Текст книги "Год 1991-й. Вторая империя (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

На территории Боснии пока тихо потому, что там еще ничего не начиналось, но на господина Изетбеговича давят со всех сторон (от Вашингтона до Эр-Рияда), чтобы тот как можно скорее объявлял независимость Боснии (первый позыв к этому случился еще в октябре) и превращал эту бывшую югославскую республику в подобие средневекового султаната. На территории Боснии внешним игрокам не жалко никого: ни сербов, ни хорват, ни тем более местных мусульман. Более того, вашингтонским воротилам ни в малейшей степени не жалко и европейцев с турками и аравийскими арабами. Если американцам придется уходить из восточного полушария, то все там должно обратиться в заваленные трупами пылающие руины. И пенять на это мистеру Бушу бессмысленно: двухпартийный антисоветский и русофобский консенсус сильнее воли даже такого многоопытного и сильного президента. Да и ЦРУ с Пентагоном способны чудить не по-детски, даже не ставя об этом в известность обитателя Овального кабинета. Такие случаи мне тоже известны, а посему с событий в Европе нельзя спускать глаз, ибо пылающие руины – совсем не мой метод.

Если что, с боснийско-сербо-хорватским вопросом совершенно спокойно управится и Вячеслав Николаевич (генерал Бережной). В его прошлых жизнях, в числе прочего, имелся опыт самостоятельной работы с политическим уклоном*. Мыслим мы с ним более-менее одинаково, и одинаково относимся к сербам и их противникам по намечающейся на руинах Югославии гражданской войне. И мне, и ему равным образом неприемлемы нациствующее усташество и исламистский религиозный экстремизм последователей господина Изетбеговича. Тот, кто не может мирно ужиться с соседями иной крови или веры, жить на этом свете не должен от слова «вообще». Сейчас следует вызвать сюда товарищей Бережного и Покрышкина и поставить им новую задачу, а точнее, расширить план «Большая Такатумба» на территорию Боснии и Герцеговины. Или нет, отставить Покрышкина: этот человек вместе с Виктором Сергеевичем (адмирал Ларионов) нужен будет мне на главном евроатлантическом направлении… Вместо него в связке с генералом Бережным лучше использовать товарища Гагарина – военный трибун он или нет. Ну и поскольку у нас, русских, принято дела все соображать на троих, для равновесия к этим двоим следует добавить Нину Викторовну Антонову, имеющую четырехкратный жизненный опыт как раз по политической части. Да, решено, так и сделаю. Быть по сему!

Примечание авторов:* В мире «Крымского излома» генерал Бережной несколько лет был советским Наместником Японии и Кореи, и почти такую же должность красного Наместника Восточной Сибири, Северной Маньчжурии и Дальнего Востока занимал в мире «Однажды в Октябре». Кроме того, командование рейдовым подвижным соединением, напрямую подчиненным Ставке Верховного Главнокомандования, давало этому человеку значительно больше самостоятельности, чем любому командующему армией или фронтом.

Полчаса спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

И вот все трое специалистов, назначенных на Балканское направление, сидят передо мной. Однако разговор я начал не с многоопытных товарищей Бережного и Антоновой, а с новичка в таких делах подполковника Гагарина.

– Значит, так, Юрий Алексеевич, – сказал я, – кончилась ваша недолгая стажировка. С этой минуты вы командир временной сводной авиагруппы, действующей на балканском направлении против разного рода местных отморозков и возможных западных интервентов. Ваш непосредственный начальник – генерал Бережной, он ставит перед вами задачу, что требуется блокировать с воздуха или уничтожить, а вы ее выполняете. Да, это относительно простая задача, без головокружительных сражений в космосе и битв планетарного значения, однако есть в этой жизни такое слово как «надо». Все прочее к вам тоже придет, но потом, начинать же лучше с самых простых заданий.

– Я это понимаю, – ответил Гагарин, – а еще я наслушался столько дифирамбов в адрес товарища Бережного, что буду рад служить под его командованием.

– Вот и замечательно, – кивнул я, – а теперь давайте перейдем от частного к общему. Местная западная цивилизация в данный момент от всех последних событий находится в состоянии жестокой фрустрации, а потому ждать от нее можно самых дурацких выходок – от вооруженного вмешательства в межнациональный конфликт на территории бывшей Югославии до попытки неспровоцированного ракетно-ядерного нападения на территорию Второй Империи по схеме «не доставайся же ты никому». Западные элиты, до недавнего времени считавшие, что они уже поймали птицу счастья, для такого достаточно безумны, и относительная вменяемость Джорджа Буша-старшего при этом проходит по статье «прочее». Специально для товарища Гагарина скажу, что подобные прецеденты с действиями американской военщины и разведслужб в обход мнения главного обитателя Белого Дома в нашей практике уже имелись…

Я подвесил над столом голограммы иллюстрирующей мои слова инфографики, после чего продолжил:

– Вот результаты глобального психосканирования территорий главных западных стран, а вот данные разведки, гласящие, что со стороны их руководства на Балканах имеет место самая беспардонная игра на обострение. На господина Изетбеговича давят* со всех сторон, и только племя африканских людоедов мумба-юмба пока не высказало своего мнения по животрепещущему югославскому вопросу. Пройдет совсем немного времени, и боснийская кастрюлька вскипит самым отборным дерьмом. Однако это явление я воспринимаю как попытку отвлечения внимания на третьестепенное, а значит, негодное направление. Основные события произойдут позже и в другом месте, в то время как мы руками и ногами должны будем увязнуть на Балканах. Поэтому действия в зоне сербо-хорвато-боснийского конфликта выделяются в отдельное направление под общим командованием генерала Бережного, которому в связи с его большим жизненным опытом в руки вручаются все карты, и игральные, и географические, а главные силы должны находиться в полной готовности к еще одному матчу в «Ред Алерт». Сказать честно, я бы и Вячеслава Николаевича освободил от этой тяжкой обязанности, будь у меня под рукой хоть один валентный** младший тактик с соответствующими опытом, харизмой и талантами. В воздухе пахнет чем-то настолько нехорошим, что рука у меня сама сжимается в кулак.

Примечания авторов:

* в Основном Потоке тоже было такое явление, когда господин Изетбегович после долгих согласований поставил подпись под «Планом урегулирования» португальского дипломата Жозе Кутильеро, подписанного также лидерами боснийских хорватов и боснийских сербов 18 марта 1992 года, но после общения с представителями США дезавуировал свое согласие.

** « валентный» на военном языке значит «не задействованный ни в каких текущих операциях». Термин может быть применен как к командующим, так и к частям и соединениям.

Антонова с Бережным переглянулись, после чего Вячеслав Николаевич сказал:

– Если вы, Сергей Сергеевич, считаете, что в преддверии неких грозных событий мне вместе с основными силами корпуса лучше находиться в валентном состоянии, тогда балканское направление можно поручить одному из моих лучших учеников генерал-майору Бесоеву. Насколько я понимаю, его егеря приспособлены к действиям мелкими группами на пересеченной местности даже лучше штурмовой пехоты, а там, где они будут бессильны, работу на себя возьмет авиация.

Я проконсультировался с энергооболочкой, и та дала добро. Егерский корпус и в самом деле уже готов к участию в боевых действиях низкой интенсивности, и лучше в первый раз задействовать его в боях прямо сейчас, а не в следующем мире, где все будет гораздо хуже. Да и товарищ Бесоев тоже вполне компетентный и харизматичный командир с опытом самостоятельной работы. А вот бойцов Джорджи-младшего из мира пятнадцатого года, которые рвутся на эту войну добровольцами, пока лучше придержать, потому что их место там, где пламя ненависти уже поднялось до небес.

– Согласен, – сказал я, – в таком случае основная руководящая и направляющая роль возлагается на товарища Антонову. На евроатлантическом направлении никакой дипломатии у меня не предусмотрено, там я буду бить по оппонентам тяжелым ломом и отгребать в сторону надробленный щебень. Ваша основная задача, уважаемая Нина Викторовна – с помощью приданной вам силовой составляющей сделать так, чтобы те обитатели Хорватии, Боснии и Сербии, которые могут жить в мире со своими соседями, так и жили, как в недавние годы до всей этой заварухи, а остальные должны быстро прекратить свое никчемное существование. Сербских политиканов, готовых наворотить глупостей и жестокостей при любом повороте истории, это мое наставление касается в первую очередь. Если что, я их уже предупредил. Любой выкрик об этнических чистках или чем-то подобном должен заканчиваться акцией устранения и похоронами в безымянной могиле. Время политической безответности для этих деятелей прошло безвозвратно. И в то же время любое мирное население, без различия национальности, которому грозит геноцид и изгнание с земли предков, выводите прямо в Метрополию. Техногенные установки соответствующего назначения будут в вашем распоряжении. Лагеря для беженцев у милейшего Конкордия Красса уже готовы, ибо и в их Неоримской империи бывали подобные эксцессы, а потому каждый квалифицированный администратор знает, что делать в подобном случае.

– Задача понятна, Сергей Сергеевич, – коротко ответила товарищ Антонова, – будем работать.

– Ну вот и замечательно, – кивнул я, – желаю вам полного успеха.

6 января 1992 года, 14:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Передав балканские дела в надежные руки товарища Антоновой, я получил возможность сосредоточить все свое внимание на европейском, в первую очередь германском направлении. С одной стороны следовало положить на место все, что разбазарил месье Горбачев и взыскать штраф за хамское поглощение Германской Демократической Республики, случившееся вместо равноправного объединения. С другой стороны в этом мире требовалось ликвидировать НАТО как явление и тем самым предотвратить даже гипотетическую возможность развязывание еще одного общеевропейского военного конфликта.

Мистеру Бушу свое самое последнее хорошее предложение вкупе с имперским связным планшетом я уже отправил. На планшете, между прочим, записана вся история Америки в цветах и красках с девяносто первого по две тысячи восемнадцатый год, когда миры с техногенными и вторичными порталами выбило из Основного Потока. Для нынешних американцев, считающих себя победителями в Холодной войне, это и поучительная и шокирующая информация, почти антиутопия. Как говорил один юморист примерно моего времени: «Не говори „гоп“, пока не поймешь во что впрыгнул». Победы они тоже бывают разными, иногда оборачиваясь своими прямыми противоположностями. Ответа от хозяина Овального кабинета пока нет, но я и не спешу. Серое вещество в голове у Буша-старшего должно сперва перекипеть, потом отстояться и только потом он будет готов к встрече со своими близнецами из семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов и серьезным переговорам.

А еще меня не оставляет мысль о влиянии на все происходящее окопавшейся в Америке наблюдательной миссии Совета Кланов эйджел. На эти соображения меня наталкивает стабильное ухудшение качества управления западным миром после установления на планете американского доминирования. Англосаксы конечно тоже не ангелы, но состояние поедающей саму себя стационарной орды для них совсем не свойственно. Мой линкор на орбите и неожиданное возрождение Второй империи должно быть приводят резидентов эйджел в состояние панического ужаса и шока. Мол, мы так не договаривались. Но об этом я позабочусь тоже на следующем этапе, ибо точно локализовать и нейтрализовать миссию без содействия американских властей попросту невозможно.

И, кстати об Америке. Надо будет предложить Франклинам Делано Рузвельтам из миров с техногенными и вторичными порталами пройти процедуру умеренного омоложения и радикального оздоровления. А еще нужно вывесить над их мирами орбитальные сканирующие сети для того, чтобы не только помочь местным товарищам Сталиным управиться с их хозяйствами, но и нарыть для генпрокуроров Биддлов компромат на политических оппонентов милейших Фрэнки. Этот прием вполне успешно провернула команда «Полярного Лиса» и мне тоже надо внести его в свою Поваренную Книгу. Есть в американской действительности два состава преступления, которые не лечатся никакими связями, общественным статусом и добытыми капиталами. Первый из них это неуплата налогов, а второй – связи с мафией. И ходят эти деяния так сказать рука об руку, ибо для того, чтобы заплатить налоги с криминального бабла, его сначала требуется отмыть добела, то есть легализовать, а это тоже задача не для средних умов.

Впрочем, и это тоже вопрос будущих периодов, а сейчас у меня на кону в первую очередь стоит германский вопрос и разговаривать на эту тему следует с Бригиттой Бергман за номером один. Ее сестра-близнец все же воспринимает крушение Германской Демократической Республики скорее разумом, чем сердцем, а это неправильно. Ну не довелось ей жить в государстве, которое гнусный иуда с пятном на лбу сдал на бойню из своих сугубо меркантильных соображений в миллиард марок «компенсации». И денег тех нет, как и пресловутого «золота партии», которое покойник Кручина спрятал на номерных счетах в швейцарских банках, за что его и выкинули из окна. Дальнейшие планы бывшего генсека КПСС и президента СССР требовали трех вещей: денег, денег и еще раз денег. Гонорары за рекламу пиццы-хат могли покрыть только карманные расходы этого премерзкого семейства.

Впрочем, а вот и геноссе Бергман, собрана и деловита как хирург перед операцией.

– Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий, – приветствует она меня. – Я вас внимательно слушаю?

– В этом мире пришло время вплотную заняться германским вопросом, – сказал я. – В воздухе пахнет озоном, а потому требуется действовать на опережение. А тут вам и карты в руки. Месье Горбачева с его мадам я вам в охотничий ягдташ уже положил, теперь настала очередь его германских партнеров, как из числа капитулянтского руководства ныне покойной ГДР, так и герра Коля и его подельников. Торговля людьми для меня является тягчайшим преступлением, и в то же время нет никакого сомнения в том, что восточных немцев, в том числе и ваших товарищей, продали и купили оптом за миллиард западногерманских марок. Тьфу ты, мерзость! Однако, прежде всего следует заняться вашими товарищами, которые сейчас подвергаются преследованиям и томятся в заключении. Я имею в виду не только сотрудников Штази, но и функционеров социалистической партии, служащих народной полиции, армейских офицеров, чиновников и судей. Как мне тут подсказывают, таковых, попавших под огульные репрессии после поглощения восточных земель западногерманским государством, на местности имеется никак не меньше ста тысяч человек. Никто из них не должен быть забыт и оставлен в небрежении, всех следует подобрать, обогреть и определить к делу. Непосредственно вы будете работать в паре с товарищем Коброй, а я сам буду подключаться к процессу по мере необходимости.

Секунды три Бригитта Бергман сидела неподвижно, уставившись невидящим взглядом прямо мне в лицо. Потом она глубоко вздохнула и произнесла хриплым голосом:

– Я прекрасно помню тот наш первый разговор полтора года назад. Тогда ваши обещания отдать мне виновников крушения дела всей моей жизни казались моему уму чем-то далеким и несбыточным, хотя душой я чувствовала, что вы и в самом деле намерены так поступить. И даже когда ваша железная машина зажевала, как вы выразились, месье Горбачева с семейством, я думала, что этим все и ограничится и, разобравшись с делами своей ближайшей родни, вы пойдете дальше. И вот я слышу то, чего совсем не ожидала. Вы собираетесь не только покарать наших общих врагов, как и обещали, но и спасти моих униженных и брошенных всеми товарищей.

– А то вы, товарищ Бергман, меня плохо знаете? – спросил я. – Бросить союзников на произвол судьбы для меня просто немыслимо, поэтому сначала мы вытащим ваших товарищей из тюремных камер, а уже потом будем разбираться с тем, откуда там растут руки, откуда ноги и что со всем этим делать. Я обещал с процентами вернуть обратно все, что разбазарил Горбачев, и я этого добьюсь. Вот только республики, федеративной или демократической, в Германии более не будет никогда. Протекторат или там наместничество, по моему мнению, для немцев будут лучшим решением, чем любой коллегиально-партийный орган управления.

– Вы хотите включить местную Германию в состав своей Империи? – спросила товарищ Бергман.

– Пока это временное решение, до полной стабилизации ситуации в этом мире, – заверил я. – Ну а потом все будет так как решит немецкий народ. Я уже не раз объединял Германию с востока на запад и в этот раз все будет точно так же, только со Второй империей вместо Советского Союза.

– Да, а как же Балканский вопрос? – спросила моя собеседница. – Не стоит ли сперва закончить одно дело, прежде чем браться за следующее?

– Балканы я выделил в отдельное направление и поручил это дело товарищу Антоновой, – ответил я. – Выделенным для этой работы нарядом наземных войск командует генерал Бесоев, воздушную поддержку его егерям обеспечивает сводная авиагруппа под руководством подполковника Юрия Гагарина, которому моим решением присвоено дополнительное имперское звание военного трибуна. Нацеливать на Хорватию и Боснию все наши силы, это все равно, что колоть орехи кувалдой. Ничего кроме излишней суеты из подобной затеи не получится, в то время, как я уже говорил на европейском направлении не исключены негативные явления, которые желательно упредить, а не парировать.

– В последнем вопросе, возможно, вы и правы, – хмыкнула товарищ Бергман. – Превентивная война всегда предпочтительней ответного удара, да и наши товарищи таким образом быстрее получат свободу. Что касается геноссе Антоновой, то это способный, опытный и самое главное жесткий решительный руководитель, да и генерал Бесоев, как человек с опытом нескольких бурных жизней, тоже выглядит находящимся на своем месте. Сомневаюсь я только в том, что со своей задачей справится товарищ Гагарин. Ведь он как был старшим лейтенантом перед своим полетом в космос, так им и остался. Роль свадебного, то есть парадного генерала, предписанная этому человеку советскими порядками не предоставляла ему возможности для социального и профессионального прогресса.

– Товарищ Гагарин справится, – заверил я. – Для того у него имеются все задатки, а само это задание не особо сложное и как раз подходит для повышения квалификации начинающего военного трибуна. Злобные девочки в авиагруппе писают от него кипятком ничуть не меньше, чем от маршала Покрышкина, потому что он не только улыбчивый обаяшка, но и мастер командной работы с хорошими лидерскими качествами и мой Верный не из последних. А это, поверьте моему опыту, в нашем воинском Единстве стоит дорогого. Так что вопрос с товарищем Гагариным закрыт до завершения операции на Балканах, после чего мы оценим достигнутый им социальный и профессиональный прогресс и примем решение о продолжении или прекращении курса практической подготовки на военного трибуна.

– Я вас поняла, – ответила геноссе Бергман. – А сейчас давайте вернемся к основной теме нашего разговора, Германии девяносто первого года. Мне кажется, что это мой родной мир* и потому я чувствую его особенно остро. А острее всего я ощущаю боль и смятение родной для меня восточной Германии, которую вместо обещанного объединения просто беспардонно оккупировали, не скрывая при этом глумливого торжества над поверженным врагом.

Примечание авторов:* Е сли посчитать количество дней в мире Содома, прошедших с момента того первого разговора, потом добавить их к дате отбытия Бригитты Бергман из родного мира (двадцать пятого июня девяностого года), приплюсовать две-три недели зазора между временем прибытия в мир Подвалов и моментом ее передачи с рук на руки из Тевтонбургского гестапо в распоряжение товарища Серегина, то с вполне приемлемой точностью получается первая неделя января девяносто второго года.

– Скорее всего, это действительно так, – подтвердил я. – Совпадение по срокам получилось просто поразительным. Я думаю, что Патрон услышал мое обещание вам вернуться в родной мир и отомстить и пошутил в свойственной ему манере. Хотели, мол, родной мир Бригитты Бергман, получите и распишитесь в ведомости…

И как раз в этот момент мои слова были прерваны раскатами отдаленного грома, подтвердившего эту вполне очевидную догадку. Дождавшись пока стихнет последний отзвук, ибо негоже перебивать Патрона, я сказал:

– Да, геноссе Бергман, и на вашей улице тоже пришло время собирать камни. Помимо всех прочих ваших обязанностей с этого момента вы мой главный научный и кадровый консультант по теме Германии девяносто второго года. Имейте это в виду. И еще. Силовое обеспечение операции по эвакуации ваших товарищей из тюрем и следственных изоляторов составят люди генерала Гордеева. Но это так, на всякий случай. Время шуметь по-крупному в центре Германии еще не пришло. Все должно быть точно так же как месяц назад в «Матросской тишине». Тихо пришли, тихо ушли, а политических заключенных и след простыл. Но это только верхушка айсберга. Как следует из данных орбитальной сканирующей сети, процентов девяносто ваших товарищей так сказать рядового состава находятся под арестом прямо у себя дома. Для того, чтобы разместить за колючей проволокой сто тысяч врагов нынешнего проамериканского режима понадобилось бы заново открыть несколько таких лагерей как Дахау, что считается совершенно нежелательным, ибо подобный поступок заляпает светлый облик мадам демократии. Этих людей, в том числе и потерявших здоровье ветеранов, потребуется по одному собирать из их домов, что потребует буквально чрезвычайных усилий…

– Как мне кажется, Сергей Сергеевич, вы излишне усложняете задачу, – вздохнула Бригитта Бергман. – Сначала надо освободить тех наших товарищей, что томятся за решеткой, потом одним стремительным ударом снести головку западногерманского государства и только затем, не спеша, собирать к себе всех остальных, не забывая никого и ничего. Или у вас совсем другие планы и между первым и вторым этапом намечается значительный интервал?

– Нет, – ответил я. – общий план у меня как раз такой, как вы описали ибо, если затягивать дело, можно доиграться черт знает до чего. Ваши руководящие товарищи в основном нужны мне здесь для того, чтобы с самого начала комплектовать из них временные руководящие органы освобожденной Германии. Мне крайне не хотелось бы привлекать для этой задачи людей со стороны, ибо они не знают местной специфики и не чувствуют вкуса времени. И вообще такое было бы неправильным в принципе, выправлять ситуацию должны исключительно местные уроженцы.

– Наша Германская Демократическая Республика рухнула не столько из-за внутреннего предательства и даже не из-за господина Горбачева, сколько по причине хронических, будто застарелая мозоль, экономических трудностей, – с горечью произнесла моя собеседница. – А в конце эти трудности превратились в сплошной кошмар, из-за чего народ от нас побежал толпами, частью через Австрию и Чехословакию, частью напрямую через границы с ФРГ и Западным Берлином.

– И без специального экономического образования понятно, что индустриально развитые регионы не в состоянии обеспечивать себя продуктами питания, – сказал я. – Поставщиком продовольствия в ГДР и основным покупателем восточногерманских промышленных товаров по замыслу товарища Сталина должен был стать Советский Союз. Но у нас сперва случился развитой волюнтаризм со всеми его прибабахами, под корень покосившими сельское хозяйство так, что продуктов питания стало не хватать и на собственные нужды. Потом, во времена «застоя» это положение только ухудшалось и к тому же московские товарищи, ударившиеся в правый оппортунизм, продали, то есть предали вас в ходе знаменитой сделки «газ-трубы», в результате чего газопровод из Сибири в Западную Европу прошел через Чехословакию и Австрию, а ГДР осталась и без дешевых энергоносителей. Могу вас заверить, что в мирах под моей ответственностью ничего подобного не повторится и не случится снова, внешняя блокада будет прорвана, Советский Союз, а в данном мире Вторая империя, станут Германии полноценным экономическим партнерами, в силу чего былые экономические трудности полностью канут в Лету. Дело только за качественным германским руководством, чтобы оно не встало торчком против необходимых перемен, потому что они не соответствуют догмам марксизма-ленинизма и не стало бы сливать в сортир полученные успехи, потому что на Западе так не делают. Все что мы с вами сделаем должно работать века, а не вылететь в трубу при первой же перемене политической конъектуры. Было уже такое и в нашем прошлом и в вашем будущем.

– Да есть у нас и совсем упертые товарищи и те, кто нам совсем не товарищи, – хмыкнула геноссе Бергман. – Насмотрелась я на таких вблизи, когда у нас все разом полетело в тартарары.

– Вот именно, – подтвердил я. – Из бывших высших руководителей ГДР у нас сейчас в шаговой доступности имеются три человека. С Эрихом Хоннеккером по счастью ничего делать не требуется, потому что в Москве мы перевернули все с головы на ноги еще до того, как Горбачев с Ельциным успели выдать этого человека западногерманским властям. Однако в качестве делового партнера этот мастодонт брежневской эпохи нам категорически не годен. Персональная пенсия, курс лечения у Лилии, гарантирующий еще лет двадцать жизни, и после этого мы геноссе Хоннеккеру больше ничего не должны. Товарищ Эгон Кренц в качестве потенциального имперского Наместника всея Германии выглядит для меня гораздо перспективнее. А вот подозрительно непотопляемого господина Грегора Гизи необходимо брать за жабры и трясти со всей пролетарской ненавистью, тем более, что он пришел во власть из среды либеральных диссидентов, а это явление подозрительно само по себе.

– Да, – подтвердила Бригитта Бергман. – По поводу последнего руководителя Германской Демократической Республики вы совершенно правы. На него у меня имеются компрометирующие сведения, полученные при глубоком ментаскопировании месье Горбачева и его мадам. Этот швайнехунд (имеется в виду Горбачев) шагу не мог сделать, не посоветовавшись при этом со своей половиной. Брать и трясти это как раз то, что доктор прописал. Что касается товарища Эгона Кренца, то делать на него ставку прямо так сразу я бы тоже не стала. Если вам интересно мое мнение, то нам больше подойдет мой бывший начальник Эрих Мильке, которого среди своих мы называли «красным пруссаком». Как и меня, Призыв пробьет его при первой же установочной беседе, после чего вы будете иметь лучшего Наместника, какого только можно найти среди местных кадров.

– Ну что же, – сказал я, – если Эрих Мильке станет моим Верным, тогда вопрос с Наместником будет решен сразу и бесповоротно.

Некоторое время Бригитта Бергман молчала, потом, как бы нехотя, произнесла:

– Знаете что, товарищ Серегин, мы немцы такие люди, которым состояние Верности необходимо для нормального существования. Когда у нас не было своего общенационального государства, мы преданно служили австрийским императорам, русским царям и британским королям. Потом немецкая нация последовательно была влюблена в Вильгельма Первого, Отто фон Бисмарка, Вильгельма Второго и Адольфа Гитлера. Этот величайший из всех мизераблей использовал эту нашу особенность для исполнения своих злодеяний. Его главный оппонент товарищ Сталин тоже вызывал к себе чувство преданности, но он относительно быстро умер, а на его месте оказался такой урод, на которого глаза бы мои не глядели…

– Да, – подтвердил я, – это действительно так. Имея дело с тевтонами, мне следовало находиться от них на некотором отдалении, а иначе они в почти полном составе перебежали бы под мою руку. Да и потом, когда этот народ начал свой постепенный исход из мира Подвалов желающих перейти под мою руку оказалось вдвое-втрое больше, чем тех, кто хотел присоединиться к магистру Гапке. И к тому же в мирах с искусственными и техногенными порталами население Германии неожиданно по уши влюбилось в Эрвина Роммеля. Я тоже рассматриваю подобный вариант, но только не для вашего мира, где еще свежа в памяти почившая в бозе ГДР.

– Вот именно, – вздохнула Бригитта Бергман. – Если вы возьмете местную Германию под свое крыло, то новые Верные там станут образовываться так же часто, как круги на воде во время дождя. А это не только дополнительные возможности, но и ответственность.

– Мне это понятно и без дополнительных пояснений, – сухо ответил я. – Капитан Серегин от ответственности никогда не бегал. Если немецкий народ решит сделать меня своим вождем, то значит быть посему, в противном случае я предложу своим Верным переселиться в Метрополию. Других вариантов тут быть не может.

7 января 1992 года, 10:15 мск. Германия, Вюнсдорф, штаб Западной группы войск

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Пока Бригитта Бергман готовила операцию «Северный ветер» по освобождению восточногерманских страдальцев, а в Сараево значительно быстрее, чем в Основном Потоке дозревал до решительных действий Алия Изетбегович, я немного заблаговременно решил заняться вопросом Западной группы войск. Так как за раз объять все подряд невозможно, результаты детального орбитального сканирования европейской территории складировались в архив, как говорится, до востребования. Единственно, что меня интересовало из этого массива данных это активность военных структур НАТО, выходящая за рамки повседневной рутины и настроения широких масс населения. И уж тем более за функционированием бывших советских, а ныне имперских армейских гарнизонов я смотрел, как говорится, вполглаза. Мол, деятельность по выводу войск приказом временного президента Варенникова и министра обороны маршала Язова приостановлена до особого распоряжения по причине неготовности казарменного фонда (еще чего не хватало, зимой выводить солдат в чистое поле) и больше мне пока ничего не надо. Вообще имперское руководство с моей подачи никого и никуда не собирались выводить, ибо итоги Второй Мировой Войны нерушимы, только говорить вслух об этом пока преждевременно.