Текст книги "Год 1991-й. Вторая империя (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Вот только не надо врать! – обозлился я, отчего все мои атрибуты, в первую очередь нимб, засияли в полный накал. – Мои солдаты уничтожают только тех хорват, которые взяли в руки оружие, чтобы убивать сербов. И то, что некоторые из них не служат ни в армии, ни в полиции, только усугубляет их вину. Сербы тоже имеют право жить в своем государстве, и отнюдь не в качестве бездомных беженцев. При этом я и сам не истребляю гражданское население, и запрещаю делать это своим подопечным. Любой сербский отряд, который зайдет на хорватскую территорию, тут же исчезнет до последнего человека, а я уже буду разбираться, кто там отдавал преступные приказы, кто подчинялся им с радостью, а кто по обязанности. В любом случае никто из них не вернется в ваш мир, просто судьба в моих владениях у всех будет разной. Одни пойдут на корм хищным динозаврам, а другие будут искупать свой грех службой в штрафном батальоне.

– Нам все это рассказывали совсем по-другому, – примирительно произнес Мате Бобан.

– Говорят, что нигде так не врут, как на войне и на охоте, но все же больше всего лжи бывает в политике, – парировал я на той же высокой ноте. – Только вот мне по должности не положено врать самому и давать это делать другим. Не за объявление независимости караю я хорватское государство, а за возрождение премерзкой человеконенавистнической усташеской идеологии. Если вы просто хотите жить отдельно от других наций, я вам за это и слова плохого не скажу, только отпустите на волю сербов вместе с их землями. Но вы же ненавидите их так, будто они причинили вам какое-то великое зло: угнетали и грабили не меньше тысячи лет, уводили в полон детей и насиловали жен. Все это делали турки, а сербское население Границы вас защищало. Если хорваты выставляли в австрийскую армию одного солдата от пятидесяти человек, то у сербов один боец-пограничник был от семи жителей. Если посчитать женщин, старых и малых, то получается, что их народ участвовал в войне с турками всем мужским взрослым населением боеспособного возраста. Пока сербы сражались, хорваты отсиживались в тылу, потому императрица Мария-Терезия, кстати, женщина со странностями, но далеко не дура, передала вас под управление Будапешта, при этом сербские области Границы оставила в прямом имперском подчинении. Я тут в одном из прошлых миров имел дело с Третьим Рейхом. Сначала пришлось поиметь его во все дыры без предварительных ласк и вазелина, а потом, после капитуляции и раскаяния, я взял его к себе в вассалы. Так вот, тамошние генералы говорили мне, что хорватский домобран пригоден только для охраны концлагерей и карательных акций против мирного населения, и в то же время сербские партизаны-коммунисты считались у них истинным Божьим Наказанием. Да, зверствовать против безоружных вы, хорваты, умеете и любите, этого у вас не отнять. Сербы, конечно, тоже не ангелы, ибо с волками жить – по-волчьи выть, но вы в этом деле на первом месте, и только турецкие наследники-бошняки способны бросить вам вызов.

– Так чего же вы хотите⁈ – вскричал Мате Бобан, в то время как Дарио Кардич благоразумно помалкивал. Его мои слова касались прежде всего. В Основном Потоке Международный Трибунал по Югославии прописал этому кадру четверть века тюремного заключения, а для такого хорвату, а не сербу, нужно было совершить что-то воистину бесчеловечное.

– Мне нужно от вас мирное сосуществование с соседними народами, – ответил я. – Сербов к такому я уже частью принудил, частью уговорил, пообещав обеспечить полную безопасность, на очереди хорваты. С бошняками при этом разговаривать вовсе бессмысленно, потому что они подсознательно мечтают не о собственном государстве, а о возвращении к статусу пашалыка Оттоманской Порты. Впрочем, как говорит опыт моего родного мира, этих людей устроит, если пашу им пришлют не из Стамбула, а из Брюсселя. Все одно при таком раскладе не надо жить собственным умом, а требуется только беспрекословно выполнять мудрые указания вышестоящего начальства. Сербия там, в моем мире, несмотря на сильное внешнее давление, это состоявшееся государство, Хорватия, невзирая на указанные мною издержки, тоже состоявшееся государство, а вот Боснией и Герцеговиной правят Специальный представитель Европейского союза и его офис. При этом бошняки не только сами влезли в эту клетку, но и втянули вместе с собой сербов и хорват. И если Республика Сербска продолжает существовать как полуавтономный субъект федерации, то вашу Герцег-Босну было велено попросту ликвидировать. И никакого объединения с Хорватией, о чем вы мечтаете, вам не позволили. Ну как, господа, нравится вам такое будущее или попробовать подобрать другие варианты?

– Нет, такое будущее не нравится, – ответил Мате Бобан. – Но скажите, господин Серегин, что вы имеете в виду под другими вариантами будущего?

Я вздохнул и усталым тоном, будто учитель, разъясняющий прописные истины особо тупым ученикам, ответил:

– В моей личной политической поваренной книге все балканские рецепты подразумевают передачу всех сербских и хорватских земель в состав соответствующих национальных государств. При этом Босния иногда становится карликовым государством вроде Албании, но в большинстве случаев бошнякам приходится довольствоваться участью автономной области в составе Сербии. И все, никаких вариантов с сохранением прежнего национально-территориального деления у меня нет, и никакой балканской федерации в формате Югославии я и сам устраивать не собираюсь, и никому не дам. Было тут такое дело в мире четырнадцатого года. Когда после разгрома и распада Австро-Венгрии хорватские правящие деятели кинулись в Белград с предложением срочно влюбиться и жениться, я настоятельно посоветовал своим подопечным дать гостям вежливый, но решительный отказ, после чего помог провернуть уже описанную комбинацию с разменом земель в треугольнике Хорватия-Босния-Сербия. И то же самое я проделал в мире восемнадцатого года, причем почти при том же наборе действующих лиц, только вместо Николая Второго у колыбели нового государственного устройства стоял товарищ Сталин в ипостаси исполняющего обязанности председателя Совнаркома.

Мои гости снова переглянулись, и Мате Бобан (в прошлом член союза коммунистов Югославии, а ныне знатный хорватский националист) спросил:

– А разве в восемнадцатом году председателем Совнаркома был не Ульянов-Ленин, как нам рассказывали на уроках истории?

– А у меня есть сомнение, что Австро-Венгрия могла быть разгромлена уже в четырнадцатом году, – добавил свои пять пфеннигов Дарио Кардич.

– Во-первых, – сказал я, – в том мире восемнадцатого года, где мне довелось оперировать, товарища Ленина почти убили выстрелом в затылок еще в январе на Третьем Съезде Советов. То есть ранение, по всем современным меркам, было, безусловно, смертельным, однако, по счастью, у меня тогда под рукой была капсула остановленного времени и доступ в мир, где имелось реанимационное оборудование цивилизации пятого уровня при двух профессорах тамошней медицины. Пока товарищ Ленин находится на излечении, товарищ Сталин временно заменяет его в должности, а даже для очень высокоразвитой цивилизации это не год и не два. Во-вторых, для меня разгромить какое-то государство так же просто, как вам выпить стакан воды. В ближайшем будущем вы в этом убедитесь собственными глазами. Впрочем, в четырнадцатом году для решительной победы от меня не требовалось каких-то сверхусилий. Русские с сербами все сделали сами, в критические моменты им надо было только помочь советами и совсем немного кадровыми войсками. А еще я предупредил кайзера Вильгельма, что если он будет вести себя как паинька и не предпринимать резких движений на Восточном фронте, то сможет выйти сухим из воды, а если откажется от этого предложения, которое не делают дважды, то пусть пеняет на себя. Под моим чутким руководством Восточно-Прусская и Галицийская операции лязгнули, как два медвежьих капкана. На этот раз русская армия действовала на полное окружение и уничтожение врага, поэтому, когда рассеялся дым, у Германии оказалось меньше на одну армию, а у Австро-Венгрии на две. При этом еще одна австро-венгерская армия потерпела поражение, потеряла все тяжелое вооружение и половину личного состава, в силу чего беспорядочно отступала через карпатские перевалы на венгерскую равнину. Сербы тоже оказались молодцами: приграничное сражение для австрийцев вышло кровопролитным и безрезультатным, а в тылу у них разгоралось яростное пламя сербского партизанского движения, в которое я время от времени подкидывал дровишек от щедрот. За первый месяц войны войска императора Франца-Иосифа понесли невосполнимые потери, а на некоторых участках фронта и вовсе прекратили существование как явление. Добить их в таких условиях было вопросом одной-двух решительных наступательных операций, в то время как германские войска все и без остатка были втянуты в ожесточенное сражение на рубеже реки Марны. Вот и вся история той версии Первой Мировой Войны, без всяких проявлений сверхмогущества, рассекающих ударов танковых армий и бомбардировок с орбиты.

– Ну хорошо, господин Серегин, – сказал Мате Бобан. – Мы уже слышали, что вы всегда выполняете то, что обещали, и к тому же ваши предложения более чем полностью соответствуют нашему представлению о хорошей судьбе для нашего народа. Но пока это только слова. Мы хотели бы знать, как вы собираетесь добиваться столь замечательного будущего, особенно после того, как сербские агенты подло убили господина Изетбеговича.

– Алию Изетбеговича взорвали не сербы, – отчеканил я. – Это сделали боевики одной из бошняцких криминальных группировок по приказу директора ЦРУ Роберта Гейтса. Такой политический прием называется «Сакральная жертва» и применяется в случае, если в нужный момент требуется возбудить необоснованную ненависть в отношении какой-нибудь политической силы или нации. Обычная история для американских работников плаща и кинжала, которые считают, что если цель должна быть достигнута быстро, то следует задействовать самых отъявленных негодяев. Мистер Гейтс сейчас сидит в застенках моей службы безопасности и буквально фонтанирует откровениями на эту тему и не только. Мирный роспуск Югославии с бескровным разделом Боснии на три этнических компонента с дальнейшим присоединением Республики Сербской и Герцег-Босны к своим национальным государствам категорически не устраивает политиков в Вашингтоне. На вашей земле им нужны война, хаос, убийства, грабежи и, самое главное, тысячи беженцев всех наций, которые будут метаться во всех направлениях. А потом, когда мавры сделают свое дело, их можно будет убрать с политической сцены через так называемый международный трибунал по бывшей Югославии и засадить на длительные сроки заключения. Впрочем, этот вариант я вам уже отменил. Главная проблема заключается в том, что у вас в Боснии и Герцеговине все очень сильно перемешано и перепутано. На большей части этой бывшей югославской республики население смешанное, причем большинство той или иной нации носит относительный* характер. Исправлять такое положение этническими чистками я категорически запрещаю, хоть в отношении сербов, хоть бошняков, ибо такие действия неизбежно активируют во мне ипостась Божьего Бича. Наглядный пример того, что бывает в подобных случаях – это судьба господина Туджмана и его миньонов. Мало кто способен пережить мое неудовольствие, выраженное в материальной форме. Выверну наизнанку через задний проход и скажу, что так и было. Надеюсь, вам это понятно, или требуется повторить?

Примечание авторов:* относительное большинство – самая многочисленная этническая группа, но менее половины от всего населения.

– Нет, повторять не надо, – сказал Мате Бобан, – нам понятно все. Непонятно только, что нам делать практически, раз уж не получится чисто разделить территории по национальному принципу.

– За основу можно взять соглашение в Караджорджево, но в новый документ требуется включить Сербскую Краину в Хорватии,– ответил я. – Меняться так меняться. Милошевич, который забыл о своих братьях-сербах, оставшихся в Хорватии, есть иуда и лицо нетрадиционной сексуальной ориентации. И на этом пока все. В ближайшие две недели вы двое будете проходить повышение квалификации в одном искусственном мире будущего, где история текла естественным путем аж до две тысячи восемнадцатого года. Там вы во всех подробностях узнаете, что было бы, если бы я не пришел в ваш мир и не наклал по шеям нехорошим людям. Когда процесс вашего обучения закончится, мы снова встретимся и поговорим.

– Постойте, господин Серегин! – воскликнул Мате Бобан. – У меня есть еще один вопрос. Как вы намерены заключить соглашение с Хорватией, если там сейчас нет ни президента, ни парламента, ни вообще какой-нибудь законной власти?

– А вы на что, господин Бобан? – вопросом на вопрос ответил я. – Вы и будете законной властью в Хорватии – сначала в ранге моего Наместника, а потом и законно избранного президента. Только помните: правильная позиция национального политика заключается в том, что нужно любить свой народ, а не ненавидеть все остальные. Впрочем, окончательное решение Мы примем при следующей нашей встрече.

20 января 1992 года, 18:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На то, чтобы организовать следующее дипломатическое мероприятие у меня ушло больше суток, правда, на этот раз никто никого силой не тащил. Сегодня за столом переговоров в императорских апартаментах «Неумолимого» собрались мои германские вассалы: два кайзера Вильгельма и милейший Рейнхард Гейдрих, уже обтершийся в роли фюрера германской нации. Сегодня в том мире на календаре седьмое июля сорок второго года, и у моего нечаянного протеже на повестке дня стоит претворение в жизнь операции «Морской Лев». Германия вдрызг продула мне на востоке, но не понесла потерь в людском и промышленном потенциале, и теперь ей остро нужны окончательная победа на Западном фронте, флаг, воткнутый в руины Вестминстерского дворца, возвращение колоний и прочее бла-бла-бла.

Англичане по этому поводу в курсе, и исходят волнами животного страха, но мне все их волнения абсолютно безразличны. Какой мерой любители соблюдать только свои интересы меряли других, такой же отмерится и им. Самое главное, Гейдрих и его генералы знают, что над тем миром висит имперская орбитальная сканирующая сеть, так что мне о них известно все, и даже больше. А еще они знают, какие действия я не одобрю ни в каком виде, а на что закрою глаза, потому что, как ни крути, Великая Британия в том мире – это один из крупнейших источников деструктивной политики. И за Версальский договор, ограбивший и унизивший Германию, и за Мюнхенский сговор, открывший Гитлеру путь на восток, плата должна взыматься не в шекелях, а в оторванных головах.

Германская авиация настойчиво бомбит промышленные объекты, порты, аэродромы и радарные станции на побережье, но на жилые кварталы бомбы падают лишь случайно, когда те расположены по соседству с легитимными целями. Зато в море царят правила неограниченной подводной войны. Мальчики Деница своими волчьими стаями взяли логово Владычицы Морей в плотную осаду. Все подводные флотилии, что в Основном Потоке оперировали на трассе Арктических конвоев из Америки в СССР, теперь нацелены на Британию, и только на нее. Полной морской блокады нет, но потери в транспортном тоннаже и уменьшение поступающих в порты товарных потоков довольно значительные. Пропускают германские подводники только пассажирские пароходы, движущиеся через Атлантику к американскому континенту, и это опять же было мое пожелание. Не стоит убивать тех, кто сам хочет сбежать от войны. Однако корабли, движущиеся в обратном направлении, подвергаются самому беспощадному террору, без различия типа и назначения. Человек, купивший билет на пароход, идущий в Британию, сам себе злобный Буратино, и собственной головой отвечает за последствия этого решения.

Еще я предупредил дорого Фрэнки, что он, в соответствии с уже заключенным Атлантическим пактом, конечно, может разместить на Британских островах свою авиацию и, поскольку Германия Америке войны не объявляла, перекрасить бомбардировщики Б-17 в цвета королевского воздушного флота. Я при этом не скажу и дурного слова, но у моего германского вассала тут же, как по мановению волшебной палочки, появятся вполне совершенные радары, зенитно-ракетные комплексы первых поколений, а также ракеты «воздух-воздух», которые вполне возможно подвешивать под «Мессершмитты». Выстрелит германский ас с полутора-двух километров – и непременно попадет не в один, так в другой бомбардировщик, причем прямо в мотор.

И все. Опустивших на парашютах американских летчиков германские власти не отправят в концлагерь, а прямо на месте повесят на первом же суку или фонаре. Войны же между Америкой и Германией никакой нет, а потому пилоты-янки будут рассматриваться немецким правосудием как обыкновенные бандиты. Поверил мне Рузвельт или нет, я не знаю, но факт в том, что ни один такой бомбардировщик на Британские острова пока не перелетел. Ну и мне, соответственно, оказалось без надобности снабжать Рейнхарда Гейдриха разными ништяками.

У кайзеров Вильгельмов дела тоже идут неплохо. У того, что из мира Первой мировой войны (будем считать его Вильгельмом два-один), сейчас период усиленного колониального пешкоедства. И начал он не откуда-нибудь, а с северного берега Африки. Тунис и Алжир раньше были французскими, а теперь они германские. И это только начало, потому что в том мире Германия по настоящему серьезных потерь не понесла, и для экспансии есть и солдаты, и тевтонский задор (тот самый, что доводит до цугудера). Впрочем, еще посмотрим, куда его занесет, и, если потребуется, подправим курс. Вассал он мне или не вассал?

У кайзера Германии из девятнадцатого года (а это Вильгельм два-два) ни лишних солдат, ни задора не осталось. Свою войну он вытянул исключительно на моих советах и последних силах, а потому ему не до колониальной экспансии. Однако положение у него тоже неплохое. Во-первых, он усидел на троне, во-вторых, доконал зловредную республиканскую Францию, главный источник всех безобразий и смут на европейском континенте. А еще я избавил его от главных баламутов Гинденбурга и Людендорфа и изрядно припугнул разную либеральную общественность, желавшую ответственного кабинета* и прочих демократических проявлений в стиле британской конституционной монархии.

Примечание авторов:* Ответственный кабинет – правительство, сформированное не монархом или президентом, а непосредственно депутатами парламента из собственных рядов. Помимо всего прочего, это противоречит принципу разделения властей.

А вот хрен им поперек широкого поросячьего рыла, ибо уж мне-то известно, что ответственные кабинеты по факту оказывались самыми безответственными, а потому зачастую менялись даже быстрее, чем нижнее белье, и каждое последующее правительство не отвечало за дела предыдущего. Еще с детства наевшись либерально-демократических процедур в исполнении Бориса Ельцина, Егора Гайдара и Виктора Черномырдина, я выработал к ним стойкую аллергию, и другим тоже не советую употреблять внутрь эту пакость.

И вот один фюрер и два кайзера сидят передо мной, ждут, пока им сообщат, чего ради их позвали на этот саммит.

– Итак, господа, – сказал я, – для начала хочу спросить у кайзеров Германии: немцы, проживающие в других мирах – они вам свои люди или чужие?

Вильгельмы Фридриховичи переглянулись, и тот, что за номером два-два, ответил:

– Нет, господин Сергий, немцы, в каком бы мире они ни жили, нам люди не чужие.

– Как я понимаю, – сказал Вильгельм два-один, – речь пойдет о Германии какого-то будущего мира.

– Вы правильно понимаете, – подтвердил я, – как раз в этом мире мы сейчас и находимся. На календаре за бортом тут двадцатое января тысяча девятьсот девяносто второго года. Германия, как вассальное англосаксам псевдодемократическое государство, мне безусловно враждебна, а потому судьба ее будет печальна. Но это ничуть не касается немецкого народа, который достоин лучшей участи, чем роль охолощенного хряка, откармливаемого на убой…

– Постойте, господин Сергий, – прервал меня Вильгельм два-два, – скажите, почему вы назвали местное германское государство вассалом англосаксов?

Я внимательно посмотрел на собеседника и принялся пояснять:

– Все дело в том, Вильгельм Фридрихович, что, когда Германия была побеждена во Второй Великой Войне, ее государственность была ликвидирована, а территория разделена на четыре оккупационные зоны по числу стран-победительниц. Через четыре года такой жизни на территории западных оккупационных зон, принадлежавших Соединенным Штатам, Великобритании и Франции, была создана Федеративная Республика Германия, политическое устройство которой было заимствовано у Великобритании и немножечко у Штатов. Главным лицом в нынешнем Германском государстве является канцлер, назначаемый правящей парламентской коалицией, а президент исполняет чисто церемониальные функции. Но и это еще далеко не все. При формировании этого государства победители навязали ему так называемый Канцлер-акт, то есть документ, полностью подчиняющий деятельность главы германского правительства интересам стран-победительниц. Промерно через полгода после образования Западной Германии на территории советской зоны оккупации была сознана Германская демократическая республика – первое немецкое государство рабочих и крестьян. Вот там ни о какой оккупации речи не шло, сразу после завершения формирования государственных структур Восточная Германия стала полноправным членом Советского Альянса. Не умеем мы, русские, в порабощение и колонизацию, а только в доброе соседство и самый тесный союз. Должен сказать, что, несмотря на свой «красный» статус, у Восточной Германии наблюдалось значительно больше структурного сходства с Вторым Рейхом Гогенцоллернов, чем у ее западного антипода. Так вот, совсем недавно по местному времени в результате системных ошибок господина Маркса, отягощенных предательством высшего советского руководства, система социализма в этом мире пала, и Восточная Германия была включена в западную зону оккупации, а ее руководство подверглось уголовному и политическому преследованию. А я такого глумливого торжества над поверженными союзниками своей страны не прощаю. Но, опять же, это касается не всех западных немцев, а только их демократических главарей, послушно исполняющих арию шакала Табаки перед американским Шер-Ханом. Отдельно надо остановиться на западногерманской партийной системе. Поскольку ни одна из партий не имеет в немецком народе такого авторитета, чтобы по результатам выборов получить большинство депутатских мандатов и самостоятельно сформировать правительство, каждый раз этот вопрос решается через формирование правящей коалиции. Если коалицию не удастся сформировать за определенный законом срок, то назначаются следующие выборы, а если коалиция все же сформирована, то гибрид лебедя, рака и ежа на местности может выглядеть жутковато, и результат работы такого правительства тоже будет соответствующим.

– Теперь понятно, господин Сергий, – сказал кайзер Вильгельм из девятнадцатого года. – Нас Господь от такой дурацкой системы с вашей помощью все же уберег, а вот местным немцам не позавидуешь. Подумать только – скрытая оккупация, когда германское государство вроде бы есть, а на самом деле его нет… Но скажите, что вы хотите от нас, здесь присутствующих?

– В ближайшее время в этом мире у меня намечается очередная глобальная война добра со злом, – сказал я. – В местной России я уже прибрался, на Балканах тоже почти все готово к наведению идеального порядка. Теперь осталось только вынести англосаксов на лопате из континентальной Европы и так надавать по их головам кулаком, чтобы там больше никогда не могло появиться и мысли о мировом господстве. На то чтобы сломать вражескую военную машину и не повредить при этом мирному населению, сил у меня хватит с избытком, но вот оставлять гарнизонами на освобожденной территории мне некого. Все мои войска предназначены для стремительных операций в глубине вражеских боевых порядков, и в то же время местное западногерманское государство нужно уничтожить полностью и без остатка, а значит, его функции на время переходного периода должна взять на себя внешняя сила. И лучше всего было бы, если бы эта сила тоже была немецкой. В таком случае это уже получится не оккупация, а патронат…

– Интересная мысль, – произнес кайзер Вильгельм из пятнадцатого года, – вы побеждаете врага, а потом приходим мы с братом и, как добрые родственники, берем опеку над непутевыми потомками…

– Ваши потомки не столько непутевые, – сказал я, – сколько испорченные иноземным владычеством и воспитанием в чужой для каждого настоящего немца системе моральных координат. Я не для красного словца сравнил их с охолощенными свиньями, хрюкающими у корыта с помоями. Если у человека забрать идеи и заменить их эрзацами, то он превратится сначала в животное, потом в зверя, а в конце концов и в беса. Впрочем, до настоящей бесовщины в этом мире еще далеко, на нее вы насмотритесь, когда я поднимусь на самый верх, в родные мне времена или даже еще выше. Вон там будут ядовитые ягодки, а тут пока только распускаются бутоны будущего безумия. Но в любом случае сорную траву из немецких голов требуется выпалывать с корнем, и самым решительным образом.

– Хорошо, господин Сергий, – кивнул кайзер Вильгельм из девятнадцатого года. – Мы пойдем за вами, куда бы вы нас ни позвали, и будем помогать всем, чем сможем. Немецкая нация без кайзера в голове и в плену у англосаксов – это же такой кошмар, о котором страшно даже помыслить! Вот только у меня лишних солдат как-то не наблюдается, все съела Великая Война.

– Вы это, Вильгельм Фридрихович, только не переживайте по этому поводу, – сказал я. – Вместо отправки регулярных контингентов вы можете объявить набор во фрайкоры. Есть же у вас люди, которые после четырех лет в окопах уже не мыслят себя в мирной жизни. И им будет счастье, и вам спокойнее, когда самые буйные головы заняты святым делом где-то в другом месте. И еще. Раз вы мои вассалы, то я готов принять от вас на излечение и реабилитацию слепых, безногих, безруких, травленных газами инвалидов-ветеранов и привести их организмы к состоянию «здоровый мужчина в самом расцвете лет». И немецких ветеранов из пятнадцатого года это касается тоже, хоть их и гораздо меньше, потому что там Великая Война так не разгулялась.

– О да, – подтвердил кайзер Вильгельм из пятнадцатого года. – Все было просто замечательно. Если не считать Восточной Пруссии, которая была платой за глупость Бисмарка, войну мы вели малой кровью и на чужой территории. Мы тоже, помимо отправки регулярных контингентов, объявим набор во фрайкоры. Перевоспитание потомков в правильном германском духе – это дело нашей части.

И тут заговорил фюрер германской нации за номером два, то есть Рейнхард Гейдрих, который только беспокойно ерзал, пока я беседовал с двумя германскими кайзерами.

– Герр Сергий, а немцам из сорок второго года вы что прикажете делать? – спросил он. – Ведь не зря же вы позвали меня на это высокое во всех смыслах совещание.

– А вас, Рейнхард, я попрошу выделить контингенты для оккупации Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и, возможно, Франции с Италией, – сказал я. – Ведь ваши парни, наверное, еще не разучились тому, как правильно наводить истинный орднунг среди всяческих обормотов?

– О да, – кивнул тот, – этому наши немцы не разучились. Чуть что не так – и пиф-паф.

– А вот этого не надо, – рыкнул я. – Если кто-то из ваших подопечных не будет понимать нелетальных методов воздействия, вы передадите его мне и умоете на этом руки. Лишние жестокости там, на месте, мне не нужны, и решать вопрос жизни и смерти депортированных будут уже мои следственные и судебные органы. И еще. Вы можете отправлять ко мне на реабилитацию только ветеранов Французской и Африканской кампаний. Тех, кто получил ранения и травмы на Восточном фронте, это не может касаться никаким образом. Греха в том походе за поместьями и рабами было столько, что эту зловонную кучу конь с разбега не перепрыгнет. И только то, что я поймал вас до наступления тяжких последствий, позволяет мне сейчас разговаривать с вами обычным человеческим языком. Надеюсь, это понятно?

– О да, герр Сергий! – воскликнул Гейдрих, вскакивая со стула и вытягиваясь во фрунт. – Конечно, мне все понятно!

– Вольно, Рейнхард, – буркнул я. – Садитесь. И расскажите их Величествам о ваших впечатлениях от знакомства с моей начальником службы безопасности, имеющей как раз восточногерманское происхождение. А то их жизненная стезя с этой женщиной как-то не пересекалась. Бог миловал.

– Фрау оберст Бригитта Бергман является истинным образчиком стопроцентной арийской женщины и идеальным офицером спецслужб, – воодушевленно произнес Гейдрих. – Леденящая нордическая красота и острый ум прирожденной ищейки, как говорят русские, в одном флаконе. Если там, в этой Восточной Германии, таких много, то я понимаю, почему герр Сергий рвется освободить эту территорию из-под власти англосаксов. Такой человеческий ресурс не будет лишним никому.

– Человеческий ресурс для меня, конечно, тоже интересен, но вот восстановление справедливости гораздо важнее, – с нажимом произнес я. – Восточных немцев оптом продали в англосаксонское рабство, как баранов на базаре, за миллиард марок компенсации. Поэтому теперь для меня дело чести прекратить это безобразие, а продавца и покупателей покарать в соответствии с имперскими законами, то есть пересажать на колья. И все на этом, господа. Совещание окончено.

21 января 1992 года, 12:35 мск. Германия, Вюнсдорф, штаб Западной группы войск

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Две недели назад я двинул вперед, на должность главкома, Западной Группы Войск генерал-майора Геннадия Трошева. Времени с той поры прошло не так уж и много, но и не так уж мало, а благотворные изменения, как показывают результаты орбитального психосканирования, что называется, налицо. До боеготового состояния эту группировку нужно доводить еще несколько месяцев, но уже сейчас она вполне готова к несению оккупационной службы в условиях, не связанных с ведением боевых действий. От ее солдат и офицеров на данный момент не стоит ждать ни голодных бунтов, ни акций протеста в защиту низвергаемой западногерманской демократии. Тройку (и даже с плюсом) за моральное состояние подчиненным генерала Трошева я бы сейчас поставил.