Текст книги "Год 1991-й. Вторая империя (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Когда мои гости наелись впечатлений по самую маковку и собрались возвращаться, я сказал муфтию Чечни, что осталось еще одно дело, требующее обсуждения прямо сейчас, так как потом у меня на это банально не будет времени. Мол, поскольку Всевышний не желает видеть господина Арсанукаева в садах Джанны еще лет пятьдесят или даже поболее, тому следует пройти в моих владениях курс лечения от всех одолевающих его болезней, в том числе и от старости. К моему некоторому удивлению, Мухаммад-Башир-хаджи не стал ни возражать против этой программы, ни даже просто удивляться. Видимо, его инструктаж был намного более полным, чем казалось поначалу. А вот полковник Масхадов был удивлен и озадачен, особенно в тот момент, когда появившаяся ниоткуда Лилия поднесла обоим моим гостям по стакану свежей воды Фонтана.

Убедившись в отсутствии запаха спиртного, муфтий Чечни без колебаний выпил живую воду, и тут же возблагодарил Аллаха за оказанную милость, после чего сказал, что чувствует себя помолодевшим на двадцать лет. И только после этого свою порцию начал пить Аслан Масхадов, которого тоже торкнуло, как стаканом водки на голодный желудок. Отдышавшись, он спросил, а ему-то, грешному, мол, за что такое счастье. Пришлось пояснять, что именно ему следует знать пределы моих возможностей – от выворачивания наизнанку разных мерзавцев до наделения преданных людей такими дарами, которые в обычном мире смертному не купить ни за какие деньги. Отвращая кого-нибудь с гибельного пути, я получаю плюс в свое личное дело, ибо Творец желает не смерти грешника, а его исправления, и в то же время это соответствует моим собственным убеждениям. И опять я заставил этого человека задуматься, на этот раз о пределах своей лояльности.

Потом я по всем правилам представил присутствующим Лилию, ведь именно ей предстоит целить господина Арсанукаева. Аслан Масхадов промолчал, а вот будущий пациент ответил, что видит на челе этой маленькой джинни печать Всевышнего*, а потому полностью доверится ее лечению. На этом мы и договорились, и я вернул гостей на исходную позицию. Лечиться муфтий Чечни будет в режиме «ночной санаторий», а днем ему предстоит заниматься делами своей епархии, окончательно успокаивая взбаламученные настроения.

Примечание авторов:* джинны в исламе, как и люди, имеют выбор быть праведными или стать слугами Шайтана.

Покончив с этими делами, я осмотрелся в окрестностях нашего Богоспасаемого Отечества: нерешенные задачи остались только там. В Северной Корее все еще правит солнцеликий* вождь Ким Ир Сен. С Советским Союзом горбачевского извода и с постмаоистским Китаем отношения у него прохладные. Идеология чучхе, читающаяся как красный корейский национализм, даже при благоприятном внешнем окружении загоняет маленькое северокорейское государство в самоизоляцию, из которой не просматривается никакого благоприятного выхода. Как учит нас пассионарная теория Льва Гумилева, у замкнувшегося в себе этноса, пережившего естественный срок существования, есть только три выхода. Первый – инкорпорация в растущий дружественный суперэтнос, второй – разбредание народа в разные стороны и его растворение в ближних и дальних соседях, и третий – геноцид со стороны недружественной агрессивной цивилизации.

Примечание авторов:* псевдоним Ким Ир Сен (настоящее имя Ким Сон Чжу) в переводе с корейского означает «Восходящее солнце».

Геноцида я не допущу ни при каких обстоятельствах, а разбреданию и инкорпорации препятствует закрытая структура северокорейского государства. И в то же время Южная Корея уже в значительной степени инкорпорирована в американскую систему, но не как ее равноправная часть, а как полуколония-полупротекторат. Я объединял Корею с севера на юг в мирах пятьдесят третьего и семьдесят шестого годов, в мире восемьдесят пятого года ситуация на Корейском полуострове осталась вне моего внимания, ибо ее разрешение в пользу товарища Кима не было обязательным условием допуска на следующий уровень. Главным для меня тогда было вовремя попасть в девяносто первый год, и все, что не способствовало этой задаче, проходило по статье «прочее».

Американцы там с Юга свои войска вывели, а вот товарищ Ким без явной отмашки из Москвы и Пекина возобновлять боевые действия на пятьдесят третьей параллели не торопится. И правильно, кстати, делает: добром ему южные корейцы не дадутся, и крови при принудительном объединении государства без решающего превосходства в силах со стороны Севера может пролиться немало. Товарищу Романову там просто не до Кореи, хватает и иных забот с внутренней обстановкой, Афганистаном и только что завоеванной Европой, с которой теперь тоже что-то надо делать. Что касается пекинских деятелей, то они под руководством Дэн Сяопина увлеченно жахались в десны с переносчиками демократии, и были крайне шокированы, когда предмет их страстной любви исчез внезапно и безвозвратно. До событий на площади Тяньаньмынь там еще четыре года, а потому все ужимки и гримасы западных «партнеров» воспринимались за чистую монету.

Тут, в мире девяносто второго года, китайцы уже ученые – и собственной попыткой «демократического» свержения существующей власти, и катастрофическим концом советской государственности и коммунистической партии. И если умирающий Советский Союз достаточно просто (я думал, все будет сложнее) удалось преобразовать во Вторую Империю, то от КПСС, как от организационной структуры, не осталось вообще ничего, кроме воспоминаний. Мол, была такая партия, как говорил Ленин, а теперь ее нет, потому что, выносив в себе носителей демократического мЫшления, она умерла безвозвратно. Та партия, которую только предстоит создать, не будет наследницей КПСС и, возможно, даже не станет апеллировать к марксизму. И в самом деле, прежде чем товарищ Умалатова возьмется за этот труд, ей нужно будет устроить повышение квалификации в мирах у товарищей Дружинина и Гордеева. Будет местным буржуям «счастье» – немарксистская коммунистическая партия.

Впрочем, на местные китайско-корейские дела данное явление никак влиять не будет, и к тому же нет никакого намека свыше на то, что новые российско-китайские и российско-корейские отношения имеют для моего дела хоть какую-то важность. Поэтому проходим дальше и не оглядываемся. Заниматься этими вопросами должны уже местные товарищи, когда наберутся сил и оптимизма.

Проскакиваем Афганистан, где я уже развернул свою деятельность, а там, дальше, находится европейско-средиземноморский театр военных действий, включающий и Турцию, ибо та член НАТО. Кстати, Саддам Хуссейн еще жив-здоров, но этот персонаж мне серьезно несимпатичен, поэтому Ирак я пока игнорирую, как и Израиль. На том направлении не пришло еще время страшных чудес, да и в будущем я не прогнозирую там ничего, кроме молниеносных спецопераций*, когда мерзавца, укрывшегося на Обетованной Земле, будет настигать железная рука Божьего Бича.

Примечание авторов:* о том, что для нас совсем недавно случилось в Газе, Серегин не знает и знать не может.

Севернее территорий бывшей Османской империи находится Югославия, уже разодранная на части межэтническими противоречиями и горящая синим пламенем. И если Македония ушла из Федерации тихо, без единого выстрела, то в Словении для обретения независимости десять дней шли боестолкновения между югославской армией и местной территориальной обороной, а в Хорватии, в силу значительного количества компактно проживающего сербского населения, разгорелась самая настоящая гражданская война.

Молодое хорватское государство, сразу после объявления о своей независимости, обрело националистический и даже прямо нацистский характер. Оно переименовало государственный язык из сербо-хорватского в хорватский, в том числе изменив грамматические правила, запретило кириллическое письмо, закрыло сербские школы и стало тотально увольнять сербов с государственной службы. Естественной реакцией на такое бабуинское поведение стали сначала мирные протесты сербов в районах их компактного проживания, а потом и вооруженное сопротивление. И тут же в эту борьбу на стороне сербской милиции и ополчения вмешались регулярные армейские части, в подавляющем большинстве состоящие из сербов и черногорцев (представители иных югославских национальностей к концу девяносто первого года уже подвергли себя полной самодемобилизации).

При этом так называемое «мировое», а на самом деле западноевропейское, сообщество целиком и полностью на стороне «цивилизованных» Словении и Хорватии, которые, по его мнению, освободились из-под диктата православных сербских дикарей. Особенно усердствует западногерманская пресса: создается впечатление, что воскрес доктор Геббельс и принялся дирижировать процессом очернения и шельмования сербской нации. Возникло у меня желание попросить Кобру выгулять Дочь Хаоса в редакциях нескольких самых одиозных газет и привести тамошних борзописцев к общему знаменателю, примерно как юстиниановских эскувиторов.

Но события в Хорватии – это только начало. На подходе Босния и Герцеговина, где относительное мусульманское большинство (сорок три с половиной процента) жаждет независимости и воспринимает сербов (тридцать один процент), хорват (семнадцать процентов) и югославов* (восемь с половиной процентов) как национальные меньшинства, коим следует молчать в тряпочку, когда говорят хозяева этой земли. Такая ситуация в самом ближайшем будущем приведет к кровавой замятне в стиле «все против всех». При этом сербы окажутся виноватыми во всем, даже в том, чего они не совершали, а хорваты и мусульмане предстанут перед миром в белом с блестками, хотя зверствовать на этой препаскуднейшей войне будут все участники междоусобного конфликта на руинах Югославии.

Примечание авторов:* В те времена была такая нация. Так идентифицировали себя люди рожденные в смешанных браках.

Вот только о прикрытии своих действий со стороны Совета Безопасности ООН коллективный Запад в этом мире может даже не мечтать. Постпред СССР при ООН Юлий Михайлович Воронцов был отозван обратно в Москву сразу после того, как собственноручно поднял на флагштоке перед зданием ООН имперский бело-сине-красный триколор вместо советского флага, а на его место заступил старый соратник товарища Лаврова Виталий Чуркин. Мягчайшего дипломата, замешанного во множестве капитулянтских соглашений горбачевской эпохи, на передовом рубеже сменил солдат своей страны, способный в нужный момент врезать по столу правом вето и на хорошем английском не стесняясь резать правду-матку в глаза американской прессе. И по югославскому, и по любому другому вопросу необходимой информацией я его обеспечу. Будет что рассказывать журналистам на брифингах.

Самая главная правда жизни заключается в том, что все усиливающиеся западные, то есть ооновские, санкции только разжигали межнациональный конфликт на руинах Югославии. Почувствовав себя брошенными, преданными и окруженными со всех сторон, сербы лишь ожесточились и перешли к тотальной войне без правил, потому что об их попранных правах при принятии решений на Совете Безопасности ООН никто и не вспоминал. Целью наложенных санкций было приведение этого народа к покорности, чтобы он даже не думал возражать и сопротивляться своему унижению и уничтожению. Даже вполне умеренные политики в таких условиях впадают в крайний национализм, ведь он кажется им единственным путем для выживания их народа, а это, в свою очередь, только увеличит внешнее давление.

Когда-то, совершенно добровольно, я принял на себя обязанности защитника сербской нации, и от этой тяжкой ноши не отказываюсь. Однако это не значит, что я могу одобрить любые этнические чистки, кем бы они ни производились, или просто закрыть на них глаза. Моя защита не означает потакания мерзостям, однако платить по счетам будут не рядовые сербы, хорваты и бошняки, а потерявшие берега политиканы и непосредственные исполнители их преступных приказов.

Начинать тут следует с выяснения истоков и причин антисербской политики хорватских властей. Ведь если бы эти деятели просто провозгласили независимость, но сохранили культурную автономию сербов в районах компактного проживания, и не стали изгонять их из государственного аппарата, никакой гражданской войны просто бы не случилось. Или тут имел место заказ со стороны внешних сил, которым такая война была необходима для демонстрации своего доминирования в мире, или… хорватская нация неизлечимо больна национализмом в его крайней форме.

Было уже дело, когда усташеское государство Анте Павелича (верный союзник Адольфа Гитлера) объявило всех сербов государственными рабами и проводило в жизнь программу, в соответствии с которой треть сербов предполагалось уничтожить, треть изгнать и треть окатоличить, превратив в хорватов. И вот ведь что удивительно: Нюрнбергский трибунал этого явления просто не заметил, а потому не осудил. Причины такой политической слепоты и забывчивости необходимо выяснять в мире пятьдесят третьего года, однако могу предположить, что тут не обошлось без Иосипа Броз Тито, который на завершающем этапе войны охотно принимал у себя родных по крови перебежчиков-усташей.

Впрочем, в настоящий момент подобные исторические изыскания могут иметь только академическое значение, а если рассматривать вопрос с точки зрения практики, то в Загребе требуется провести операцию «Визит Каменного Гостя», взять за причиндалы господина Туджмана и депутатов Сабора, и сдать их на опыты в ведомство Бригитты Бергман. Но это только полдела. Одновременно необходимо установить контакты c сербскими лидерами, в первую очередь, с Добрицей Чосичем, Радованом Караджичем и Воиславом Шешелем. Последние двое без контроля сгоряча способны наломать столько дров, что всем сербам хватит лет на сто. А еще надо будет собрать на небольшой конференции королевичей Джорджи из пятнадцатого и девятнадцатого годов, чтобы натыкать их носом в гнусные последствия хватания земель с несербским населением.

«Постой, Серегин, – шепнула мне энергооболочка. – Ты не забыл, что королевич Джорджи в доступных тебе мирах существует не в двух, а в пяти экземплярах? Того, что живет в мире бывшей русско-японской войны, беспокоить и в самом деле незачем, а вот братья-близнецы из сорок второго и пятьдесят третьего годов будут тебе как раз в тему. Считаю, что их присутствие на задуманной тобой конференции будет строго обязательным».

«Каюсь, забыл, – подумал я в ответ. – Ни в том, ни в другом мире я с этим человеком не общался, потому что к тому не было прямой необходимости».

«А теперь такая необходимость возникла, – отрезала энергооболочка. – Старшие версии королевичей Джорджи – люди опытные и много пережившие, а потому способны не только выслушать то, что ты им скажешь, но и дать хороший совет и тебе, и своим младшим воплощениям. Тот, который из пятьдесят третьего года, был даже довольно близок с Иосипом Броз Тито, пока ты не оформил того по первой категории».

«Понятно, – подумал я. – Сделаем так. Сначала я заберу из их миров младшие воплощения этого человека, а потом мы вместе сходим в сорок второй и пятьдесят третий год».

«Вот это правильный подход, – подтвердило мое второе я. – Прыжки через ступеньку в таком ответственном деле совершенно неуместны».

И прежде мне было понятно, что кровавый блудняк на Балканах необходимо решительно прекращать в любом случае, а после беседы с энергооболочкой я укрепился в этом мнении. Однако и вопроса Восточной Европы, проданной Горбачевым Западу за миллиард марок «компенсации», с меня никто не снимал. Поскольку обещание о нерасширении НАТО на восток оказалось чистейшей воды обманом, то и я имею право со всей возможной решимостью открутить все обратно, вместе с некоторыми слишком умными головами, и даже продвинуть имперскую зону влияния по самые Нидерланды, а может, и дальше. Говорил же я мистеру Бушу, что восточное полушарие – не их половина мира, значит, придется претворять в жизнь и эту позитивную программу. Янки, гоу хоум. Вот только начинать операции на этом направлении стоит только после того, как НАТО всеми четырьмя копытами, без санкции Совбеза ООН, попробует влезть в югославскую бойню. А что они это сделают, тут и к гадалке не ходи.

16 июня 1942 года, 15:35 мск. Белград. Дом экс-королевича Георгия Карагеоргиевича

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Королевичей Джорджи о том, что у меня к ним есть семейное и в то же время государственное дело, я заблаговременно известил через связные портреты. Забрав на «Неумолимый» сначала одного брата-близнеца, потом другого, я коротко объяснил им поставленную задачу, после чего мы вместе, одна нога здесь, другая там, шагнули в Белград сорок второго года.

А в том мире в разгаре весенне-летняя кампания Красной Армии. С Румынией, например, уже покончено. Случайно это убогое государство после Крымской войны зачали, и так же по случаю ликвидировали. Армия разгромлена, окружена в Ясско-Кишиневском котле и полностью уничтожена, королевская семья бежала пока что в Италию, а диктатор Антонеску обнулен точечным бомбовым ударом. К тому же в тот момент, когда советское наступление было в разгаре, болгарский царь Борис отправил в отставку фашистское правительство Богдана Филова и Николы Михова, отдав затем власть новообразованному Народному Фронту, основными компонентами которого были болгарские коммунисты, промонархическая армейская группа «Звено» и Земледельческий Народный Союз. И почти сразу же после этого Болгария объявила войну Румынии. Удар в спину получился на сто баллов, ведь румыны болгарам задолжали столько, что не расплатиться и за целую вечность. И к тому же этот переворот позволил новому правительству в Софии, не замочив ног, перейти на сторону победителей, сохранив почти все территориальные приращения, полученные в союзе с Германией.

А в Сербии в разгаре Перестройка, то есть передача территорий с баланса на баланс от немецкой оккупационной администрации советским войскам и местным сербско-черногорским партизанам. Выучив уроки Основного Потока, товарищ Сталин провел через Коминтерн решение о расчленении Югославии на составные элементы, и точно так же разделили по национальному признаку и югославская компартию. В Македонии в самом ближайшем будущем пройдет всеобщий плебисцит, и те районы, где люди считают себя сербами, вернутся под власть Белграда, а все остальное останется под управлением Софии. И те же процессы пройдут в Боснии и Хорватии, после чего все территории заселенные сербами войдут в состав Сербской Советской республики, а остальное будет разделено по национальной принадлежности. В Белграде по этому поводу в народных массах настроения весенние, почти праздничные.

В настоящий момент Красная Армия перегруппировывается, создавая ударные группировки для решающих операций в Проливах и на венгерском направлении. Президент Иненю и адмирал Хорти – это два лютых врага, место которым только на свалке истории. Одновременно Бенито Муссолини, в прошлом социалист-ренегат, получил предложение мирно передать власть правительству народного единства, костяк которого должны составить гарибальдийцы и проваливать куда-нибудь в Аргентину. Мол, гнаться за ним никто не будет. Сроку на все это – ровно до того момента, когда Красная армия выйдет на границы Италии. А если этот доминантный бабуин замешкается, то сам будет виновен во всех своих несчастьях: объявлять войну Советскому Союзу вслед за Гитлером его никто не заставлял.

В Каире еще сидит югославское эмигрантское королевское правительство, но здесь его никто не ждет, потому что новая власть формируется на базе партизанской Ужицкой республики, а там в правящей когорте только отборные коммунисты-сталинисты, сербы и черногорцы по национальности. Уже объявлена мобилизация офицеров старой югославской армии сербского происхождения, но только этих людей не расстреляют, как это случилось в Основном Потоке по приказу Тито, а поставят в строй. И только тех, кто сотрудничал с оккупантами или воевал против партизан в отрядах королевских четников, будут судить открытым народным судом. Впрочем, для тех четников и сербских жандармов, кто добровольно сложил оружие или перешел на сторону партизан, объявлена амнистия действительная до первого июля сорок второго года. И в то же время хорватским усташам и членам так называемых отрядов самообороны дунайских швабов (зародыш горнопехотной дивизии СС «Принц Ойген» Основного Потока), «славных» множеством преступлений против мирного сербского населения, никакой пощады не будет. И поделом.

А вот и частный дом, в котором немецкая администрация поселила королевича Джорджи после того, как тот послал их по матушке в ответ на предложение поделаться марионеточным королем оккупированной Сербии. Это была удивительная история, хотя, наверное, даже нейтралитет со стороны этого человека, являвшегося мучеников предыдущего королевского режима, тоже стоил дорогого. В Основном потоке он одним из первых встретил вступившие в Белград советские войска и отряды местных партизан, и, как подсказывают мне архивы орбитальной сканирующей сети, в этом мире поступил точно так же.

Часовые у дома отсутствуют, хозяин не под домашним арестом, и вправе уходить и приходить когда захочется. Звонок на двери не электрический, а архаический, родом из девятнадцатого века, в виде цепочки с ручкой, связанной с колокольчиком в доме. Открывает нам сам хозяин, а не какая-нибудь прислуга. Портретное сходство вполне узнаваемо, даже при том, что на внешности этого человека лежит отпечаток пятнадцати лет строгого заключения в психиатрической лечебнице по сфабрикованному диагнозу. Не зря мой Патрон самым решительным образом выводил из оборота принца Александра в мирах четырнадцатого и восемнадцатого годов. Мерзко в его глазах выглядит человек, в котором жажда абсолютной власти убила даже братские чувства.

– Добрый день, Джорджи, – говорю я. – Меня зовут Сергей Сергеевич Серегин, а это – твои братья-близнецы из пятнадцатого и девятнадцатого годов.

– С-серегин? – ошарашенно переспрашивает хозяин дома, оглядывая мою императорскую экипировку. – Тот самый?

– Да, тот самый, – отвечаю я. – А что тебя удивляет?

– Н-не знаю, – ответил мой собеседник, – все это как-то неожиданно. К тому же, где ваша свита из разных подхалимов и личная охрана?

– Подхалимов в своем окружении не держу, а с вооруженными людьми прихожу только к разным негодяям, чтобы зачитать им обвинение и произвести арест, – ответил я. – Но это совсем не твой случай, Джорджи. Ты мне нужен по одному чрезвычайно важному государственному, и в то же время семейному делу. В мире девяносто второго года сербский народ переживает свою третью за двадцатый век национальную катастрофу, на этот раз без всякой надежды на близкое спасение, и твое участие в прекращении этого безобразия тоже не будет лишним.

– А какое вам дело до сербского народа? – строптиво встопорщился экс-королевич. – Раньше вы не проявляли о нашей судьбе особого беспокойства, позаботившись только о том, чтобы, сменив фюрера, Германия вышла сухой из воды.

– Ты не прав, брат, – вскинув голову, заявил самый младший из королевичей Джорджи. – В нашем мире четырнадцатого года господин Серегин сделал все, чтобы предотвратить первую национальную сербскую катастрофу. Для этого он вместе с русской армией жестоко бил австрийцев и германцев на Восточном и Балканском фронтах, а все свои трофеи – винтовки, пулеметы и пушки – передавал для вооружения повстанческой армии боснийских сербов, командовать которой было доверено лично мне. А когда болгарский царь Фердинанд задумал ударить нам в спину, господин Серегин снес того с престола будто тряпичную куклу, заменив на вполне приличного царя Бориса, в результате чего Болгария объявила войну не Сербии, а Турции. Платой за такое благоприятное решение вопроса войны и мира стал плебисцит в Вардарской области, после которого все сербское там стало сербским, а все болгарское болгарским. И то же самое произошло на заселенных сербами территориях Австро-Венгрии, когда государство Габсбургов потерпело поражение и распалось на составные части.

– В нашем мире восемнадцатого года все произошло точно так же, за исключением того, что Сербия уже была разгромлена и унижена, – сказал второй королевич Джорджи. – Однако по щелчку пальцев господина Серегина кайзер Вильгельм, оказавшийся вполне приличным человеком, сместил в Софии царя Фердинанда, а Сербии вернул независимость, национальную целостность и чувство собственного достоинства. Сербы, включенные в состав нашего государства, усилят его, а любые другие нации только ослабят.

– Постойте, господа – почему кайзер Вильгельм? Разве в прошлой Великой войне победила не Антанта? – удивился наш собеседник.

– В мирах, отданных мне для исправления, никакой победы Антанты в принципе быть не могло, – отрезал я. – И в том, и в другом мире Германия сначала огребала от меня порцию воспитательных подзатыльников, после чего получала возможность, заключив честный мир на Востоке, всеми силами навалиться на Западный фронт. В восемнадцатом году мной ожидалась боевая ничья, но кайзер Вильгельм из последних сил смог вымучить своей стране победу, чем избавил ее от революционных неустройств и полностью лишил господина Гитлера шансов когда-нибудь прийти во власть.

– Да, брат, так и было, – сказал Джорджи из восемнадцатого года. – После разгрома Франции мы думали, что Сербией полностью покончено, но оказалось, что все еще только начинается, потому что Специальный Исполнительный Агент Господа никогда ничего не забывает и не бросает на произвол судьбы хороших людей, которых ему положено защищать. И у вас тут, как я понимаю, все устроилось самым наилучшим образом, хотя сам господин Серегин вашими проблемами не занимался. Все сербское станет Сербией, а прочая Югославия для вас от лукавого.

– О, да, наилучшим, – саркастически усмехнулся местный Джорджи. – Теперь нами будут править коммунисты, а еще новый фюрер Германии неожиданно произвел сербов в звание истинных арийцев, а также походя лишил этого статуса ополоумевших хорват. Вот привалило счастья там, где не ждали.

– Ты не прав, брат, – возразил Джорджи из восемнадцатого года. – Последователи господина Сталина, если им не будут мешать разные ушлые личности, это лучший выбор в том случае, когда господин Специальный Исполнительный Агент уже отдал всю Европу под управление Советской России. Если бы сюда успели влезть англичане и усадить в Белграде свою коронованную марионетку, то ваши дела могли пойти гораздо хуже. Сначала при поддержке англичан вспыхнула бы ожесточенная война между партизанами и возрожденной королевской армией*, а потом сюда пришли бы русские большевики и вступились за тех, кого считают своими. Сербской крови в таком случае могло бы пролиться немало, и конечный результат был бы тем же, ибо оспаривать решения господина Специального Исполнительного Агента – занятие для самоубийц.

Примечание авторов:* в Греции Основного Потока все так и было, только Красная Армия туда не пришла, ибо товарищ Сталин был связан Потсдамскими и Ялтинскими соглашениями.

– Но скажите, господин Серегин, зачем вы отдали нас, европейцев, под власть господина Сталина и его миньонов? – вскричал Джорджи из сорок второго года. – Не скажу за себя, но все остальные сербы до войны жили довольно неплохо, и большевистские идеи им были совершенно чужды.

Мне, честно говоря, это диалог начал уже надоедать. Средний из королевичей Джорджи оказался упрямцем похлеще своих младших братьев-близнецов. Так, стоя на пороге дома, дискутировать с ним можно хоть до морковкина заговенья.

– Во-первых, – сказал я, выпуская на свободу своего архангела, – хорошо жили до войны у вас в Югославии далеко не все, и коммунисты как явление в ваших краях возникли отнюдь не с момента оккупации. Во-вторых, о популярности большевистских и монархических идей можно судить по тому, сколько сербов и черногорцев ушло к четникам господина Михайловича, и сколько – к коммунистическим партизанам. Разница примерно десятикратная. Четники защищали только королевский режим, а партизаны – весь ваш народ. И в то же время ярко показали себя хорваты, бошняки и дунайские швабы. В националистические прогерманские формирования представители этих народов шли массово, а вот к партизанам от них присоединялись лишь отдельные представители, и до войны являвшиеся убежденными коммунистами. В-третьих, всю Европу товарищу Сталину я отдал потому, что только так можно превратить ее в территорию вечного мира и предотвратить случаи новых Великих Войн. И это же касается судьбы вашего сербского народа, его счастья и несчастий. Вот побываете вместе со мной в девяносто втором году – сразу поймете, от какого ужаса я изо всех сил оттягиваю вашу нацию.

– Да, брат, – сказал младший из королевичей Джорджи, – когда господин Серегин говорит, что его дело касается судьбы всего нашего народа, то этому нужно верить, потому что он не только ни разу не соврал, но и не сказал ни одного слова всуе. К тому же он с самого нашего знакомства обещал мне показать и твой мир, и тот, дело которого нам предстоит разбирать, отделяя все праведное от неправедного. Я долго ждал этого момента, и вот он настал.

Самый старший из королевичей Джорджи (на данный момент) посмотрел на мои ярко горящие атрибуты Специального Исполнительного Агента, тяжко вздохнул и спросил:

– Как я понимаю, господа, сейчас мне следует пойти с вами?

– Вы правильно понимаете, – ответил я. – Но прежде чем мы приступим к делам, нам нужно забрать еще одного экс-королевича Джорджи, на этот раз из мира пятьдесят третьего года, где я совсем недавно все перевернул вверх дном. Идемте, одна нога здесь, а другая уже там.

7 ноября 1953 года, 10:05 мск. Белград. Дом экс-королевича Георгия Карагеоргиевича

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Так уж получилось, что в мире пятьдесят третьего года мы подгадали ко дню Великой Октябрьской Социалистической Революции. Честное слово, я не специально, оно само так получилось. Впрочем, в Белграде погода стояла далеко не праздничная: температура воздуха около плюс семи, низкая облачность, порывистый ветер и дождь местами до сильного, так что первым делом мне пришлось прикрыть нашу делегацию от местной непогоды, и только потом побеспокоить хозяина дома, на этот раз нажав кнопку электрического звонка.

Однако открыл нам не местный экс-королевич, а чуть скуластая худощавая женщина средних лет. Энергооболочка тут же буркнула, что это, должно быть, Радмила Радонич, поздняя и единственная жена Георгия Карагеоргиевича. Пока эти двое живут гражданским браком, то есть во грехе, как обычные интеллигенты, но через два года должны обвенчаться, как все нормальные люди. По крайне мере, так было в Основном Потоке…