Текст книги "На изломе десятилетия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21
«Адмирал Нахимов»

Удивил меня Бахытов, до обеда он сидел, напряженно о чем-то размышлял, а потом сказал:

– Знаешь, что-то в том, что ты сказал, есть. Но нужно будет многое обдумать.

– Конечно, без этого вообще не стоит ничего делать, – согласился я.

– А скажи, молодой досым, что у тебя за работа такая, что много знать приходится? Ты же сам сказал, что студент, значит, пока учишься, а не трудишься.

– А я не только студент, – улыбнулся ему, – Я еще и писатель мал мала.

– Ай, жарайсын какой! – восхитился казах, – Так бы сразу и говорил, а то, студент. И как, твои книги читают или нет?

– Почему не читают? Читают. У нас издавали, в Америке издавали, уже больше чем в двадцати странах моя книга вышла.

Пришлось вкратце рассказывать о себе и своих успехах, в том числе и о том, что том году с августа до декабря в США жил. Давно заметил, стоит людям узнать, что перед ними успешный писатель, тут же отношение меняется. Вот и в этот раз попутчики моментально тон разговора сменили. Только что он был снисходительно-добродушный, таким старшие частенько с младшими разговаривают. И вот уже ко мне обращаются как с равным или даже немного старшим.

Нет, мне на подобные психологические тонкости давно плевать, на самом-то деле мне куда больше своих официальных 18 лет. Вот Алиса, удобно пристроившаяся в уголке, явно развлекается, то-то глазки у нее весело блестят. Я понимающе ей улыбнулся.

Василий Иванович сначала несколько смутился, начал что-то бубнить, что не знал, наверное, его предложение мне не подойдет, но я решительно пресек попытки с темы соскочить.

– Что вы, Василий Иванович, на самом деле вы меня очень выручите. У меня, как у члена Союза Писателей есть бронь, но она не всегда работает. Ладно бы хотя бы за пару недель побеспокоился о размещении, но мы все лето в поле провели, работали в археологической экспедиции.

Ну, тут пришлось и об Аркаиме рассказывать, как мы его нашли, как раскапывали. Казах, что меня ничуть не удивило, тут же решил, что найдены его предки, потому что они тут всегда жили, что же еже понятно. Пришлось разочаровывать человека, объясняя, что народ Аркаима жил задолго до образования современного населения Средней Азии и принадлежит совершенно к иному антропологическому типу. Собственно, речь идет о предках иранских ариев и индийских брахманов и кшатриев. О том, что генетически люди, жившие в Аркаиме также тождественный славянам, имея те же гаплогруппы, говорить не стал. Во-первых, не поймет и не поверит, а во-вторых, хотя генные метки уже открыты, но широкое изучение их пока не ведется, тем более по отношению к древним останкам.

Самое главное, майор понял, не собираюсь я его подставлять, так что насчет жилья он поговорит. В сущности мне так даже удобнее – будем жить автономно. Меньше присмотра за нами, опять же, обязанностей навешивать не будут. Оно ведь как – поселишься в санатории, тут же узнают, что писатель. Считай, сразу же досаждать начнут. Тут и авторские встречи и куча соискательниц моего перспективного молодого тела. Зачем мне Алису злить? Она, как «жена моя, мать моих детей» меня полностью устраивает. Если уж пускаться во все тяжкие, то когда один ездишь, но я-то с Селезневой и это нужно конкретно так учитывать.

Пограничника особенно интересовало, о чем я пишу. Пришлось рассказывать о том, какие книги у меня выходили.

– Я понимаю, космос, всякие приключения, необычности, любят это люди, – с досадой произнес майор, – Но мне вот кажется, мало сейчас про нашу работу книг.

– Ну, почему? – не согласился я, – Много есть произведений и об армии и о пограничниках.

– Ну, есть, конечно, – но вот так, чтобы популярный автор донес о повседневной работе, чтобы молодые парни захотели у нас служить.

Да, ладно, как раз первыми пограничники новобранцев из призывников выбирают. Что-то, а с комплектованием у них проблем точно нет. Я так и сказал, но офицер возразил.

– В основном пишут про Великую Отечественную, а вот про нынешнее время мало, – настойчиво гнул свою линию майор, – Ты вот говоришь, что в пограничники трудно попасть, а сам пошел бы?

Пришлось изображать сдержанное смущение, признаваясь, что у меня на два года отсрочка.

– Проблемы у меня с давлением, нельзя большие нагрузки. Врачи говорят, что может пройти, я же еще молодой, расту. Да, и, признаться, я бы хотел окончить институт, а там уже пусть призывают. Не вижу ничего хорошего в том, чтобы прерывать учебу. Я вот уже на третий курс перешел, получится, что меня оторвут от обучения на целых два года. Насколько сложно будет снова входить в курс, вспоминать забытое.

Судя по лицу офицера, мои аргументы он стоящими внимания не считал. Ну, это понятно. Только не могу же я ему сказать, что уже служил. Два года сначала в сапогах, а потом и в берцах пробегал.

– А, в конце концов, Василий Иванович, вот вы упрекаете нас, молодых авторов, в том, что мы не пишем об армии, пограничниках, моряках. Но скажите, а как я, вот конкретно я, могу написать о вашей службе, написать ярко, честно, правдиво, если я о вашей работе вообще ничего не знаю? Это ведь не фантастика, тут выдумка не пройдет, тут специфику понимать нужно. А то я вот разверну приключенческую историю, вы возьмете книжку почитать, а потом плеваться начнете, потому что я все на свете переврал. Любые претензии должны быть обоснованы.

– Вот для этого и существует служба, – начал поучать меня майор, – Послужите пару лет, только подумайте, сколько сюжетов у вас появится.

Я не удержался, смеяться начал.

– А с чего вы решили, что я точно попаду туда, где будет, о чем потом рассказать? Вы вспомните свои курсантские годы. Много ли там сюжетов найдется интересных для читателей? Только о самоволках, пьянках и чудачествах не надо – это, конечно, забавно, аудитории понравится, только цензуру не пройдет. Да и задач популяризации армии точно не выполнит. И большинство рядовых точно так же два своих года проводит, что потом о самой службе толком нечего и рассказать. Именно о службе.

Я остывшего уже чайку отпил и продолжил:

– Ну, вот призовут меня, проведу я пару лет на какой-нибудь точке в тайге или в пехотном подразделении, а то и хлеборезом, если повезет. Очень интересный опус можно будет накатать. Например, «Хлеборез против кровавых диверсантов» или «Хлебный нож против нунчак смерти». Жуткая вещь получится, буквально убойная, народ в очередях в книжные будет давиться. Только на деле выйдет низкопробная фантастика, разве что армейский быт правдиво будет описан. Будет мой непобедимый хлеборез истово кровать по утрам отбивать, машку по продолу таскать, мышцы тренируя и сливочное масло подворовывать, шайбы в ручном прессе регулируя.

– Это откуда ты такие подробности знаешь? – взвился майор.

– Да уж поведали мне, – довольно осклабился я.

Интересно, получится своего добиться или нет? Надо постараться.

– И что же ты предлагаешь? – сердито поинтересовался погранец.

– Так это вы должны предлагать, – демонстративно удивился я, – Это же вы передо мной задание ставите. Но, тем не менее, извольте. Пригласите меня к себе. Познакомьте со своей деятельностью, конечно, в той степени, что позволительно и не нарушает секретности. Но, думаю, ничего нет закрытого в выходах на патрулирование границы. Опять же, есть же какие-то истории, которыми могут поделиться ваши сослуживцы, да и вы сами. Естественно, потом рукопись проверят безопасники, чтобы там ничего лишнего не проскочило. Вот тогда и получится книга и интересная и правдивая. Можно даже будет сценарий сделать, кино снять.

Офицер даже завис от неожиданности, обдумывая мою идею.

– Даже не знаю, мне нужно будет с начальством переговорить. Может быть, и понравиться идея. Вот что, мне дня три нужно, а тогда я сообщу, какое будет принято решение.

Чувствую, Алиса предстоящей перспективой недовольна, прекрасно понимая, что ей придется одной оставаться, если я буду у пограничников пропадать. Но скандалить не стала, хотя чувствую, что стоит нам остаться наедине и претензии будут озвучены.

Я ей только на ушко сказал:

– Не беспокойся, я все решу. Хорошо?

Кивнула, вроде успокоилась, по крайней мере, пока.

К Новосибирску подъехали в пятом часу. Еще день, но пора позаботиться о пристанище, вечер не за горами. С Бахытовым простились по-доброму, он адрес санатория дал, где отдыхать будет, приглашал заезжать. Я обещал, в принципе, почему бы и нет, лишнее знакомство не помешает, надо будет прощупать через него настроения среди казахов и их взаимные терки. Глядишь, и пригодится знание, в Среднюю Аию в 90-х иностранный капитал в полный рост войдет, а я целый ряд перспективных рудников знаю. Можно будет организовать добычу. С майором первым делом зашли на переговорный пункт, благо почтовое отделение на вокзале было.

– Подождите здесь, – кивнул офицер на скамейку, нырнув в кабинку.

Я вроде спиной к нему сижу, но окно отражает и мне погранец прекрасно виден, как и то, какой номер он набирает.

– Полковник Мещерский. Да, здравствуйте, прибыл, сейчас на вокзале…

Тут офицер обнаружил, что дверь к кабинке неплотно прикрыта, захлопнув ее. Жаль, интересно было бы послушать. Майор он, ага, вот же конспиратор.

Оказавшийся полковником офицер уже через десять минут вернулся.

– Нормально, сообщил на службу о прибытии, меня сейчас заберут. Родственникам тоже дозвонился. Приедут за вами минут через сорок. Пойдемте, – он вывел нас на улицу, – Вот здесь ждите, увидите зеленую тройку с усатым таким водителем. Степан Владиленович его зовут. И еще, если будете съезжать, то оставьте контакты, я с вами свяжусь. Ну, давай руку.

– До свидания, товарищ полковник, – я намеренно выделил последнее слово, насмешливо посмотрев в глаза офицеру.

Ну, да, как же, он даже не смутился.

– Ну, а зачем званиями козырять? Сразу отношение другое. А так майор и майор, не велик чин.

Подъехавший бобик защитного цвета забрал нашего попутчика, и мы остались на привокзальной площади ждать нашего будущего хозяина. Приехал он почти вовремя, всего-то на десять минут опоздал.

Действительно усатый, причем видно, что усами своими человек гордится, лелеет их. Аккуратно постриженные, хотя по мне – щетка щеткой. Всю дорогу до Геленджика водитель развлекал нас рассказами о том, как нам у него будет хорошо. Бухта рядом, воздух, ах какой, питание лучше, чем в ресторанах. А комната, да такой комнаты мы в жизни не видали. Сомневаюсь, что она лучше, чем мое жилье у дядюшки Фомы, но вслух свой скепсис высказывать не стал. Но уж точно своего бассейна в полуподвале у нашего хозяина нет. Ах, как мне его не хватает. В смысле бассейна.

Впрочем, оказалось, что я зря сомневался, обещания Владиленовича, конечно, нужно было делить на два, но в целом я оказался вполне доволен. Комната действительно большая – больше двадцати метров. Отличный раскладывающийся диван, новая мебель, даже небольшой холодильник в комнате был, как объяснил хозяин, для напитков.

Двор тенистый – деревья, множество цветов, уютный дворик. Поторговались, хозяева вполне удовлетворились ценой в 7 рублей за комнату. За питание тоже будут брать, но если мы дома есть будем. Главное – вовремя предупредить, чтобы на нас не готовили.

Но на первый раз нас потащили обедать бесплатно. Но вообще стол отличный – салаты, борщ, жаркое, фрукты. Я так понимаю, это промоакция, но все равно согласился, что завтрак и обед оплачиваю, а с ужином будем посмотреть.

Вечером сразу и на пляж пошли. Мы, правда, и так загоревшие. На раскопках под палящим солнцем белокожими остаться невозможно. Хозяйка даже не поверила, что мы с Магадана:

– Ой, та што вы мне голову морочите, такие загорелые, носы облупленные. Што я, северян не видала што ли?

Мы с Алисой только рассмеялись.

Следующие три дня купались, жарились на пляже, отъедались салатами. В общем, пытались насладиться последними летними днями. Оно, конечно, здесь еще и в сентябре вполне себе тепло, но мы уже будем на севере, а там в это время пусть не сильные, но морозы уже. В самом Магадане в сентябре обычно снега еще нет, но морозец по ночам бывает. Но ветра, сырость, все равно уже холодно. Тем приятнее отдохнуть на юге.

Алиса рано вставать отказывалась, поэтому основную жару мы дома пережидали, на пляж шли уже после обеда. Я вот жаворонок, с утра вскочил, на зарядку сбегал, пробежался по улице. Затем, чтобы не мешать девушке, я во дворе своими делами занимался. Беседка оказалась отличной заменой кабинету – прохладно, пахнет хорошо, стол есть, стул имеется, а больше мне ничего и не нужно, только тетрадь и ручка.

На второй день у хозяина в гараже увидел полуразобраный мотоцикл «Иж-Юпитер».

– А, это племянник хотел починить, но не успел, в Москву вернулся.

Занялся ремонтом сам. Там работы-то оказалось всего ничего, зачем нужно было разбирать технику так кардинально, так и не понял. За пару дней, не особо напрягаясь, оживил байк и договорился, что на время отдыха буду им пользоваться. Степан на меня доверенность выписал, благо права с категорией «А» у меня есть.

Алиса привычная, у ее папы «Урал» есть, так что она на заднее сидение ко мне запрыгивает, руками меня обхватывает и мы поехали. За два дня по всем ближайшим окрестностям проехались. Дивноморское, Архипо-Осиповка, Лермонтово, Новомихайловский. По югу до самого Туапсе добрались. Есть желание и южнее побывать, но там лучше на «Ракете» – морская прогулка намного приятнее. Еще побывали в Новороссийске, Анапе, Крымском, Абрау-Дюрсо.

Небольшие путешествия приятно дополнили отдых. Покатались, выбрали место, покупались, а уже в темноте домой возвращались. С утра, пока Алиса отдыхает, я мотался в Новороссийск, ну и с трассы осматривал Цемесскую бухту.

Мелькнула мысль купить большой мяч, выкрасить в черный цвет, да сбросить в бухту. Или, как вариант, сколотить из дерева макет мины. Так, чтобы все, как положено – с рожками. Заметят, закроют в бухте движение.

По зрелому размышлению пришлось отказаться от такого заманчивого плана. Бухта огромная, вполне могут просмотреть мой макет. Позвонить и предупредить, так могут не поверить. Опять же – «Новороссийск» от пирса отходил в темноте уже, поди-ка в таких условиях мину заметь. А днем, даже, если вышлют тральщик, он быстро разберется, что никакой опасности нет, так, обычное хулиганство. Еще и расследование начнут и на меня выйдут, оправдывайся потом. Нет, не годится.

Можно попытаться проникнуть на борт и вывести что-то из строя, такое, что придется судну задержаться в порту. Но тут две трудности: не факт, что меня на лайнер пустят, и не знаю я, как сломать что-то действительно важное. Увы, но знаниями судового механика я не обладаю.

Более реалистичным мне кажется вариант со звонком в порт и к военным, что на «Нахимове» скажем, бомба заложена. Пока проверять будут, полночи пройдет. Пассажиров, конечно, жалко, нервы им помотают с эвакуацией, зато живы останутся. Пока, на мой взгляд, самый действенный план. Смущает только одно – народ сейчас к угрозе минирования непривычен, все расслаблены. Может случиться такое, что позвоню, а мне не поверят, отмахнутся, просто на каком-нибудь этапе забьют на предупреждение и тревогу не поднимут. Вполне такое может быть.

Разве что соорудить бутылку с кустарным напалмом, швырнуть об борт – пусть пожарных вызывают? А как я потом уйду из порта? Ловить меня начнут со всем тщанием, причем вся общественность на меня, вражину, ополчится.

В общем, за покатушками, купаниями и размышлениями, что делать, и кто виноват, весело и непринужденно провел три дня. Опять же – любая девушка внимания требует, так что и в кафе ходили и в кино, даже на дискотеке были, где пришлось малость помахаться с местными, которые отчего-то решили, что Алисе с ними, дебилами, должно быть интереснее. Но ничего, отбился от троих переростков, решивших, что я обязательно испугаюсь решающего численного перевеса. Не ожидали они, что я начну первым. Ну, а ждать, когда любвеобильная молодежь поднимется на ноги и исполнит изрыгаемые угрозы, я не стал, мы вскочили на мотоцикл и умчались, пока не набежало мстителей. Благо, что дрались уже по темноте и довольно далеко от дома.

Полковник Мещерский появился только на четвертые сутки, хотя обещал раньше. Но я заострять этот вопрос не стал, когда он заявил:

– Ну, что, Александр, согласовал я вашу экскурсию, можем хоть завтра начать. Покажем вам, как у нас офицеры и солдаты служат, поговорите, посмотрите казарменный быт, тренировки.

– А можно будет в патруль сходить по охране, так сказать, государственной границы?

Мещерский рассеялся:

– Ну, что ты, наше подразделение другим занимается. Мы осматриваем суда на предмет контрабанды, других нарушений.

– Так это еще лучше! – плеснул из меня энтузиазм, – Вот более чем уверен, вашим военнослужащим есть что рассказать. Да и сам процесс осмотра корабля – это очень интересно.

– Да ну, – не согласился полковник, – Скучная процедура.

– Ну, отчего же? Как подать. А скажите? – неужели вы все суда, приходящие в порт, осматриваете?

– Нет, конечно же, далеко не все, – улыбнулся Василий Иванович, – Только те, что приходят из-за границы. Но вообще тут оперативная информация важна. Если известно, что на определенном судне везут партию контрабанды, то ищем тщательно. Специалисты у нас хорошие.

В общем, не было у бабы хлопот, так она порося купила. Вот и у меня так – теперь я с утра мотаюсь в Новороссийск, а приезжаю уже часам к трем-четырем дня. Чтобы Алиса не сердилась, я «через товаровед, через директор магазин» [1] договорился о том, что Алиса в соседнем санатории пройдет курс. Ладно-ладно, на самом деле Степан Владиленович, наш хозяин поспособствовал, он там работает, оказывается.

Будут Алисе всякие там массажи, косметические процедуры, души Шарко делать. Девушкам такое нравится. Так Селезнева до моего возвращения плотно занята, причем важным и нужным делом, а вечером появляюсь я на железном коне и, как настоящий рыцарь и джигит, увожу ее навстречу к приключениям и веселью. Напряжно одному мне, но я могут и потерпеть.

Но действительно, знакомство с Мещерским оказалось весьма продуктивным. Довольно много интересных историй мне рассказали. Вполне можно скомпилировать в остросюжетную повесть. Показали мне тренировки, по казарме поводили. Вот тут, я, конечно, и так все прекрасно знал, но старательно тупил и расспрашивал что и как.

Побывали в порту, разрешили присутствовать на осмотрах моряков с судов, которые из-за границы приходят. Я, конечно, уже бывал на таможне, но, как бы это сказать, с другой стороны. Тогда у меня вещи проверяли, а теперь я наблюдаю, как это делают по отношению к другим.

Через неделю меня все-таки допустили до участия в осмотре очередного, пришедшего из загранки сухогруза. Пришлось переодеться в форму рядового, чтобы не пугать моряков видом странного гражданского.

Что тут скажешь, понимаю, что если частенько таким заниматься, то это быстро превратиться в рутину, но выходы оказались для меня интересными. Ох, и много же мест на корабле, где можно что-то спрятать. Подозреваю, что при всем желании погранцы находят только малую часть контрабандных грузов, которые наши моряки в Союз ввозят. Есть спрос, предложение при таких условиях неизбежно появится. А осмотреть все уголки на крупном корабле нереально, это нужно его разбирать полностью. Нет, кое-что находили даеж при мне, не без этого, но так, чтобы действительно ой, этого не было. Один раз осмотровая партия обнаружила тайничок с валютой. Пару тысяч баксов изъяли, второй раз конфисковали незадекларированные шмотки объемом с пару чемоданов. Ничего особенного, местная рутина.

А солдаты и офицеры мечтают что-то крупное накрыть. Для офицеров это шанс на внеочередное звание, получение ордена. Но и рядовым с сержантами хочется на дембель поехать с медалью, да и отпуск на родину – это хорошая награда. Понимаю их.

Сам помню, как на посту в учебке стоял у складов, а старшина поперся без разводящего. Он вообще-то так и ходил, мы пропускали. Шут его знает, с чего он претензии нашему начкару начал высказывать, что, мол, так не положено, не по уставу?

Ага, на следующее утро на свое рабочее место идет, на меня внимания не обращая. А я ему:

– Стой, кто идет!

– Да ты сдурел? Я иду. Ты что, не видишь?

– Принять назад.

– Да я тебе сейчас.

– Стой, стрелять буду!

Ох, какая надежда была, что старшина пропрется дальше, а я смогу предупредительный выстрел сделать, да положить его на асфальт до прибытия тревожной группы. Не вышло, опытный гад, орал, ругался, но шага вперед не сделал. Постоял он так минут десять и в караулку побежал. И все, как отшептало – больше никаких претензий к несению службы. Вот только я в отпуск не поехал и поощрения не получил, так, лейтенант наш сказал:

– Молодец, правильно все сделал.

Но разве же это замена отдыху дома?

Зато я теперь понял, как избежать столкновения. Ну, зачем я именно к «Адмиралу Нахимову» прицепился? В аварии два судна участвовали.

Операцию я постарался продумать как можно лучше. Три дня потратил на разработку, как раз успев до 31-го. Сегодня все решится.

С утра, как всегда подъем, зарядка, завтрак. Потом завел мотоцикл, я вчера вечером специально на заправку заехал, полный бак залил. И профилактику сделал, мне важно, чтобы сегодня техника, как часы работала.

Домчался до Новороссийска, свернув подальше от центра. У меня несколько точек намечено. Сейчас утро, народа пока нет. Мотоцикл у меня неприметный – тут таких полно, но уже заехав в город я добавил запоминающихся деталей – пару ярких наклеек на бак, сделав это в неприметном закутке за гаражами. Номера старательно пылью покрыты. Но я своего коня оставил на соседней улице, перейдя по тенистому переулку на соседнюю улицу.

Телефонная будка удачно расположена, она практически не просматривается из соседних домов, прикрытая листвой деревьев и кустарников. Быстро набрал номер.

– Дежурный по части…

Перебиваю, не дав договорить:

– Срочно запишите. Хочу сообщить о крупной партии контрабанды из США, включающей подрывную литературу.

– Ожидайте, я передам информацию.

Пару минут слышу невнятные голоса, потом обиженно сообщаю в трубку:

– Ждать больше не могу, перезвоню еще раз позже. Если вас не интересует, то, как хотите.

Повесил трубку. Долго разговаривать нельзя, иначе номер отследят. Быстро возвращаюсь обратно к мотоциклу, переезжая на другое место.

На самом деле оба телефона недалеко друг от друга, но лучше я другим маршрутом подойду.

– Ало, это опять я.

– Что вы можете сообщить?

– Сегодня вечером в порт должен прийти сухогруз «Петр Васев» с грузом канадского ячменя. На судне крупная партия контрабанды. На подходе в Цемесской бухте груз сбросят в герметично контейнере с судна. Его должны подобрать катером. Постарайтесь перехватить судно на подходе к берегу, иначе упустите нелегальный груз.

– Назовите ваше имя.

– Чтобы меня потом убили? Нет, уж, я вам помог и хватит. Я жить хочу, – практически взвизгиваю в трубку.

Теперь опять в седло. Отъехал на окраину города, в тихое и закрытое от посторонних взоров местечко. Здесь убрал наклейки с бака, отмыл мотоцикл и номера. Это не трудно, рядом ручеек небольшой, а у меня брезентовое ведро складное имеется. Теперь одежку поменять. Я ее в разных магазинах покупал. Переоделся, подменку хорошенько перевязал шпагатом, засунув в ком одежды кусок кирпича. Получившийся тючок в рюкзак засунул и по газам.

Место для утилизации улик давно намечено. Тут обрыв с глубоким местом под ним. Встал на площадке, вроде как морем полюбоваться. Я сюда частенько заезжаю. Народу никого – рано еще. Незаметно тючек в глубину наладил. Вот теперь можно ехать к пограничникам.

Результатом моего вброса удовлетворен – в штабе бегают, словно наскипидаренные, мне сказали, чтобы завтра приезжал, сегодня никак не можно. Учения, мол, объявили внеплановые. Ага, знаю я про ваши учения. На причале у погранкатеров тоже суета. Похоже, готовятся. Эх, знать бы к чему.

Экипажу «Васева» я, конечно, знатно подгадил. Но, надеюсь, у них ничего не найдут и отпустят. Обойдутся мужики испугом. Зато столько людей в живых останется. Так что, думаю, эта неприятность полностью окупится.

Но раз у меня образовался свободный день, то проехался по городу, пошлялся по магазинам, на рынке потолкался, на вокзал заехал по примеру Семен Семеныча Горбункова, блестяще сыгранного Юрием Никулиным. Короче, на виду покрутился. С другой стороны, а что мне еще делать? Нервишки пошаливают, а Алиса занята – она в санатории активно оздоровляется. А так занял себя деятельностью.

Так до обеда по городу прошлялся, потом уже домой поехал. Как всегда забрал Алису и на пляж. Потом сводил девушку в ресторан, покушали, потанцевали.

– Поедем спать или на пляж? – лукаво прищурилась Селезнева, когда уже по темноте мы вышли из заведения.

– Смотри, какой вечер чудный. А поехали, я тебе красивое место покажу?

Я этот пятачок севернее Геленджика давно присмотрел. Выход из Цемесской бухты тут как на ладони.

– И что мы тут будем делать? – с недоумением поинтересовалась Алиса.

– На море смотреть.

Вытащил из рюкзака морской бинокль. У меня их теперь два. Один был, второй сегодня на рынке по случаю сторговал.

– Смотри, как хорошо катера видно, только поставь локти вот сюда, на парапет, иначе поле зрения танцевать будет.

– Ой, правда, так красиво.

– Смотри, вон лайнер, – я показал девушке на залитый огнями плавучий город, неторопливо направляющийся на юг вдоль берега.

Пока Алиса залипала, разглядывая палубы «Нахимова», достал другой бинокль, зашарил по горизонту. А вроде нет второго судна, огни-то в любом случае должны быть. А нету, только несколько катеров в черной глубине моря и пассажирский лайнер.

– Красиво, – вздохнула Алиса, отрываясь от наблюдения за удаляющимся кораблем.

– Да, – облегчено улыбнулся я, чувствуя, как уходит напряжение последних дней, смываемое чувством облегчения.

Что же, я выполнил то, что должен был сделать. И ничего страшного, что об этом никто никогда не узнает. И не надо.

– А хорошо бы было тоже так в круиз отправиться, – мечтательно произнесла девушка.

– Обязательно сплаваем, обещаю.

– Только все, отдых заканчивается, – огорченным тоном произнесла Алиса.

– Ну, еще неделя у нас есть, я договорился, нам в колхоз не нужно ехать, так что еще неделю можем провести здесь, а завтра я билеты на «Комету» взял, в Сочи побываем. И потом еще на неделю в Москву, походим по театрам.

– Вот ты тип, Гарин, не могу сразу предупредить? Я тут огорчаюсь, понимаешь, – совсем не сердито начала строить меня Алиса.

– Хотел сделать сюрприз, родная. Только не говори, что не довольна. Ну, поехали? Завтра рано вставать, «Комета» ждать не будет.

* * *

[1] известный монолог Аркадия Райкина о дефиците