Текст книги "Год 1994-й. Крах Гегемона (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– В таком случае, – сказал экс-император, – прошу проходить в дом. С дровами на сегодня закончено, хватит и на дом, и на баню.

Разговаривали Владимир Вольфович и Николай Александрович наедине, так как это дело личное, и вышел лидер либерал-демократов из кабинета экс-императора задумчивым, а вот хозяин дома, напротив, выглядел так, будто скинул с плеч какую-то ношу, переложив на своего собеседника. Мы сердечно попрощались, и прямо из Дома Романовых шагнули на «Неумолимый», откуда я переправил господина Жириновского прямо к месту его проживания.

Часть 115

7 февраля 1992 года, 10:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Едва я отпустил господина Жириновского домой, как адмирал Ларионов, маршал Покрышкин, генерал Бережной, главный тактик Тулан Мала и товарищ Антонова сделали мне совместный доклад о том, что в мире девяносто четвертого года, где сейчас вечер двадцать третьего октября, зафиксированы признаки завершающего этапа подготовки локальной наступательной операции бошняков на восточной границе так называемого Бихачского анклава.

Столь внезапное обострение обстановки оказалось для меня полной неожиданностью, ведь, по сведениям моего «второго я», активизация боевых действий должна была начаться через месяц с удара авиации НАТО по объектам боснийских и краинских (хорватских) сербов. Так что я закономерно задал мысленный вопрос энергооболочке, каким местом она читала эти самые скрижали судьбы, которые на данный момент должны быть действительны в полном объеме. Ни Дмитрий Холодов, ни господин Гусев, ни господин Жириновский, ни я сам просто не успели еще совершить ничего такого, что увело бы траекторию того мира в сторону от Основного Потока.

«Ага, – ничуть не смутившись, ответила энергооболочка, – вот тут мелким шрифтом написано, что наступление пятого корпуса армии Республики Босния и Герцеговина состоялось с двадцать четвертого по тридцать первое октября и имело тактическую цель расширение занимаемой территории и улучшения позиций. А еще, когда начальник Главного Штаба Войска Республики Сербской генерал-лейтенант Манойло Милованович потребовал от миротворческой миссии ООН на территории стран бывшей Югославии вмешаться в ситуацию и вернуть бошняков на позиции по состоянию на двадцать третье октября, ему в случае ответных действий пригрозили ударами авиации НАТО по сербским объектам. Сербы предупреждению не вняли, и первого ноября начали успешную контрнаступательную операцию, которая и привела к тому, что ООН, а на самом деле НАТО, нанесла по ним обещанные авиационные удары под предлогом защиты „зоны безопасности Бихач“. Все, энергооболочка доклад закончила».

«Мелкий шрифт надо читать в первую очередь, там бывает самое важное», – подумал я, после чего пересказал полученные сведения своим ближайшим соратникам.

Те переглянулись, генерал Бережной коротко, но зло выругался, и спросил:

– Мы действуем по прежнему плану или идем на обострение?

– На обострение, Вячеслав Николаевич, – ответил я. – Хорошая эскалация в данном случае – это как раз то, что доктор прописал. И еще, поскольку ООН и НАТО в условиях недееспособности Российской Федерации слились до неразличимости, на резолюции Совета Безопасности и выданные им мандаты следует плевать прямо с орбиты «Неумолимого». А если кто-то станет протестовать против «неоправданного применения насилия», то на вопли с мест Нине Викторовне дОлжно отвечать на чистейшей неоримской латыни, что Четвертая Галактическая Империя не является членом ООН, ОБСЕ, ПАСЕ и прочих межплеменных варварских организаций, а потому не связана в своих действиях никакими ограничениями. В мире пятьдесят третьего года топтал я эту ООН ногами, и, если понадобится, буду топтать снова и снова. Хотели получить неограниченное Право Силы – вот оно, горячее, господа натовцы, ешьте, только не обляпайтесь.

– Вот это по-нашему, по-фэншуйски, – хмыкнул адмирал Ларионов. – Вот только, помимо военного, в данном вопросе существует политический аспект. Сербские государственные образования, за исключением самой Сербии, не признаны ни одним государством на планете, да и Белград тоже не является членом ООН, так как тому воспротивились доминирующие в этом мире западные государства. Положение осложняется тем, что на должности министра иностранных дел России служит господин с менталитетом лакея, по кличке Чего Изволите.

– И это тоже важно, – согласился я. – Четвертая Галактическая Империя должна признать Республику Сербскую и Сербскую Краину и установить с ними дипломатические отношения, с тем расчетом, что сначала два эти сербских квазигосударства объединятся между собой на федеративных началах, а потом они все вместе присоединятся к федерации Сербии и Черногории. Но это работа для товарища Антоновой на втором этапе, а сейчас необходимо чисто военное планирование. Первая цель военного этапа предстоящей операции – ликвидация Бихачского анклава, чтобы не осталось там ни одного исламистского боевика и ни одного так называемого миротворца. Чья там, кстати, зона ответственности?

Мои соратники промолчали, так как настолько глубоко в обстановку еще не вникали, зато всезнающая энергооболочка буркнула: «Французская».

Я повторил это слово и добавил, что американцев, британцев или еще каких-нибудь голландцев я бы пустил на мясо по первой категории недрогнувшей рукой, вместе с исламистами, но вот с французами мне так поступать кажется невместным.

– А вы, Сергей Сергеевич, – сказал Бережной, – отправьте интернированных мусью в Метрополию. Там ваши французские генералы из армии Велизария отберут тех, кто годится на пополнение их легионов, а всех остальных можно будет отправить в костюмах Адама прямо на Елисейские поля, пред светлые очи их президента.

– Идея хорошая, Вячеслав Николаевич, – ответил я, – но мы сделаем проще. Брать Бихач, где как раз и расположен французский контингент, будут боеготовые когорты из армии Велизария, легионеров которых никто даже в самом страшном сне не примет за русских, а ваших головорезок мы будем использовать там, где после боя вовсе не должно оставаться живых свидетелей. И там же на месте можно будет провести отбор, кого куда направлять. Если морочить врагу голову, то по-настоящему.

– Да, – согласился Бережной, – так действительно будет и быстрее, и без раскрытия дополнительных сущностей.

– Бихачский анклав, – сказала госпожа Тулан Мала, – это вещь в себе, гнойный абсцесс в теле территорий контролируемых сербами, а потому его ликвидация вызовет самую истеричную реакцию у командования протофранконцев, неприкрыто выступающих на стороне боснийской стационарной орды. С вероятностью примерно пять к одному неизбежны не только отдельные удары с воздуха по сербским позициям, но и массивные бомбардировки мирных селений, ведь это входит в протофранконский военный код.

– Вторая цель военного этапа операции, – сказал я, – как раз и заключается в том, чтобы показать, кто в доме хозяин, и на возможную агрессию в отношении сербов ответить сокрушительными ударами. «Стилеты» отразят все, что НАТО поднимет в массированные налеты, за чем последует перенос боевых действий на территорию противника. Публичное изнасилование сербской нации необходимо пресечь самым решительным образом, после чего взятую за шкирку западную цивилизацию, со всеми ее Клинтонами, Джонами Мейджорами и Карлами дель Понте, требуется судить открытым справедливым и беспристрастным судом. И приговор должен быть окончательным и не подлежащим обжалованию. Повесить ее за шею, и пусть висит так, пока не умрет.

– А не слишком ли это круто, то есть жестоко – пускать под снос тысячелетнюю цивилизацию? – спросила товарищ Антонова.

– Отнюдь, – ответил я. – Чем выше мы поднимаемся по мирам, чем больше вникаем в глубину грехопадения коллективного Запада, тем сильнее у меня сомнения в необходимости существования такого этнокультурного явления, по крайне мере, в его нынешней форме. Гитлер во всей его мерзости и жестокости не был ни каким-то исключительным явлением, ни эксцессом исполнителя – это и был Запад, как он есть в своей естественной форме, когда власть над миром уже почти в кармане, и нечего стесняться и некого бояться. Демократичнейшие американцы совершали ничуть не меньшие злодеяния – и когда очищали территорию нынешних Штатов от коренного населения, и во время Второй Мировой войны, и в Корее, и во Вьетнаме, и сейчас на территории бывшей Югославии, и в будущем в Ираке, Ливии и Сирии. Только им пальцев в глаз за это пока никто не тыкал. Демократы же, ептить, патентованные, и бывшие союзники по антигитлеровской коалиции. Только вот нацизм для них был не неприемлемым злом в концентрированной форме, а лишь конкурентом в борьбе за мировую гегемонию. Тьфу ты, мерзость!

– Так, товарищи, – сказал генерал Бережной. – Все это правильно, но вот от главной темы разговора мы отклонились. Я, конечно, понимаю возмущение Сергея Сергеевича хамским поведением вашингтонских политиканов и их подхалимов, но прежде, чем браться за американскую гегемонию, необходимо полностью отрегулировать ситуацию в бывшей Югославии, и по ходу этого дела янки сами выбегут нам навстречу. Уж слишком они в том мире наглые, упоенные своей «победой» в Холодной Войне. А победа-то как таковая и отсутствовала – был слив всего, что можно и чего нельзя со стороны Горбачева, Шеварнадзе прочими «миротворцами», что и привело к ликвидации Советского Союза.

– По их понятиям, это тоже победа, – назидательно заявила Нина Викторовна. – Но мы опять говорим не о том. Ни Милошевич, ни Караджич по своим человеческим и деловым качествам категорически не подходят нам в качестве политических партнеров. Предадут и продадут за денежку малую, и при этом не будут считать, что совершили хоть что-то предосудительное. Тот же Жириновский даст им сто очков вперед, догонит и еще добавит столько же. К сожалению, таких сербов как королевич Джорджи, в конце двадцатого века больше не делают.

– Такие сербы там есть, иначе трагедия этого народа не растянулась бы на столь длительное время, – ответил я. – Только их бесполезно искать среди политиканствующих интеллигентов, буйных в спокойной обстановке, однако склонных поддаваться любому силовому давлению. С яростью и отчаяньем за выживание сербской нации сражаются рядовые бойцы и офицеры армии и ополчения. Зато вторичные по происхождению политики при первом же нажиме со стороны западных стран подписываются на разного рода «мирные планы», которые сливают в сортир плоды военных побед. И даже подыхая в Дахау, ой, простите, в застенках Гаагского Трибунала, эти люди не поймут, что сами, своими руками, вымостили себе дорогу на Голгофу.

– Помимо сербов и исламистов, в Бихачском анклаве имеются так называемые мусульмане-автономисты, – сказала товарищ Антонова. – Эти люди никогда не враждовали с сербами, и за это последователи Изетбеговича ненавидят их с той же силой, что и православных. Сейчас сорок тысяч автономистов на положении беженцев находятся на территории Сербской Краины, потому что фанатичные исламисты несколько месяцев назад заставили их уйти, угрожая всеобщей резней.

– Вот, еще одна карта в общем пасьянсе, – сказал я. – Могут же мусульмане жить в мире и согласии с православными сербами, а значит, не все так плохо в бывшем югославском королевстве. Впрочем, фактор внешнего влияния на события был со стопроцентной вероятностью установлен еще в нынешнем мире девяносто первого – девяносто второго годов, а потому не может быть подвергнут сомнению. Три года спустя положение на этом направлении могло только ухудшиться, а не улучшиться. Предупреждать там кого-то о неприемлемости братоубийственного поведения незачем, да и бесполезно. Кровавый карнавал в разгаре, и так называемые миротворцы тоже готовы выйти на сцену, чтобы спеть и сплясать соло. Ну и нам в такой обстановке стесняться нечего. Сегодня ночью по тамошнему времени один эскадрон «Шершней» нанесет удар по районам сосредоточения отрядов исламистов. Никаких лазеров и бортового десанта, только магнитоимпульсные пушки и триалинитовые НАРы на внешней подвеске. Принцип операции – «что не съем, то понадкусаю», всерьез работать там мы будем несколько позже, а пока нужна громкая рекламная акция с ансамблем песни и пляски на подтанцовке. Также невредно будет отработать по боевикам рассеянным депрессионным излучением и установить на машины звуковые генераторы, имитирующие работу вертолетных турбин. Пусть господа бошняки думают, что их с дружественным визитом навестила сербская авиация, и жалуются своим натовским кураторам.

Изложив эту программу соратникам, я обратился внутрь себя и спросил у энергооболочки:

«Кстати, кто там у этих автономистов главный? Только, пожалуйста, вслух, для всех, чтобы не пришлось повторять. Я знаю, ты же можешь».

– Это некто Фикрет Абдич, – сообщила энергооболочка голосом Штирлица-Тихонова. – Происходит из бедной мусульманской семьи, третий ребенок из тринадцати. Отец воевал в коммунистических партизанах против германо-итальянских оккупантов, поэтому маленький Фикрет воспитывался в атмосфере коммунистических идеалов, братства и единства югославских народов и негативно-скептического отношения к религиозным разногласиям и национальным противоречиям. Закончил университет по специальности агроном, после чего возглавил сельскохозяйственный кооператив «Агрокоммерц», быстро ставший одним из успешнейших предприятий социалистической Югославии. Легальный миллионер-коммунист, на пике успеха в его кооперативе трудились тринадцать тысяч работников. Превратил откровенно нищий депрессивный регион в процветающую область. Местные жители называют этого человека Бабо, что значит Папа, и готовы сделать все, что он скажет. И это не понравилось кому-то очень влиятельному. В восемьдесят седьмом году вокруг «Агрокоммерца» разгорелся заказной коррупционный скандал, Фикрета Абдича арестовали и посадили в тюрьму. Ну, вы знаете, какая светлоликая страна в лице своих государственных органов и рептильных международных организаций у нас борется с коррупцией по всему миру. Скандал ожидаемо закончился ничем, в девяностом году наш герой вышел из тюрьмы и одновременно из коммунистической партии, и вместе с Алией Изетбеговичем создал Партию Демократического Действия. Представлял в её руководстве светское крыло, выступал против курса на исламизацию и выхода Боснии из состава Югославии. По результатам многопартийных выборов был избран Председателем Президиума Боснии, но по неизвестным причинам уступил пост Изетбеговичу. Опять же, «неизвестные причины» должны обозначать грубое силовое давление на оппонента. Когда правил больше нет, можно все. Во время Боснийской войны Фикрет Абдич покинул Сараево и перешёл в открытую оппозицию к Изетбеговичу, заключив союз как с боснийскими сербами Радована Караджича, так и с боснийскими хорватами Мате Бобана. При поддержке Сербии, Хорватии и верных ему жителей общины Бихач основал и возглавил непризнанную Автономную область Западная Босния, в состав которой вошли город Велика Кладуша и несколько близлежащих районов, оказывал активную поддержку Республики Сербской и Республики Сербская Краина. Правительство Боснии и Герцеговины сразу же объявило акт провозглашения автономии неконституционным и начало против автономистов войну на уничтожение. В августе девяносто четвертого года в результате хитровыделанной провокации, в которой также приняли участие французские «миротворцы», войска Абдича были разгромлены пятым корпусом армии боснийских исламистов, а его столица Велика Кладуша оказалась оккупированной, перед чем все ее жители бежали на территорию Сербской Краины. В декабре девяносто четвертого года состоялась операция «Паук», в результате чего автономия была восстановлена и окончательно ликвидирована в августе девяносто пятого года вместе с Сербской Краиной после совместной хорватско-боснийской операции «Буря», которую так же поддерживали силы НАТО. Радован Караджич и Слободан Милошевич в тот момент к творящемуся безобразию остались тихи и индифферентны, и никакой помощи избиваемым союзникам не оказали, что для них самих потом имело далеко идущие последствия. Фикрет Абдич бежал в Хорватию, где у него имелось гражданство и договоренность с президентов Франьо Туджманом о невыдаче властям Боснии и Герцеговины. Но, несмотря на это, в двухтысячном году он был арестован, а в две тысячи втором судом города хорватского города Карловац приговорен к двадцати годам тюрьмы за «военные преступления», потому что якобы по его вине погибли сто двадцать гражданских лиц и трое военнопленных. Гражданские сербы на той войне погибали десятками тысяч, в том числе и от рук хорватских формирований, но никому до этого не было дела. Поэтому это был не честный суд над человеком, подозреваемым в преступлении, а неправое глумливое судилище победителей над побежденным. Впрочем, несколько погодя срок урезали до пятнадцати лет, а в две тысячи двенадцатом году Фикрета Абдича и вовсе выпустили на свободу, как отбывшего две трети наказания. В две тысячи шестнадцатом году он баллотировался на должность мэра Великой Кладуши, и выиграл с сорока восемью процентами голосов, ибо своего Папу там помнили и через двадцать лет. Все, энергооболочка доклад закончила.

– Да, – сказал Бережной, – двадцать лет тюрьмы в данном случае – это рекомендация, впрочем, как и все остальное. Такие люди на дороге не валяются.

– Сейчас пока валяются, – сказал я, – но мы обязательно подберем. В отличие от Караджичей и Милошевичей, такие люди дела задом вилять не будут, предавать и продавать тоже. Как только мы отыграем первую фазу операции и заявим о своем существовании, контакт с господином Абдичем нужен будет в первую очередь. А вот его оппонентов, где бы они ни находились и к какой нации и вере ни принадлежали, я, как Бич Божий, приговариваю к полному и безусловному уничтожению. Dixi! Я так сказал, решение окончательное и изменению не подлежит.

14 февраля 1992 года, 10:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Целую неделю мы подчищали хвосты в мире девяносто второго года и внимательно наблюдали за тем, что происходит в году девяносто четвертом, время от времени внося в события коррективы. Так, например, рейды «Шершней» на позиции боснийских исламистов стали явлением ежедневным (точнее, еженощным), а несколько раз в деле даже поучаствовала штурмовая пехота, напрочь вырезав подразделения противника, действовавшие в отрыве от основных сил. Брать выживших врагов в плен или оставлять их ранеными на поле боя моим воителям и воительницам было строжайше запрещено.

И ведь было за что. В сербских селениях эти бабуины вели себя вроде нацистских зондеркоманд. А ведь еще несколько лет назад эти люди жили в одном государстве, их офицеры служили в одной армии, но хрупкая государственная конструкция, скрепленная только харизмой балканского Отца и Учителя, вдруг рухнула, и брат пошел войной на брата, а сосед на соседа. Народы, официальной пропагандой именуемые «братскими», всю свою историю были друг другу чужими, а в бошняках, чьи предки ради спокойной жизни под турецкой властью отказались от католической или православной веры, глубоко в подсознании сидит комплекс предателя, ненавидящего тех, кто устоял в вере отцов.

При этом каких-нибудь особенных военных талантов во всех противоборствующих сторонах не наблюдается, так что операции носят исключительно тактический характер. При отсутствии внешнего давления все закончилось бы в пользу сербов еще в девяносто втором – девяносто третьем годах. На их стороне оказался офицерский костяк ЮНА, и им же досталась большая часть унаследованных от Югославии военных запасов, да и стойкости и упорства у рядовых бойцов и младших командиров, сражавшихся за свои семьи и дома, было больше, чем достаточно. Но вот второсортные политики, оказавшиеся у штурвала Сербии и самопровозглашенных республик, и отсутствие внешних союзников свели эти преимущества на нет, а поддержка НАТО склонила весы победы на противоположную сторону.

И, кстати, при детальной проработке местности вскрылось, отчего НАТО так держится за этот Бихач, что объявило его «зоной безопасности» и пригнала туда французский контингент для присмотра. Примерно в семи с половиной километрах от центра города располагается аэродром подскока бывших югославских ВВС. На гражданский аэропорт это сооружение вовсе не похоже, на стационарную авиабазу тоже: нет ни ангаров и прочих сооружений, ни пункта хранения ГСМ, ни капониров для самолетов или бетонированных стоянок – просто несколько взлетных полос (одна из которых первого класса), соединенных рулежными дорожками. При отсутствии наземного навигационного оборудования эксплуатировать такое сооружение можно только днем в хорошую погоду, и только высококвалифицированными пилотами военно-транспортной авиации, привычными к посадке во всяких Тьмутараканях. В противном случае в полной изоляции, без воздушного моста, этот карман не продержался бы и нескольких месяцев, а не то что два года.

И именно на эту площадку атакующему и несущему потери пятому корпусу со второго дня наступления по воздуху начали прибывать подкрепления. Извозчиками служили американские военно-транспортные самолеты Локхид С-130 «Геркулес». И делало это боснийское командование без всякой опаски, потому что пока в Бихачском кармане шли тяжелые бои, на всей прочей «линии фронта» стояло затишье, за которым строго следили так называемые «международные миротворцы». И так же, через воздушный мост, снабжался и получал пополнение французский контингент. Сбивать эти транспортники пока преждевременно, но я взял этот вопрос на заметку. Вот начнется основная фаза операции, и тогда Балканы накроет уже моя бесполетная зона.

И ведь наше присутствие заметили. Боснийское командование нажаловалось своим натовским кураторам, что их ожесточенно бомбят каждую ночь, те наехали на сербов – и получили в ответ выражение полного непонимания, о чем речь. Натовцы, конечно, не поверили и повысили тон до истеричного визга, а вот сербы начали оглядываться по сторонам в поисках неожиданного союзника. С началом наступления исламистов, несмотря на мою поддержку с воздуха, их положение на данном участке фронта оказалось довольно тяжелым.

Главной целью противника был небольшой городок Босанска Крупа, две трети населения которого составляли боснийцы и одну треть сербы. К тридцатому октября, несмотря на ожесточенное сопротивление местного ополчения, этот населенный пункт оказался почти полностью окружен. При сербской власти боснийцы продолжали жить в своих домах, а вот в случае захвата исламистами сербам придется выбирать – бежать с тем, что можно унести на руках, или быть убитыми. Энергооболочка подсказала, что в Основном Потоке после завершения боевых действий население этого городка уменьшилось как раз примерно на численность сербского населения.

Для помощи в организации обороны в Босанску Крупу вместе с подкреплениями прибыл Начальник Главного Штаба Войска Республики Сербской генерал-лейтенант Манойло Милованович. Как стратег, или даже тактик, этот генерал не представляет собой ничего особенного (не Рокоссовский и даже не батька Махно), но за него можно хотя бы попытаться зацепиться, как за порядочного человека. Главком Республики Сербской, кстати, служит генерал Ратко Младич – фигура настолько неоднозначная, что его тоже надо брать руками и разглядывать Истинным Взглядом. Но он, как и другие высокопоставленные сербские военные деятели, не говоря уже о политиках, маячат где-то далеко, а господин Милованович здесь, прямо на линии огня, что тоже вызывает к нему определенное уважение. Осталось только пойти и взять, и делать это надо немедленно.

30 октября 1994 года, 23:05 СЕ. Восточная Босния, Республика Сербска, населенный пункт Босанска Крупа

Так уж получилось, что тридцатое октября выпало на новолуние, а потому после захода солнца землю накрыла такая тьма, что хоть глаз выколи. Даже беспокойные бошняки, чьи позиции охватили Босанску Крупу почти полным кольцом, в такой обстановке вели себя тихо и почти не стреляли. Чай, они по происхождению тоже славяне, а не арабы, у которых имеется наследственная привычка палить в воздух по поводу и без.

И тут началось…

Прежде «Шершни» работали по исламистам звеньями, то есть по четыре машина на одну цель, и вдалеке от сербских позиций – так, что защитникам своей земли были видны только отдаленные сполохи триалинитовых разрывов, в ночи похожие на зарницы дальней грозы. А тут огненную карусель вокруг Босанской Крупы завертели сразу четыре эскадрона, при этом в носовых поворотных турелях стояли уже не магнитоимпульсные пушки, а лазеры, в которых не может закончиться боезапас. Злобные девочки Серегина, несмотря на густую тьму, видели свои цели как на ладони: на них работали не только рефлексы и инстинкты прирожденных воительниц, но и круглосуточное и всепогодное БРЭО цивилизации пятого уровня, усиленное возможностями орбитальной сканирующей сети.

Сияя яркими плазменными выхлопами, летели во тьме огненные кометы эрэсов. Вспышки триалинитовых разрывов на мгновение превращали ночь в день, высвечивая низко нависшие облака. Будто рык Зверя из Преисподней, грохотал короткий злой гром. Росчерки лазерных лучей делили темное небо на части, и там, куда они попадали, горела не только слабая человеческая плоть, но и добротная сталь. И все это, за исключением грохота взрывов, происходило почти в полной тишине, потому что имитаторы шума вертолетных турбин и лопастей с «Шершней» тоже сняли, как утратившие актуальность в условиях перехода боевых действий в открытую фазу.

От такого шумного и яркого представления повыбегали из домов и подняли глаза к небу даже самые ленивые и нелюбопытные. Сколько среди местных мусульман, представлявших подавляющее большинство населения, было сторонников исламистов, а сколько автономистов, знает только сам Всевышний – но никто из них не ждал от предстоящего захвата города войсками пятого боснийского корпуса ничего хорошего. И уж тем более местным сербам подобное событие представлялось чем-то вроде Конца Света, когда надо брать то, что можно унести, и уходить в неизвестность, либо же погибнуть. Все, кто может носить оружие, ушли в ополчение, а женщины, дети и старики приготовились к смерти или бегству. И тут – такое явление, когда кто-то большой и сильный берет на себя труд пинать злобного врага, а тот в ответ не может даже огрызнуться.

Выскочил на крыльцо штаба обороны и генерал Манойло Милованович, задрал взгляд к небу и, остолбенев, увидел, как оттуда, из черной тьмы, прямо на него опускается… малый космический челнок в сопровождении четырех истребителей. Все происходящее настолько напоминало сцены из киношных «Звездных войн», что сербскому генералу хотелось выть от ужаса и бежать отсюда куда глаза глядят. Вот выйдет сейчас из челнока слуга Темного Властелина Дарт Вердер и прикажет убить в этом городишке всех, без разделения на сербов и мусульман.

Но он не завыл и не побежал – от злой судьбы не убежишь. Вот нет у сербов союзников, ни ближних, ни дальних – все кричат: «Распни их, распни!». И Российская Федерация в первых рядах одобряет все антисербские санкции в Совете Безопасности, а ее лакействующий перед Западом министр иностранных дел делает одно враждебное сербам заявление за другим. Тьма вокруг несчастного народа сгустилась настолько, что не разглядеть даже кончиков пальцев вытянутых рук – и вдруг ослепительная вспышка Пришествия рассекает мрак, обещая то ли быструю безболезненную смерть, то ли Свободу и Победу.

Однако, когда челнок опустился, вышел из него в сопровождении эскорта штурмовиков не Дарт Вейдер, и уж тем более не император Палпатин, а мужчина неопределенного возраста в черно-серых одеждах с серебристой отделкой и молодая женщина-брюнетка в черном комбинезоне, вроде того, что носит сербский спецназ «Скорпионы». Над головами этих двоих зависли нимбы: бело-голубой у мужчины и багровый у женщины. Оба они были вооружены старинными мечами. Охрана этих важных персон имела вид грозный и бывалый, лиц свирепых валькирий было не разглядеть под непрозрачными забралами бронескафандров. Оружие наизготовку, но стволы пока не направлены на людей, и смотрят в землю. А в том, что это именно валькирии, сербский генерал и его окружение ничуть не сомневались: о том красноречиво говорили обширные угловые выступы массивных кирас.

Мужчина сказал что-то вполголоса на своем языке (латынь), и тут же громовой глас с небес (акустическая система челнока) повторил по-сербски:

– Генерал Милованович, подойдите ко мне! Не бойтесь, я не кусаюсь.

Сербский генерал медленно (не хочется, а куда деваться) подошел к страшному пришельцу (хотя чего в Серегине страшного?) и замер в ожидании самых главных слов.

Тот посмотрел на своего визави суровым пронизывающим взглядом и торжественно произнес на латыни (а энергооболочка перевела на сербский):

– Мы, Милостию Божьей Верховный Главнокомандующий Четвертого Галактического Союза, сиречь Империи, Сергий, сын Сергия из рода Сергиев, властью, данной Нам Всемогущим Творцом Всего Сущего, берем ваш сербский народ под свою защиту и оборону. А на всех остальных мы еще будем посмотреть. При этом те, кто хочет жить с вами в мире и дружбе, тоже будут взяты под Нашу эгиду, а несчастья остальных, являющихся вашими врагами, с сегодняшнего дня только начинаются.

Генерал Милованович нервно вздохнул (подобное заявление выходило за пределы даже самых радужных его надежд) и ответил:

– Все это радует, Ваше Величество, но почему с этим предложением вы обратились ко мне, Начальнику Главного Штаба Войска Республики Сербской, а не к нашему президенту Радовану Караджичу и не к президенту Сербии Слободану Милошевичу?

– Во-первых, – сказал Серегин, – вы здесь, на линии огня, а эти господа далеко в тылу. Для Нас этот факт важнее всего. Во-вторых, про ваших политиков Нам известно много такого, что делает их неприемлемыми для сотрудничества. Как истинные интеллигенты, они храбры только в спокойной обстановке, при этом делая агрессивные заявления, только осложняющие положение сербской нации, зато, когда начинает пахнуть порохом, они тут же поддаются на угрозы и давление с Запада и сдают самые надежные позиции и плоды побед, достигнутых ценой крови сербских солдат. Как любые мелочные люди, они за деревьями не видят леса и не понимают, что их маленькие капитуляции тут и там ведут сербский народ к одной большой катастрофе, а их самих – в застенки Гаагского трибунала. В-третьих, все сербы должны жить одной семьей в едином национальном государстве, но этому в первую очередь мешают амбиции ваших политиков, каждый из которых только себя видит во главе объединенной Великой Сербии. С вами, военными, все гораздо проще. Уяснив иерархию подчинения, а также поставленные цели и задачи, вы забываете обо всем остальном и начинаете работать для достижения победы. Мы достаточно подробно ответили на ваши вопросы или нужны дополнительные разъяснения?