Текст книги "Год 1994-й. Крах Гегемона (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

И ведь Божьему Бичу есть за что гневаться на местных. До войны сербы и югославы (дети от смешанных браков) составляли четверть населения этого регионального центра, еще около восьми процентов жителей являлись хорватами. На данный момент сербо-югославское население вовсе изгнано из своих домов или убито, а численность хорват уменьшилась почти вдвое. Выпячивая зачастую выдуманные сербские злодеяния, о зверствах творимых боснийскими башибузуками (правильно Тулан Мала назвала их стационарной ордой) Запад упорно молчал, будто их и не было. И эта систематическая ложь, покрывающая этнические чистки и геноцид, тоже является отдельным составом преступления, обвинение в котором может быть предъявлено как заказчикам этой гнусной пропагандистской компании, так и всему участвовавшему в ней журналистскому пулу. И российская пишущая братия не исключение. Дмитрий Холодов, он один такой правдолюбец, а вот другим гонорар в конверте зелеными хрустящими бумажками значительно милее любой истины.

Однако, так или иначе, но пускать сейчас в Бихач разъяренных сербов нельзя ни в коем случае. Будет хуже, чем в Сребренице. Всех боеспособных мужчин убьют, а женщин с детьми выгонят прочь. И это все не из чистого свирепства, а только во исполнение принципа «око за око и зуб за зуб». Фикрет Абдич и преданные ему люди тут нужны как воздух. Только они не спеша смогут отделить мух от котлет, а злодеев – от безучастных свидетелей творившихся безобразий и даже тех, кто прятал у себя сербских соседей. Энергооболочка говорит, что есть там и такие. А эти люди, какой бы веры ни были, достойны не изгнания, убийств и поношений, а щедрого вознаграждения за праведное поведение.

Тем временем, когда с опустившихся «Святогоров» на землю Бихача ступили легионеры Велизария, сопротивление им было весьма кратковременным и беспорядочным, а французские «миротворцы» и вовсе подняли руки, будто так и надо. Видно же, что недружественные пришельцы, посреди ночи вломившиеся в Бихач как медведь в курятник, ни в каком виде не являются сербами и между собой по большей части переговариваются на французском или на латыни. Тут тоже наблюдали дневное воздушное шоу, и прониклись трепетом перед явившейся неизвестно откуда превосходящей силой. И «Шершни», с тихим свистом парящие в воздухе, тоже добавляют мусью пиетета. Команда построиться без оружия, отданная на вполне понятном французском языке – и вот уже весь «миротворческий» контингент выстроен в четыре шеренги перед редкой цепью легионеров, держащих оружие опущенным стволами в землю. Неистовый свет посадочных фар тяжелых флаеров огневой поддержки и отдаленные звуки спорадической стрельбы со стороны горящих складов добавляют сцене тревожного колорита.

Мы с сербскими генералами наблюдаем за этой сценой с зависшего челнока, и видим, как испуганы так называемые «миротворцы». Не мир они несли этой земле, а своими действиями прикрывали хаос, убийства и разорение. В окрестностях Бихача средствами орбитального сканирования обнаружены несколько мест массовых захоронений. Скорее всего, именно там покоится часть недостающего сербского населения, присутствовавшего в этом городе при переписи девяносто первого года. Тут тоже смотрели трансляцию CNN, а потому даже не догадываются, а точно понимают, кого защищает ворвавшаяся в город армия и какой будет спрос и с «миротворцев», и с местных башибузуков. Выстроенные перед победителями французы, как свидетели и соучастники творившихся тут безобразий, это тоже знают, а потому трепещут перед неизбежным, как тростник на ветру.

И тут перед ними появляются два героя битвы при Москве-реке – барон Шарль Станислас Марьон и граф Жозеф Мари Дессе, участники многих славных дел, как на службе милейшему Наполеону Бонапарту, так и в составе моего Воинского Единства. Не всегда в бой шли только германские когорты, иногда дело доставалось и выходцам из наполеоновской Франции. Особенно ярко эти парни отметились при ликвидации диктатуры Пиночета, и чем дальше, тем больше им будет работы по специальности, когда нельзя направо и налево размахивать русской природой моей Империи. Ну и я, со своей стороны, с особым вниманием отношусь и к их Милой Франции, и к местным французам, если те не совершали каких-нибудь особых мерзостей. А тут о мерзостях речь не идет: данный контингент – люди подневольные, а потому выполняли то, что прикажут из Парижа и Брюсселя.

– И это наши потомки? – сардонически скривив губы, спросил генерал Шарль Марьон. – Ни за чтобы не поверил, что через двести лет сыны Марианны так измельчают и запаршивеют, чтобы прислуживать нашим злейшим врагам англосаксам…

– Невероятно, брат мой, но это факт, – ответил Жозеф Дессе. – Император устыдился бы, глядя на этих засранцев, тоже называющих себя французами. Просто кровь из глаз. Однако, как гласит история, даже в самом паршивом стаде обязательно найдется несколько героев и праведников, и наша с тобой задача – выявить таких в этой толпе, дабы дать им жизнь вечную. А остальные пусть с позором вернутся к тому, кто их сюда послал, и сообщат, что были признаны негодными, и потому отвергнуты.

И вот бывшие наполеоновские генералы пошли вдоль строя, время от времени указывая то на одно, то на другого солдата или офицера (Истинный Взгляд), и те покорно выходили из строя. Свои же люди, французы… Да и слова про «жизнь вечную» запали в сознание. Когда этот процесс был в разгаре, я повернулся к своим сербским контрагентам, внимательно наблюдавшим за происходящим на экране, и сказал:

– Вот и все, мои хорошие господа! Сопротивление противника подавлено в зародыше, Бихач освобожден почти без пролития крови, и никаких прежних миротворцев тут тоже скоро не будет. И только Атифа Дудаковича нам прищучить не удалось, ибо он отсутствовал в районе проведения операции. Но это не страшно. Сейчас Бихачский карман напоминает яблоко с вынутой сердцевиной: можно есть с любого конца, и даже не придется плеваться семечками. Некоторое время мир и порядок в этом селении будут поддерживать мои легионеры, а потом им на смену придут люди Фикрета Абдича, которому я планирую передать власть сначала в Бихачском регионе, а через некоторое время и во всей мусульманской части Боснии. Выбрали же этого человека совершенно честно председателем Боснийской Скупщины, но инициаторам развала Югославии на этом посту нужен был кровожадный экстремист Изетбегович, поэтому в ход пошли угрозы и силовое давление. Думаю, в общих интересах будет переиграть ту ситуацию, и, когда будут расследованы все злодеяния и наказаны все преступники, спокойно договариваться о том, как сербам и боснийским мусульманам жить дальше.

– Да, – сказал Ратко Младич, – все произошло так, как вы и обещали – стремительно и почти бескровно, и французский контингент не оказал вашим солдатам никакого сопротивления. И против Фикрета Абдича мы тоже ничего не имеем. Он наш союзник, почти брат, и мы верим, что он не ударит сербам в спину.

– В таком случае, – сказал я, – поскольку дела надо делать, пока они не остыли: прямо сейчас мы отправимся за господином Абдичем в лагерь беженцев Батнога, и на месте проведем с ним все необходимые переговоры. Ну а потом, когда положение с Бихачом будет стабилизировано, первый Краинский корпус можно разворачивать фронтом в сторону Сараева. Имперская миротворческая операция только начинается, и будет продолжаться до тех пор, пока на всей территории бывшей Югославии не будет установлен самый правильный мир. И будьте уверены, что ни одна натовская бомба больше не упадет на головы сербов, я вам это гарантирую.

– О да, – сказал генерал Момир Талич, – мы вам верим. Бихач был для нас как ноющий больной зуб, а вы вырвали его одним движением. Жить теперь становится весело и решительно интересно.

– В одной только Боснии еще очень много таких больных зубов, – сказал я. – Сербов грабят, пытают и убивают не в одном только Бихаче. Но все надо делать по порядку. Следующий пункт остановки – Батнога.

2 ноября 1994 года, 00:45 СЕ. Республика Сербская Краина, недалеко от боснийской границы, населенный пункт Батнога, лагерь беженцев для мусульман-автономистов

После августовского разгрома войсками исламистов автономной республики Западная Босния и захвата ее столицы Велика Кладуши, почти все ее население в сорок тысяч человек вместе с остатками ополчения в две неполных бригады отступили на территорию Сербской Краины, где были размещены в лагерях беженцев. Как позже вспоминал французский военный врач и истинный правозащитник (а не то что некоторые) полковник Патрик Баррио, «эти сорок тысяч мусульман были изгнаны в краинские области, и они были приняты в двух лагерях, которые я лично посетил вместе с сотрудниками УВКБ ООН. Бертран Дюпаскьер был ответственным должностным лицом в тот момент. Люди были размещены в лагерях Батнога и Туран, где о них заботилось с большой гуманностью местное население Краины. Местные жители кормили их, а также организовывали медицинский уход за ранеными и больными, в случае необходимости оказывали помощь женщинам. Им была оказана помощь без какой-либо дискриминации».

Впрочем, в начале ноября девяносто четвертого года в разгаре была подготовка к операции реванша. Ополчение автономистов прошло переформирование, и его численность была доведена до трех бригад (пять тысяч бойцов), со стороны Сербской Краины были выделены еще шесть с половиной тысяч солдат и пятьсот «красных беретов» из подразделения специального назначения неофициально подчиненного сербскому (белградскому) департаменту государственной безопасности, через своего начальника полковника Божовича.

На самом деле эти «книнские ниндзя» до 1996 года не имели в Сербии никакого официального статуса и подчинялись министру внутренних дел Сербской Краины Милану Мартичу, являясь подразделением Сербской добровольческой гвардии, иначе именуемой «Тиграми Аркана». Однако спецназ – он и в Сербии спецназ; достаточно сказать, что за время всей войны на территории Бывшей Югославии безвозвратные потери добровольцев были не более пятидесяти человек, в то время как численность отряда составляла примерно десять тысяч бойцов. Ну и гонору у «Тигров» было, что хоть на хлеб мажь, хоть ложкой ешь – мол, единственные защитники сербского народа, круче яиц, выше звезд. Впрочем, на Балканах это обычное явление – что в начале двадцатого века, что в его конце, и именно по причине гонора различных начальников сербы и претерпели все свои национальные катастрофы[15]15
  Причиной первой национальной катастрофы 1915 года стал удар в тыл воюющему сербскому государству со стороны Болгарии, вызванный тем, что двумя годами ранее во время Первой Балканской Войны королевич Александр по наущению великосербского экстремиста Димитриевича украл у болгар Македонию, чтобы разделить ее с никчемными греками. Мол, я тут самый сильный и самый хитрый, пока болгары штурмуют подступы к Стамбулу-Константинополю, в Македонии что хочу, то и ворочу.
  Причина второй национальной катастрофы 1941 года была аналогичной – опять удар в тыл со стороны Болгарии, и опять из-за той же Македонии, где сербских солдат считали оккупантами, а болгарских освободителями. Болгария после Первой Мировой Войны была побежденной стороной, а Сербия как бы победившей, так что на старой больной мозоли болгар дополнительно еще и поплясали.
  Причиной третьей национальной катастрофы 1990–1999 годов стал гонор различных сербских политических начальников, не сумевших (а точнее, не желавших) договориться о создании единого сербского государства. Идея федерации из трех одинаково сербских субъектов и Черногории выглядит откровенно ублюдочной и выдвинутой лишь для отвода глаз. Все тамошние политические деятели, местного, так сказать, масштаба, боялись не выиграть выборы на «чужих» для себя территориях. Их и брали так, по одному. Сначала после операции «Буря» погибла Сербская Краина, а Милошевич и Караджич просидели это время, сложив лапки. Потом была операция НАТО «Обдуманная сила», в ходе которой Милошевич подписал Дейтонские соглашения, сдав боснийских сербов на убой, а Караджича в Гаагский трибунал. И, наконец, в 1999 году после двухмесячных бомбардировок в рамках операции НАТО «Союзная сила» была изнасилована сама Сербия, у которой ампутировали Косовский край, а также самого Милошевича, тоже отправившегося в Гаагу. Но только о нем уже никто не плакал. В стране братушек наступила эпоха больших и малых политических проституток.


[Закрыть].

Однако никого из начальников со стороны Сербской Краины, как и «добровольцев» из Сербии, в Батноге в данный момент не было, в силу чего разговор Серегина с Фикретом Абдичем намечался спокойный, без выкриков с мест и излишних амбиций. Тут тоже смотрели вчерашнее воздушное шоу, и были в курсе выступления императора Галактики, а потому после некоторой суеты после внезапного пробуждения были готовы к деловому разговору.

Тогда же и там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Нехорошо, конечно, будить людей среди ночи, но дела не ждут – а значит, надо, господин мой Фикрет, надо. Этот пирожок требуется съесть, пока он еще горячий.

А вот и он, идет к челноку – невысокий, полноватый, волос полуседой, лицо простецкое, но вызывающее доверие. И Истинный Взгляд говорит, что это не иллюзия. Господин Абдич действительно надежен, как гранитная скала, и опираться на него можно в любых делах, которые будут соответствовать масштабу этого человека. Рядом с ним – мужчина в камуфляже без знаков различия, на одно поколение моложе. Истинный взгляд видит в нем горячность, порывистость и преданность своему лидеру, а энергооболочка подсказывает, что это командир второй бригады народной обороны Зумрет Бркич, позывной Кобра.

Сербские генералы и Радован Караджич, стоящие за моей спиной, господину Абдичу явно знакомы, особенно последний, не к ночи будь помянут. Мой будущий партнер даже запнулся на полушаге, увидев этого деятеля. Он уже вступал в союз с краинскими и боснийскими сербами, но потом Караджич поддался на очередное западное «перемирие» с пятым боснийским корпусом, что позволило исламистам сосредоточить все силы на уничтожении автономии в Велика Кладуше. Очередное бездумное предательство союзника с вполне ожидаемым результатом.

– Вот видите, господин мой Радован, и этот человек тоже не желает иметь с вами дела, – негромко сказал я на латыни, а энергооболочка так же тихо перевела собеседнику прямо в уши. – Скольких вы предали, не перечесть, и скольких еще предадите из самых мелочных побуждений, если позволить вам действовать в прежнем духе. Детально этот вопрос мы обсудим позже, только сразу скажу, что ни убивать, ни лишать вас свободы я не собираюсь, ибо бессмысленно наказывать пингвина за то, что тот не умеет летать. Но и в будущей Сербии места для вас не будет. Есть у меня к вам одно благоприятное предложение, потому что хороших психологов всегда не хватает. А сейчас – т-с-с-с, идет операция.

Караджич молча кивнул, и я уже в полный голос сказал:

– Идите сюда, господин Абдич, не бойтесь, я принес вам только добрые вести. Среди хороших людей нет для меня серба, мусульманина или хорвата, а потому вы и ваши люди тоже находитесь под моей полной защитой. Завтра, едва рассветет, ваш народ сможет вернуться в свои дома в Велика Кладуше, Западно-боснийская автономия будет восстановлена, а ее враги умрут так надежно, будто никогда и не жили на этом свете. Dixi! В этом даю вам свое императорское слово, которое крепче камня и ярче, чем луч солнца.

Тут снова ударил гром. Фикрет Абдич и его спутник, не проронив ни слова, удивленно закрутили головами, а Ратко Младич даже с некоторым удовольствием произнес:

– Не далее, как час назад имперскими войсками на раз-два был взят Бихач. Все произошло стремительно и без потерь среди мирного населения, и даже французские миротворцы покорно подняли лапки, потому что пленяли их люди, тоже говорившие по-французски. Пострадали только резервные подразделения пятого корпуса – их имперские штурмовые аппараты стерли в горячую пыль, но об этих убийцах никто плакать не будет. И сразу после этого императорско величество Сергий из рода Сергиев сказал, что лучшего главы, кроме вас, для западно-боснийского региона ему не найти, вслед за чем мы отправились сюда. Только мы даже не подозревали, что сразу после Бихачкой операции можно будет провести еще одну такую же, в Велика Кладуше.

– В Бихачкой операции, господин мой Ратко, была задействована лишь самая малая часть моих сил, – сказал я, показав последнюю фалангу мизинца. – Я не буду делать за вас всю работу, но вот точечные спецоперации, вроде Бихача и Велика Кладуши, не обсуждаются. Еще с особым удовольствием я буду разорять организованные НАТО так называемые «зоны безопасности», ведь в этих заповедниках водятся самые жирные и мерзкие твари. В Велика Кладуше все будет страшнее и веселее, чем в Бихаче. Окопавшуюся там пятьсот третью горную бригаду исламистов мои злобные девочки на штурмовиках в два счета обжарят ударами с воздуха, как кебаб на вертеле, а потом с небес спустится штурмовая пехота и без всякой пощады добьет выживших. Дорога бойцам ополчения после этого будет открыта, так что дорогому господину Абдичу в освобождении своей земли и вовсе получится обойтись без посторонней помощи.

– А ваша помощь, значит, не посторонняя? – с некоторой наглостью спросил Зумрет Бркич (позывной Кобра этому человеку явно дали не просто так).

– Наша помощь вам ничего не будет стоить, потому что мое величество не ищет тут себе ни удела, ни каких-либо материальных выгод, – ответил я. – Сделав дело, моя армия отправится дальше, а вы получите возможность устроить свою жизнь по собственному усмотрению. Все, что угодно, лишь бы между сербами, хорватами и мусульманами установился прочный мир.

– Но так не бывает! – воскликнул командир второй бригады народной обороны.

– Нет, бывает, – возразил я. – Потому что мое величество действует не само по себе, а с ведома и по поручению Всевышнего, Всемилостивейшего и Милосердного, который поручает нам исправлять ошибки исторического развития, без всякой пощады карать злых и защищать добрых людей. Те, что взяли в руки оружие, только чтобы убивать своих соседей другой веры, языка или расы, достойны лишь всяческого осуждения, проклятия и злой смерти. Те, что вооружились с намерением защитить себя, свой дом, своих близких и своих соседей от набега злобных башибузуков, достойны долгой и счастливой жизни, а потом причисления к лику святых.

Повинуясь тому, что сильнее меня, я выдернул из ножен меч, воздел острием в ночные небеса и громовым голосом младшего архангела произнес:

– Благословляю вас, господин Абдич, и весь ваш народ на правый бой во имя Царства Божия на Земле и долгую праведную жизнь! Аминь!

Сразу стало светло, как днем, а с небес на проснувшийся лагерь беженцев посыпались золотистые искры благословения. Проснувшиеся люди, выскочив из палаток, ловили эти искры руками, как снежинки, а некоторые подставляли под них раскрытые рты. С сербами подобного желания у меня не возникало, потому что среди них хорошие люди густо прослоены Караджичами, Шешелями и Милошевичами, а тут – маленький анклав веротерпимости и мирной жизни, который пытается защититься от подступающего варварства. Чтобы такая модель поведения распространилась по всей Боснии, да и по всей планете, мне не жалко никаких усилий. И это тоже истина в последней инстанции.

– Значит, так, господа, – сказал я, вкладывая меч в ножны, – здесь все слова сказаны. Теперь требуется делать само дело. Господина Бркича Мы просим присоединиться к сопровождающим меня сербским генералам, чтобы он собственными глазами видел, как очищается от нечисти его родной город, и завтра с утра точно знал, где валяется свежая падаль, которую его людям надо будет зарыть в братские могилы еще до захода солнца. Одна нога здесь, другая уже там, раз-два.

2 ноября 1994 года, 8:35 СЕ., околоземное космическое пространство , императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Немного подумав, я сменил в мире 1994 корабль-стационер. «Флибустьер» по имени Данайя убыла в мир Метрополии, а ее место заняла моя личная яхта Рион. «Неумолимому» в небесах этого мира делать пока нечего: все действия авиагрупп и выброска десантов производятся через порталы, а вот передовой командный пункт после начала активных операций мне тут нужен позарез. Должно же быть место, куда я, не раскрывая дополнительных тайн, мог бы привести своих местных контрагентов, чтобы показать краешек галактической цивилизации и в спокойной обстановке провести переговоры.

И одновременно (поскольку жить в двух временных потоках, находящихся в противофазе, невозможно), на мою яхту временно переселились Елизавета Дмитриевна, Сергей Сергеевич-младший, сестренки (за исключением Алиши), и наша кошка Китти, куда же без нее. По этому поводу у Рион было море восторга, ведь таких четвероногих пассажирок она на борту еще не носила. Что касается Алиши, то она, как управляющая лагерем Шантильи, мир Метрополии покинуть не может, та что осталась присматривать за домом и чернокожей прислугой. Краткосрочные визиты на борт Рион не в счет. Алиша женщина дисциплинированная, и понимает, что так надо, а еще она воспринимает такое положение не как пренебрежение, а как знак оказанного ей доверия.

И, кстати, среди соплеменниц Алиши лед тоже тронулся. В массе подрастающего молодняка десяти-четырнадцати лет профориентацией были обнаружены особы, ищущие умом знаний и лучшей жизни. Во времена демона Люци таких без всякой очереди по большей части отправили бы на убой (такие, как Алиша, это плановое исключение из правил), а я распорядился сажать этих девочек за парты вместе с базовым белокожим контингентом и учить, учить, учить самым настоящим образом. Благо учительско-воспитательский состав у меня чисто советско-российского происхождения, как правило, лишенный национальных и расовых предрассудков.

И это еще цветочки. В ближайшее время за парты сядет большое количество остроухих, которых я намерен под корень эвакуировать из мира Содома, поэтому программу набора воспитательско-преподавательского состава, а также медицинских работников, следует расширить и на девяносто четвертый год. И речь не только о детдомовках и обремененных детьми вдовах-разведенках, как в предыдущих мирах, но и о сокращенном господином Ельциным «за ненадобностью» учительско-воспитательском и медицинском персонале. Эпоха первоначального накопления капитала после крушения системы социализма – она такая, жестокая. Эти люди не вписались в рынок, вещает гайдаро-чубайсовская камарилья, а значит, должны умереть или приспособиться к положению помыкаемого быдла.

По этому поводу я через коммуникационный планшет имел беседу с Владимиром Жириновским, и поставил ему задачу на вербовку. Оплата за каждую утвержденную кандидатуру в партийную кассу по той же ставке, что во время оно, я платил миляге Рейнхарду за заключенных нацистских концлагерей. Четыре унции звонкого металла за каждого взрослого и дееспособного специалиста, без различия пола и национальности, по две унции за ребенка, и унцию за старика, которого еще надо подвергать омоложению. Отделения его партии имеются в каждом регионе и каждом более-менее крупном городе, а на депрессивном Дальнем Востоке она вообще имеет доминирующее влияние, так что исходя из обилия подходящего контингента, только на этом вопросе ЛДПР может стать самой финансово состоятельной политической силой Российской Федерации этого мира. Вольфыч тоже все сразу понял и возражений не имел, поэтому в самое ближайшее время вербовочная машина закрутится на полных оборотах – и будет счастье всем.

Еще было бы неплохо полностью вычистить от русского населения депрессивные республики Средней Азии (особенно Таджикистан, где сейчас в разгаре гражданская война), а также Прибалтику. Но это на следующем этапе, после завершения эпопеи на территории бывшей Югославии, после того, как Империя до конца легализуется и наберет такое влияние, что ей будут бояться даже возражать, а не только оказывать вооруженное сопротивление. Порка натовских ВВС в небе над Балканами скоро забудется, как забылась авантюра Буша-старшего в Сомали, а вот авторитет от наземных операций, изменивших геополитический расклад Балканского региона, останется навсегда. Поэтому сосредотачиваемся на сербской теме и работаем.

Скоротечная операция в Велика Кладуше прошла с таким же шиком и блеском, как и в Бихаче. К ударам по позициям, расположенным за пределами городской черты, я привлек два «Каракурта» в плазменном обвесе, и еще один всплошную залил депрессионным излучением столицу Западной Боснии, разрушать которую нельзя было ни в каком случае. Хорошим людям в своих домах еще жить и встречать зиму, которая тут, на Балканах, бывает ветреной, сырой и промозглой. Температура редко опускается ниже нуля, но даже в таких условиях жить в палатках становится крайне неуютно. Поэтому жилища и хозяйственные постройки должны остаться в неприкосновенности, а вот занявшим их захватчикам жить в общем-то и незачем.

Потом в воздухе немного покружились «Шершни», точечно устраняя недоделки в местах, не требовавших сплошного покрытия, и затем с темных небес камнем упали «Святогоры» со штурмовой пехотой. Организованного сопротивления воителям и воительницам генерала Бережного не могло быть в принципе, неорганизованного тоже. Требовалось найти и убить всех, кто еще дышит, после чего совершить обратную амбаркацию. Оставлять в живых было разрешено только женщин, детей и тех мужчин, у которых не обнаружится при себе оружия. И, как ни удивительно, таковые нашлись. Впрочем, разбираться с ними, кто такие и откуда, будут уже полицейские структуры Западной Боснии, сохранившиеся в полном объеме.

Впечатлены были все, в том числе и сербские генералы, наблюдавшие аналогичную операцию в Бихаче. Плазменный удар с «Каракурта» по оборонительным позициям, после которого плавятся даже камни – явление брутальное и шокирующее, особенно в ночи. Потрясен был и господин Бркич, которого сразу после завершения операции я высадил в Батноге, нести своему шефу и народу благую весть о том, что путь домой свободен. А там никто не спит. После такого явления, как мой визит и благословление, разве уснешь? К тому же между Батногой и Велика Кладушей всего-то около восьми километров, а до самых ближних позиций исламистов и того меньше, так что слепящий сполохи вспышек, громовой рык разрывов и багровое зарево от расплавленной земли были видны очень хорошо.

Поэтому люди не знали, уцелели ли их дома и есть ли возможность для возвращения. И тут рядом с лагерем снова опускается мой челнок, из него выходит Зумрет Бркич и сообщает всем, что их город цел и невредим, но врагов в нем уже нет, потому что они все умерли. Мол, все удары ужасающим галактическим оружием пришлись по оборонительным позициям на открытой местности, и там теперь трава не будет расти целых сто лет (преувеличение), а вот сам город обрабатывался специальным парализующим излучением, после чего имперская штурмовая пехота убивала всех вооруженных исламистов вручную, холодным оружием, ничего не ломая и не разрушая. Это заявление вызвало среди соратников Фикрета Абдича очередной прилив радости и оптимизма, а вот об убиенных сторонниках господина Изетбеговича никто даже не всплакнул. Уж слишком много зла они причинили этим людям. Я просил передать господину Абдичу, что мы с ним еще встретимся в ближайшее время для решения гуманитарных вопросов и перевооружения его бригад народной обороны по более-менее приличным стандартам.

Потом на пути от Батноги к Босанской Крупе я провел с сербскими товарищами обмен мнениями по общим вопросам. Причем после всего, что случилось за последние несколько часов, слушали они меня как дети папу, приоткрыв рот.

Во-первых, Славку Лисицу я, как и было договорено заранее, забрал с собой, чтобы поместить в имперский госпиталь (в Тридесятом царстве) для оздоровления и омоложения. Срок лечения около месяца, после чего он примет Первый Краинский корпус, поменявшись с Момиром Таличем, ведь ему тоже требуется поправить здоровье и отмотать вспять прожитые годы. И так будет с каждым хорошим человеком, которого одолевают старость и недуги.

Во-вторых, Момир Талич и Манойло Милованович займутся ликвидацией остатков разгромленного пятого корпуса исламистов. Чтобы как минимум в течение недели в бывшем Бихачском кармане не осталось ни одного живого башибузука. С этой целью я вручим им по батальонному тактическому планшету и показал, как пользоваться этим девайсом. С такой заручкой на отрытой местности они будут гонять вражеские подразделения как пастухи овец, а буде те попробуют укрепиться в городской застройке или на любом другом удобном рубеже, безо всякого вызова прилетят мои злобные девочки и сделают все в лучшем виде. Как это бывает, они видели в Бихаче и особенно Велика Кладуше.

В-третьих, Ратко Младич и Радован Караджич (который пока еще президент Республики Сербской) понадобятся на совещании, в котором также должны участвовать начальствующие персоны Сербской Краины главком Милан Челекетич и президент Милан Мартич. Необходимо срочно решить вопрос хотя бы федеративного объединения двух этих сербских государств. Без этого борьба с хорватскими и боснийскими людоедами даже с моей помощью будет напоминать переноску воды дырявым ведром. А мне такие игры не нравятся. Если такое решение будет принято, то моя Империя признает обе сербские республики и их федерацию сразу и безоговорочно. А те, кому это будет не по душе, окажутся сами виновны в своих несчастьях.

На том и разошлись.

2 ноября 1994 года, 18:15 СЕ., околоземное космическое пространство , императорская яхта Рион, рабочий кабинет ЕИВ

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

И вот в моем императорском кабинете на борту Рион собрались: я собственной персоной, Кобра, госпожа Риоле Лан и госпожа Тулан, а также самые главные сербы за пределами собственно Сербии. Помимо Ратко Младича, Радована Караджича, Милана Челекетича и Милана Мартича в качестве бесплатного приложения к краинской делегации, прибыл Желько Ражнатович (позывной Аркан) – уголовник, предприниматель, а также сербский военный и политический деятель, со своей Сербской добровольческой гвардией успевший отметиться на всех фронтах войны на Балканах.

Несмотря на неоднозначное прошлое, Истинным Взглядом Аркан читался как гиперпассионарная личность, которая просто не находит применения обуревающим его страстям и энергии. При этом он яростный сербский патриот… того же радикального пошиба, что и господин Димитриевич. Лидерские качества есть, но их фатально недостаточно для того, чтобы развернуть небольшую группу таких же гиперактивных единомышленников в консорцию и повести за собой народные массы. А может, эти массы, в основном состоящие из гармоничных личностей, густо прослоенных субпассионариями, не хотят никуда идти, а желают только, чтобы их оставили в покое. И что такого счастья ему никто не даст, коллективному бессознательному сербского народа не объяснить, на то оно и бессознательное.

Но это отнюдь не повод бросать этих людей без помощи: коллективное бессознательное их врагов требует насилия, поджогов и убийств, отрезанных голов и сербской крови, брызжущей в лицо. И только те мусульмане, что подпали под влияние такого неординарного человека, как Фикрет Абдич, желают достатка, покоя и мирного труда, и в минуты опасности берутся за оружие ради защиты своего образа жизни (среди хорватов ничего подобного не обнаружилось). Вот этот лидер повел за собой всех, до кого смог дотянуться своим влиянием, а не только лишь отдельных активных сторонников. В противном случае автономия в Велика Кладуше не смогла бы продержаться так долго.

И тут вопрос на заметку обоим товарищам Гумилевым, потому что такого сочетания гармоничной массы и мечущихся в ней гиперпассионарных личностей (Аркан и Ратко Младич – это только наиболее яркие случаи) их теория не предусматривает. Человеческое общество, в отличие от газовой среды, законам термодинамики не подчиняется или подчиняется не всегда. Или, быть может, дело в том, что в классическом европейском случае такие люди с легкостью покидали родину предков, уезжая в колонии, Америку, Россию и вообще куда угодно, лишь бы подальше от затхлых родных осин. А вот внутреннее притяжение сербского общества оказалось настолько велико, что никуда своих возмутителей спокойствия не отпускает, и даже на время покинув Сербию, эти люди непременно возвращаются – иногда, чтобы закончить жизнь под пулями наемных убийц, как тот же Аркан, или быть выданными в Гаагу и сгнить в тамошних застенках.