Текст книги "Год 1994-й. Крах Гегемона (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– И, как я понимаю, среди наших родных осин все происходит точно так же, – полуутвердительно-полувопросительно произнес мой гость.

– Да, – подтвердил я. – Те люди, что кривляются в Думе и составляют собой правительство – по большей части не более, чем статисты. Люди дела, вроде вас, это не правило, а исключение, и то лишь потому, что это самое дело кому-то надо делать. Истинные хозяева жизни, будущие владельцы всего того, что советский народ нажил непосильным трудом, должны появиться на сцене позже, чтобы с благодарностью принять подаренную собственность и поудобнее устроиться в приятной для себя действительности. И эти тоже будут помнить, что все, что у них имеется, украдено у государства, то есть у народа, а потому результаты своей экономической деятельности станут складывать в стопки в западных банках, дабы в момент перемены обстановки не бежать от тюрьмы прямо к суме. Идея это откровенно тухлая, потому что на Западе сами по себе эти люди никому не нужны, и как только они утратят возможность выкачивать деньги из своей страны, их богатства подвергнут самой бессовестной экспроприации. Но российскому народу, ограбленному и униженному, от этого будет не легче. Более того, когда наступят тучные годы, в европейских и американских банках будут складироваться и государственные резервы. А потом, когда отношения с Западом испортятся и даже накалятся, потому что возрождению России он будет сопротивляться яростно и ожесточенно, эти активы окажутся замороженными, а Россия с ног до головы обложена санкциями. И это тоже требуется иметь в виду в плане того, что доверять грабителям с большой дороги, пиратам и колониалистам нельзя ни в коем случае. Люди со временем не меняются, и, едва только позволят обстоятельства, из-под маски записных добряков, гуманистов и демократов тут же выглядывает знакомое хищное мурло.

– И что вы предлагаете? – со всей серьезностью спросил Шойгу. – Насколько я понимаю, вы не стали бы распинаться передо мной так подробно только для того, чтобы выпустить пар в свисток.

– Да, такое предложение у меня есть, – подтвердил я. – Есть в российском политикуме один человек, желающий жить в стране, которой не надо стыдиться. Все считают его клоуном, но на самом деле он совершенно серьезен, и я вижу это своими особыми способностями. Зато его оппоненты и справа и слева, чьи лица официальны и строги, имеют только желание, как можно дольше выступать в демократическом балагане. Одни из них сойдут со сцены в ближайшие годы, другие будут красоваться на афишах еще десятилетия, но в любом случае полезный выхлоп от них будет равен нулю, а вот вреда они смогут причинить немало.

– Жириновский? – прямо спросил мой гость.

– Да, он, – утвердительно кивнул я. – Как министр по чрезвычайным ситуациям вы безупречны уже сейчас, а вот как политик вы пока чистый лист, человек, которого еще никто не знает. Если два человека хотят своей стране добра, то они непременно сработаются. А если этого не произошло, значит, один из них или оба хотели добра только себе. Понимаете?

– Да, – кивнул Шойгу, – я тоже хочу жить в стране, которой не надо стыдиться, только не знаю, что для этого нужно сделать.

– Знание – дело наживное, – заверил я. – Вы будете первым правильным человеком, кого я подключу к создаваемой партии патриотического консенсуса, но отнюдь не последним. Есть еще в России люди, достойные звания строителей нового общества. Нового не в смысле коммунизма, ибо у вас тут эта идея оказалась отработанным материалом, нового в качестве отношений между властью и народом. Впрочем, об этом позже, а сейчас давайте посмотрим, что поделывает предводитель уже почти убитой мною американской гегемонии. Я вообще не против существования американской нации и даже Соединенных Штатов как государства, однако пусть эта гопа сидит у себя дома и не лезет к соседям ни с поучениями, ни тем более с грабительскими намерениями.

– И что, вы можете вот так зайти к любому? – полюбопытствовал мой гость.

– Могу, – сказал я, – но почти никогда так не делаю, если мне не требуется внезапно прийти и взять негодяя за шкирку. Впрочем, Овальный кабинет – это не супружеская спальня, а официальное присутственное место, потому внезапный визит туда нельзя считать вторжением в частную жизнь…

Открывая просмотровое окно, я не имел в виду ничего дурного, ожидая увидеть американского президента работающим с документами. Однако представшая перед нами картина не имела ничего общего с управленческо-бюрократической деятельностью. Прямо на президентском столе широким голым задом сидела секретарша-брюнетка, а Блин Клинтон, спустив до колен брюки с трусами, пенетрировал ее с энтузиазмом забойщика-стахановца. Видимо, дело шло уже к концу, потому что шалун Билли рычал, как цепной пес, а его баба, подвывая, выкрикивала: «О, мистер президент! Да! Да! Жарь меня! Сильнее! Еще сильнее! Да-а-а-а!».

Мой гость, кажется, даже поперхнулся при виде этого яркого образчика американского офисного порно.

– Эээ… кхм… и что, там так всегда? – вполголоса спросил он, будто нас могли услышать.

– Не всегда, но, думаю, очень часто, – так же тихо ответил я. – Сейчас я вижу, что у президента Клинтона имеется привлекательная внешность и половой темперамент, как у кобеля эрдельтерьера, а мозги напрочь отсутствуют. Отсюда и политическая агрессивность. Однако мозги есть у его женушки, проходящей по делу как миссис Вау и Хилларюга. Но та своего благоверного не сдерживает, а только подстегивает, из-за чего ваш мир переживает множество несчастий. Однако это мы удачно зашли… Сейчас они закончат свои игры, мы войдем и, пока не спал пыл и жар, будем ковать железо, то есть разговаривать разговоры.

– А это будет удобно? – спросил Сергей Шойгу.

– Неудобно спать на потолке и надевать штаны через голову, – назидательно ответил я. – Все остальное может быть уместно или неуместно. Так вот: с таким образчиком самовлюбленного бабуина, как Билл Клинтон, уместно все, и даже немного больше, особенно если учесть, сколько людей по его приказу были убиты или стали беженцами, сколько жен овдовели, сколько детей осиротело. И это я еще не собираюсь арестовывать его прямо сейчас, просто скажу пару ласковых и продемонстрирую свое презрение. Мизансцена «Не ждали, господа?» – читали, небось, у Пикуля в романе «Пером и шпагой»?

Сразу после того, как мистер Клинтон дернулся последний раз и обмяк, я превратил просмотровое окно в портал и сказал на джентльменской версии аглицкого языка с оксфордским акцентом:

– Добрый день, Билл. Не ожидал застать тебя за столь компрометирующим занятием.

Обернувшийся на голос Блин Клинтон побелел, как финская бумага, и машинально прикрыл ладонями мотню, а его баба и вовсе потеряла сознание, грохнувшись навзничь с раздвинутыми ногами на тот самый стол, где временный любовник только что имел ее с таким азартом. Чего это они? Ах, да! Это из меня на мгновение вынырнул младший архангел, чтобы одним глазком глянуть на столь знатного мерзавца и его шлюху, сморщился, как при виде тухлятины (ибо блуд – он и в Овальном кабинете блуд), после чего вернулся к более интересному делу, то есть общению через Единство с искином Агриппой. Заинтересовала, его, понимаешь, реальность Неоримской империи.

– Э-э-э-э… – проблеял американский президент, – мистер Сергий?

– Да, – ответил я, – а ты кого тут ждал с визитом своей нечистой совестью – черта лысого с вилами, рогами и хвостом?

Билли покраснел и опустил голову, будто старшеклассник, которого строгий учитель поймал за курением в туалете.

– Э-э-э… – пробормотал он, – я не хотел….

– Хотел, и даже очень, – возразил я. – Энтузиазм был неподдельный. Порноактеры, которые после третьего дубля действительно ничего не хотят, исполняют подобные номера с гораздо меньшей достоверностью.

– Нет, мистер Сергий, – отмахнулся Блин Клинтон, – я имел в виду не это, а Боснию, Хорватию и прочую политику.

– А вот тут, приятель, кто чего хотел или не хотел, покажет вскрытие, то есть следствие, – ответил я. – Про ваш долбаный двухпартийный консенсус мне прекрасно известно, поэтому лишнего на тебя никто не повесит. Да и сейчас я не собираюсь тебя ни убивать, ни даже арестовывать. Поживешь еще на свободе и в прежнем качестве. Но смотри, шаг вправо, шаг влево – и будет с тобой как с Изетбеговичем: душу в ад, чучело в музей. Понял?

– Понял, понял! – будто китайский болванчик, замотал головой Билли-президент.

– Ну и хорошо, – сказал я. – Еще отдай приказ вывести американские войска из Европы – мол, опасно им там оставаться. Тебя, конечно, не послушают, но ты все равно такой приказ отдай. Посмотрим, кто там станет упираться и под каким предлогом. И еще: твою сегодняшнюю подружку я забираю с собой. Когда почтеннейшая публика узнает, что здесь произошло, и как раз от этой болтливой дуры, то ее и тебя съедят живьем, а мне такого греха на душу не надо. А так все получится шито-крыто. Не бойся, ничего страшного с ней не случится. Умела грешить, пусть сумеет и родить. Может быть, получится что-нибудь получше того порождения Франкенштейна, которое ты состряпал своей женушке Хиллари.

После этих слов тело девки всплыло со стола, развернулось на сто восемьдесят градусов и головой вперед проследовало на борт Рион.

– Гуд бай, Билли! – сказал я на прощание. – Сейчас я тебя оставляю, в следующий раз увидимся при окончательном разборе полетов. Двери закрываются.

Когда портал закрылся, Сергей Шойгу посмотрел на меня, потом на парящую в воздухе президентскую шлюху, и сказал, качая головой:

– Ну, Сергей Сергеевич, вы можете…

– Не можете, а могёте, – поправил я своего гостя. – Ну да ладно. Сейчас мы передадим эту особу в хорошие руки, после чего по программе нас ждет семейный ужин в компании моей супруги и названных сестер.

20 ноября 1994 года, 20:05 СЕ., околоземное космическое пространство , императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Семейный ужин удался на все сто процентов, не помешало даже послевкусие от порнографической сцены в Овальном кабинете. Елизавета Дмитриевна была очаровательна, сестренки милы и непосредственны, гость галантен, так что впечатления от мероприятия получились только самые наилучшие. А еще товарищ Шойгу имел возможность сравнить, как я общаюсь с ним, и как разговаривал с застигнутым без штанов Блин Клинтоном.

Билли для меня – пацан с рогаткой, нечаянно застуканный за неприличным занятием. Процентов девяносто пять вины за прочие прегрешения президента Клинтона на самом деле лежат на его супружнице Хилларюге (вот где властолюбивая домовая стервь) и на двухпартийном консенсусе, заданном так называемой доктриной Очевидной Судьбы, в соответствии с которой Соединенным Штатам предназначено править миром. Сам Билли в первую очередь печется об американском народе (как и положено американскому же президенту), желает ему всего наилучшего, но по скудости ума и ограниченности американского университетского образования не понимает, что закладывает фундамент будущего упадка, а не процветания.

Ну некому было объяснить этому человеку, что любая попытка править миром через силовое доминирование, через некоторое время, пока не пройдет первый шок, вызывает резкое увеличение сопротивления среди тех, кого стремятся подавить, и тогда гегемония вместо доходов начинает производить убытки. Дыр по всему миру все больше, уже сброшенные со счетов былые враги оправляются и начинают сражаться за выживание – более того, объединяются в альянсы, чтобы противостоять давлению гегемона. После этого весы истории начинают склоняться на противоположную сторону, расходы на поддержание господства растут, а кормовая база гегемонии уменьшается, былое благополучие идет трещинами, государственный долг вырастает до эпических размеров, и в итоге страну, решившую править миром через силу, начинают сотрясать финансовые кризисы, каждый из которых может стать для нее последним.

И все это будет густо полито человеческой кровью, в первую очередь, тех, кого гегемон будет пытаться подчинить своему влиянию или убить, потому что те являются препятствием его планам. Блуд с секретаршей прямо в Овальном кабинета на таком фоне просто мелочь, банальное проявление человеческой слабости. Однако именно за эту слабость по женской части Билли может загреметь под импичмент, а вот реки крови в американской системе окажутся безнаказанными, ибо пролиты они во имя величия Соединенных Штатов. Это даже не парадокс, а данность, за которую требуется лупить наотмашь по головам господ, конгрессменов, сенаторов, но все же в первую очередь их хозяев банкиров, а отнюдь не самого Билла Клинтона, который не более чем марионетка в кукольном театре. Чем-то он мне напоминает Танцора – такое же бесполезное существо, не способное выжить в окружающей среде без создания ему тепличных условий.

С Сергеем Шойгу я, напротив, разговаривал как равный с равным. Он – человек весьма уважаемой мною когорты людей дела, с харизмой неимператорского типа, способен собрать людей и повести за собой. Поскольку о делах за столом разговаривать неприлично, я рассказал гостю о разных искусственных мирах, в том числе, кто такие Старшие Братья и Прогрессоры. Должен же мой собеседник знать, отчего в одних мирах и в двадцать первом веке сохранилась Российская империя, а в других Советский Союз оказался воистину нерушимым. Также я поведал об Аквилонии, где цивилизация нового типа выросла на пустом месте, будто роза на пустыре, только потому, что ее основатели сказали, что не господами они будут окружающим диким народам, а учителями и наставниками. Поговорили мы и о различных экстремальных вариантах развития американской истории, в первую очередь, о Царстве Света демона Люци и Корпоративном Директорате. Семена этой заразы Соединенные Штаты носят в себе с самого момента своего основания, и как только сложатся подходящие условия, те тут же прорастут самым отборным чертополохом.

Выслушав рассказ о Царстве Света, дополненный короткими репликами сестренок, мой собеседник сказал, что я тоже специалист по чрезвычайным ситуациям. Спасать целый мир – ведь это просто уму непостижимо, а я взялся за эту работу, будто так и надо. Тогда я ответил, что еще в самом начале, дав Творцу согласие стать его Специальным Исполнительным Агентом, я подписался с полной отдачей сил выполнять любые задания, а не только те, что понравятся мне лично. Если надо, будем отражать вражеские вторжения, улаживать смуты, вправлять мозги правителям, или, подобно Гераклу, лопатами и вилами очищать авгиевы конюшни, после того, как прибьем демона-засранца будто муху газеткой. На их местной действительности, хоть там и не наблюдается никого, подобного демону Люци, слой помета хоть и тоньше, чем в Царстве Света, но ненамного. Только чистить его должны уже мои местные партнеры, а мое дело – создать им соответствующие условия, обеспечить невмешательство деструктивных сил и двигаться дальше вверх по мирам, где тоже полно работы.

Одним словом, поговорили мы с товарищем Шойгу хорошо и расстались друзьями. При прощании я передал ему мобильный тактический планшет, настроенный под задачи МЧС, и пообещал, как только все устаканится, доставить в здание министерства полустационарный экземпляр – тот самый чемодан, который с усилием таскает пара остроухих. А пока пусть поработает с тем, что есть. Адмиралу Нагумо, например, чтобы рассеять туман войны и поставить американцев на Тихом океане в позу пьющего оленя, хватило и такого мобильного устройства.

Проводив гостя, я, поскольку время было еще не позднее, начал оглядываться по сторонам в поисках того, что можно было бы еще понадкусать в этом мире. В Боснии все движется своим ходом без моего участия, сербские генералы, Бережной и Покрышкин справляются со всеми задачами самостоятельно, а подступаться непосредственно к Российской Федерации рановато. Постсоветское пространство, то есть Прибалтику, Белоруссию, Приднестровье, Южную Осетию, Карабах и Таджикистан, я тоже отложил до того момента, когда надо будет брать Бориса Ельцина в осаду. Точкой входа в эту операцию станет новогодний штурм Грозного, а до него еще сорок дней. Поэтому взгляд мой остановился… на Кубе. Остальное пока терпит.

А там все плохо, в смысле того, что с исчезновением Советского Союза Остров Свободы оказался в жестоком экономическом кризисе. И экспорт кубинского сахара был почти полностью направлен в сторону Москвы, и топливо, удобрения, машины и товары повседневного спроса на Кубу поступали в основном оттуда. Беня Цин, как только дорвался до монопольной власти, сразу же разорвал с Фиделем Кастро все экономические связи, предав его точно так же, как Наджибуллу, ибо так ему посоветовали американцы. И остались кубинские революционеры в одиночестве, как зимующие полярники на льдине. А это неправильно. Товарища Кастро и его революционную Кубу следует взять в федераты, тем самым продемонстрировав еще одно решительное «фе» отставному много понимающему о себе гегемону.

20 ноября 1994 года. 12:15. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Президент Соединенных Штатов Америки Уильям Джефферсон (Билл) Клинтон

Император Галактики, наверное, даже и не подозревает, насколько сильное впечатление произвел на меня его визит. То есть он, конечно, предполагает (наверняка ведь не впервой проделывает подобное), но истинных размеров моего шока, с далеко идущими последствиями, знать не может. Главная неприятность для меня заключается в том, что я отныне едва ли вообще когда-нибудь решусь на случайную связь.

Вот удивительно: то, что казалось мне ничего не значащей мелочью, приобрело теперь размер греха, за который стыдно. И дело не в том, что меня застукали за тайным занятием. Пообщавшись с господином Сергием из неведомых миров, я уже не мог придерживаться прежнего мировоззрения, хотя раньше считал его незыблемым и постоянным, представляющим неотъемлемую часть меня. При этом грозный пришелец не читал мне никаких нотаций, наоборот, как будто даже отнесся к моему прегрешению с некоторым насмешливым пониманием… Но все равно я сам себе отвратителен. Черт его знает, почему так.

После произошедшего я уже никогда не смогу я с такой легкостью вступать в интимные отношения, так как буду помнить, что для всевидящего ока нет ничего тайного. Даже всерьез опасаюсь, не стал ли я импотентом на почве такого потрясения. Вот что было бы совсем печально. Существование не имеет смысла без секса. Женщины всегда украшали мою жизнь, и я не считал, что пользуюсь своим положением, ведь они сами были не против. Другое дело, если бы я был уродлив и мне приходилось бы давить на них. Но что это за удовольствие? Нет ничего слаще того ощущения, когда слышишь страстный шепот милой цыпочки: «Я сделаю для вас все, о мистер Клинтон… Я восхищаюсь вами, мистер президент!». То, что я женщинам нравился, придавало мне уверенности в себе. Ведь супруга, хоть и значительно вложилась в то, чтобы сделать меня большим человеком, ценила совсем не мою мужскую привлекательность. Она, по сути, подавляла меня, воспитывала таким, каким я мог ее устраивать – делала она это мягко, так, что мне не приходило в голову сопротивляться, все же мы были с ней одной командой.

С Хиллари, похоже, все… Да, собственно, вообще все с моей политической карьерой. Это совершенно ясно, хоть и мистер Сергий сказал, что я еще «поживу в прежнем качестве». Черт возьми, как же это все-таки неожиданно! Все планы пошли прахом. Но, может, это и к лучшему, в свете всех новых обстоятельств? Сам мир уже не будет прежним, так стоит ли сожалеть понапрасну? Ведь я, собственно, никогда не был более тщеславен, чем моя жена. В ранней юности у меня были совсем другие мечты, нежели занятие политикой. Я тогда хотел стать писателем… Всегда любил детективы, и считал, что и сам мог бы сочинять не хуже. Тяга к литературе подобного рода так и осталась со мной; я собрал большую библиотеку книг этого жанра, и любил, закрывшись в кабинете, углубиться в приключения какого-нибудь сыщика. Хиллари иной раз вроде беззлобно, но довольно уничижительно подшучивала над этим, считая такое увлечение ребячеством, недостойным большого человека, ответственного за судьбу страны. К черту Хиллари! Она всегда ловко управляла мной – только сейчас я осознал это со всей ясностью. Делала это с изощренной хитростью честолюбивой властной женщины. В ней слишком много ненависти. В ее глазах арктический холод, и я знаю, что многие за улыбкой первой леди видят злобный оскал ее истинной сути. Настоящего тепла она дать не способна.

Кстати, что там говорил этот мистер Сергий насчет Кэти (кажется, так зовут эту малышку секретаршу)? Только сейчас я заострил на этом внимание – и буквально замер. «Умеет грешить – пусть теперь и рожает» – как-то так или что-то подобное. Что это может значить⁈ Дальше он довольно грубо высказался о Челси, но тогда меня это совсем не задело на фоне всего остального. Только теперь я отчетливо вспомнил, что император Галактики проехался по поводу того, что дочь у нас с Хиллари не красавица. Увы, это так. При этом наша девочка имеет самый посредственный интеллект. Но, конечно же, я безумно люблю Челси и принимаю такой, какая она есть. К сожалению, супруга не захотела больше рожать. Свою единственную беременность и роды она вспоминает с содроганием. Я смирился… Но, если сказать честно, иной раз фантазировал, какие дети могли бы получиться у меня с той или иной цыпочкой из тех, с которыми я имел связь. Разумеется, это были только фантазии. Я всегда строго предохранялся, предпочитая тот вид контакта, когда зачатие невозможно. Но в этот последний раз мне хотелось по-настоящему, и я себя не сдерживал, предполагая, что девица принимает противозачаточные таблетки[23]23
  для Лилии отменить действие любых противозачаточных таблеток не сложнее, чем сказать «крекс, пекс, фекс». Мол, если папочка сказал, что ты будешь рожать, значит, будешь. Архангелу, даже младшему, иное невместно.


[Закрыть] (не дура же она совсем).

И вот теперь что же получается? Имели ли слова господина Сергием какое-то основание, или это было сказано просто так, для вескости? Ну вот, теперь эта мысль не даст мне покоя. И если бы опасение, что моя партнерша забеременеет, в прежние времена свело бы меня с ума, то теперь я вдруг неожиданно осознал, что буду весьма рад, если от меня родится еще один ребенок. И это, несомненно, будет красивое дитя, потому что Кэти весьма хороша собой. У нее стройное, налитое, пропорциональное тело, красивое лицо. Насчет ее умственных способностей и характера выводов я сделать еще не успел, но это неважно – все равно никогда не угадаешь, что ребенок унаследует от родителей. У Челси, например, от меня только крупные зубы… ну и некоторая инертность. Все остальное от матери, кроме ума. Но тут уж следует признать, что такие, как Хиллари, это вообще редкость. У нее очевидный перекос в сторону властолюбия и холодной рассудительности, а вот эмоциональность и душевная теплота отсутствуют (идеальный, кстати, типаж для неуловимой преступницы). Желал ли я когда-либо, чтобы было наоборот? Нет, такого не припомню. Она меня устраивала какая есть. Все остальное я мог получить от других женщин…

Ну что же, теперь, похоже, пришло время все переоценить. Надо еще свыкнуться с мыслью, что я больше не решаю ничего в этом мире. Черт возьми, с одной стороны, даже как-то полегчало. С другой, конечно, обидно. Но, в конце концов, я и так самостоятельно решал не слишком много. С одной стороны от меня была Хиллари, дававшая нужные и важные рекомендации, с другой – советники и министры, которые говорили: «Мистер президент, сейчас мы этого сделать никак не можем», или: «Мистер президент, Конгресс этого не одобрит», или: «Мистер президент, вот это мы должны сделать немедленно». Ведь только сейчас я понял, что по большей части дергался как марионетка на ниточках, и именно поэтому всемогущий и всеведущий мистер Сергий отнесся ко мне с такой насмешливой снисходительностью. Иначе в Овальном кабинете через пару часов нашли бы труп президента со спущенными штанами, и на этом для меня лично все было бы кончено. Ведь мы и в самом деле пролили немало крови, пытаясь извести сербов – так же, как наши предки очистили североамериканский континент от индейцев.

И ведь никто не знает, как бы пошли дела дальше и удалось ли бы воплотить все планы – разумеется, в том случае, если бы в наши поползновения не вмешался Галактический император. У меня ощущение, что этот всемогущий господин очень многое знает наперед, и это будущее ему настолько не нравится, что он отменяет его со всей возможной решительностью, не останавливаясь перед применением превосходящей силы… А почему нет? Уж если ему покорилось пространство, позволив проникать в другую реальность, то вполне может быть, что он имеет власть и над временем! А вот это – истинное могущество. Не думаю, чтобы кто-то, увидев воочию все его возможности, осмелился бы возражать этому суперчеловеку.

Суперчеловек! Вот кто он на самом деле. Настоящий, не киношный, Супермен должен быть причастен к некой Высшей Силе, как этот господин Сергий. Эта Сила и направляет его, и дает ему такое могущество. Ведь я сам видел свечение над его головой! И Кэти видела, отчего и грохнулась в обморок, наверное, ощутив себя великой грешницей. После всех тех чудес, что тем или иным образом уже демонстрировал галактический император, демонстрация свечения не воспринималась как трюк. Нимб и очертания призрачных крыльев возникли лишь на какие-то секунды, но впечатлило это более всего остального. Но в то же время его нельзя принять за классического ангела – светлого и кроткого. Выражается он по-солдатски прямолинейно и даже грубо – никаких экивоков и дипломатических штучек. Представляю, как теряются сильные мира сего, столкнувшись с ним вот так, лицом к лицу, даже если не оказались застигнуты без штанов на женщине, как это произошло со мной…

Но, надо признать, мистер Сергий проявил своеобразный такт, не явившись на полминуты раньше. Конечно же, он тайно наблюдал за нами оттуда, из своего мира! Неприятно об этом думать… Стыдно как-то становится. Чувствую себя мерзким лицемером. Впрочем, я такой и есть, зачем себя обманывать… На людях мы с Хиллари добропорядочная пара, в которой царят любовь и гармония – образец идеальной американской семьи. Но если бы мои избиратели узнали о том, что творит их улыбчивый президент прямо в Овальном кабинете, я бы не отмылся до конца жизни… Выходит, я обманываю американский народ, пускаю пыль в глаза. Конечно же, я такой далеко не первый и не единственный. И тут все зависит от того, выплывет ли неприличная правда наружу. Такова вся суть политики… Все мы грешим. Все мы врем. Без этого никак. Но остается в плюсе тот, кто умеет глубоко закапывать свои прегрешения. И только галактический император знает все и про всех – от него бесполезно прятаться, прикрывая горстями срам.

Да, с моими сексуальными аппетитами я постоянно ходил по лезвию ножа. Почему-то сейчас я почти уверен, что это меня бы и сгубило. Однажды попалась бы слишком умная девица и потопила бы меня – просто так, за всех обиженных и обманутых… но, вероятнее всего, за хорошую плату. Неужели Кэти⁈ Подтверждением тому, что такое могла сделать именно она, служат слова императора Галактики: «…твою подружку я забираю с собой… все получится шито-крыто». Выходит, малышка Кэти готова была предать меня… Или император намекает, что эта девица такая болтливая дурочка, которая просто неспособна сохранить в тайне нашу связь? Расскажет одной, подружке, потом другой – а там недалеко и до импичмента, ведь до меня в этом священном месте власти так никто не грешил. Эх, по большому счету, это неважно. Я приперт к стене, и полностью завишу от господина Сергия, а ему моя фигура на посту президента зачем-то нужна, что вселяет надежду на благополучный исход этой эскапады.

И почему-то нет во мне никакого внутреннего сопротивления и чувства протеста.Наоборот, кажется, что скоро я обрету нечто значимое… Уж слишком не похож император Галактики ни на кого из сильных мира сего – то есть нашего мира. Он мыслит другими категориями, нам непонятными. Он как будто выше всех нас на несколько ступеней – почти совершенство. Он силен настолько, что просто не нуждается в таком инструменте, как обман! А ведь никому из смертных пока недоступна эта привилегия. Что ж, значит, с ним тоже нужно быть честным. И я постараюсь – не совру ни полсловом (тем более что все это бесполезно), и беспрекословно выполню все его указания…

Кто знает, быть может, тогда для меня все закончится самым счастливым образом. Должна же быть какая-нибудь награда за покладистость и усердие. И, может в таком случае, раз уж у нас с Хиллари все кончено, я женюсь, к примеру, на Кэти и поселюсь в империи мистера Сергия на положении частного лица. Почему-то мне кажется, что это будет удачный брак. А там, чем черт не шутит, быть может, удастся сделать карьеру автора детективов (жизненного опыта для этого достаточно), и никто не будет надо мной надсмехаться. Воплотить юношескую мечту, которая всегда жила в моем сердце! Вот это цель действительно достойная…

21 ноября 1994 года, 16:05 СЕ., Гавана, площадь Хосе Марти, здание Госсовета

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Можно сказать, что появление моего челнока в сопровождении истребительного эскорта явилось для кубинского руководства ожидаемой неожиданностью. То есть мой визит в Гавану после боснийских событий был вероятен, но вот когда это случится, никто не ведал. Погром, учиненный моими злобными девочками авиации НАТО над Балканами (в первую очередь американской), был кубинским товарищам как медом по сердцу. Ну и дальнейшие события не остались незамеченными, в том числе и несколько тысяч голых американских «миротворцев», вдруг очутившихся на лужайке Белого дома. Такое демонстративное унижение мерзких гринго на Острове Свободы тоже одобрили. Однако таких врагов янки, страждущих поддержки, было еще много, и товарищ Фидель Кастро даже не предполагал, что займет первую строчку в списке претендентов на руку помощи.

Однако, даже собрав дополнительные разведданные, я только утвердился в правильности принятого решения. И помощь кубинцам нужна прежде все остальных, и проматывать ее по пустякам они точно не станут. А еще у госпожи Тулан и моих военных советников со стороны Самых Старших Братьев возникло обоснованное подозрение, что, получив удар ниже пояса на Балканах, американская гегемония попробует отыграться на тех, кто у них ближе к дому. Бомбардировщики Б-52, отправка которых в Европу была отменена после моего выступления по CNN, от Острова Свободы вообще-то находятся на расстоянии шаговой доступности. А это, как говорят Ильичи, архиопасно для кубинцев и архисоблазнительно для янки. Стоит только зевнуть – и готова какая-нибудь операция «Тринидад-2» по свержению революционной власти в Гаване. Сначала американские ВВС разнесут на Кубе все вдребезги, а потом на остров высадятся отряды кубинских белоэмигрантов, которыми Флорида кишит как скотомогильник трупными червями, а некоторые из местных, озверевшие с блокадной голодухи, встретят их цветами и оркестрами. Потом, конечно, народ опомнится и пожалеет о сделанном, но будет уже поздно.