Текст книги "Год 1991-й. Вторая империя (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

С этими словами я разорвал контакт и задумался о том, нужен ли вообще был этот разговор.

«Конечно, нужен, – шепнула энергооболочка. – Ты, Серегин, не только поставил этого Буша перед фактом неизбежности, но и заставил задуматься над тем, что такое демократия. Ведь он сам признался тебе, что никакой демократии у них в Америке нет, а президент – это наемный менеджер, действующий с ведома и по поручению денежных мешков с Уолл-стрит. Мы, конечно, знали это и раньше, но чистосердечное признание фигуранта тоже стоит дорогого. А еще ты пронаблюдал этого персонажа Истинным Взглядом в непростые для него моменты, и теперь знаешь его гораздо лучше, чем прежде».

«Да, это так, – подумал я, – а значит, все было сделано правильно».

11 января 1992 года, 10:25 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В свое время в мире Батыевой Погибели мне хотелось собственными глазами посмотреть на Невскую битву, но такого события там просто не случилось. Ярл Биргер в своей Швеции сидит на попе ровно и никуда не собирается, ибо земля слухом полнится, что это чревато смертельными неприятностями. И даже папская булла, благословляющая военный поход на схизматиков и отпускающая его участникам все грехи, энтузиазма шведским феодалам добавляет не сильно. И не только шведским. В Ливонии, несмотря на ту же буллу, тоже пока никто никуда не идет, хотя ничего хорошего Русь с той стороны тоже не ожидает. Псы-рыцари копят силы: зовут к себе всех обездоленных (то есть безземельных) младших сыновей знати, вербуют наемников в пешее войско, ведут разведку в Псковской и Новгородской земле и налаживают контакты с социально безответственными личностями в боярской и купеческой среде.

Северо-Западная Русь и раньше стояла немного наособицу, потому что Ильменские словене происходят не из восточных, а из западных славян, но теперь, перед завоеванием, ее хотят совсем оторвать от общей семьи. Агенты Ливонского ордена, кишащие в теремах набольших людей подобно тараканам, подкупают, распускают слухи и интригуют, в первую очередь против Верховного князя Александра Ярославича и еще немного против меня. Мол, и колдун я, и чужеземец, побивший белого и пушистого Батыгу нечестными методами. Новгородцев и псковичей под Рязанью и близко не было, уже потом информацию о события зимы 1237−38 годов на своих потных лапках в их края принесли купцы и разные калики перехожие.

От них этот мир узнал и о неуловимых белых всадникам, скачущих по сугробам и болотам как по твердой земле, и о страшных железных зверях, растерзавших ядро Батыева войска, и о плазменном ударе, уничтожившем тумен Бурундая. К тому же основная часть Руси из этого испытания вышла не ослабленной и разоренной, а усилившейся и переживающей процесс консолидации. Устранение из политической жизни таких видных князей-диссидентов, как Даниил Галицкий и Михаил Черниговский, вместе с сонмом их единомышленников, укрепило ее внутреннее единство, а совместный поход княжеских дружин в степь ради примучивания монгольских кочевий добавил процессу энергичности. А вот ватаги ушкуйников в этом деле не участвовали: на степных просторах этим передвигающимся на лодках пешим головорезам было ни примериться, ни развернуться.

Но и это было еще далеко не все. Этой весной караваны рахдонитов (есть и такое явление) принесли на Русь весть о полной и окончательной гибели степной империи потомков Чингисхана. Мол, задумал каган Угэдей еще один поход на Русь, дабы отомстить за истребленное Батыево войско, но прознал о том заморский князь Серегин, человек с ледяным сердцем и волчьими зубами, и страшно разгневался на царевичей-чингизидов, истребив всех до последнего прямо на сходке в царской ставке. Была монгольская держава, раскинувшаяся на просторах от Кореи до Ирана – и вот теперь ее уже нет, а все обиженные и угнетенные поднимают головы, чтобы отомстить своим насильникам и захватчикам.

Никакой угрозы с той стороны для нарождающейся России теперь просто нет – наоборот, все эти тысячи верст на восток, до самых седых волн Тихого океана, теперь ничьи, то есть свои исконные. Вот где понадобятся лихие новгородские ушкуйники, вполне пригодные для того, чтобы раздвигать границы в полной оперативной пустоте. И в тоже время в Рижском замке чешут головы ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Дитрих фон Грюнинген и его комтуры. Артанский князь-колдун Серегин со своим страшным воинством из этого мира ушел, а вот его рука, простертая в небесах над мятущимися людскими массами, осталась. Чуть что не так – и сожмутся железные пальцы, хрустнут кости и потечет сок. Садиться на кол (молва донесла и такие подробности), как ныне покойным чингизидам, верхушке ордена очень не хочется. Больно это, да и неприемлемо для рыцарского достоинства. И вообще, Русь от Батыева нашествия пережила только кратковременный испуг, сохранив все прежние возможности и даже увеличив внутреннее единство. Даже если не вмешается князь-колдун, помощь Новгороду в случае войны придет со всех концов нарождающейся русской державы, и такая закалка боем только нарастит ее силу. Поэтому и хочется европейским феодалам пойти войной на Русь, и колется. Силы ими накоплены уже немалые, но созревающий на востоке русский Колосс, кажется, готов проглотить их за один укус и сам пойти в сокрушающий поход на запад, до Одры и Лабы.

А еще от известия о ликвидации Ставки кагана Угэдея призадумались все орденские агенты влияния, даже жирные и прожженные новгородские бояре, которым сам черт был не брат. О том, как я выводил на чистую воду подельников Михаила Черниговского и Дании Галицкого, знает уже вся Русь, и вдруг оказалось, что подобное явление может повториться с фатальными последствиями уже для них, любимых. А так они не договаривались. К тому же они, в отличие от шведских и ливонских феодалов, знали, что и у юного князя Александра Ярославича за минувшие два с половиной года отросли волчьи зубы и появилась смертельная хватка. На кол этот князь, которому уже не суждено стать Невским, пока никого не сажал, но малейшее лукавство в ближниках или первых встречных он чует за версту. А еще юного Верховного князя Всея Руси очень сложно, почти невозможно убить. Подстраховались мы на всех уровнях, применив и укрепляющую и направляющую сыворотку из мира Царьграда, и заклинание перманентной регенерации, и защитный амулет с заклинанием стасиса – последний рубеж защиты, который предотвратит возможное одномоментное разрушение организма. Порох в Китае уже изобретен, так что никакая страховка не лишняя, когда ставки так высоки.

К тому же в Московском уделе Владимирской земли, князем которого Александр Ярославич вместо Владимира Юрьевича сделал своего молодшего брата Михаила Ярославича, собирается невиданная еще в русской земле Большая Дружина – зачаток войска постоянной готовности, подобного прославленным регулярным римским легионам. И пешцев, и конных, набранных из самых безусых новиков, разбавленных бойцовыми остроухими, по своим стандартам там обучают любимые мной тевтонские инструкторы. Новиков в это войско «нового строя» я посоветовал набрать потому, что их надо учить, а не переучивать (как стариков вроде Евпатия Коловрата или Ратибора Береста).

Все должно быть сделано по уже обкатанной историей схеме начала царствования Петра Великого, когда потешные батальоны юных сорванцов вдруг оборотились современной по тем временам армией, которая потрясла мир. Тут главное – не спешить и все делать тщательно, и тогда результат будет выше всяких похвал. На случай, если Европа, науськиваемая папой Григорием, сорвется в завоевательный поход раньше, чем закончится трансформация Древней Руси в Россию, я был готов подстраховать своих предков и юного друга, но не потребовалось.

Разве ж знал я, ликвидируя царевичей-чингисидов, что после того, как известие об этой массовой казни достигнет Европы, всеми четырьмя копытами затормозят даже самые алчные и агрессивные, и даже сам папа Григорий Девятый будет им не указ. Жить-то в любом случае хочется. Впрочем, пока в Святой Земле еще держатся крестоносцы, весь избыточный пассионарный потенциал Европы еще может хлынуть в том направлении, правда… только для того, чтобы бесцельно сгореть в междоусобной сваре. Орбитальная сканирующая мини-сеть всего из четырех сателлитов неспособна отслеживать маневренные действия армий середины двадцатого века, однако с ее помощью вполне возможно собирать с поверхности мира статическую информацию, в том числе проводить глобальное психосканирование. По его данным, так называемое воинство крестоносцев выглядит как стая грызущихся между собой гиен и шакалов. Никакого единого командования нет и в помине: каждый феодал или рыцарский орден бьется сам за себя, а потому то и дело вступает во временные ситуативные альянсы как со своими единоверцами и «братьями по оружию», так и с местными мусульманскими эмирами.

Победить в такой войне всех со всеми невозможно, что в итоге и получилось в Основном Потоке, так можно только сжечь «излишний» пассионарный потенциал, который при отсутствии выхода просто разнес бы Европу на куски, погрузив ее в войну всех со всеми. Впрочем, бесперспективность ближневосточного направления была понятна папе Григорию еще двадцать лет назад, едва он занял Святой Престол в Риме, поэтому он и постарался перенацелить кипящую европейскую ярость против прибалтийских язычников и схизматической, по его мнению, Руси.

Впрочем, кто там схизматик, это надо еще посмотреть, ведь сами католики называют православных ортодоксами*, а значит, признают свое отклонение от истины. Впрочем, сами по себе эти религиозные разногласия не имеют для меня никакого значения. Зло в Европе исходит не от католицизма, как он есть, а от алчности, обуявшей эту социальную общность. И в этом же – причина общего провала Крестовых Походов. Ведь, предаваясь словоблудию о «борьбе за Истинную Веру» или об «Освобождении Гроба Господня» все эти короли, герцоги, графы, бароны и папские легаты имели в виду только то, что под этим предлогом они будут грабить и обращать в рабство всех, кого встретят на пути. А это уже путь к созданию не армии, а банды, где каждый сам за себя, и дележка добычи может вылиться в новые кровавые схватки, на это раз между подельниками.

Историческая справка:* Ортодо́ксия (от др.-греч. ὀρθοδοξία «прямое мнение; правильное учение; правоверие»; от ὀρθός «прямой; правильный» + δοκέω «иметь мнение, полагать») – тип религиозного мышления, придающий центральное значение вере, учению, следованию какой-либо идеологии или мировоззрению, поддержке принятых позиций; в определённой мере консервативный тип религиозного сознания.

Изначально термин появился как антоним к слову «гетеродоксия» (др.-греч. ἑτεροδοξία), которым обозначались взгляды, отвергнутые церковью. Только во времена Юстиниана (правил в 527—565 годы н.э.) слово «ортодоксия» приобрело современный смысл и распространение. В широком смысле «ортодоксией» в религии называют подход, позиционирующий себя как наиболее точно находящийся в соответствии с буквальным и первоначальным пониманием того или иного учения.

И как раз для того, чтобы обсудить ситуацию, сложившуюся в их мире, я пригласил в Тридесятое царство отца и сына, то есть Великого князя Киевского Ярослава Всеволодовича и Великого князя Владимирского, а также Верховного князя Всея Руси Александр Ярославича. Встретимся и поговорим.

Тысяча сто шестьдесят второй день в мире Содома, ранний вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Первым ко мне на рандеву через портал пришел Ярослав Всеволодович. Выглядит он сейчас гораздо лучше, чем два с половиной года назад, на сорок лет* с небольшим (по нашим, а не по местным меркам). И почти сразу же после обмена приветствиями с Великим князем Киевским я открыл портал для его старшего сына. Шагнув через порог между мирами, Александр Ярославич привычно поздоровался со мной за руку (а вот его папа так не может) и сказал:

– Здрав будь, Сергей Сергеевич, Великий князь Артанский.

Примечание авторов:* в феврале 1240 года отцу Александра Невского стукнуло ровно пятьдесят лет. Юбилей, однако.

– И ты будь здрав, Александр Ярославич, Верховный князь всея Руси, – ответил я. – Дело у меня к вам с отцом важное – о том, как теперь Вашей Руси жить дальше.

– Да? – удивился тот. – А я то, Сергей Сергеевич, думал, что у нас все наладилось.

– Наладилось, но не совсем, – хмыкнул я. – Ярл Биргер пропустил назначенное мадам Историей свидание с вашим старшим сыном отнюдь не потому, что занедужил животом. И Ливонский орден, хоть и облизывается на русские земли, по той же причине намерен сидеть на заду ровно и не поддаваться на призывы папы Григория идти в поход на восток. Страх великий бысть по всей Европе. И боятся там не кого-нибудь, а вашего союзника и покровителя Артанского князя Серегина, которого там уже насобачились изображать в летописях с волчьей головой и железными зубами, на фоне посаженных на колья монгольских царевичей. Поход на Русь этим людям теперь видится путешествием в одни конец. Туда пойдешь, обратно не вернешься. И даже у себя дома, в укрепленных замках, их вожди не чувствуют себя в безопасности, ибо нет для меня ни границ, ни расстояний, а то, что уничтожило тумен Бурундая, любую крепость превратит в гладкое, как стол, пепелище.

– Ну это же хорошо, что боятся, – сказал Ярослав Всеволодович, при том, что его сын только задумчиво промолчал.

– Хорошо, но не во всем, – возразил я. – Большой страх рождает большую злобу и такую же большую подлость, хотя ни тому, ни другому европейцев учить не надо. Они этому сами кого хочешь научат. А еще страх перед действительной или мнимой угрозой может быть хорошим мотивом для объединительных тенденций. Сейчас в Европе каждый стремится быть сам за себя, а потому Священную Римскую империю Германской нации раздирают на части властные амбиции полугосударей-курфюстов, стремящихся стать полностью суверенными правителями. Но если этих людей как следует напугать, то стремление к самостоятельности может смениться желанием сбиться в кучу под рукой сильного государя, точно так же, как русские княжества-полугосударства, глянув на ужас Батыева нашествия, сейчас объединяются под вашей общей властью. Папе Григорию жить осталось примерно год – и все, этот котенок гадить больше не будет, а вот кого выберут следующим наместником Святого Петра, это еще большой вопрос. Не исключено, что в условиях Великого Страха эту должность займет сторонник германского императора, и тогда и римская церковь вместо расшатывания и разрушения империи будет способствовать ее дальнейшей централизации…

«Кстати, о котятах, – шепнула энергооболочка. – Вместе с армией Батыя в обозах и поклаже из монгольских степей в Восточную Европу пришла серая крыса. Монгольских нукеров ты перебил под корень, а вот сопутствовавшие им крысы просто разбежались по окрестностям. Их поголовье пока совсем невелико, но это ненадолго. Этот зверь умнее, крупнее и агрессивнее своих местных родственников из отряда грызунов, и там, где у него нет естественных врагов, быстро размножается, а потому представляет серьезную угрозу запасам продовольствия. Бывали годы, когда крысы в амбарах уничтожали от трети до половины собранного урожая, а оставшееся зерно загрязняли своим пометом. Помимо этого, они еще являются переносчиком таких тяжелых болезней, как чума и желтуха. До монгольского нашествия ни на Руси, ни в Европе не фиксировалось ни одной эпидемии чумы, а потом черная смерть в так называемом Старом Свете повалила буквально косяком, при каждом нашествии унося от четверти до половины населения, и терзала эта напасть цивилизованный мир вплоть до первой половины девятнадцатого века. Естественным врагом серой крысы является домашняя кошка, лучше всего в своей исходной полудикой серо-полосатой разновидности. Для охоты на добычу, почти не уступающую ей размером, у нее есть острый ум, беспощадный инстинкт охотника, точный глазомер, кривые когти и острые зубы хищника. А еще кошка, хоть и ходит где вздумается, гуляя сама по себе, легко уживается с людьми, становясь для них буквально членом семьи. Там, где кошки имеются в достаточном количестве и в домашнем и в диком виде, крысе как массовому явлению просто нет места, а, значит, не будет ни чумы, ни потерь урожая. Кстати, до Европы в том мире Батый так и не дошел, а потому все бедствия из-за расплодившихся крыс в первую очередь обрушатся именно на Русь. Все, Серегин, энергооболочка по крысино-кошачьему вопросу свой вопрос закончила».

Я вспомнил всеобщую хвостатую любимицу нашей семьи, которую сестренки еще в статусе наложниц мистера Эллисона прятали от хозяина, и кивнул. Не знаю, как с крысами, но мир в доме это четвероногое создание устанавливает без труда, и даже маленький Сергей Сергеевич без ума от своей мурлычущей хвостатой подружки. Осталось уточнить некоторые нюансы.

«И что же, ты предлагаешь экстренно развести на Руси кошек? – мысленно спросил я. – Не слишком ли это экстремальный образ мыслей?»

«Отнюдь, – возразила энергооболочка. – В царских дворцах хвостатые бойцы противокрысиной обороны завелись, если не ошибаюсь, еще со времен царя Иоанна Васильевича Грозного. Но для общей защиты государства от обозначенных угроз этого было совершенно недостаточно. Свой бесстрашный боец и защитник того, что нажито в поле непосильным трудом, должен быть в каждом крестьянском доме. Только в таком случае крысиный вопрос можно будет считать окончательно закрытым. И имей в виду, что крысы очень быстро учатся избегать ловушек, а также вырабатывают устойчивость против действия ядов, так что эти методы малоэффективны. Правда, есть у кошек и побочные эффекты в виду угрозы поголовью цыплят, утят и прочих птенцов домашней живности, но его можно и нужно минимизировать различными предохранительными методами. Крысиная угроза намного страшнее».

Пока мы так совещались внутри себя, во внешнем мире не прошло и пары секунд, а потому Ярослав Всеволодович и Александр Ярославич еще не успели как следует обдумать мою предыдущую фразу. А мне и не к спеху. Тему про кошек и крыс в разговор ввернуть я еще успею. Не в этот раз, так в следующий. Москва не сразу строилась, и крысы тоже до угрожающей численности размножатся не за год и не за десять. В Основном Потоке, если мою энергооболочку не подводит память, первая пандемия в Европе и на Руси полыхнула только лет через сто, причем выглядело все так, будто инфекция была занесена извне в уже размножившееся крысиное и людское поголовье.

– И нечто Европа опять сможет соединиться во что-то похожее на Римскую империю времен первых кесарей? – недоверчиво спросил Ярослав Всеволодович. – И хоть вы, Сергей Сергеевич, при мне не изрекли еще ни единой лжи, не верится мне что-то в такое явление. Собирать господ европейцев под одну руку – это все равно, что составлять охотничью свору из диких пардусов (рысей): передерутся и разбегутся в разные стороны.

– Такое явление с консолидацией всей Европы не так уж невероятно, как вам кажется, – вздохнул я. – Так уж получилось, что мне достоверно известно о существовании намертво заглушенной Господом исторической ветви, в которой шестьсот лет назад совместное аваро-славянское войско взяло и разрушило Константинополь. После этого события православие исчезло из списка мировых исповеданий, а на просторах Центральной и Восточной Европы от Балтики до Понта Евксинского образовался мощнейший языческий каганат – государство хищное, злобное и беспощадное, поставившие целью бросить к своим ногам весь остальной мир. Перед угрозой такой силы Европа стремительно консолидировалась, о распаде империи Карла Великого не могло быть и речи, а еще этому процессу помогли беженцы из разоренной Византии. Это их влияние превратило довольно рыхлое государство франков в монолитную Священную Римскую Империю Германской Нации, где император был господином над всеми князьями, и светскими и церковными, а город Ахен стал третьей в своем ряду столицей после Рима и Константинополя. Свою Великую Войну против Аварского каганата, растянувшуюся на несколько сотен лет, это государство выиграло, ликвидировав угрозу своему существованию, но превратилось при этом в такой ужас, что Господь Всемогущий, посмотрев на конечный результат развития этой исторической ветви, решил отсечь ее у самого основания. Но в вашем мире Священная Римская Империя Германской Нации уже существует, и великий страх перед объединяющейся Русью и моей непостижимой персоной может наполнить ее иссохшую оболочку реальным содержанием. Римская католическая церковь может изменить свое отношение к германским императорам, перестав видеть в них конкурентов, но они никогда и ни за что не прекратить борьбы против православия вообще и Руси в частности.

Если начинал этот спич я один, то последние фразы мы с моим внутренним архангелом произносили синхронно, отчего у меня активировались все атрибуты Специального Исполнительного Агента. Если Александр Ярославич был при этом спокоен (ибо внутри него тоже зреет нечто, подобное собственному архангелу), то его отец смотрел на происходящее со смесью ужаса и благоговения.

– А мы о таком и не ведали, – растерянно произнес Великий князь Киевский. – Да и откуда нам, сирым, знать о том, что Господь сотворил с каким-то другим миром.

– Зато мне из той заглушенной ветви Мироздания Господь целых два раза присылал подкрепления из людей, которых Он счел небезнадежными – пояснил я. – Они и в самом деле узрели Свет Истины и выразили готовность присоединиться к моему походу по мирам, но сейчас речь не об этом. Даже одного такого Заброса было достаточно, чтобы я узнал о тамошней Священной Римской Империи Германской Нации все или почти все. Как раз сходство вашей ситуаций с той, что была в том, другом мире, встревожило меня настолько, что я позвал вас для этого разговора, пока у меня на то есть свободное время. С экзистенциальными конфликтами подобного рода не шутят.

– Но мы не собираемся ходить в Европу с походами и подобно Батыге жечь, разрушать и класть пусту тамошние земли, – возразил Ярослав Всеволодович. – Нет у нас такого ни в планах, ни даже в мыслях. Зачем нам та Европа, свои бы земли получилось защитить обиходить и обустроить наилучшим образом.

Я вздохнул и ответил:

– Напуганным людям все равно, истинны их страхи или являются только отражением их собственной алчности и злобы. Меряя вас по себе, они думают, что сами они поступили бы точно так же: пошли в поход, все разграбили и сожгли, а завоеванные земли раздали бы в лен своим верным приспешникам. А еще они воспринимают как оскорбление своего достоинства то, что не могут обратить богатства Руси в свою добычу, а ее земли – в свои вотчины.

– Да, отец, – подтвердил Александр Ярославич, – как Верный Сергея Сергеевича я допущен бывать в командном центре его Единства и встречаться там с другими Верными, среди которых попадаются и весьма невероятные собеседники. Были среди них и те, о ком нам только что поведал князь Великой Артании и Специальный Исполнительный Агент самого Господа. В том, другом мире, такая Священная Римская Империя Германской Нации была и достигла невероятного могущества, и в похожих условиях то же самое может повториться у нас. Поэтому нам надо быть готовыми к своим Великим Войнам, когда по призыву Папы и императора в Крестовый поход на Русь пойдет вся Европа, а не одни только ливонские псы-рыцари. Пусть мы не обры, но ярость натиска может быть еще сильнее, потому что нас, русских, европейцы не понимают и не принимают. Это я тоже понял из бесед с соратниками Сергея Сергеевича, ибо такова была вся наша последующая история. А еще не только Русь почти никак не пострадала от нашествия Батыги, его тумены так же не дошли и до Европы, а потому ее силы остались нерастраченными. Чем больше они медлят, собирая войска, тем сильнее будет удар.

– Первый вопрос в таком походе на Восток – это Польша, – сказал я, подвешивая в воздухе голографическое изображение карты Руси и западных окрестностей. – Только овладев ее землями, европейские крестоносцы смогут получить доступ к границам Галицко-Волынского и Полоцкого княжеств. Сейчас эта страна переживает период раздробленности, разделенная на пять уделов еще сто лет назад последним королем Болеславом Кривоустым. Власть краковского князя очень слаба, и меняются такие условные владыки по воле магнатов можновладцев с невероятной быстротой. Сегодня у Польши один принцепс, то есть старший в княжеском роду Пястов, а через год уже другой, а прежний либо умер, либо бежал, чаще всего в Германию. В настоящий момент две трети польской территории контролирует король Генрих Второй по прозвищу Набожный, политически ориентирующийся на папу Григория и, соответственно, враждующий с императором и его курфюрстами. Сразу после смены караула в Латеранском дворце (резиденция римских пап) этому деятелю должно поступить предложение принести императору Фридриху вассальную присягу, а в случае отказа начнется война, которая задержит германский натиск еще на какое-то время. А после покорения Польши все будет вот так…

И я на голографической карте показал направления ударов, примерно как по плану «Барбаросса». Северное направление – из Ливонии на Псков и Новгород. Центральное – из Мазовии через Минск на Смоленск. Южное – через Галицкое княжество на Киев и Чернигов.

– А как же провозглашенный Папой Григорием натиск Ливонского и Тевтонского орденов на Псковскую и Новгородскую земли? – спросил Ярослав Всеволодович. – Били мы уже этих паскудников на Омовже и в других местах, и чую, что этим дело не закончится.

– В Прибалтике конфигурация границ для самостоятельного нападения на всю Русь в целом крайне неблагоприятна, – сказал я. – Одно дело силами Ливонского ландмейстерства Тевтонского ордена нападать на Псков и Новгород, в то время как остальная русская земля лежит в руинах после нашествия монгольской орды, а каждый уцелевший князь сам за себя. И совсем другим образом все может обернуться, если проделать то же самое, когда на Руси есть центральная власть, как во времена Владимира Мономаха, способная выставить объединенное войско, а где-то вне поля зрения завис Бич Божий, который нанесет удар, если русские не справятся сами. Повторение Чудской битвы в таких условиях выльется в ответный поход, после которого Ливонское ландмейстерство просто исчезнет с карты мира, превратившись в Великое княжество Рижское и Ревельское. При этом Священная Римская Империя Германской Нации просто не сможет и не захочет подать помощи ливонским вассалам Тевтонского ордена. Во-первых, Ливония не имеет сухопутной связи с немецкими землями, и все сообщение осуществляется по морю через рижский порт, что затрудняет присылку подкреплений. Во-вторых, Тевтонский орден подчиняется Святому Престолу, а нынешний папа Григорий Девятый люто враждует с германским императором Фридрихом Вторым. В таких условиях ливонские братья-меченосцы предпочитают сидеть на попе ровно, лишний раз не шевелиться и молиться о том, чтобы в следующий раз на конклаве был избран «правильный» Папа. И вот тогда все пойдет по описанному мной плану, в соответствии с которым в каждой земле будет своя война и никто никому не сможет подать помощь. Если в Европе прекратятся внутренние дрязги, сил на такое нападение у нее хватит с запасом.

– Да, Сергей Сергеевич, это так, – подтвердил Великий князь Киевский. – Пока Папа и император грызутся как два пса, на наших рубежах будет спокойно. Но что нам делать потом, когда Европа прекратит внутренние усобицы и соберет свои несметные рати для похода на Русь? Или вы тоже намерены встать рядом с нами вместе со всем своим войском?

– Два года назад мне пришлось воевать Батыгу своим войском, потому что Русь тогда не могла сама дать ему отпора, – ответил я. – Каждый князь был сам за себя, а некоторые из них и сами были не прочь навести поганых на земли своих соседей. Сейчас у вас все по-другому, и того же Батыгу соединенное войско всех русских земель под командой твоего сына выгнало бы обратно в степь, как приблудившегося шелудивого пса. Объединенное европейское войско будет пострашнее монгольской орды, но и его бить тоже можно и нужно. Любая армия, вторгшаяся на чужую территорию, погибнет, если лишить ее возможности добывать продовольствие и фураж. Так мы мелкими летучими отрядами воевали против Батыги, и так же вы должны действовать против европейских рыцарей. Кованая рать и пешая фаланга, способная принять на свои пики натиск рыцарской «свиньи», тоже нужны и важны, но, кроме них, надо иметь еще и летучие отряды из местных жителей-лесовиков, чтобы фуражиры, отделившиеся от основного войска, пропадали бы бесследно. Кстати, арбалетный болт, выпущенный из засады, пробивает любые доспехи, и защиты от него нет. Такими оружием и экипировкой, вполне типичными для вашего времени, но превосходящими европейское качество по классу на две-три головы, мы вас обеспечим в любом требуемом количестве. Ваших воев убить будет трудно, почти невозможно, зато они смогут косить врагов как сорную траву. А еще нужно предпринять некоторые упреждающие действия. Для начала – немедленно заключить союз с Великим князем Литовским Миндовгом. В другой истории он разгулялся на русских землях, ослабевших после монгольского погрома, но на этот раз Русь сильна и едина, а Литва осталась такой, какой была прежде. Не думаю, что этому прожженному политикану, но посредственному полководцу, понравится в одиночестве оказаться на пути вражеского нашествия. Кстати, брат мой Ярослав Всеволодович, это дело как раз по вам, ибо на Руси вы сегодня первый дипломат и политик. Как только такой союз будет заключен, потребуется собрать войско, взять в союзники литовцев и в превентивном порядке, пока у врага еще ничего не готово, провести операцию по полной ликвидации Ливонского ландмейстерства Тевтонского ордена. А уже этим должен заниматься ваш сын Верховный князь Всея Руси Александр Ярославич, как лучший из всех местных полководцев. Когда дело дойдет до взятия укрепленных замков и городов, дабы не класть зазря воев во время штурмов, я окажу вам помощь – малую людьми, но страшную разрушительной мощью. Пусть Европа видит, что бывает, когда кто-то затаил зло на русских людей. Вот вам вполне прогрессивная программа действий до следующей весны, а там уже будет видно, что делать дальше. Понятно вам это или разъяснить подробнее?