Текст книги "На изломе десятилетия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12
Весна идет, весне дорогу

Интерлюдия

Настольная лампа выхватывала из вечерней тьмы, окутавшей кабинет, только небольшой пятачок вокруг массивного дубового стола. Достаточно одного взгляда на него и тут же понимаешь – это кабинет большого начальника. Нет – очень большого начальника. Скромный, функциональный, почти без украшений, но это именно тот аскетизм, который очень мало кто может себе позволить.

За столом в роскошном кожаном кресле пожилой человек с усталым лицом, плотно сжатые губы скривлены в раздраженной усмешке.

И собеседник, вызвавший гнев начальственного лица, расположившийся на стуле напротив. Лет сорока, с прямой даже сидя спиной, строгим костистым лицом без особых примет. Лет сорок ему можно дать, а еще этого человека легко представить в генеральской форме. Да, пожалуй, она бы смотрелась на нем совершенно естественно.

– Вот откуда вы можете знать, что считают американцы по поводу наших станций? – словно выплевывая слова, произнес первый человек.

– Это наша работа – знать, – спокойно парировал второй, – К нам попали документы об обсуждении американскими экспертами в области ядерной энергетики возможности аварии на наших реакторах серии РБМК.

– Бред, а, скорее всего провокация. Наши реакторы абсолютно надежны, это лучшая конструкция в мире. А все эти ваши писульки, – пожилой раздраженно хлопнул по папке, лежащей на столе, – Направлены на то, чтобы затормозить развитие нашей энергетической отрасли.

– Да-да, – сердито продолжил он, заметив, что собеседник пытается возразить.

– Тем не менее, наш источник подтвердил свою компетенцию, – парировал возражение молодой, – И, главное, откуда американская сторона могла узнать об аварии на Ленинградской АЭС? Даже, если речь идет о провокации, а поверьте, мы не исключаем и такой случай, это означает, что у противника есть источники информации, а это уже очень неприятно. И нужно обязательно найти, кто ее передает.

– Это ваша работа, – вытолкнул из себя ответ первый.

– Именно так, но все же мы бы рекомендовали на ближайший год ограничить проведение экспериментов с реакторами, а также считаем необходимым провести тщательную проверку конструктивных особенностей изделий РБМК, самым тщательным образом изучить происшествие на ЛенАЭС. И обязательно пристальное внимание обратить на безопасность.

– Еще раз повторяю, ваши данные не имеют ничего общего с действительностью, существующие нормы безопасности полностью исключают несчастные случаи.

– Однако академик…

– А академик – записной паникер, если не сказать больше. Могу посоветовать одно – занимайтесь своим делом, а мы будем заниматься своим. Стране нужна энергия и мы ее ей даем. Электричество – это кровь экономики, это бесперебойно работающая промышленность, это свет в домах людей. Вы предлагаете снизить мощности? А что на это скажет ЦК партии?

* * *

Делать нечего, постучал и вошел. Под кабинет с прихожей, в которой секретарша сидит, целую аудиторию пустили, поэтому места много. Посередине стол буквой «Т», неизменный портрет Ильича на стене, рядом второй – с «прорабом перестройки». Хотя, надо отдать меченному должное, иногда он дельные мысли высказывал. Вот, например, в 2003-м он как-то заявил, что «Америке тоже нужна своя перестройка». Вот тут я его неистово поддерживаю, жаль хорошая мысль к нему пришла поздновато.

В остальных деталях кабинет тоже стандартный, включая ряд шкафов у глухой стены, книжные полки которых плотно заполнили темно-красные томики полного собрания сочинений товарища Ленина. А еще тут и Маркс явно присутствует, а может и не только он. Мощные фолианты, такими любого противника партии с легкостью пришибить можно.

На хозяйском месте мужчина лет пятидесяти, такой, знаете, «хорошо накушаный». Так вот ты какой, товарищ Вяземский. Не аскет, одним словом. Глаза с хитрым прищуром и вообще весь жизнью довольный, отдохнувший, явно готовый «приступить к работе с новыми силами». Интересно, что ему от меня-то надо?

И, что характерно, не один он в кабинете присутствует. За приставной ножкой стола Жуков сидит, рядом Сухов, почти в полном составе кафедра марксизма-ленинизма, четверо наших светоча партийной мысли, военком. И все на меня уставились. Странно, для партсобрания народу маловато, у нас, насколько знаю, практически все преподаватели с партбилетом, видимо сегодня здесь только актив. Вроде я ни в чем не виноват или просто чего-то не знаю? Но обычно комсомольцев в партком дергают не плюшки раздавать.

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич, здравствуйте, товарищи. Вызывали?

– Проходите, товарищ Гарин, присаживайтесь, – обратился ко мне хозяин кабинета, – Вот только вернулся из отпуска, а тут столько новостей. Оказывается, у нас есть студент отличившийся. Сам секретарь ЦК его награждает, лично руку жмет…

Блин, зря он это вот «лично», мне сразу же комедия перестроечная вспомнилась про разваливающийся дом в Питере и инженера ЖЭКа Лагутина. Как же она называлась? Да, точно – «Фонтан». Года через два ее должны снять.

Был там эпизод, в котором местный секретарь райкома разглагольствовал: «По вине Лагутина давным давно крыша дома находится в аварийном состоянии, в то время как сейчас главный инженер участка Петр Николаевич лично поддерживает эту крышу, чтобы люди… да, лично, именно лично поддерживает крышу, чтобы люди жили, как и до этого». Самый смак в том, что Петр Николаевич Лагутин – это один человек, отдувающийся за все руководство разом.

Первый слева – инженер участка, лично возглавляющий бригаду алкашей. Кадр из кинокомедии «Фонтан»

– Медаль у него, понимаешь, американская, орден, за книги премия от ЦК комсомола. Не было у нас еще таких студентов. Это же хорошо, – продолжал разливаться соловьем секретарь, невольно копируя интонации Горбачева, – Я думаю, партийная ячейка должна знать своих героев. Давай, Гарин, присаживайся, расскажи нам свою биографию, как ты дошел до жизни такой.

Вот же, такое ощущение, что у него моего досье нет. Читал же, небось, не мог не читать. Но и я хорош: уже больше полусотни лет на свете прожил, а от шутки не удержался, новая юность в заднице играет.

– «Обо мне придумано столько небылиц, что я устаю их опровергать. Меж тем биография моя проста и обычна. Родился я…» [1] – начал я.

Вот только про Месопотамию и про 1125 лет тому назад явно не стоит загибать, а то подумают, что я издеваюсь.

– 18 лет назад, собственно, почти 19. Среднюю школу заканчивал в интернате. Отец работает в Сусуманском районе бульдозеристом на прииске. Матери нет, зато есть два младших брата. В прошлом году поступил на геологический факультет нашего института. Заниматься литературной деятельностью не планировал, но получил от товарища Жукова комсомольское задание написать несколько статей для газеты об истории нашего края. В общем, втянулся, опубликовал сборник по истории Магадана, потом еще несколько книг.

– Так втянулся, что премию Ленинского комсомола получил? – добродушно спросил парторг.

– Выходит так. Я книгу в «Вокруг Света» предложил, а потом ее в США опубликовали, а там и в других странах тоже перевели. Так вот и стал писателем.

Добродушный с виду мужичок оказался тем еще иезуитом. Информацию вытягивал, словно клещами и все это с улыбочкой, с замашками «своего в доску парня». М-да, вот уж точно – человек на своем месте. Ему бы в армию, замполит из него получился превосходный, слуга генсеку, отец солдатам.

Все пришлось рассказать, в том числе и про то, как в Америке работал и учился. Я только про угон самолета отказался подробности оглашать, упомянув, что мне этот эпизод озвучивать не рекомендовали. Такое ощущение, что я снова в кабинете на Лубянке оказался, только не один на один с товарищем майором, а под перекрестными взглядами всего партактива нашего ВУЗа. Но майор хоть про мои знакомства с артистами и писателями не интересовался, ограничившись только встречами с американскими фантастами. А этого интересовало все, вообще все. Ну, и Горбатого он, конечно, не смог обойти. Очень его заботило, что конкретно мне Генсек говорил.

Я ему и ляпнул, что мою учебу обсуждали и жизнь в Магадане. Заодно и цитату меченого привел: «Лучше работать завтра, чем сегодня!».

Парткомовец меня таким взглядом одарил, словно вопросил: «Энто как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?» [2]. Это еще хорошо, что дальше не последовало: «Кто хотит на Колыму – выходи по одному!». Хотя я уже на Колыме, у меня сейчас ситуация, как у молодого летехи, которого «дальше Кушки не пошлют», разве что на Чукотку или на остров Врангеля. Тем более они тоже в Магаданской области. И, что характерно, глазами буквально ожег, а улыбка с уст не сходит, словно приклеенная, такая же добрая, славная. М-да, не зря говорят в народе: «мастерство не пропьешь», тем более, что слышал я – парторг наш хороший коньяк уважает.

– Я, – говорю, – В том смысле товарищ Горбачев высказался, что завтра нужно работать еще лучше, чем сейчас.

Гляжу, нашему парткомитетчику даже полегчало малость от моих слов.

– А, что там у тебя с учебой, – он опять на меня разговор свернул, – Я смотрю, ты почти круглый отличник. Только по военке «хорошо» у тебя. Неужели выучить не мог?

– Я материал знаю от и до. Не понимаю, отчего Валентин Петрович решил, что я нетвердо знаю уставы, но он преподаватель, ему виднее, спорить я не собираюсь, – намекнул я на необъективность преподавателя.

– Ну, что же ты, Валентин Петрович, неужели пересдачу нельзя было принять, не так уж много у нас студентов, претендующих на Ленинский зачет.

От морды лица майора хоть прикуривай сейчас, что помидор стала. Но он взял себя в руки, кивнул, пробормотал что-то соглашающееся.

– Ну, а работу по комсомольской линии ведешь?

– Продолжаю работать в «Магаданской правде» и для нашей агитбригады сценарии пишу, – быстро выдал я расклад, тут промедление чревато, нагрузят общественной работой, потом продохнуть не получится.

– Это хорошо, но у нас есть запрос от школ города. Нужно провести встречи с пионерами, рассказать о своих книгах. Готов выполнить поручение?

– Готов, конечно, – так себе новости, конечно, но тут я не спрыгну, в принципе могли и куда хуже нагрузить.

– Вот и хорошо, тогда зайдешь на днях в РОНО. Только не затягивай, неделя у тебя. Но тут есть к тебе некоторые вопросы. Что у тебя с девушками?

Да ни хрена же себе! Ничего себе претензии.

– А что не так с девушками?

– Да вот, – парткомитетчик задумчиво пожевал губами, построжел лицом и постучав пальцами по лежащему перед ним листку бумаги, – Жалоба на тебя пришла. Пишут, что девушек меняешь как перчатки, шашни крутишь. То с одной, то с другой, вечно вокруг тебя «цветник» из студенток, на каждой перемене такое. Что ты скажешь на это?

– Ничего не скажу. Оправдываться можно, если в чем-то виноват, но как можно опровергать выдумки? Собственно, это даже не выдумки, а откровенная клевета. Да, после той передачи в «Клубе путешественников» я внезапно стал интересен куче студенток. Подходят по разным поводам. Так я что, грубить им должен, не разговаривать с ними, шарахаться от них? Так завтра у вас другая анонимка будет лежать, о том, что я людей обижаю, что зазнался и пренебрегаю товарищами.

– Есть и такая, – покивал головой Вяземский, достав из стола еще одну бумажку, – Здесь пишут, что ты живешь не по средствам, пытаешься купить расположение товарищей подарками, автомобиль у тебя новый, хотя буквально недавно ездил на мотоцикле. Еще сообщают, что ты постоянно вечера проводишь в женском общежитии педагогического института. Просили разобраться с твоим моральным обликом.

– Наверное, и про то, что в комнату для аспирантов въехал, есть? – решил пошутить я.

– Есть, – не поддержало шутки начальство, – Тут же и сигнал про то, что ты там сейф установил, просят разобраться, что ты в нем прячешь.

Ну, ничего не забыли, в каждую щель влезли любопытным носом.

– Итак, что ты можешь по этому поводу сказать? – поторопил меня Вяземский.

– Скажу, что все вывернуто наизнанку. У меня действительно есть автомобиль, машина сверхпрестижная – ЗАЗ-968М «Запорожец». Брал через профком нашего института, потому что все наши преподаватели отказались, решили ждать, когда «Жигули» поступят. А я, как лаборант, купил за 3900 рублей. Сумма мне посильная, я хорошо зарабатываю, как журналист и рабочий, еще и гонорар за книги как раз получил. И с подарками мог себе позволить, тем более Новый Год, их принято дарить друзьям и детям. Что же мне, на сберкнижку, как скопидом, каждую копейку тащить? Спасибо, но не хочу.

– Владимир Сергеевич, Гарин недавно нашим ребятам из агитбригады магнитофон за свой счет привез, чтобы выступления озвучивать и записывать их мы теперь можем, – неожиданно вступился за меня Жуков.

– Насчет комнаты я думал, уже всем известно, – продолжил я, – Меня вселил туда комендант, чтобы я был поблизости, как сантехник и электрик. Ну и чтоб была возможность статьи писать, мне же часто урывать приходится время ото сна. Я потому и не ночую бывает в общежитии – работаю в гараже, у меня там печка и стол есть. Никто там не мешает, да и шум от машинки ночью никого не раздражает.

– А начет сейфа? – поинтересовался вдруг майор.

– Сейф есть, в сейфе оружие, официально приобретенная двухстволка двенадцатого калибра. Я ее на прошлую геологическую практику брал. Не могу же я оставлять оружие просто так в комнате. Но это уже не актуально.

– Почему это? – посмотрел на меня над очками Вяземский.

– Я вывез сейф из комнаты, и вообще буду съезжать из общежития.

– И в чем причина такого решения? – поинтересовался парткомитетчик.

– Ну, во-первых, надоело оправдываться за то, что я комнату не ту занимаю, анонимки эти не только вам пишут, в комитет комсомола тоже жаловались; а во-вторых, я собираюсь жениться. Это, кстати, и ответ, почему я часто посещаю женское общежитие педагогического ВУЗа. Моя невеста там учится, отличница, комсомолка, просто красавица. Я с ней и ее однокурсницами занимаюсь сейчас английским дополнительно почти каждый вечер.

– А зачем съезжать-то? – удивился Вяземский.

– А жить нам где? В комнате общежития? Я каждый день вижу, каково женам молодых преподавателей и аспирантов приходится. Кухня на всех одна, комнатушка совсем крохотная, пеленки и те толком высушить негде. Я им в подвале сушилку оборудовал и стиралку поставил, так хоть чуть-чуть легче стало. А детям каково? Но даже комнату – кто ее мне даст? Нет их, и так люди ждут месяцами. Вот и решил искать квартиру, а пока в очередь на улучшение жилищных условий встал.

– Ну, что вы хотите? – решил меня построить председатель, – Институт не занимается улучшением жилищных условий студентов. Делаем, что можем, но на квартиру вам можно будет рассчитывать уже после поступления на работу.

– К институту по этому поводу у меня нет ни малейших претензий, – тут же заявил я, – Я подал заявление в магаданское отделение Союза Писателей, с прошлого года я вхожу в эту организацию. К сожалению, там тоже очередь и двигается она не слишком быстро. Но я не ради жалобы сказал о жилье. Это в качестве объяснения на то, что я занял слишком шикарную жилплощадь и что якобы завел себе цветник из сокурсниц, а также, что бегаю в общежитие пединститута. Как видите, все озвученные вами жалобы можно квалифицировать как откровенную ложь, на что, кстати, есть соответствующая статья в уголовном кодексе РСФСР.

– А куда переезжаешь? – перевел разговор Вяземский.

– У меня родственник дальний уезжает работать на два года за границу. Попросил, чтобы я пожил у него это время, а там, глядишь, что-то и у меня самого с мертвой точки сдвинется, – я на всякий случай сразу добавил, – Из общежития я выпишусь, родственник обещал сделать регистрацию для меня и жены.

– Ну, что же, товарищи, – решил подытожить секретарь, – Как видим, сигналы не подтвердились, напротив, налицо твердое намерение нашего студента создать новую ячейку общества. Мне кажется, можно только приветствовать такое намерение. Думаю, институт поможет в организации свадьбы. Ну, что же, комсомольцы могут быть свободны.

Дождался в коридоре, когда Жуков выйдет:

– Спасибо, Вань, за поддержку.

– Да чего там, свои же люди, комсомольцы, – Жуков пожал мою протянутую руку, – Так ты действительно думаешь съезжать?

– Да, понимаешь, теща условием поставила – или хоть какое-то свое жилье или она против свадьбы. Не-не, – уловил я сочувствие в глазах комсомольца, – Она нормальная женщина, наоборот, хотела помочь в кооператив вступить. Но, сам же знаешь, это не так-то просто.

Что есть, то есть, в основном кооперативное строительство ведется заводами или крупными организациями. Мелких к ним обычно «подселяют» директивным порядком сверху. Но желающих все равно больше, чем выделяется фондов. И это не только европейской части страны касается. Даже у нас, в Магадане, где большинство населения планирует после получения пенсии перебраться на юг, все равно спрос превышает предложение.

– А тут зашел к родственнику дальнему, а он такое предложение делает. Сдавать он не хочет, квартира на брони будет, пока работает за границей, но без присмотра ее не бросишь. Узнал, что я жениться собираюсь, ну и говорит, мол, чего будешь по углам мыкаться, все равно жилплощадь два года пустой стоять будет. Глупо же отказываться.

– Это да, – согласился Иван, – Повезло, считай.

– И не говори, а за два года, может, что-то решить удастся. Да и до диплома уже недалеко будет, выкручусь, как-нибудь.

* * *

К Рыжову на день варенья с Алисой съездили. В основном молодежь была. Родители немного с нами посидели, а потом отправились в театр на премьеру спектакля. Папа Павла очень моим «Запорожцем» заинтересовался, пришлось показывать, где и что мы переделали.

Народ оказался сплошь приличный, даже немного скучно было, зато знакомства оказались неплохие. Сына начальника милиции теперь знаю. Мало ли, вдруг понадобится обратиться.

У меня март вообще месяц дней рождений, у самого тоже 24-го. Думал, как отмечать, решил, что в этот раз ограничусь застольем среди одногруппников. Еще знакомых студентов из других групп позвал, Рыжова, естественно, а то неудобно, я же у него на днюхе был. Подруг Алисы тоже не забыл. Договорился с нашей студенческой столовой. Продукты им привез, так что стол оказался неплохой. Мероприятие организовали, что называется, согласно последним директивам партии и правительства. Короче, сплошь безалкогольный праздник был. Компот – пожалуйста, чай – хоть обпейся, а вот чего покрепче – ни в коем случае, сухой закон.

Мой день рождения в этот раз на понедельник пришелся, поэтому перенес празднование на субботу 29-го. На следующий день все же пригласил старших друзей, решив отпраздновать в ресторане. Заказал на воскресенье пару столиков в «Магадане». Народу немного: Урбаны, коллеги по газете, Ксаныч, да пара человек из СП, с которыми неплохо сошелся. Всего десять человек, не так и много. Что хорошо, весна, а потому в ресторане спокойно.

Чисто магаданская специфика, в начале осени с промысла возвращаются старатели, у рыбаков заканчивается путина. Вот тогда гуляют так, что дореволюционные купцы бы обзавидовались. Тогда все бывает – и деньги раскидывают и от зажженной сотни прикуривают, а уж мордобой – это на любой вкус, как в том анекдоте.

Стук в дверь, хозяин открывает, на площадке два хмурых амбала.

– Драку заказывали? – деловитым тоном.

Хозяин в шоке:

– Не-е-ет.

– Вы не волнуйтесь, все уже оплачено.

Ну, а так спокойно, как и приличествует приличным людям посидели. Оно, конечно, сухой закон, но в ресторанах все есть, только заказывай. Выбор не очень большой, но мужчинам я коньяк взял получше, для женщин вино попросил подать. Сам, как обычно не пил, пригубил сначала, чисто для уважения и хватит. Никто не неволит – это вообще магаданский обычай такой, хочешь, пей, хочешь, нет. Сам берешь, сам наливаешь. Никто уговаривать, как принято в других местах, не будет. Не знаю, как так получилось, но вот такие у нас сложились застольные правила.

Алиса заметила, что я напряженный, начала успокаивать, спросила, в чем дело. А как тут скажешь? Чем меньше остается до Чернобыля, тем больше меня волнует, получилось ли предупредить, вняли или нет моему письму. То в пессимизм впадаю, вспомнив, что были и без меня люди, которые пытались достучаться, требовали ужесточить правила безопасности. От их просто отмахнулись. Затем вспомню, как я сообщение завернул в обертку из происков ЦРУ и появляется надежда, что под таким соусом могут начать проверку, изменить конструкцию сборки стержней, запретить отключение автоматической системы безопасности. В общем, настроение скачет, как у беременной девушки.

Спасаюсь только одним – запираюсь вечером в гараже и строчу очередную нетленку на машинке. По-сути, ухожу в выдуманный мир, временно забывая про настоящий. Уже практически закончил четвертую часть «Пиратов». Плохо только то, что набираю текст на бумаге. Надо бы о компьютере подумать. Передавать дискеты намного проще, потому как компактнее они.

От Стаффа на мой день рождения поздравительная телеграмма из Москвы пришла. Обычные пожелания всего хорошего, но у нас определенный код был обговорен. В общем, я понял, что на майские представитель моего агента будет меня ждать в столице, причем с подарком. Мне нужно будет передать рукопись и получить предназначенный мне груз. Ничего запретного, надеюсь, к тому времени я уже переселюсь в новую квартиру, этот подарок у меня для дела, а не для поиграть друзьям.

Заодно доделываю книгу о мальчишках, путешествующих по времени. Если ехать в столицу, то сразу «Детскую литературу» посещу, я у них уже издавался, надеюсь, новую повесть тоже возьмут.

Но пока главное для меня – это конец апреля. Он покажет – произойдет чернобыльская авария или нет.

* * *

[1] биография графа Калиостро, рассказанная им за обедом в дворянском имении, кинокомедия «Формула любви», снятая в 1984 году режиссером Марком Захаровым на киностудии «Мосфильм»

[2] фраза царя из пьесы Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца», ставшей буквально культовой в последние годы существования Советского Союза