие и запущенные.

– Ничего, мы стравимся, – ответил Рузвельт из «моего» мира сорок второго года. – Как гласит имеющийся опыт, нашим национальным гвардейцам и полицейским местные американцы будут подчиняться с гораздо большей охотой и готовностью, чем русским оккупационным контингентам, какими бы хорошими они ни были.

– В таком случае, – сказал я, – не будем смешивать сущности. На дело в мире девяносто четвертого года пойдут люди вашего брата из того мира, где к Земле прибыл галактический крейсер «Полярный Лис», а вы подождете до следующей оказии, которая, как я понимаю, тоже может случиться в самые кратчайшие сроки. При этом мистеру Клинтону я не скажу и дурного слова, ибо бессмысленно наказывать или просто ругать пингвина за то, что тот не умеет летать. Как только его каденция закончится досрочно, в случае благопристойного поведения, я гарантирую этому человеку жизнь в своих владениях на положении частного лица с любой женщиной по его выбору, ибо нынешнюю миссис Клинтон уже заждались в адских чертогах.

– А я, – воскликнула Саманта Смит, – восхищаюсь мистерами Рузвельтами, потому что их Новый курс воистину был образцом правильного государственного устройства, и его воскрешение в мирах будущего – дело благое и даже праведное!

И тут прогремел гром, подведя итог дискуссии. Пора было разводить гостей по домам и готовиться к сражениям на ключевом, российском направлении, где, за исключением отдельных завязанных контактов, у меня еще и конь не валялся.