Текст книги "Год 1991-й. Вторая империя (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Добрый вечер, господин Серегин, добрый вечер, Дмитрий и Линдси, и вам, сударыня, чьего имени я пока не знаю, я тоже желаю здравствовать долгие годы, – произнесла она, обнажив острые зубы в коронной улыбке.

К чести госпожи Скавронской, на ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Добрый вечер, госпожа графиня, – ответила она, – я о вас премного наслышана от разных наших общих знакомых, и весьма рада нашей встрече.

– Браво, милочка! – воскликнула мисс Зул. – Вы мне нравитесь! Большинство самок бесхвостых-безрогих, увидев меня вблизи, попросту падают в обморок, однако вы не только смогли удержаться от столь дурацкого поступка, но и ничуть меня не испугались. А еще я вижу, что в вас имеется изрядная толика нашей огненной деммской крови, и именно она делает вас непохожей на прочих безрогих-бесхвостых.

– Госпожа Скавронская желает поступить ко мне на службу, – сказал я, – и я в первую очередь подумал о твоем разведывательно-диверсионном подразделении. Предполагаю, что агент глубокого внедрения получится из нее хоть куда…

– Ни слова больше, господин Серегин, – оборвала меня рогатая-хвостатая. – Я сама разберусь, где и в каком качестве можно использовать эту госпожу. Самое главное, что в ее хорошенькой головке присутствует острый ум, не скованный дурацкими ограничениями. Вся прочая фактура у нее хоть и чрезвычайно хороша, но уже слегка поношена, поэтому начинать лучше с посещения госпиталя и беседы с госпожой Лилией. Идемте, милочка, вас ждут великие дела.

Когда они вышли, я вздохнул с облегчением. Госпожу Скавронскую удалось окончательно реморализовать и пристроить наилучшим образом. А меня ждут дела в Баку, где от известия об армяно-азербайджанском соглашении в буйных головах уже закипает моча. Вырубать такое следует сразу и под корень.

28 декабря 1991 года, 11:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Перед тем, как начать решать проблемы в Баку, я решил встретиться с тремя бывшими «хозяевами» этой территории: Гейдаром Алиевым, Кямраном Багировым и Абдурахманом Везировым. Исходя из того, что я увидел Истинным взглядом в господине Муталибове, стало понятно, что на роль Бакинского генерал-губернатора этот человек не годен категорически – значит, нужно проработать разные запасные варианты.

При Алиеве Азербайджан был лоялен советскому строю, но насквозь пронизан коррупционными и клановыми связями. Все дела там делались по родству или за солидный бакшиш, а выбиться «в люди» простой человек мог, лишь удачно женившись на дочке большого начальника. Если до Алиева должности почти открыто продавались и покупались, то при нем все важные посты заняли его земляки из Нахичевани, в том числе ближняя и дальняя родня. Однако при этом человеке Азербайджан стал одной из самых процветающих советских республик, и дело тут не только в дотациях из Центра, но и в хозяйственности главного раиса, не стеснявшегося нагнуться за копеечкой.

Власть сменилась в восемьдесят втором, когда Алиев ушел с повышением на должность зампредсовмина СССР. Товарищ Багиров был идейным преемником и продолжателем дел прежнего хозяина, и при нем поначалу все в республике развивалось в прежнем ключе развитого социализма. Но потом на московский трон вскарабкался месье Горбачев, и начались кунштюки с перестройкой, демократией, гласностью и… вырубанием виноградников. Ухудшение финансового положения населения совпало с ростом националистических настроений. И тут тоже все верно, ведь при социалистической демократии оппонировать коммунистам у власти могут только деятели с националистическими убеждениями, которых КГБ по указанию из Москвы повыпускал из-под спуда на всех национальных территориях, а не только в Азербайджане и Армении. В соответствии с этими же веяниями националистическим душком пропиталась и часть коммунистического руководства Азербайджана, что отозвалось увеличением давления на национальные меньшинства, в первую очередь на армян.

Карабахская проблема в первый раз бабахнула в восемьдесят восьмом, тогда еще без единого выстрела. Совет депутатов Нагорно-Карабахской автономной области обратился к советскому руководству с официальной просьбой изъять эту территорию из состава Азербайджана и передать Армении. При этом депутаты-азербайджанцы то заседание совета бойкотировали, и участия в голосовании по вопросу территориальной принадлежности Карабаха не принимали. Так на тлеющие угли уже разгорающегося национализма плеснули ведро керосина.

И тут же пролилась первая кровь. Под Аскераном (это в самой НКАО, в Шушинском районе) и в Сумгаите население азербайджанской национальности толпой поднялось громить и резать своих армянских соседей за то, что те инородцы и иноверцы, а потому не признают никаких местных авторитетов и вообще желают отделиться от Азербайджана и присоединиться к Армении. И уже эти события резко радикализировали карабахских армян. При этом официальные власти в Баку и лично товарищ Багиров утратили контроль над ситуацией и могли только бить по хвостам, снимая с работы проштрафившихся стрелочников. Известный российский теледеятель азербайджанского происхождения Михаил Гусман говорил, что Кямран Багиров был порядочным, некоррумпированным человеком, но в то же время очень слабым политическим лидером. Впрочем, и в Ереване могли лишь разводить руками: деятели в Степанакерте не подчинялись им никаким образом.

На этом основании через три месяца после сумгаитских событий Багирова и убрали, заменив его на Абдурахмана Везирова, на тот момент занимавшего должность чрезвычайного и полномочного посла Советского Союза в… Пакистане. Делая карьеру по дипломатической линии на протяжении двенадцати лет, это человек не был замешан ни в каких коррупционных или клановых группировках и, несмотря на то, что был родом из Нагорного Карабаха, не владел в полном объеме азербайджанским языком. Дипломат по натуре, товарищ Везиров разделял интернационалистские ценности и стремление к политическим реформам (а вот это зря), а еще был последовательным противником Гейдара Алиева и насажденной им клановой камарильи. Вот и сейчас эти двое смотрят друг на друга рассерженными котами.

Однако при всех своих достоинствах этот человек не смог эффективно справиться со сложной политической ситуацией в Азербайджане, и бежал из Баку после неудачной попытки подавления националистического мятежа силами советских армейских частей в январе девяностого года. Впрочем, к тому времени ситуация в республике была запущена настолько, что ее руководство по большей части перешло на националистические позиции, и новый первый секретарь выглядел в общей массе тамошнего истеблишмента белой вороной. Когда в Баку начались очередные армянские погромы, эти деятели приказали милиции и внутренним войскам не вмешиваться, а введение чрезвычайного положения и подавление вооруженных отрядов Народного фронта силами воинских частей назвали агрессией центра против суверенного Азербайджана. И это при том, что из семидесяти пяти процентов населения, принявших участие в голосовании о сохранении СССР, девяносто три процента ответили «Да».

Такое противоречие говорит о фатальном отрыве местной власти от широких народных масс, а еще о том, что Народный фронт Азербайджана силен не столько массовой народной любовью, сколько организованными незаконными вооруженными формированиями, потаканием властей и финансовой и информационной поддержкой со стороны стран Запада. Так называемая «мировая общественность» два года назад жертв армянских погромов не увидела вовсе, зато убитых советскими солдатами боевиков Народного фронта посчитала гражданскими лицами. Массовая истерия в западной прессе, к которой Михаил Меченый был очень чувствителен, привела к тому, что через четыре месяца после погромов в Баку чрезвычайное положение было отменено, и ситуация стремительно покатилась к кровавой развязке Карабахской войны.

Что касается Народного фронта, то начиналось это националистическое движение с Бакинского клуба ученых, возникшего после… Сумгаитского погрома в восемьдесят восьмом году. При этом основополагающие программные принципы азербайджанской интеллигенцией были заимствованы из программы Народного фронта Эстонии, а это само по себе говорит о многом. Основные политические требования Народного фронта к властям – ликвидировать Нагорно-Карабахскую автономную область (НКАО), подвергнуть аресту активистов комитетов «Карабах» и «Крунк», и таким образом восстановить суверенитет Азербайджанской ССР в Нагорном Карабахе.

Чуть позже к умеренным националистам из Народного фронта присоединилась радикальная группировка «Варлыг», лидер которой Абульфаз Эльчибей в Основном Потоке стал очередным президентом Азербайджана после второго смещения господина Муталибова. Дела этого человека в Основном Потоке говорят сами за себя. Правил он Азербайджаном только год, за это время вдрызг продул первую Карабахскую войну (на ней армяне воевали за выживание, а азербайджанцы за то, чтобы изгнать их с родной земли или убить), дотла разорил экономику и разжег такие политические распри, что это привело Азербайджан на грань междоусобной гражданской войны.

На референдуме о доверии этому деятелю за его отстранение от поста президента высказались девяносто восемь процентов проголосовавших, причем явка составила девяносто два процента. При этом Народный фронт Азербайджана назвал итоги референдума сфальсифицированными, Государственный департамент США в специальном заявлении выразил озабоченность по поводу организации референдума и чрезвычайных условиях его проведения, а ОБСЕ оценило последующие выборы президента, на которых победил Гейдар Алиев, как «не соответствующие некоторым обязательствам Азербайджана в рамках ОБСЕ». Исходя из данной реакции, становится понятно, чьими креатурами являлись националистические деятели из Народного фронта и лично господин Эльчибей.

Всю эту информацию я получил не только от своей энергооболочки и посредством орбитального сканирования текущего положения дел, но и серфингом по интернету в мирах двадцать первого века с техногенными и вторичными порталами. У одного товарища Путина следственная группа базировалась на борту у Амилы, а у другого – на борту Маре. Нет, не зря Патрон погнал меня по искусственным мирам, прежде чем пускать в девяносто первый год. Где бы иначе я взял такой роскошный источник информации, которую потом требуется лишь уточнять и проверять при помощи орбитального сканирования?

Вместе с подчиненными Бригитты Бергман информацию получали сотрудники КГБ из восемьдесят пятого и семьдесят шестого годов, МГБ из пятьдесят третьего года, ГУГБ НКВД из четырех миров первой половины сороковых годов, а также доверенные люди товарища Сталина из восемнадцатого, то есть уже девятнадцатого года. Должны же советские вожди во всех мирах знать о глубине той националистической трясины, в которую их влечет государственное устройство СССР, установленное «гениальным» Лениным вкупе с поддакивавшим ему месье Троцким. Все материалы по предыдущим делам я им уже передал, теперь настала очередь армяно-азербайджанского вопроса, завязанного на карабахскую проблему.

Проскрипционные списки, особенно в ближайших по времени мирах, объемом уже превысили «Войну и Мир», а дела все не кончаются и не кончаются. Кого-то отчисляют из институтов с волчьим билетом, кого-то снимают с работы или ссылают на мелкие должности в разных тьмутараканях, а уголовные дела открытых диссидентов пересматривают в сторону ужесточения вплоть до высшей меры. Только отсюда, из девяносто первого года, с информационной поддержкой из искусственных миров, стало понятно, насколько поздняя советская система была засорена разным человеческим шлаком.

Трех бывших первых секретарей компартии Азербайджана также ознакомили со всей информацией, собранной по их республике. Так что вид у них сейчас такой, будто их ударили пустым мешком по голове. И нынешнее-то положение кажется им чрезвычайно плохим, но то, что ждет Азербайджан на существующей исторической траектории, выглядит как сущий апокалипсис.

– Ну что, товарищи главные азербайджанские коммунисты, – сказал я, разбавляя слова умеренным количеством мата, – доигрались в социалистическую демократию?

– Мы ни во что и не играли, – пытаясь сохранять достоинство, сказал Гейдар Алиев, – это с нами играли в разные игры – сначала господин Горбачев, а потом вы…

– А я не играю, а выполняю задачу, поставленную передом мной Творцом Всего Сущего, – ответил я. – Территориальную целостность Второй Империи следует восстановить в полном объеме, а внутренние конфликты на ее землях необходимо погасить до конца и пролить водой, чтобы не осталось ни одного тлеющего уголька. Кстати, насчет игр: мне прекрасно известно, что в «девичестве» господин Эльчибей, который сейчас так жарко ораторствует там, внизу, зажигая толпу, носил фамилию Алиев. И, мало того, родом он из родной вам Нахичеванской области, а значит, является человеком вашего клана. Уж не вы ли в должности первого секретаря Азербайджанской коммунистической партии пятнадцать лет назад приложили все возможные усилия к тому, чтобы приговор этому человеку оказался максимально мягким, а по отбытии минимального наказания пристроили его в Республиканский рукописный фонд АН Азербайджанской ССР на должность младшего научного сотрудника? Человеческое общество устроено, знаете ли, таким образом, что много лет спустя по затылку прилетают даже надежно закопанные бумеранги.

– Да, но причем тут социалистическая демократия? – спросил меня товарищ Везиров, который как раз на этой демократии погорел полностью и без остатка.

– Дело в том, – вздохнул я, – что в средневековой по своей сути этнокультурной доминанте вашего народа понятие классической демократии отсутствует по определению. У вас это слово означает народный бунт против существующих порядков, хаос, безвластие и безудержное насилие вооруженных над безоружными. Все это вы наблюдали на своей земле последние три года, когда чем демократичнее был политический процесс, тем больше в нем было самого неприкрытого насилия. И это при том, что примерно семьдесят процентов вашего населения в гробу и белых тапках видели и господина Муталибова, и Народный фронт со всеми его вождями и вооруженными бандюками. Естественная форма устройства вашего государства – это султанат или эмират, когда власть персонифицируется в одном человеке, на которого и возлагаются все надежды и чаяния, и его же винят во всех несчастьях. Однако люди, способные взвалить на себя такую ношу и тащить ее с честью и достоинством, чрезвычайно редко оказываются лидерами бунтов. В основном это безответственные демагоги и кровожадные маньяки, которым важен не результат переворота, а сам процесс бунта и упоения властью, без малейшей ответственности. Поэтому все мысли подавляющего большинства вашего народа только об одном человеке, при котором и небо было голубее, и солнце светило не так зверски, и еда сама прыгала в рот. И этот человек сейчас как раз стоит передо мной.

– Вы это обо мне? – спросил товарищ Алиев.

– Да, о вас, – подтвердил я. – Именно Гейдара Алиева в девяносто третьем году Основного Потока после всех неустройств эльчибеевщины народ принял с распростертыми объятьями и вознес на трон девяноста шестью процентами голосов от всего списочного состава избирателей. Но и это еще далеко не все. Есть у меня такая служебная способность – насквозь видеть истинную суть стоящего передо мной человека. Я посмотрел на господина Муталибова, на товарищей Багирова и Везирова, на вас, наконец – и понял, что никто другой не сможет справиться с ситуацией так, как вы. А это значит, что при всем богатстве выбора из прошлых и нынешних руководителей Азербайджана никакой альтернативы вам нет.

– Но при этом вы не снимете требования ни по имперской национально-культурной унификации, ни по передаче Нагорного Карабаха в прямое подчинение Москве? – с угрюмым видом спросил Гейдар Алиев.

– Нет, не сниму, – ответил я. – Эти вопросы не обсуждаются.

– В таком случае я вынужден отказаться от вашего предложения, поскольку не считаю для себя возможным быть угнетателем собственного народа, – проявляя дурацкое упрямство, ответил мой собеседник.

– Ну что же, – сказал я, – значит, быть по сему. Все в этих подлунных мирах имеет свою цену, в том числе погромы армянского национального меньшинства и жестокий конфликт, развязанный вашими бакинскими элитами в Нагорном Карабахе. Пролитая кровь и сотни тысяч беженцев, не только армян, но и русских, вопиют к отмщению. Некоторые нации требуется угнетать в определенной степени, потому что, вырвавшись на волю, они становятся опасны для своих соседей и для себя самих. С вами или без вас, нормальная жизнь в Азербайджане будет восстановлена, а его население приведено к вменяемому состоянию, пригодному для жизни рядом с другими народами Империи. Я не умею ничего делать понемножку или наполовину, поэтому ради достижения этой святой цели я готов депортировать в тундростепи Каменного века любое количество желающих тухлого, пусть даже это будет поголовно вся ваша национальная интеллигенция и чиновничество. Сталкиваясь с сопротивлением моим устремлениям, я становлюсь безжалостен и неумолим, ибо того требует моя сущность Божьего Бича, призванного вбивать в землю всяческих негодяев.

– И вы отдадите приказ стрелять в народ? – ужаснулся товарищ Везиров.

– Ни в коем случае, – ответил я. – Для подавления бунтов и мятежей, когда агнцы перемешаны с козлищами, у меня имеются вполне действенные нелетальные методы. Сначала мои летательные аппараты накроют мятежную толпу депрессионно-парализующим излучением, прекратив творящееся безобразие. Потом специальные эвакуационные команды перетаскают обездвиженные тела в сортировочный лагерь, где совместная следственная группа из моих сотрудников службы безопасности и местного КГБ будет разбираться, кто там вожак, кто десятник, кто рядовой боевик, а кто оказался в этой клаке* случайно или по принуждению. И каждый получит свое в соответствии с заслугами, то есть виной. Одержимые ненавистью зачинщики беспорядков будут навсегда высланы из вашего мира в места повышенной суровости, и их выживание будет только их собственной заботой, а остальные вернутся по домам, имея строгое предупреждение. Второе попадание в такую ситуацию будет иметь для них тяжелые последствия а третье – летальный исход. Но тут все честно; тех, кто не понял такой урок с двух раз, можно и нужно считать необучаемыми и неисправимыми.

Примечание авторов:* Клака (театральный термин) – организация собственного суррогатного успеха или провала чужого выступления группой специально нанятых подставных зрителей. В расширенном смысле имеется в виду любая неискренняя и заранее организованная коллективная демонстрация поддержки или протеста.

– Ладно, господин Серегин, – сказал Гейдар Алиев, смирившись с неизбежным, – раз вопрос стоит именно таким образом, то я согласен на ваше предложение. Скажите, где я должен расписаться кровью?

– На нашей стороне Добра и Зла кровью не расписываются, – ответил я. – Будет достаточно просто честного слова. Думаю, при вашем участии сопротивление переменам и издержки от его подавления сократятся очень значительно. Была у меня уже ситуация, когда народ барагозил, так как считал, что царь у него ненастоящий, то есть не природный. А как дали людям правильного царя, так сразу все утихло. Вот и у вас тут будет точно так же.

28 декабря 1991 года, 14:45 мск. Баку

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Еще рано утром возмущенная оппозиция при полном непротивлении властей начала сгонять народ на митинг возле штаб-квартиры Народного фронта. Главными требованиями этого сборища, плотно освещаемого турецкими и западными журналистами, была отставка президента Муталибова и аннулирование всех подписанных им соглашений. Пока я уговаривал Гейдара Алиева на сотрудничество, главный козел успел довести своих баранов до восторженного экстаза. Все же оратором (на родном азербайджанском языке) господин Эльчибей был значительно выше среднего, и безумие проповедуемых идей этому не препятствует. Впрочем, ничто не ново под луной. В исламской истории такой типаж назывался «дервиш безумный обыкновенный», а в России его братьев по ремеслу звали юродивыми.

Возбудилась даже та публика, которую активисты Народного фронта пригнали по разнарядке от предприятий и учреждений. В том числе для создания видимости самого широкого протеста с уроков сорвали восьмые, девятые и десятые классы в бакинских школах, не говоря уже о студентах вузов, техникумов и ПТУ. Ведь значительная часть преподавательского состава в высших и средних учебных заведениях является активистами Народного фронта. Если бы не погода (температура воздуха около нуля, с неба сеется полудождик-полуснег), то на этот шабаш выгнали бы и учеников младших классов, но Патрон миловал, и в толпе маленьких детей нет, только взрослые и подростки обоих полов.

И ведь ни у кого ничего не екнуло в грудях по поводу того, что в любой момент может прилететь волшебник в голубом вертолете и пресечь эту вакханалию самым решительным образом, как будто не было никаких событий в Москве, Тбилиси, Таллине, Риге, Вильнюсе, Киеве и Кишиневе. А быть может, организаторы этой манифестации считали, что после событий января девяностого года они защищены от попыток силового вмешательства в свою деятельность? В таком случае это ярчайшее проявление наивности, ведь даже части советской армии уже не «соблюдают нейтралитет», а находятся в состоянии полной готовности выйти из казарм и включиться в операцию. И военный комендант Баку уже назначен. Это ни кто иной, как полковник Шаманов, командир 328-го гвардейского парашютно-десантного полка 104-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, дислоцированной в Кировабаде-Гяндже. «Святогоры» под погрузку личного состава и техники уже поданы в пункт постоянной дислокации, так что ввести в дело этот полк можно будет сразу же, как только поступит команда.

И кстати, энергооблочка нарыла мне на скрижалях судьбы такую информацию, что в Основном Потоке этот полк по прямому приказу министра обороны Павла Грачева, а на самом деле Бориса Ельцина, летом девяносто второго года вместе с разными незаконными вооруженными формированиями участвовал в Карабахской войне на стороне Азербайджана. Однако эта вооруженная поддержка «классово близкого» президента Эльчибея была далеко не самым большим из всех творившихся тогда безобразий. Когда советские, то есть уже российские, десантники начали попадать в плен, Армения обратилась к Москве с официальным запросом, на каком основании в конфликте участвуют регулярные части российской армии. На это Грачев заявил, что дислоцированная в Азербайджане 4-я российская армия соблюдает строгий нейтралитет, а пленённые армянами солдаты и офицеры – это не российские военнослужащие, а наемники, с которыми армяне могут поступать по своему усмотрению. Тогда Совет самообороны непризнанной НКР принял решение расстреливать наемников, чьи права международными актами не защищены, в отличие от граждан Азербайджана, которые, являясь военнопленными, подлежат интернированию и обмену. К счастью, тут такие события еще не произошли, и уже никогда не произойдут, так что инкриминировать эту мерзкую подлость банде Бени Цина будет невозможно, однако на следующем этапе моей деятельности эта информация непременно пойдет в дело, и дорвавшиеся до власти мелкие политические проходимцы получат свой гнев Божьего Бича в полном объеме. Dixi! Да будет так!

Тем временем, закончив призывать на голову «президента-изменника» разнообразные кары, господин Эльчибей повел толпу на «штурм» президентского дворца. В первых рядах вместе с вождем живым щитом шли школьники и студенты, следом – вооруженные боевики, время от времени постреливающие в воздух от избытка чувств, и только за ними, вместе с остальными деятелями Народного фронта, движутся основные массы протестующих. Хорошо идут, весело, с песнями и криками про «злочинного президента» и «мы здесь власть». Никакого сопротивления этому маршу не предвидится: чиновничество вышесреднего уровня, в том числе и милицейское начальство, в отношении тряпки-президента пылает таким же гневом, как и самые ярые сторонники господина Эльчибея. Не дожидаясь лютого конца, господин Муталибов вместе с семьей заранее укрылся в штабе четвертой армии, так что теперь протестующим осталось только занять президентский дворец и усадить туда своего ставленника.

За несколько последних перестроечных лет республиканская элита полностью переродилась, сменив коммунистические убеждения на националистические, местами даже нацистские. Впрочем, это еще вопрос, были ли у этих людей раньше хоть какие-нибудь просоветские убеждения или все ограничивалось карьерными устремлениями и демонстрируемой ради этого показной лояльностью. Однако далеко не все местные чиновники и даже ученые имели перспективу служебного роста за пределами республики. Такие, как Гейдар Алиев и Абдурахман Везиров – это исключение из общих правил. И если первый воспринимается как «хозяин», временно находящийся в отъезде, то второй вызывает у местных «коллег» жгучую зависть и лютую ненависть как наглый выскочка. Независимость нужна была местному истеблишменту еще и для того, чтобы создать собственные министерства иностранных дел и обороны, а потом рассадить свои толстые задницы в дополнительных престижнейших начальственных креслах.

«Каракурт» появился из низких облаков неожиданно и почти беззвучно, дал депрессионно-парализующий залп, накрыв бледно-фиолетовой волной голову колонны, а потом снова скрылся в серой небесной мути. И одновременно через порталы в бакинский телецентр ворвалась штурмовая группа моего спецназа, и рядом с полковником Коломийцевым шел разозленный Гейдар Алиев собственной персоной. Насмотрелся человек, понимаешь, и на текущие события как они есть, и на результаты психосканирования подведомственной ему территории, отчего пришел в состоянии холодного бешенства. При нем-то такого не было, и не могло быть. А еще я инициировал его Истинным Взглядом, после чего всякие недоговоренности и сомнения между нами полностью исчезли.

Я за событиями в телецентре следил через просмотровое окно, а потому наблюдал, как, едва завидев своего вернувшегося «папу», персонал телецентра впал в ступор и без всякого применения депрессионно-парализующего излучения.

– Всем спокойно, граждане, – окинув присутствующих Истинным Взглядом, сказал Гейдар Алиев. – Я вернулся насовсем, чтобы оставаться с вами до конца моих дней, поэтому сейчас мне нужно обратиться к народу, чтобы об этом знали все. И не бойтесь людей, которые пришли со мной. Это моя охрана, а не конвой. Если вы будете выполнять все их указания, то и они не причинят вам зла.

И сразу все переменилось. Услышав слова «я вернулся насовсем», мужчины выкатили грудь и раздулись от гордости, а женщины прослезились от счастья. Немногочисленные сторонники господина Эльчибея моментально забыли о былом кумире. Зачем им этот тусклый суррогат вождя нации, когда прямо тут рядом с ними находится сам солнцеликий Гейдар Алиев? И тут же началась деловая суета, чтобы как можно скорее выпустить отца азербайджанского народа в прямой эфир и одновременно записать его выступление для показа в новостных программах.

Если бы тогда, в восемьдесят восьмом, после отставки Кямрана Багирова, на пост первого секретаря вернули бы Гейдара Алиева, то Карабахский конфликт был бы потушен на одной лишь дипломатии, без единой капли крови. Однако Горбачеву требовалась не мирное решение проблемы, а еще одна трещина в теле единой тогда еще страны, а потому в Основном Потоке произошло именно то, что произошло.

И в то же самое время, когда истинный лидер нации выступал по всем телевизионным каналам разом, там, где протестующую массу застал депрессионно-парализующий удар «Каракурта», начался разбор обездвиженных тел и их доставка в сортировочный лагерь в мире Великой Артании. Когда эти люди придут в себя, им сразу покажут обращение Гейдара Алиева к азербайджанскому народу. Как они на это выступление отреагируют, таковой будет и их судьба. Те, что воспримут речь своего лидера положительно, вернутся по домам, а остальных в родном мире могут оплакать как мертвых, несмотря на то, что жить они будут еще достаточно долго, хотя не обязательно счастливо.

А выступление получилось что надо. Специально для меня энергооболочка переводила речь Гейдара Алиева с азербайджанского. Говорил он как строгий, но любящий отец, обращающийся к своим детям, совершенно отбившимся от рук за время его отсутствия, стыдил за допущенную рознь и кровопролитие на собственной земле и обещал возвращение лучшей жизни. Еще он сказал, что сила, взявшаяся за переустройство Советского Союза во Вторую Империю, могуча, брутальна, безжалостна к тем, кто окажет ей сопротивление, и в то же время она не желает зла ни одному народу. Товарищ Серегин – это не только воин, полководец и монарх могущественнейшей империи за пределами этого мира, но и Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, неукоснительно исполняющий Его волю поступать только по совести. Он (то есть я) – это Тяжкий Бич в деснице Господней, Адепт Силы и Порядка, Гарант Справедливости, милосердный ко всем раскаявшимся и признавшим свои прегрешения, а также Защитник слабых и сирых, никого не оставляющий своими заботами. В конце следовал призыв одуматься, пока не поздно, смириться с неизбежным, перелистнуть окровавленную страницу истории, и под его, Гейдара Алиева, мудрым руководством начать врачевать старые раны и строить новую жизнь.

Психосканирование в реальном времени сразу показало положительные сдвиги в умонастроениях местного населения. И пусть большинство азербайджанцев желали услышать немного не это или даже совсем другое, однако к смирению и покаянию за пролитую кровь их призывал не кто-нибудь, а сам Гейдар Алиев, к которому эти люди испытывали высочайшее доверие. Да и примеров того, как у меня принято поступать с ослушниками, в практике этого мира было уже предостаточно, поэтому слова истинного лидера нации не пропали втуне. Не бунтовали же они против этого человека в годы советской власти, когда он руководил Азербайджаном от имени Дорогого Леонида Ильича.

И диссидентство в те годы тут было случаем редчайшим, почти исключительным. Будущий господин Эльчибей, в те годы Абульфаз Алиев, был чуть ли не единственным таким открытым случаем. И то, стоило этому ушлепку начать проповедовать среди студентов и коллег свои антисоветские и русофобские измышления, те, недолго думая, сдали это чудо органам на органы. Мол, ведь хорошо же живем, сыты, одеты, обуты, и каждый день жизнь эта становится лучше и веселее* – и тут этот со своими дурацкими бреднями.