Текст книги "Год 1991-й. Вторая империя (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Нет, мистер президент, мы этого не знаем, – ответил Роберт Гейтс, – Этот Добрица Чосич считался настолько незначительным лицом, что мы не сочли нужным размещать у него в доме подслушивающую аппаратуру. Сейчас нам ясно только то, что акции этого господина на Белградской политической бирже после доброжелательного визита императора Галактики взлетели до небес, ибо хорват, в местной терминологии усташей, сербы ненавидят лишь немногим меньше, чем мистера Сатану.

– Вот, – сказал президент Буш, – во время революционных событий, что сейчас и происходит в бывшей Югославии, любое незначительное лицо может стать значительным, и наоборот. Проблема в том, что господину Серегину все перспективные кандидатуры известны заранее, а нам нет.

– А я предполагаю, что господин Чосич получил предложение стать клиентом императора Галактики, и не смог отказаться, – сказал Дик Чейни. – Если это и в самом деле так, то в самое ближайшее время хорваты получат впечатляющую взбучку от имперских вооруженных сил, по сравнению с которой набег на Загреб покажется чем-то вроде скаутского парада в честь Дня Независимости. В противном случае господин Серегин просто не стал бы тратить на эту встречу ни минуты своего драгоценного времени.

– Все может быть, – пожал плечами президент Буш. – Не зря же император Галактики сразу предупредил меня, что в его намерения входит изгнать нас из Восточного полушария, потому что нам там не место. А еще он сказал, что занимается здесь делами своей родни, чтобы все у нее было хорошо, и если посмотреть на вопрос шире, то сербы тоже являются родней русским, и, следовательно, господину Серегину. Так что, закончив с устройством дел ближней родни, этот господин занялся проблемами дальних родственников, и результат его усилий ожидаемо будет разрушительным для наших интересов в Старом Свете. Еще Черчилль называл Балканы мягким подбрюшьем Европы, и в настоящий момент это высказывание верно как никогда. Мы сами вспахали и унавозили тамошнюю почву, так что теперь императору Галактики осталось только бросить в нее свои семена. Как это может быть, мы наблюдали на территории бывших Советов, которая отдалась ему полностью и без остатка, и даже население стран Балтии не пытается оказывать сопротивление его жестоким сатрапам.

– Должен вам сказать, мистер президент, – вкрадчиво произнес Роберт Гейтс, – что в самое ближайшее время о своей независимости от Югославии объявит Босния и Герцеговина. Сербы в этой республике составляют весьма значительное меньшинство, около сорока процентов*, поэтому предотвратить сецессию путем демократического голосования они будут не в силах, зато обязательно восстанут против мусульманского правительства в Сараево с оружием в руках, и тогда господин Изетбегович обратится за помощью к мировому сообществу… Эта операция планировалась еще до того, как господин Серегин проявил себя во всей красе, так что остановить ее столь же невозможно, как и предотвратить сход горной лавины. Идея независимости уже овладела боснийскими массами**, и выбить ее теперь оттуда сможет только удар превосходящей внешней силы.

Примечания авторов:

* Роберт Гейтс считает сербов вместе с теми кто идентифицирует себя как югославы

** в те былинные для нас времена в американских университетах еще преподавались такие предметы, как советология и кремленология, поэтому об идеях овладевающих массами тогдашние западные политики имели вполне определенное представление и использовали его в своих интересах.

– Превосходящая внешняя сила уже наготове, стоит за спиной у сербов, поигрывая дубиной галактического линкора, – проворчал Джордж Буш. – Я не сомневаюсь, что господину Серегину уже известны ваши планы в отношении Боснии и Герцеговины, и вполне возможно, что его встреча с господином Чосичем имела целью каким-то образом предотвратить еще не состоявшиеся события или отреагировать на них неожиданным для нас образом.

– А что, если мы позаботимся об этом Добрице Чосиче? – спросил директор ЦРУ. – Как говорится, нет человека – нет проблемы.

– Даже не вздумайте делать ничего подобного! – отрезал президент Буш. – Удастся вам эта акция или нет, в любом случае наше положение из плохого может стать просто ужасным. Не думаю, что господин Серегин простит нам покушение на человека, которого он решил сделать своим партнером, а в перспективе и правителем всех сербских территорий. Есть у меня такое подозрение по аналогии с господином Варенниковым, который до встречи с императором Галактики тоже был известен только в узких кругах советских военных. Положение у нас, надо сказать, незавидное. И уйти из Европы нельзя, потому что это вызовет бурю во всех кругах американского общества, и попытка сохранить свое военное присутствие может привести к тому, что господин Серегин вытолкает нас оттуда взашей, не выбирая средств.

После этих слов в Овальном кабинете наступила тишина, та самая, что с эпитетом «гробовая», и тут Дик Чейни, чтобы сменить тему, как бы в шутку спросил:

– Интересно, а в Германии у господина Серегина какой-нибудь родни не имеется?

– Не знаю насчет родни, – ответил Роберт Гейтс, – а вот если верить донесениям наших агентов из Киева, новые порядки там вместе с советскими войсками устанавливало германоязычное подразделение имперской армии, и команды солдатам и офицерам господин Серегин отдавал на чистом немецком языке… А еще до нас окольными путями дошли сведения, что в других мирах в вассалах господина Серегина ходят две версии кайзеррейха образца пятнадцатого и девятнадцатого годов, а также Третий Рейх образца сорок второго года, после внезапной смерти Гитлера отбросивший нацистскую идеологию и примирившийся с господином Сталиным с принесением извинений за вероломное нападение. Сначала вроде бы император Галактики с этими государствами смертельно враждовал, а потом все повернулось так, что они стали его вассалами – без того, чтобы победоносный имперский солдат ступил своей ногой на развалины Берлина.

– Вассалитет – это серьезно, – вздохнул Дик Чейни. – По первому требованию сюзерена вассал должен выставить укомплектованное, обученное и снаряженное войско. Делайте выводы, джентльмены: совсем не исключено, что после Балкан император Галактики примется переставлять мебель в общем немецком доме, где вместо обещанного Советам объединения двух Германий случилась аннексия восточных земель демократическим западногерманским государством.

– Ну вот видите, Роберт, как все неоднозначно, – хмыкнул президент Буш, – а вы еще собирались подергать этого бешеного тигра за усы. Срань могла получиться просто эпических размеров. И вот что еще, джентльмены. Как бы дела ни обернулись дальше, в грядущей кровавой заварушке американские войска должны лишь аплодировать сражающимся с галерки, а в первые ряды битвы за мировую демократию следует выдвинуть наших так называемых союзников по НАТО. При этом мы окажем им помощь поставками оружия и снаряжения, если, конечно, успеем. Надеюсь, большинство в Конгрессе не будет настолько безумным, чтобы бросить наших парней в огонь заранее безнадежно проигранной войны. Все, что можно сказать в таком случае: «Боже, храни Америку». На этом все, идите и не грешите, то есть будь осторожны и постарайтесь не сделать ничего такого, за что император Галактики обрушил бы на нас всю свою мощь.

Выпроводив подельников из Овального кабинета, президент Буш обернулся, и увидел на рабочем столе пухлый пакет из плотной бумаги. А ведь еще секунду назад там ничего не было…

5 января 1992 года, 12:25 мск. Босния и Герцеговина, дальний пригород Сараева населенный пункт Пале (десять километров юго-восточнее столицы БиГ), потенциальная столица Республики Сербской

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На то, чтобы организовать практическую конференцию радикальных* сербских политиков, у Добрицы Чосича ушло меньше двух суток. Сербию в этом собрании представляет лидер сербской радикальной партии Воислав Шешель (его и Чосича мы подхватили в Белграде). От Сербской Краины в Хорватии присутствует президент этого непризнанного образования Милан Бабич. От лица боснийских сербов будут говорить лидер (будущий президент) Радован Караджич, его пока еще соратница Биляна Плавшич (еще один будущий президент), а также спикер парламента Момчило Краишник. Я с собой взял только Кобру и четырех братьев Джорджи: генералу Бережному и маршалу Покрышкину сейчас не до дипломатических визитов, ибо в Хорватии еще сутки назад с большим шумом и фейерверками началась операция «Большая Такатумба». После того, как были ликвидированы лагеря для военнопленных и интернированных сербов, а их узники перемещены в Тридесятое царство, на территории Хорватии началось примерно то же, что и во время оно в Афганистане, с поправкой на то, что в населенных пунктах моя штурмовая пехота орудовала после депрессионно-парализующих, а не бомбоштурмовых ударов. Все вооруженные люди на той стороне, неважно в какую форму они одеты или носят гражданское, повинны немедленной смерти через отделение безумных голов от бренных тел. За все надо платить, и возрождение усташеской человеконенавистнической идеологии тоже.

Примечание авторов:* на начало 1992 года политическая обстановка на территории бывшей Югославии радикализировалась до предела. Политическое поле между собой делили хорватские и албанские националисты, радикальные боснийские исламисты и не менее радикальные сербские политики, при том, что популярность наследников коммунистов и югославских реформистов колебалась примерно на уровне пять-семь процентов.

Все дело в том, что после допросов моей Службой Безопасности депутатов Сабора и чиновников правительства Франьо Туджмана выяснилось, что причинами вызывающего поведения хорватских властей, спровоцировавших гражданскую войну, были и реставрация националистической усташеской идеологии, и прямое подстрекательство руководства НАТО и Европейского экономического сообщества, прототипа ЕС нашего времени. Югославия не представляла угрозы коллективному Западу и не мешала его доминированию, но тот все равно постарался не просто разобрать это синтетическое государственное образование на составляющие элементы, но и разжечь на Балканах войну без правил всех со всеми.

При этом хорваты с боснийцами откликнулись на призыв «цивилизованных» наций к всеобщему кровопролитию с воистину людоедским энтузиазмом, и только македонцы со словенцами тихо слились с этого праздника смерти. Протесты сербов против их национального унижения поначалу были мирными, но после первых акций силового подавления и убийств гражданского населения и они взялись за оружие. При этом сербских жертв западная пропаганда просто не замечает, а вот потери хорват раздувает до небес. Однако после того, как мы вмешались в местную историю, истеричный накал антисербской, а заодно и антиимперской пропаганды, поднялся буквально до небес. Такое впечатление, что с голубых экранов и страниц газет летит слюна от заходящихся в истошном лае цепных псов. Украли у Запада прямо из-под носа вкусное и сунули взамен железный кукиш, кусать который будет себе дороже, и теперь такие же события начинаются и на Балканах. Моя реакция на весь этот лай еще воспоследует, ибо в ипостаси Божьего Бича я человек злой, руки у меня длинные, а память крепкая, но прямо сейчас следует заняться проблемами несчастных сербских братушек. Обижать их я никому не дам, но и совершать мерзости и жестокости тоже не позволю.

И вот они, сербские политики, сидят на другой стороне стола, но, за исключением Добрицы Чосича и Воислава Шешеля (у которых этот шок уже позади), по большей части смотрят не на нас с Коброй, а на четырех королевичей Джорджи. Все присутствующие тут люди – не просто грамотные, а закончившие университеты, и поэтому знающие в лицо героев и антигероев собственной истории. Мой друг Джорджи в любой ипостаси – кровь от крови и плоть от плоти сидящих напротив меня людей. Он такой же серб, как они, и этим все сказано.

– Итак, господа, – сказал Добрица Чосич, когда взбаламученные умы наконец немного успокоились, – в первую очередь позвольте представить вам Сергея Сергеевича Серегина, императора Четвертой Галактической империи, средневекового самовластного Великого князя Артанского, Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, Адепта Силы и Порядка, бога-полководца священной оборонительной войны, защитника русских, сербов и болгар и Божьего Бича, который, следуя своим принципам, решил вступиться за наш несчастный страдающий народ. Исходя из всего вышесказанного, у сербов отныне все будет хорошо, а у наших врагов, наоборот, плохо. Рядом с господином Серегиным сидит имперская графиня госпожа Кобра, Адепт Хаоса и магиня Огня, вместе со своим Командиром составляющая нераздельно единую пару противоположностей, которые не борются между собой, а сотрудничают во имя общей цели. Рядом с госпожой Коброй, как вы уже догадались, сидят родные братья-близнецы королевичи Джорджи Караджорджевичи, происходящие из миров пятнадцатого, девятнадцатого, сорок второго и пятьдесят третьего годов. Во всех этих мирах господин Серегин прямо или косвенно силой оружия вставал на сторону Сербии и сербов, и решал наш вопрос исходя из принципа, чтобы все сербские земли стали Сербией, не меньше, но и не больше…

И тут не выдержала душа у Радована Караджича:

– Э-э-э, господа, простите, а как это можно косвенно встать на сторону Сербии с оружием в руках?

– Все очень просто, – с жесткой усмешкой сказала Кобра. – Каждый раз во время большого европейского рубилова наш Батя не забывал и о коренных сербских интересах. Ведь вы же наши младшие братья, а потому вас положено защищать и… вразумлять, если вы творите то, что не налезает на голову нормальному человеку.

– Да, это так, – подтвердил я. – Сербия на направлении главного удара у меня находилась только в четырнадцатом году, где с помощью присутствующего тут королевича Георгия удалось в полном объеме предотвратить вашу первую национальную катастрофу. Однако во всех остальных мирах я действовал через своих местных партнеров: кайзера Вильгельма в восемнадцатом году, а также товарищей Сталиных в сорок первом и пятьдесят третьем годах. И все устроилось самым лучшим образом: все сербское в тех мирах стало сербским, и ни одним квадратным километром больше.

– Но почему так⁈ – воскликнул Воислав Шешель, главный, надо сказать, смутьян в этой компании радикальных сербских политиков, идейный наследник господина Димитриевича.

– А потому, что стремление к землям с чужим для вас населением всегда приводит сербов к большим несчастьям, которые вы сейчас и расхлебываете большой ложкой, – ответил я. – С одной стороны, вас слишком мало даже для построения карманной балканской империи, с другой, ваш менталитет не приспособлен к сосуществованию с другими нациями. И, что хуже всего, сами эти народы несовместимы с вами в силу исповедуемой ими религии и наличия источников притяжения за пределами вашего государства. Албанцы хотят жить в Албании. Бошняки с ностальгической тоской вспоминают о временах османского владычества. Хорватов и словенцев в силу исторической традиции политически тянет к Европе, то есть к Германии, а как католики они тяготеют к Риму. Вот и получается, что в составе Югославии вы либо жестокие угнетатели, пытающиеся превратить в свое подобие остальные балканские народы, либо безответные жертвы тирана, вроде незабвенного Иосипа Броз Тито. Третьего при этом не дано. Поэтому правильно устроенное сербское государство должно иметь в своем составе подавляющее большинство титульного населения. Вот…

Я выложил перед господами сербскими политиками карту Балкан, на которой жирным красным контуром были нанесены границы будущего государства с семидесятипроцентным сербским населением. Остальные тридцать процентов по большей части были бошняками и косовскими албанцами, при совсем незначительном хорватском компоненте, там, где без него нельзя было обойтись в силу имеющейся на местности национальной чересполосицы.

– Но это неприемлемо! – воскликнул Радован Караджич, рассмотрев карту. – Мы хотим большего…

– А мне неважно, чего вы там хотите, а чего нет, – жестко ответил я, ощущая щекотку в темени и между лопаток. – Самое главное, что сербский народ хочет жить среди родных ему людей, и не желает класть свои головы во имя чуждых завиральных фантазий. Моя обязанность – защитить сербский народ от убийств, этнических чисток и национального унижения, но я ни в коем случае не буду потворствовать чему-нибудь подобному в отношении других наций бывшей Югославии. Хорватские, боснийские, албанские религиозные фанатики и экстремисты-националисты ответят за свои прегрешения, но, так сказать, в индивидуальном порядке. Любой, кто взял в руки оружие, чтобы убивать сербов, умрет в самое ближайшее время, и пощады не будет никому, ибо эти люди сами выбрали свою судьбу. В Хорватии операция по истреблению националистических вооруженных формирований идет уже второй день. Так что в самом ближайшем будущем у наследников усташей не останется ни одного вооруженного боевика. Полицейских формирований это касается в первую очередь, ибо как раз они и начали истребительную войну против мирного сербского населения. Но я заранее предупреждаю, что любой сербский отряд, который выдвинется на зачищенную территорию для того, чтобы выместить зло на невооруженных гражданских хорватах, получит от меня почти тем же самым и по тому же месту. Убивать не глядя я таких людей не буду, ибо не настолько вы, сербы, и прокляты, но вот по домам никто из ослушавшихся моего слова не вернется никогда. Надеюсь, все меня поняли?

Радован Караджич с опаской посмотрел на разгорающееся сияние нимба и со смесью наглости и осторожности спросил:

– А если мы вас не поняли?

– Тогда пеняйте на себя, – ответил я под оглушительные раскаты грома. – Любому из вас я могу найти адекватную замену, а вот сербский народ в целом мне заменить некем и незачем. А ведь именно его вы, так или иначе, делаете заложником своих дурацких политических игр, ставя под удар даже тех сербов, кто не желает вас знать.

– Да, это так, – с жесткой усмешкой подтвердил самый младший из королевичей Джорджи. – Примерно то же господин Серегин говорил умникам из нашей «Черной Руки», когда вынес им условный смертный приговор. С тех пор прошло почти восемьдесят лет, но в сознании радикальных сербских политиков ничего не изменилось. Вы по-прежнему глупы и слепы, бойко говорите от имени сербского народа, но не желаете знать об его истинных нуждах и заботах.

Ну вот, в этом весь Джорджи: ни секунды не задумываясь, резанул правду-матку в глаза самодовольным засранцам, отчего те (за исключением Добрицы Чосича) тут же вскочили с мест и возмущенно загалдели. Ну точно как их далекие предки на собрании родовичей в те времена, когда каждый славянский вой мнил себя великим стратегом.

Порядок восстановила Кобра: она зажгла на ладони плазменный шар размером с хороший грейпфрут и низким угрожающим голосом рыкнула:

– Тихо, клоуны! Быстренько сели на свои попы ровно и закрыли рты, а то как бы чего не вышло. Джорджи Караджоржевич настоящий герой, не жалевший ради сербского народа своей крови и самой жизни, а потому он наш любимый младший брат, а вы, бабуины, никто и звать вас никак. Если будете и дальше выкобениваться в том же стиле, то останетесь тут горстками пепла, сухого и горячего, а мы на ваше место подберем более вменяемых кандидатов. Понятно, я вас спрашиваю?

Кобра, когда хочет, бывает очень убедительна, поэтому «клоуны» сразу все поняли, и тихо расселись на свои места, кося взглядами на пышущий жаром плазменный шар.

– Ну вот, так-то лучше, – сказала наша Гроза Драконов, втянув энергию обратно в себя и потерев ладонь о ладонь. – Господин Чосич, мы вас слушаем. Говорите что хотели, но только без глупостей.

– Глупостей не будет, – заверил тот. – Я и сам сторонник решения сербского вопроса тем путем, который только что предложил господин Серегин. Если мы прямо сейчас попытаемся взять чужое, то потом, по уже указанным причинам, нам с кровью и болью придется расстаться уже со своим. И это факт. Другой факт заключается в том, что мирно разойтись с нашими оппонентами никак не получится. И тут я имею в виду не только насквозь пропитанную усташеством хорватскую нацию, но и мусульман-бошняков, которые и в самом деле есть сербы, сами испортившие себя переходом в магометанство ради более легкой жизни в Османской Империи. Еще в семидесятом году их будущий лидер Алия Изетбегович заявил: «Не может быть ни мира, ни сосуществования между исламским вероисповеданием и неисламскими политическими институтами власти. Исламское обновление не может начаться без религиозной революции, но оно не может успешно продолжаться и претворяться в жизнь без революции политической. Наш путь начинается не с захвата власти, а с завоевания людей». Людей он в итоге завоевал: на последних выборах большинство боснийских мусульман отдали голоса его партии Демократического Действия, составившей большинство в Президиуме Боснии и Герцеговины. А еще у нас есть сведения, что этому господину покровительствуют американские политики, имеющие на него особенное влияние. В силу всего вышесказанного, господин Изетбегович и его единомышленники всеми силами воспротивятся вычленению из состава республики земель с сербским населением, и тем самым разожгут так ненужную сербам междоусобную войну.

Я тут же проконсультировался у энергооболочки, насколько соответствуют истине утверждения господина Чосича, и получил ответ, что все это святая истинная правда. Более того, этот персонаж может быть агентом не только турецкого, но и саудовского влияния, на что как раз и указывает озвученная декларация. И роль американцев как закулисных кукловодов тут тоже как лыко в строку, ведь до знаменитого одиннадцатого сентября ЦРУ предпочитало сотрудничать именно с саудовскими ваххабитами, как с самыми-самыми-самыми непримиримыми врагами любой светской власти. Бумеранг по голове им прилетит только через десять лет, а сейчас янки с радостью жахаются в десны с самыми отъявленными людоедами. Скорее всего, где-то уже наготове отряды арабских боевиков, ждущие только того, чтобы контроль Сараевского аэропорта от Югославской Народной Армии перешел к мусульманским вооруженным формированием. С момента вывода советских войск из Афганистана эта территория утратила приоритетное значение для разного рода борцов за веру, следующими у них на очереди были Чечня, Босния и Косовский край. При этом резать без всякой пощады тут, в Боснии, они будут не только сербов-православных, но и хорватов-католиков, и как раз такой исход нам следует предотвратить в первую очередь.

– Значит, так, господа, – произнес я вслух, – господину Изетбеговичу я сделаю только одно предложение разойтись по-хорошему, и в случае ожидаемого отказа ему останется только пенять на себя. Оторванную голову потом обратно не приставишь. Однако даже при худшем исходе не должно быть никаких репрессий по национальному или религиозному принципу. Разведывательной информацией о том, где у сербов добрые соседи, а где затаившиеся враги, я вас обеспечу, и также гарантирую невмешательство в ваши дела стран НАТО. А если где-то на территориях компактного проживания боснийского и хорватского большинства сербов начнут унижать, гнать из своих домов или, не дай Бог, убивать, мои вооруженные силы тут же вмешаются в эти события и приведут всех виновных к общему знаменателю. Мои люди такое умеют. На этом пока давайте закончим наш разговор; я сказал вам все, что хотел, и теперь только вам решать, с вами будет построено единой сербское государство или без вас. Одного господина Чосича для начала будет достаточно.

После этих слов присутствующие сербские политики переглянулись. Истинный Взгляд показывал, что хоть им их хочется прокукарекать прямо сейчас, и пусть потом не рассветет, никто из них не собирается класть свою голову на плаху. Личным примером поднимать в атаку полки – не их случай.

И вот, наконец, за всех высказалась Биляна Плавшич:

– Хорошо, господин Серегин… Если вы сами будете мстить за всех убитых и замученных сербов, то мы согласны на ваше предложение. А теперь скажите, что мы должны делать дальше.

– Дальше, госпожа Плавшич, – сказал я, – необходимо дождаться момента, когда господин Изетбегович объявит референдум о независимости. Это и будет тот Момент Истины, после которого все придет в движение. При всех отрицательных особенностях этого человека я все же не исключаю, что, устрашенный событиями в Хорватии, он примет благоразумное решение. А если нет, то тут и суда нет, а есть Особое Совещание и моя ипостась Божьего Бича. Еще за это время вы, боснийские сербы, должны закончить оформление своего государства, чтобы оно заняло место Боснии и Герцеговины в составе Федеративной Республики Югославия. И то же самое касается Хорватской Сербской Краины. Одновременно Скупщина в Белграде должна принять решение о восстановлении постоянного поста президента, на должность которого следует избрать присутствующего тут Добрицу Чосича, с передачей ему всей полноты исполнительной власти. Едва только станут ясны ответы на заданные сегодня вопросы, мы перейдем к следующей фигуре марлезонского балета, и тогда горе будет тем, кто встанет у нас на пути, пусть даже это будет весь коллективный Запад вместе взятый.

– О, да, господа, – сказал самый старший из Джорджи Карагеоргиевичей. – С коллективным Западом господин Серегин умеет управляться так, что только пух и перья летят. Имел, знаете ли, возможность наблюдать за событиями в своем мире почти из первых рядов партера. Так что не извольте беспокоиться: защищать вас его вооруженная сила будет по самым лучшим стандартам.

– А мы и не сомневались, – ответил Милан Бабич, – ибо от Хорватии, нашего злейшего врага, пух и перья во все стороны летят уже второй день. Нам просто хотелось определенности в некоторых довольно скользких вопросах, и в ходе сегодняшнего разговора мы ее получили.

– Да это так, – подтвердил Радован Караджич, – после всех сделанных уточнений условия господина Серегина нас вполне устроили. На этом действительно лучше закончить сегодняшний разговор, а все остальные вопросы и в самом деле можно решить и после того, как станет ясна реакция господа Изетбеговича на самое главное предложение. Раньше этого времени детально планировать хоть что-то просто бессмысленно.

– Согласен, – сказал я, окинув собравшихся Истинным Взглядом. – Пусть будет так!

Часть 111

Часть 111

6 января 1992 года, 11:25 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Порешав текущие политические вопросы с сербскими деятелями, для чего тех пришлось привести в чувство самыми жесткими методами, я решил повнимательнее осмотреться на европейском театре военных действий и, так сказать, прислушаться к выкрикам с мест. Время для этого еще есть, и к тому же уроком мне стала сущность господина Изетбеговича: при первичном поверхностном сканировании он читался как политик-выскочка с местническим националистическим душком, а при детальном рассмотрении оказался симптомом крайне серьезной болезни. Нужно было понять, не таятся ли где-нибудь в Европе еще «сюрпризы» подобного толка.

Результат обследования евроатлантического информационно-политического фона, как говорил Аркадий Райкин, получился специфическим. Моя быстрая, решительная и даже безжалостно-беспощадная операция против хорватских вооруженных формирований, как и ожидалось, вызвала целый шквал эмоций. Ощущение такое, будто целая стая дворовых мосек истошно лает на слона, забившись вглубь подворотни. И вот ведь в чем дело: там у себя в Германии, Норвегии, Дании, Швеции, Голландии, Бельгии, Франции, Британии, Испании, Италии, и уже тем более в Америке и Канаде, вся эта журналистская сволочь ощущает себя в полной безопасности. А то как же, ведь их защищает американский ядерный зонтик, пятая статья НАТО и прочее бла-бла-бла.

И весь этот лай и вой впитывают в себя европейские и американские политики, грубо нарушающие принцип милейшего Отто фон Бисмарка не читать рептильных проправительственных газет, иначе можно отравиться собственной блевотиной. В эту коровью лепешку, кстати, много раз наступало и советское руководство, когда начинало мыслить передовицами газеты «Правда» и лозунгами, изрекаемыми дикторами программы «Время». Так будет с каждым, кто, достигнув определенного успеха, потом почил на лаврах, оглушенный самоуспокаивающими победными реляциями.

Совсем недавно западные воротилы, президенты, депутаты парламентов, владельцы заводов, газет, пароходов (одним словом, коллективные мистеры-твистеры) считали себя победителями в Холодной войне: главный геополитический противник пал, разложившись изнутри, так что оставалось только освоить оставшиеся бесхозными пространства. И тут их посетила роскошная птица обломинго. Сначала сокрушительный удар обрушился на захолустную окраину цивилизованного мира (ведь далеко не каждый европеец или американец покажет пальцем на карте то место, где находится Исламабад). Потом непонятные непосвященным пляски с бубнами и саблями начались на территории умирающего Советского Союза, в результате чего тот оборотился в очень злую Вторую Империю, а демократическо-либеральные деятели, на которых возлагалось так много надежд, сгинули аки роса на полуденном солнце.

И вот такие же события начались на территории также уже почти покойной социалистической федеративной республики Югославия. Сначала мы абсолютно бескровно украли из Загреба хорватское правительство, президента и депутатов парламента, а уже через сутки после той акции началась операция против хорватских вооруженных формирований, больше всего подходящая под определение «избиение младенцев». Жесточайшая фрустрация у вчерашних «почти победителей» – явление не просто ожидаемое, а неизбежное. Помимо громкой канонады в прессе, призывающей народы Европы в крестовый поход во имя демократии, которой угрожают инопланетные монстры, имеют место и закулисно-подковерные движения, незаметные для обычных людей, но прекрасно распознающиеся при помощи разведывательной аппаратуры «Неумолимого», орбитальной санирующей сети и особых способностей. Тихо и незаметно ползут слоны по посудной лавке, но все эти хитрости у нас как на ладони. Милейший Роберт Гейтс покинул место постоянной дислокации в Лэнгли и рванул на самолете в Рим, поближе к месту событий. Напряглись и остальные деятели, вроде германского канцлера Гельмута Коля и французского президента Франсуа Миттерана. Гейтс хоть отчасти понимает, в какую игру ему не повезло ввязаться, а вот европейские политические мастодонты, слепые и глухие к голосу разума, готовы ломать дрова в промышленных масштабах.