Текст книги "Год 1991-й. Вторая империя (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Ах да, господин Серегин, – спохватился гостеприимный хозяин, – прошу вас и ваших спутников пройти в дом. Я всегда рад гостям, даже таким неожиданным, как вы…

Пять минут спустя, там же, гостиная

И вот, когда все расселись за длинным столом (бывали в этом доме и большие делегации, а не только одиночные визитеры) Добрица Чосич сказал:

– Господин Серегин, прежде, чем мы начнем обещанный серьезный разговор, прошу вас сначала представить мне остальных ваших спутников, особенно даму с острыми ушами, изрядно напоминающую мифическую эльфийку.

– Всегда пожалуйста, господин Чосич, – ответил Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего. – Дама с острыми ушами – никакая не эльфийка, а светлая эйджел старший социоинженер Риоле Лан, и в ее основные обязанности входит проверять своей алгеброй придуманные нами политические комбинации. Если она скажет, что данная конструкция работать не будет, значит, следует прекратить толочь в ступе воду и перейти к выработке иного решения. Социоинженеры не командуют, а только рекомендуют, однако ценой игнорирования их советов может стать очень большая кровь. Данный постулат проверен историей Первой Русской Галактической империи, и не нуждается в доказательствах. Рядом с госпожой Риоле Лан стоит мой министр иностранных дел Нина Викторовна Антонова. Не смотрите на ее внешнюю молодость, на самом деле суммарный возраст этой женщины, прожившей четыре насыщенных и очень бурных жизни, превышает пару сотен лет. Рядом с госпожой Антоновой сидит командующий корпусом штурмовой пехоты генерал-полковник Вячеслав Николаевич Бережной, имеющий схожую историю существования. В других мирах его подчиненные вертели на штыках и наматывали на танковые гусеницы Османскую, Японскую, Британскую и Австро-Венгерскую империи, Североамериканские Соединенные Штаты и Третий Рейх. Если что-то пойдет не так, то именно штурмовой пехоте точечными десантными операциями придется приводить в чувство обуревший от безнаказанности коллективный Запад, в то время как со своими внутренними балканскими делами вы, сербы, должны будете справляться сами. И, наконец, командир авиакрыла моего линкора маршал Александр Иванович Покрышкин, родом из мира тысяча девятьсот семьдесят шестого года, чьи злобные девочки надежно прикроют сербские территории с воздуха и обеспечат египетские казни вашим и нашим врагам. Они это умеют.

– Вы считаете, что это вооруженное вмешательство будет необходимо, и никак не получится решить вопрос мирным путем? – спросил Добрица Чосич.

– Мирным путем вопрос можно решить только через капитуляцию, – с мрачным видом сказала товарищ Антонова. – Вы, сербы, сдадитесь на милость победителей, а они будут решать, убивать вас прямо сейчас или немного позже. Места компактного проживания вашего народа в Хорватии уже горят синим пламенем, и совсем скоро к этому пожару присоединится Босния и Герцеговина. В то время как сербы желают жить в единой Югославии, бошняки жаждут независимости, а хорваты стремятся присоединиться к своему национальному государству. Положение осложняется наличием значительного количества районов с национальной чересполосицей и настойчивым влиянием стран Запада, стремящихся довести ситуацию до кровавой резни. Также в боснийских делах со счетов нельзя сбрасывать фактор Турции и монархий Персидского Залива. Для турок, которые ничего не забыли и не простили, эта война должна стать реваншем за целую серию поражений, выкинувших с Балкан Османскую империю, а для арабских шейхов – продолжением войны за Афганистан. Но Босния для вас – это еще цветочки, потому что через некоторое время прямо на территории Сербии загорится Косовский край. Вот тут будет все по-взрослому, и так называемое «мировое сообщество», вставшее на сторону мятежных албанцев, подвергнет вас не только экономическим санкциям и дипломатическому остракизму, но и ковровым бомбежкам по городским кварталам.

– Вы меня пугаете? – спросил гостеприимный хозяин, слегка изменившись в лице.

– Нет, я предупреждаю, – ответила Нина Антонова. – Вашу Югославию приговорили к уничтожению ровно в тот момент, когда отпала надобность в существовании якобы социалистического государства-спойлера, а вам, сербам, была уготована участь плохих парней, которые будут виновны даже в том, чего они не совершали. За последний месяц обстановка поменялась в корне, но запущенные в прошлой реальности процессы всеобщего распада и озверения уже не остановить, можно только их возглавить и направить в правильное русло, чтобы потом, когда все закончится, все земли, населенные сербами, вошли в состав Сербии, а ничего лишнего вам просто не надо.

– Именно так господин Серегин решил сербский вопрос во все остальных переделанных им мирах, где все сербское стало Сербией, а остальное было от лукавого, – сказал самый младший из королевичей Джорджи. – Тут у вас все уже сильно запущено, однако нет ничего такого, с чем вы не смогли бы справиться сами, при том, что господин Бережной и господин Покрышкин возьмут на себя тех, кто попытается вмешаться в ваши дела со стороны.

– Да, это так, – сказал Серегин. – Если мы договоримся, то вся мощь моих вооруженных сил окажется на вашей стороне, и нам потребуется думать не о победе, а о том, как бы не надробить лишнего щебня.

– А почему это предложение вы делаете мне, а не господину Бранко Костичу? – спросил Добрица Чосич.

– А потому, – ответил Специальный Исполнительный Агент, – что на данный момент Бранко Костич прошлое, а вы, как самый вменяемый и умеренный из югославских политиков, будущее союза Сербии и Черногории. А еще вы не склонны к компромиссам и даже капитуляции по ключевым вопросам существования вашей нации, что тоже очень важно. Бессмысленно помогать тому, кто однажды от испуга или из-за ложного расчета сам начнет сдавать врагу одну позицию за другой. Был в Основном Потоке такой деятель, как Слободан Милошевич, начавший свою деятельность как радикальный лидер сербской нации и через такие мелкие компромиссы и капитуляции проигравший все, включая собственную жизнь.

– Да, – сказала Нина Антонова, – решайтесь. Второго шанса вытащить вашу нацию из трясины вам никто не даст.

– Ну хорошо, предположим, я согласен, тем более, что сделать все сербское сербским – это и моя цель, – произнес господин Чосич. – Но вот как быть с тем, что я пока что беспартийное частное лицо, а не президент и не Председатель Президиума*?

Примечание авторов:* после кончины Иосипа Броз Тито пост президента Югославии был аннулирован, и страной управлял президиум, состоявший из представителей союзных республик. Обязанности Председателя эти деятели исполняли по очереди, что делало это форму организации верховной власти крайним случаем так любимого классическими марксистами коллегиального управления, когда за руль держатся все, а за столкновение с суровой действительностью не отвечает никто.

– После того, как из состава Югославии вывалится Босния, что случится в самое ближайшее время, ибо господин Изетбегович уже закусил удила, старая форма правления изживет себя естественным путем, так как Президиум из двух членов – это нонсенс, – ответила товарищ Антонова. – И вот тогда встанет вопрос об учреждении, то есть восстановлении, поста президента Югославии. И упаси вас Всевышний учреждать при этом новое государство – все должно быть проделано в рамках существующих структур, да так, чтобы комар носа не подточил.

– А почему? – спросил Добрица Чосич.

Серегин вздохнул и ответил:

– А потому, что новому государству потребуется заново вступать в ООН, ибо правопреемство к прежней Югославии за ним признает только Вторая Империя, а весь коллективный Запад разом встанет против, как триста спартанцев. Нет, мол, такой страны ни в каком виде, и точка. И что мне тогда, раньше времени разгонять ссаными тряпками эту дурацкую международную говорильню, или лучше все сделать так, чтобы потом не заносило на поворотах?

– Но ведь признали же вашу Вторую Империю правопреемницей и Советского Союза, и Российской империи сразу? – удивился любезный хозяин.

– Не сравнивайте свою маленькую балканскую недоимперию и одну шестую часть суши, ощетинившуюся межконтинентальными ядерными ракетами, – ответил Серегин. – Даже без моего вмешательства ситуация там была настолько неустойчивой, что при малейшем жесте хамского пренебрежения мог случиться всенародно поддержанный военный переворот, после которого у власти могли оказаться люди, для запада предельно неприятные и даже опасные. Но даже при уже случившейся перемене власти коллективный Запад хорошо помнил, что Советский Союз являлся участником большого количества договоров об ограничении вооружений и был должен очень много денег. При этом кое-кто до сих пор надеется взыскать с России царские долги. Отказаться от первого, второго и третьего Запад, в первую очередь, Вашингтон, никак не мог, поэтому ни полсловом не возразил против замены красного флага перед зданием ООН на имперский триколор. Но у вас положение совсем другое – вас Запад рассчитывает стоптать своей массой и растерзать на куски, так что не капризничайте, а делайте то, что вам говорят.

– Хорошо, мы сделаем так, как вы советуете, – кивнул Добрица Чосич и тут же спросил: – А вы не боитесь, что царские долги вашим протеже предъявят к оплате сразу в полном объеме? С учетом набежавших за семьдесят лет процентов должна получиться очень круглая сумма…

– Нет, – хмыкнул Серегин, – такого я не боюсь. Едва только подобные требования будут предъявлены, я тут же безвозмездно выделю господину Варенникову финансовые ресурсы, необходимые для их погашения.

– Вы⁈ – удивился Добрица Чосич.

– Да, я, – подтвердил Серегин. – Для цивилизации пятого уровня золото уже не является универсальным мерилом всех ценностей, потому что добывать его ничуть не сложнее, чем любые другие металлы. Подобной «валюты» в слитках я по первому требованию могу предоставить ровно столько, сколько понадобится. Надо сто тонн – будет сто тонн, надо двести – будет двести, надо тысячу или две – будет ровно столько, сколько потребовалось. Обычно я прибегаю к подобным методам, когда пользующаяся спросом товарная масса в дружественной мне стране имеется, а вот средства платежа, к которым население испытывало бы доверие, попросту отсутствуют. И тогда вброшенное мной золото, перештампованное на золотые монеты, заново запускает товарно-денежные отношения. А иногда я вбрасываю золотую ликвидность параллельно с соответствующей товарной массой, чтобы народ, достойный лучшей жизни, наконец-то вздохнул с облегчением. И вам в случае необходимости может быть оказана такая же безвозмездная финансово-товарная помощь, чтобы все сербы на собственном примере ощутили, что, на зависть соседям, их жизнь становится лучше и веселее. А если страны НАТО и примкнувшие к ним подхалимы вздумают объявить вам блокаду, то, сразу отмечу, что в этом мире мне никто не указ. Размечу клочки по закоулочкам, и скажу, что так и было. Мистер Джордж Буш о таких моих намерениях в известность уже поставлен, а дальше будем поглядеть.

Сказав это, Специальный Исполнительный Агент внимательно посмотрел на Добрицу Чосича Истинным Взглядом, и, убедившись, что изложенный материал усвоился в полном объеме, продолжил:

– А теперь о царских долгах. Под золото, выданное для их погашения, никакого товарного обеспечения не будет, зато на той стороне мира несколько сотен тонн желтого металла, внезапно вброшенных в оборот, вызовут неслабую финансовую встряску. По крайней мере, так считают мои финансовые эксперты: казначей линкора Аврелий Карр и министр финансов мисс Мэри Смитсон. Утратившие всякую ценность номинированные в золоте царские облигации по большей части находятся в руках бизнесменов нижесреднего уровня, эквивалентом которых в животном мире является шакал обыкновенный. Получив искомое на руки, они не станут его хранить, а выбросят на биржу, чтобы обратить нежданное богатство в загородные виллы, городские особняки, яхты и надежные, с их точки зрения, ценные бумаги. За дальнейшим лучше будет наблюдать откуда-нибудь со стороны, потому что эффект будет такой же, как от кирпича, с высоты упавшего в переполненную выгребную яму. Подобное явление в человеческой истории, кстати, уже было после франко-прусской войны, когда, обожравшись взысканной с Франции трехмиллиардной контрибуцией, Германская империя, как поезд по рельсам, влетела в финансовый кризис. Древние греки были неглупые люди, и миф про царя Мидаса, превратившего все в золото и умиравшего от голода, придумали не просто так. А вообще, если потребуется для усугубления хаоса на противной стороне, я готов разом выплатить в той же «валюте» долги Советского Союза и даже Югославии. Одну сторону я, таким образом, освобожу от финансового бремени, а другую заставлю плясать босиком на горячих углях. Вот такая у меня прогрессивная программа на тот случай, если оппоненты захотят поиграть в футбол на финансовом поле.

– Да, господин Серегин, суровый вы человек, – покачал головой Добрица Чосич. – Впрочем, как мне кажется, к нашим текущим делам финансовая тема пока имеет весьма опосредованное отношение, потому что в первую очередь необходимо разрешить национально-территориальный вопрос сербского народа.

– В ближайшее время боснийско-хорватское большинство в президиуме Боснии и Герцеговины, несмотря на протесты сербской фракции, должно объявить о проведении референдума по вопросу государственной независимости, – сказала Нина Антонова. – В Основном Потоке, то есть в мирах, не подвергшихся влиянию извне, это произошло девятого января, а сам референдум состоялся двадцать пятого числа того же месяца, и с того момента гражданская война в этой бывшей югославской республике стала неизбежной. К такому решению господина Изетбеговича подталкивают не только западные интересанты, но и Турция с монархиями Персидского залива, воодушевленные изгнанием советских войск из Афганистана. Еще до того, как это произойдет, нам необходимо встретиться с предводителями сербской общины и решить все предварительные вопросы, а то без чуткого руководства свыше вы, горячие сербские парни, способны нечаянно наломать столько дров, что потом сто лет печь топить хватит.

– Да, это так, – подтвердил Серегин, положив на стол свой «портрет». – Созвонитесь с господами Караджичем, Плавшич, а также иными прочими вашими протеже, и, как только они будут готовы к встрече, выходите со мной на связь. А мы пока разберемся с тем, откуда растут ноги у хорватских безобразий. Одно дело было объявить независимость, если уж так хочется, и совсем другое – с полпинка разжечь гражданскую войну. Например, македонцы ушли от вас не только без кровопролития, но так, что никто и не заметил, тихо, почти что на цыпочках, а хорваты превратили свою независимость в сербское национальное унижение, вызвавшее кровопролитие. Причины этого явления должны быть выявлены и приняты к сведению, ведь, если их не устранить, этот банкет будет повторяться снова и снова.

– Совершенно с вами согласен, – сказал Добрица Чосич, вертя в руках связной «портрет» Серегина, – конфликт между сербами и хорватами, тяжкое наследие австро-венгерской империи, тоже должен быть разрешен раз и навсегда. И, кстати, как пользоваться этой штукой?

– Пользоваться этой штукой очень просто, – ответил Серегин, – как только вы проведете пальцем по изображению, я сразу выйду с вами на связь, даже если в это время буду находиться в другом мире. Ну а потом – кто не спрятался, я не виноват.

3 января 1992 года, 17:45 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Вернувшись из вояжа в Белград, наша команда в полном составе снова собралась на совещание по югославскому вопросу. И хоть, на первый взгляд, операция прошла вполне успешно, все, а в особенности братья Джорджи, были предельно серьезны и даже мрачны.

– А мне этот господин Чосич не понравился, – категорично заявил самый младший из королевичей Джорджи. – Какой-то он скользкий, и даже склизкий, в глаза не смотрит, и вообще.

– При таком начальнике, как Тито, прямые и честные люди в руководстве государства не выживали, – сказала Нана Антонова. – Малейшее возражение влекло за собой исключение из партии, отставку со всех постов, тюремное заключение или даже физическое уничтожение, и это при том, что каждое решение самоуверенного вождя все больше приближало страну к неизбежной катастрофе. Ну а потом, когда балканский наполеончик помер, его рептильные последователи не придумали ничего лучше, кроме как учредить в Югославии так любимую чистопородными марксистами коллегиальную форму правления, истинное воплощение басни господина Крылова про лебедя, рака и щуку.

– И именно за это вы его того… – хмыкнул самый старший Джорджи, изобразив руками сворачивание цыплячьей шеи.

– Не только за это, – ответил я. – В первую очередь причинами летального исхода для господина Тито стали военная целесообразность и желание выручить из заточения людей, которые мной распознавались как свои. В момент, когда две системы пошли друг на друга стенка на стенку, на европейском континенте не могло быть никаких неприсоединившихся стран, желающих на этом празднике жизни отсидеться за печкой. Это маленький югославский султан думал, что он нейтрален, а командование НАТО, а на самом деле американцы, чтобы наглядно показать всем, кто в мире хозяин, заготовили для вашей страны шестьдесят пять ядерных и термоядерных бомб. Вы из всех ваших братьев человек в этом отношении самый знающий, так что дальнейшее можете представить себе сами.

– Да, могу, – с мрачным видом ответил Джорджи Караджоржевич из мира пятьдесят третьего года. – Если верить вашим словам, господин Тито оказался ничуть не лучше нашего брата Александра.

– Ты только не сомневайся, брат, – произнес самый младший Джорджи. – Если господин Серегин что-то сказал, то верить этому можно точно так же, как Божьему гласу с Небес. Этот человек может оторвать тебе голову, но никогда не станет лгать даже в самой малости. Таким, как он, Специальным Исполнительным Агентам самого Господа, по должности положено говорить только правду, зато обуянные злобой и алчностью слуги Врага Рода Человеческого напропалую врут направо и налево.

– Аминь! – сказал генерал Бережной. – Мы все тут такие – сами не врем и другим не даем. Но, кажется, наш разговор отклонился от главной темы. То, что творится там, внизу, в бывшей Югославии, вызывает у меня желание рвать и метать, причем по обе стороны фронта. Воспрянувшие из-под гнета титоизма сербы уже готовы влезть в кровавую грязь, от которой им будет не отмыться уже никогда. Одни артиллерийские обстрелы жилых кварталов и рынков Сараева стоят реального международного трибунала, да и лагеря смерти для военнопленных и гражданских лиц «неправильных» национальностей имелись не только у бошняков и хорват, но и у сербов. Мочить за такое следует безоглядно, не обращая внимания на то, что сербы в этой войне сторона страдающая и подвергнутая остракизму, а за хорватами и бошняками горой стоит так называемое «мировое сообщество». Есть вещи, прощать которые нельзя никому и ни при каких обстоятельствах.

– Да, это так, – подтвердила товарищ Антонова, – вот только карать за такое следует исключительно ополоумевших вождей и лишь иногда непосредственных исполнителей, если те превысили данные им полномочия.

– Вы, Нина Викторовна, – сказал я, – своими глазами не наблюдали трагедию восставшего Донбасса, когда при полной индифферентности нашей российской власти и одобрении украинских народных масс тяжелая необандеровская артиллерия с превеликим удовольствием била по жилым кварталам Донецка, Горловки и Луганска. И всем тогда все нравилось, и украинский президент пан Порошенко, который на самом деле Вальцман, вещал с высокой трибуны, обращаясь к своим согражданам: «Наши дети будут ходить в школу, а их дети будут сидеть в подвалах». Преступные приказы, отданные безумными вождями, их подчиненные на местах могут исполнять с неподдельным энтузиазмом и радостью, ибо полностью разделяют человеконенавистнические идеи своих лидеров. Наглядный пример вам из прошлого: Адольф и его белокурые бестии, возомнившие себя расой господ. Проходить мимо подобной мерзости нельзя ни в коем случае, кто бы ни был палачом, а кто жертвой.

– Но мы, сербы, совсем не такие, как бошняки, хорваты или германцы! – воскликнул самый старший из братьев Джорджи.

– Да, в чем-то вы не такие, а в чем-то еще хуже, – ответил я. – Иногда вы способны на то, что нормальному человеку просто не может прийти в голову. Король Александр Обренович и королева Драга, затыканные саблями, раздетые догола и выпотрошенные, а потом брошенные валяться подобно обыкновенной падали – тому непосредственные свидетели. Там, где было достаточно двух револьверных выстрелов с последующими тихими похоронами, ваши патриотические офицеры из «Черной Руки» устроили кровавое ритуальное жертвоприношение в стиле секты безумных сексуальных маньяков.

– Я не понимаю, к чему вообще этот разговор? – недовольным тоном спросил самый старший из братьев, как-то незаметно выдвинувшийся в качестве лидера.

Я посмотрел на собеседника прямым взглядом и, чеканя слова, ответил:

– Этот разговор нужен потому, что для того, чтобы жить долго и счастливо, хоть отдельному человеку, хоть целой нации, следует знать свои недостатки и уметь их преодолевать. Сербский национализм, хоть и кажется сейчас вашим местным братьям спасением от идейного вакуума, никогда не приведет их ни к чему хорошему, а только к очередным страданиям, горю и слезам, и именно поэтому избавляться от него требуется как можно скорее. Других рецептов для вашего народа в моей поваренной книге просто нет.

– Я снова не понимаю, что вы имеете в виду, говоря о сербском национализме… – проворчал Джорджи-старший, в то время как другие его братья опустили глаза в стол.

– Сербы, и в первую очередь их политики, – с нажимом сказал я, – должны перестать видеть в албанцах двуногих обезьян, а в других балканских славянах: хорватах, болгарах и бошняках – свою испорченную разновидность. Недопустимы позывы к геноциду, этническим чисткам или даже простое пренебрежение согражданами других национальностей. Я понимаю, что во времена правления господина Тито интересами сербов жестоко пренебрегали, а сами они вместо положения государствообразующей нации были принижены и оскорблены, но это не значит, что следует кидаться из одной крайности в другую. Господин Чосич – это еще вполне умеренный вариант превращения убежденного коммуниста в не менее убежденного националиста; другие персонажи, с которыми мы встретимся в самое ближайшее время, окажутся гораздо хуже. И это особенно страшно, потому что в результате сложной балканской истории за последние пятьсот лет образовалась такая межнациональная чересполосица, отчего в той же Боснии невозможно найти город или сельский округ с этнически монолитным населением. Малейшая наша ошибка – и крови прольется ничуть не меньше, чем в Основном Потоке. Разнимать драку всех со всеми – это та еще адова работа.

– Сергей Сергеевич, – сказала товарищ Антонова, – а мне кажется, что вы сильно перебарщиваете. Сейчас эти люди еще не так страшны, как будет на следующем нашем задании в середине девяностых годов. И Запад в своей травле сербов еще не зашел слишком далеко, и они сами еще не успели совершить ничего ужасного. Тот же Караджич, психиатр по профессии, должен все понимать не хуже нас с вами, но и он, в условиях полной блокады враждебным окружением, когда помощи боснийским сербам не окажет ни Белград, ни Москва, тоже способен сорваться с катушек и натворить дел, которые потом не перепрыгнуть даже с разбегу. А если найдется сила неодолимой мощи, которая, обнажив меч, встанет рядом с униженными и оскорбленными сербами, тогда Караджич и его соратники тоже будут вести себя гораздо спокойнее и вменяемее.

– Туше, Нина Викторовна, – ответил я. – Вы правы, а я и вправду перегнул палку. В планировании операции мы будем исходить именно из вашей установки, а действовать так, чтобы потушить пожар межнациональной вражды, а не разжигать его пламя до небес. Однако это правило не распространяется на вождей противной стороны. Едва только Боснийский парламент с подачи господина Изетбеговича примет решение провести референдум о независимости, всю эту кодлу сразу же надо будет брать за жабры и трясти как грушу.

– Постойте, Сергей Сергеевич, – сказала товарищ Антонова, – вы опять забегаете вперед. Если не допустить объявления независимости Боснии, то господин Чосич не сможет стать президентом Югославии. И вообще, зачем в православном сербо-черногорском государстве в значительном количестве нужен бошняцкий и хорватский элемент? Хотят бошняки независимости – скатертью дорога, но только без территорий компактного расселения сербов, которые должны воссоединиться с Сербией. А вот в случае отказа в этом вполне законном требовании и начала репрессий против сербского меньшинства в районах компактного проживания бошняков и хорват можно начинать бить всех виновных наотмашь прямо по головам, ведь главного это уже не изменит. Если Западу не получится взять Сербию в блокаду, то править наш друг Добрица будет долго и счастливо, ибо он как раз таки много умнее и человечнее, чем покойник Тито, побольше углей ему под сковородку.

– Однако, – хмыкнул генерал Бережной, – на территории Хорватии, где война уже идет, необходимо от созерцания перейти к самым активным действиям. Усташество – это мерзость ничуть не лучше германского нацизма, и любому, кто пошел по этому пути, не может быть никого прощения.

– Согласен с вами, Вячеслав Николаевич! – кивнул я. – Локации хорватских лагерей для интернированных гражданских лиц сербской национальности и военнопленных солдат и офицеров югославской народной армии у вас уже имеются, так что поднимайте своих орлов в ружье, и вперед, на врага. Желательно, чтобы все было сделано одномоментно, сил для этого у вас достаточно. Охрана и надзиратели должны умереть, предпочтительно самым неприятным для них способом, а заключенных следует переместить в безопасное место, и там уже разбираться, кто есть кто. И с вами, Нина Викторовна, я тоже согласен. С вождями боснийских сербов встретиться требуется как можно скорее, а вот со всем остальным в Боснии лучше пока притормозить. Посмотрим, как поведут себя Изетбегович и его присные после того, как Вячеслав Николаевич начнет буянить в Хорватии. Возможно, удастся договориться с ним о полюбовном сербско-боснийском разводе, ну не совсем же он там обезумел. А если договориться не удастся, пусть пеняет на себя. С нами шутки плохи, и никакое НАТО нам не указ. Вертели мы его уже на одном интересном месте, причем не раз и не два. Однако конкретные планы операции и на тот, и на другой случай мы начнем составлять только после разговора с господином Караджичем и его присными. На этом, пожалуй, все. Друзья мои, Джорджи, у вас есть какие-нибудь вопросы?

– Вопросов нет, господин Серегин, – сказал Джорджи-старший. – Удивительно только, что освобождение пленных сербов вы поставили на первое место, а все остальное отодвинули на потом.

– Сначала требуется спасти людей, которых я поклялся оберегать как защитник русских, сербов и болгар, и только потом можно заняться всем остальным, – ответил я. – На территории России мои дела в общих чертах уже сделаны, болгарам прямо сейчас ничего не угрожает, а вот проблемами сербов приходится заниматься всерьез. Нина Викторовна права – дальше на Балканах будет только хуже, и потренироваться решать сербские проблемы в относительно простых условиях мне велел сам Бог. Не исключено, что в следующем мире, спасая сербов от поражения и унижения, мне придется бросать свои войска в бой сразу после прибытия. Мой Патрон уже не раз ставил мне такие задачи, когда, едва завидев врага, я сразу должен был бить его наотмашь, не заморачиваясь предварительными реверансами. Поэтому лучше осмотреться, где что лежит и кто чего стоит, еще в этом мире, чтобы потом, там, где будет тяжелее, действовать более уверенно. И вот на этом действительно все. В следующий раз мы увидимся после того, как господин Чосич выйдет на связь и сообщит, что договорился о встрече с Радованом Караджичем.

3 января 1992 года, 14:25 (22:25 мск). Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

– Ну вот мы и дождались, джентльмены, – оглядев своих миньонов внимательным взглядом, сказал президент Буш. – Закончив все свои дела на территории бывших Советов и укрепив, насколько это возможно, власть господина Варенникова, император Галактики начал оглядываться по сторонам, и тут же обнаружил еще одно распавшееся славянское государство, на обломках которого уже стал разгораться огонь гражданской войны. Всего одна его вылазка в Загреб весьма ограниченными силами – и вот уже независимое хорватское государство бьется в предсмертных судорогах, будто глупая курица, обезглавленная опытным поваром на разделочной доске. Спасибо съемочной группе CNN, на весь мир расписавшей эти события в цветах и красках еще до того, как мистер Гейтс успел сделать мне соответствующий доклад. Не так ли, мой дорогой Роберт?

– Все так, мистер президент, – сказал директор ЦРУ, – но к этой информации есть небольшое дополнение. Через некоторое время после набега на Загреб, около четырех часов дня по местному времени, господин Серегин в сопровождении вооруженного до зубов эскорта посетил Белград, где имел приватную беседу с сербским диссидентом либерального толка Добрицей Чосичем. При этом сербские власти сделали вид, что такого визита просто не было, и господин Серегин оказал им ответную любезность тем, что ничего не сломал и никого не убил…

– А что, разве в Загребе были жертвы и разрушения? – деланно удивился Джордж Буш. – Как следует из репортажей CNN, люди императора Галактики применяли исключительно парализующее оружие, поэтому солдаты и полицейские, охранявшие резиденцию хорватского правительства, пришли в себя примерно через восемь часов после атаки и принялись напропалую давать интервью американским и местным корреспондентам. Если бы подобную работу поручили нашим джи-ай, то на месте событий осталась бы гора трупов, а окрестные городские кварталы превратились в руины. Так что в варварской жестокости господина Серегина обвинить невозможно. Только по пакистанским военным и афганским моджахедам он бил изо всей силы, поскольку видел в этих людях только кровожадных дикарей, а во всех остальных местах старался соблюдать правила гуманности. Впрочем, все это вы и сами знаете не хуже меня. Лучше скажите, стало ли вам известно, о чем господин Серегин разговаривал с этим сербским либералом и диссидентом?