Текст книги "На изломе десятилетия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9
Пора перебазироваться

Тщательный осмотр гаража получилось провести только после сдачи экзамена по военке. Включил все источники света, чтобы ничего не пропустить. Проверил контрольки – все на месте, я специально запоминал, как они должны располагаться. Не думаю, что в Магадане есть такие гении, что даже упавший волосок вернут точно на место.

На всякий случай просмотрел содержимое тайников – там тоже есть «индикаторы». Содержимое на месте, его никто не трогал. В общем, по всем признакам никого я серьезно не заинтересовал. Если бы КГБ или ГРУ решили бы меня пробить на вшивость, то уж точно негласный обыск провели. Ну, что же – я только рад, тем более, что мне и текущих проблем достаточно.

Понятия не имею с чего на меня взъелась военная кафедра, но и с марксизмом-ленинизмом такая же история. На экзамене по политэкономике препод пытался меня завалить, причем довольно упорно, хотя и осторожно. И, похоже, ректор что-то знал, потому как высказал желание присутствовать на экзамене. Наверное, именно с этим осторожность Шеина и была связана, иначе бы он не стеснялся. Видимо, он оказался в курсе слухов, циркулирующих в институте и доходящим даже до меня, что ректор ко мне относится благожелательно. Если честно, я лично не уверен в этом, но слухи утверждают именно так.

Мне информацию по происходящему в институте регулярно выкладывает Галка Верховцева. Вот уж кто все и про всех знает. Как она так умудряется, совершенно не понимаю, но у девчонки настоящий талант. Сейчас у нас взаимовыгодное сотрудничество, поэтому я специально для нее подарки выбирал. Духи, конечно, ее любимые Кристиан Диор, джинсы, модную курточку, французские сапожки. Что хорошо, каждый считает, что изрядно выигрывает. Галка меняет ничего для нее не стоящие сведения на дефицитные и потому стоящие изрядных денег шмотки, а я считаю, что получаю весьма ценную информацию, затрачивая не такие большие деньги.

Чем меня Галка привлекает, так тем, что несмотря на любовь собирать слухи, сама она не особо болтлива и прекрасно знает, о чем говорить можно, а о чем не стоит. Но вот запускать нужную информацию в массы через нее получается просто отлично.

Так вот по данным, полученным от однокурсницы, преподаватель политэкономии Шеин Владлен Давидович очень был возмущен моим отсутствием на его лекциях и уважительной причиной мое пребывани в США не считал. Или даже так – считал, но, как отягчающую. Не знаю, уж что тут было больше: зависти, гнева правоверного коммуниста троцкистского толка или еще чего, но на экзамене смотрел препод на меня волком.

За пару дней до экзамена Галка мне принесла информацию, что, Шеин мной весьма недоволен. Решил поинтересоваться у нее насчет личности препода.

– Странное у него отчество, он что – еврей? – спрашиваю.

– Почему, – удивилась Верховцева, – У него папа из грузин.

– А Владлен он почему, тоже грузинское имя? – затупил я.

– Ты чего? Никогда такое не слышал? Владлен – сокращение от Владимир Ленин.

– А-а, – до меня наконец-то дошло, – Вон в чем дело. Но почему тогда он Шеин, а не какой-нибудь Соткилава или Мамшидзе?

– Не знаю точно, но вроде официально брак не был оформлен, родственники воспротивились, а потом отец их бросил, но поддерживал. Владлен Давидавич в Москве раньше работал в институте, а потом с кем-то повздорил и уехал в Магадан, он у нас уже три года на должности преподавателя, – выдала мне весь расклад Верховцева.

– Ох, Галка, спасибо. Ну, вот как ты про все узнаешь?

– Не знаю, просто знаю и все, – девушка кокетливо улыбнулась, поправив локон, потом призналась, – Только вот как на него повлиять не в курсе. Он вообще такой… не очень. Ему по три-четыре раза экзамены сдают, к любой фразе придраться может, если чуть не так, как в источнике. Нудный очень он.

Странное дело, отчего-то среди преподов, читающих студентам марксистко-ленинские мысли, вообще приятных людей практически нет, а если и встречаются, то, скорее, как исключение. Вот с чем это связано? Ну, вот взять нашу геологичку Бур. Она ведь тоже принципиальная и требовательная. Вылететь у нее на экзамене, как нефиг нафиг. И наизусть там тоже порядочно нужно запоминать. Минералогию только так учить и можно – там отсебятина, ну, никак не проходит. Но при этом Елена Павловна вне занятий человек милейший, искренне переживающий за своих студентов и искренне готовая им помогать.

Но кафедра марксизма-ленинизма в любом институте – тот еще мрак. Хотя, может я и ошибаюсь и есть хорошие преподы той же политэкономики, к которым студенты на лекции, как на праздник ходят и которые читают свой предмет так, что заслушаешься. Блин, хочу увидеть такого! Покажите мне его! Нет, ну вот в армии нормальные замполиты же мне попадались.

Ну, еще и грузин, пусть и наполовину, что тоже наводит на мысли, особенно, если вспомнить про советских политиков этого происхождения. Один Шеварднадзе чего стоит. Впрочем, есть примеры и пониже уровнем. Был, а, впрочем, сейчас именно, что есть, такой журналист-международник Мэлор Стуруа. Мэлор он потому что отец был правоверным коммунистом и именем сына выбрал аббревиатуру из фразы «Маркс – Энгельс – Ленин – Октябрьская революция». Папа будущей звезды журналистики Георгий Федорович Стуруа весьма больших высот достиг – с 1942-го по 1948-й год возглавлял Верховный Совет Грузинской ССР, можно сказать, высшая партийная номенклатура.

Слухи про него ходили, что на собственной госдаче супруги Стуруа устроили молочную ферму, причем коров кормили государственными кормами, а молоко шло на городской рынок, пополняя бюджет высокопоставленной семьи. Для Грузии история, впрочем, не удивительная ничуть. Сам Мэлор в своих воспоминаниях, впрочем, утверждал, что в отставку папу отправили за «тоску по троцкизму», которое бдительные товарищи усмотрели в опубликованных воспоминаниях истинного революционера.

Карьера папы закатилась, но попал он не в лагеря, а на синекуру. Сначала он до 53-го года состоял членом Бюро ЦК компартии Грузии, что уже заставляет усомниться в версии про опалу из-за троцкизма, в 53-м году его назначили председателем Грузинского республиканского Совета профсоюзов, а последние два года жизни до 56-го года он занимал пост директора Тбилисского филиала музея В. И. Ленина.

Ну, а Мэлор подался в журналистику, где мгновенно сделал карьеру. В 49-м году он получил диплом МИМО, а уже в 50-м работал корреспондентом в «Известиях». А там и до международника дорос, причем весьма быстро, по крайней мере, уже в 60-м он сопровождал Хрущева в странах Ближнего Востока, а с 64-го года отправился в Лондон, а там и в США.

Но я про что – в прошлом детстве буквально зачитывался статьями Мэлора. Нужно сказать, они были талантливы, интересны для советского читателя, написаны живым языком. Правда, в обличении США Стуруа переходил всякие рамки и ладно бы по делу критиковал, темных пятен у Штатов хватает. Так нет – привязывался он нередко к каким-то второстепенным вопросам, что у меня уже в юношеском возрасте вызывало недоумение.

А потом уже в 2000-х попалось мне его интервью, данное «Московскому Комсомольцу» на свой юбилей, исполнилось журналисту тогда 90 лет. Вполне откровенно он признался, что своего мнения никогда не имел, а колебался строго с «линией партии». Он всегда знал, что писать, чтобы было правильно, но его статьи при этом имели два слоя – откровенно пропагандистский, зачастую абсурдный, а потому не воспринимаемый читателем и описательный, где Америка представала совершенно отличной от своего критикуемого образа и вызывающей нередко симпатию у читателя.

Ну, и что характерно, после развала СССР, Стуруа тут же умотал в США, где прекрасно устроился. Тут еще очень интересный момент, который я запомнил. В 1990-м году Мэлор стал сотрудником в Школе государственного управления им. Дж. Кеннеди при Гарвардском университете. А уже с 1991-го года он получил должность профессора Института общественной политики имени Х. Хэмфри Миннесотского университета, одновременно подрабатывая на статьях в российской прессе, публикуясь в «Московском Комсомольце».

Как бы странная карьера для пламенного обличителя США, на такую синекуру в Штатах политических противников не назначают. Значит, не был таким уж противником?

Не исключено, что и этот вот Шеин из таких коммунистов, которые на словах за и против строго согласно линии партии, а на деле свое мнение имеют, и камень за пазухой держат. Но все плюшки, которыми их коммунистический строй одаривает, принимает, но при этом кривится, что в пайке икра не черная, а красная. Недодали!

Важно еще, что из Москвы сей чел перебрался в Магадан. Бывает и такое, не спорю, но к нам из столицы едут обычно работяги, специалисты – инженеры, геологи, дорожники. Но вот преподавателю на север перебираться никакого резона нет, здесь карьеры не сделаешь, а потому есть большая вероятность, что он действительно кому-то дорогу перешел. Причем кому-то с хорошими возможностями или связями. Не исключено, что с одной стороны теперь преподу хочется отыграться хоть на ком-то, а с другой – осторожность не позволяет развернуться. Вот и выбирает студентов, которые явно не из блатных. Ладно, попробуем переиграть, не получится, так не получится, но шанс нужно использовать.

Четыре дня, выделенных на подготовку к экзамену, провел в библиотеке. Обычно я каждый день выделяю хотя бы пару часов на литературные занятия, потому что любой перерыв сильно выбивает из колеи, тяжело опять начать писать. Но тут даже свидания с Алисой отменил, объяснив ей, что буду очень занят.

Основная надежда на возможности памяти, а ее я натренировал так, что порой сам удивляюсь. Но одним учебником не ограничился, проштудировал дополнительно основные работы Ленина, Маркса, Энгельса, материалы съездов, речи Горбачева. Скорочтение – наше все, вот только голова буквально пухнет.

Ночь перед экзаменами хорошенько выспался. Отвечать вызвался, как обычно, в первых рядах. Присутствие за экзаменационным столом самого ректора мне показалось обнадеживающим, хотя присутствовал риск, что и его попросили меня завалить. Но вряд ли – ректор враждебность ко мне никогда не демонстрировал.

Опасения насчет препода оправдались на все 100. Гонять он меня начал по всему учебнику, пару раз заявив, что ответ не совсем верен, но я специально достал книгу и потребовал сверить – я буквально слово в слово шпарил, еще и, пересыпая речь точными цитатами из классиков, а против их авторитета не попрыгаешь.

Шеин сделал последнюю попытку меня подловить:

– Скажите, а вы знаете, что наша страна готовится к очередному съезду КПСС?

– Конечно, с 25 февраля в Москве начнется XXVII съезд КПСС, – отвечаю.

Да как не знать о таком, если уже сейчас по всему городу висят плакаты, оповещающие о настолько важном для дальнейшей жизни страны событии?

– Как вы думаете, какие вопросы будет рассматривать делегаты?

Ну, вот, так и думал, что дойдет речь и до этого момента.

Вот как-то такая агитация

– Естественно, обо всех вопросах, которые будут рассматривать облеченные доверием народа представители партии, я знать не могу, но речь на политическом форуме в частности пойдет об ускорении социально-экономического развития страны, реконструкции народного хозяйства, решении продовольственной проблемы, дальнейшей демократизации общества, углублении социалистического самоуправления народа. «Съезду предстоит обсудить и принять новую редакцию Программы КПСС, изменения в Уставе партии, основные направления развития народного хозяйства на пятилетку и перспективу».

– Да что вы говорите? – аж взвился со своего места экзаменатор, – И из каких, смею спросить, источников вы почерпнули озвучиваемую информацию?

– Из выступления Михаила Сергеевича Горбачева 25 декабря в Доме Советов по поводу награждения отличившихся советских граждан.

– И откуда конкретно вы цитируете источник? Насколько я знаю, в газетах речь от 25 декабря не публиковалась! – лицо препода покраснело так, что от щек уже прикуривать можно.

– Извините, но я лично присутствовал 25 декабря в Доме Советов и гарантирую точность цитаты, – совершенно невозмутимо отвечаю.

– И по какому же поводу вы там находились? – ехидство так и сочилось с языка Шеина.

Ну, да, я же 30-го декабря только к ректору с наградами заходил, потом их снял, чтобы внимания привлекать поменьше. Нет, слухи-то разошлись, но, видимо, до преподавателя политэкономии они не докатились.

Аудитория притихла так, что муха пролетит, даже ректор молчит, только глазами посверкивает. Ой, чувствую, развлекается мужик сейчас на полную катушку. Ну, что же, остался контрольный выстрел.

– Я находился там по поводу награждения меня орденом Дружбы Народов и премией Ленинского Комсомола в области литературы и лично слушал речь генерального секретаря ЦК КПСС. Михаил Сергеевич сам вручил мне награды и поздравил с их получением. Впрочем, я не буду голословным. Вы позволите, Аркадий Савельевич? – я специально предпочел ректора спросить, на что тот, не произнося ни слова, кивнул.

Я на минуту к столу в дальнем углу подошел – на него студенты сумки и дипломаты сложили. Вот оно, не зря брал, отлично пригодилось. Подошел к кафедре, протянул фото на котором Горбатый мне руку жмет. А еще диктофон включил, и аудиторию заполнил вкрадчивый голос Меченого, слово в слово повторяющий озвученную мной фразу.

Ну, а чего, я у фотографа еще и аудиозаписи копию забрал, не только фотографии, он мне сам предложил. Как знал, что пригодится. Обошлось, конечно, в приличную сумму, но не дороже денег.

– Давайте зачетку, – сдавленным голосом сказал преподаватель.

Забрал книжку и поблагодарив экзаменационную комиссию, вышел в коридор, не забыв прихватить вещи. Только закрыв дверь, открыл зачетку. «Политэкономия» значилось в графе слева, а справа, напротив нее – «Отл».

Ох, чувствую, мой сегодняшний перфоманс войдет в исторические анналы нашего северного ВУЗа. Правда, не знаю, как мне это аукнется на следующем экзамене. Но пропускать лекции Шеина я теперь точно не буду, дядька мстительный и любой мой промах обязательно потом припомнит.

За спиной хлопнула дверь. Сулима вышел, остановился, внимательно глядя на меня.

– Спасибо за поддержку, Аркадий Савельевич, – сказал я негромко.

Ректор чуть кивнул, улыбнувшись одними глазами, и отправился по своим делам.

* * *

Вечером меня Ксаныч к себе позвал. Посидели, почаевничали с редким на севере абрикосовым вареньем. Таким, как я люблю – с пикантной горчинкой из-за добавленных ядрышек из косточек.

– Слышал про то, как ты экзамен сдавал, – наконец перешел комендант к разговору.

Я только плечами пожал:

– Ну, а что делать? Он меня съесть пытался, пришлось его провоцировать.

– Так я не в осуждение, – улыбнулся Ксаныч, – Это же надо так вывернуться. Я про этого Шеина слышал, говнистый человек, студенты от него воют.

– Случайно получилось, – самокритично признал я, – Он сам подставился, а там только дожать пришлось.

– Ага, – и запись ты с собой взял случайно, – хмыкнул Звягин, – Ты, вон, в Америку попал, так умудрился вернуться с орденами. Сдается мне, Саша, что если тебя послать по всем известному направлению, то ты вернешься оттуда отдохнувший и загорелый, да еще с хорошим настроением.

– Ну, а чего теряться? Не мы такие, жизнь такая.

– Вот и правильно, – сделал неожиданный вывод комендант, – Вот это по-нашему. Что мне нравится в тебе, так то, что ты за друзей держишься. Вон, Игорька с Сергеем тянешь за собой, с Савельевыми у тебя вась-вась, да не только с ними. А ведь у тебя уже в верхах знакомства есть.

– Понимаете, Ксаныч, я еще в интернате понял, что главное богатство – это друзья. Никакие деньги их не заменят. Только друзья тебе спину прикроют и выручат, особенно, если вниз скатишься.

– Так, а я про что, – согласился комендант, – Так вот, чего я тебе сказать хотел. Тебе надо жилье срочно искать.

– А что случилось? – я чуть чаем не поперхнулся.

Вот удивил меня Константиныч, с чего это он меня из общаги гонит?

– Сам должен понимать, ты всего на втором курсе и уже хватает тех, кто твоим успехам завидовать начал. Тут такое дело, меня из комендантов подвигают. Прошел я медкомиссию, буду на флот возвращаться. Весной освободится вакансия боцмана, так что отправлюсь я опять моря бороздить, – Ксаныч мечтательно зажмурился, потом продолжил, – Почти уверен, новый комендант тебя так поддерживать не будет, так что из этой комнаты тебя турнут, это однозначно. С подвалом то же самое, пользоваться им больше не дадут. В общем, у тебя еще два месяца, пока я в деле. За это время забери все свои вещи, хотя бы в гараж их отнеси. А то потом закроют помещения, хрен что докажешь. Если хочешь, я поспрошаю насчет квартиры. Деньги, я думаю, для тебя сейчас не проблема?

– С деньгами порядок, – подтвердил я, – Вот вообще не проблема снять жилье, но буду тогда искать не первое попавшееся, а действительно хорошее, все же у меня невеста есть. Но ничего, есть у меня один маклер и довольно неплохой.

– Дай угадаю, – Звягин хитро посмотрел на меня, – Уж не один ли оченно хитрозадый, но при этом харизматичный еврей из питерских?

Интересно, получается, Звягин тоже знает Соломона Моисеевича или речь о другом еврее?

– Вы про Соломона Моисеевича? Так это он мне с гаражом помогал.

Ксаныч подтверждающее кивнул:

– А ты знаешь, что он далеко не с каждым работает? Нет, деньги он все равно любит и берет изрядно, но клиентов подбирает только по рекомендации, причем не всех? Ладно, тогда я за тебя спокоен, этот хитрован точно поможет. Но, если что, обращайся.

– Обязательно, – я отсалютовал наполовину полным стаканом, – А вы как, с концами или еще увидимся?

– Здесь я буду, на Дальнем Востоке, в Магадан тоже будем заходить, так что не раз столкнемся. Но вообще место хорошее, с заходами в загранку, в Японию, обе Кореи, Вьетнам. Надо будет заказать что за границей, сообщишь. Я тебе потом все обскажу, пока сам не все знаю.

– Заметано, – кивнул я, – Определюсь с жильем, дам вам адрес.

Конечно, плохо, что комендант уходит, как жилье меня общежитие вполне устраивало, но все равно я новую ячейку общества собирался устраивать, да и знакомства на флоте тоже никак не помешают, так что, может то, что Ксаныч меняет профессию на самом деле даже хорошо. Но с поиском квартиры нужно поторопиться.

Так, завтра у меня экзамен по инженерной геологии. Предмет ведет Сухов, Антон Викторович, а я его неплохо знаю, познакомился еще на первом курсе во время сельскохозяйственных работ в Талоне. Он там у нас руководителем группы был. Этот валить не должен, у нас с ним нормальные отношения, не дружеские, как с Урбаном, но вполне человеческие.

Экзамен у Сухова действительно прошел быстро и легко, я взял билет и вызвался отвечать сразу, без подготовки. Дополнительных вопросов препод задавать не стал, только поинтересовался:

– По моим конспектам готовился?

– Да, с прошлого года, мне Урбан привозил, ну, и учебник тоже штудировал.

– Вижу, – кивнул Антон Викторович, – Давай зачетку, отлично.

Раз освободился рано, решил позвонить маклеру, вдруг дома. Зашел к кадровичкам, попросил позвонить.

– Михельсон у аппарата, – невнятно раздалось из трубки.

– Соломон Моисеевич, здравствуйте, у меня для вас есть работа, если, конечно, вы согласитесь.

– Приветствую, Саша, таки вспомнили про бедного еврея? – затем последовал странный трубный звук, похожий на сморкание. Ну, не хобот же он отрастил для общения со слонами?

– Да чтобы я такой же богатый был, как вы бедный, – пошутил я, – Так я могу на вас рассчитывать?

– Можете, – послышалось из трубки.

– Тогда давайте встретимся?

– Ох, Саша, я приболел. Ничего заразного, но на улицу не выхожу сейчас. Если вы не против, то давайте через час у меня дома, – маклер продиктовал свой адрес.

– Хорошо, Соломон Моисеевич, может что-то нужно купить по дороге? – на всякий случай спросил.

– Ох, я сейчас один, тогда купите в гастрономе хлеба и молока, еще бы чай не помешал, у меня почти кончился. И в аптеку забегите…

Пришлось доставать записную книжку, список получился приличный, еще упущу что-нибудь.

Положил трубку, поблагодарил греющих уши девочек и отправился занимать шопингом для болящего маклера. Собственно, ничего институтские сплетницы не услышали, мало ли я кому звоню, особых выводов на основе только моих ответов не сделаешь.

За час управиться не удалось. Пришлось заходить в две аптеки, чтобы купить все лекарства. Потом еще в гастрономе пару очередей отстоял. Удачно зашел – выкинули вьетнамские лимоны, я сразу пять штук купил – себе и Моисеевичу, ему сейчас витамин С нужен. Вот индийского чая нигде не было, поэтому забежал к себе в общагу, взял пачку со слоном из своих запасов. Оттуда уже отправился на площадь космонавтов, благо совсем недалеко.

Тот самый чай в пачке «со слоном»

– Я уже думал, что вы про меня забыли, и сегодня не придете, – пожаловался Соломон, открывая мне дверь, говорил он сильно в нос, прижимая к лицу мятый клетчатый платок.

– Пока все оббежал, сами знаете наши магазины, везде очереди, – объяснил я и показал полную сумку, – Все купил, куда ее поставить?

– Несите на кухню, там и поговорим. Не пугайтесь, жены уже вторую неделю нет, уехала в отпуск, так что у меня небольшой беспорядок.

Ну, я бы сказал, что беспорядок изрядный, но это не мое дело, тем более, как раз в кухне оказалось довольно чисто и уютно.

– Нуте-с, молодой человек, – произнес Михельсон, когда мы уже расположились кухне со свежезаваренным чаем, он по-питерски очень четко выделил звук «ч» – Давайте обсудим на что вы можете рассчитывать и как этого добиться максимально оптимальным способом.