Текст книги "На изломе десятилетия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7
Как весело и разнообразно провести оставшееся время в Москве

М-да, весело, как начал я попаданство полтора года назад побегом от милиции, так все равно догнали, пусть и в Москве-матушке, столице нашей Родины. И, главное, пытаюсь объяснить, что я писатель, но меня просто не слушают и не слышат, твердя только, что в отделении разберутся.

Нет, так-то я их понимаю, оно ведь каждый второй начинает угрожать «да вы знаете, кто я такой», «да вы знаете, кто мой отец, дядя, родственник», «я сейчас позвоню и вас уроют». Как говорится, нужное подчеркнуть. Вот и привыкли служивые, давно не реагируют, тем более что большинство задержанных тупо врут или по пьяной храбрости или в надежде, что милиция проникнется, испугается и выпустит. Все я понимаю, только мне от этого не легче. Оно ведь может оказаться так, что я рейс пропущу, а до Нового Года всего ничего осталось. В заднем отсеке буханки даже кричать бесполезно, впереди все равно толком не разберут, что я говорю, а вот по почкам за буйство вполне можно заработать. Придется ждать, пока не приедем на место.

Кстати, вещи и паспорт у меня забрали, и не только у меня, нас тут таких бедолаг аж шестеро. Одно из двух – или это и есть пресловутые спекулянты или же прихваченные под горячую руку покупатели или даже случайные прохожие. Скорее всего, где-то здесь была очередная точка, где собирались фарцовщики, абсолютно тайная, но про которую прекрасно осведомлены все заинтересованные лица. Такие «черные рыночки» нынче могут годами существовать на одном месте и все более-менее нормально, а потом органы устраивают облаву. Ну, у них тоже план, показатели нужно нагнать, тем более Новый Год на носу, отчетный период приближается.

Я и под критерии подхожу – одет откровенно хорошо: модная кожаная куртка, джинсы, кроссовки, все хороших зарубежных фирм, да еще шел с рюкзаком, набитым книгами и не просто книгами, а исключительным дефицитом. Ну, явно же на продажу. Напихали нас как шпрот в банку, тесно, хотя шевелиться можно, но возят уже долго. Товарищи по несчастью довольными не выглядят, сидят и молчат в тряпочку, зыркая друг на друга. От кого-то явственно тянуло напитками, причем явно не безалкогольными, фан отчетливый, аж стекла запотевать начали. Посмотрел на часы, я из редакции в половине седьмого вышел, а сейчас уже 20 минут восьмого. Пора бы и приехать. Или они по своим делам ездят? Или дружинников по домам решили сначала развезти? Но наконец-то УАЗ остановился, и нас попросили на выход.

– Давай, давай, – Подгонял нас лейтенант, – И вещи свои подхватываем, я их носить не нанимался.

Пришлось брать рюкзак. Завели в отделение, где опять обыскали. У меня еще книжку записную изъяли, пропущенную и в куртке инвалютные чеки нашли, рублей на семьдесят. Лейтенант возликовал.

– Где купил?

– Это мои чеки, получены во Внешторгбанке, – попытался объяснить.

– А справки-то нету, – глумливо, – Ничего, утром все расскажешь.

– Товарищ капитан, – я все же решил предпринять еще одну попытку, – Посмотрите мою фамилию в паспорте и автора на обложке книги, там и фото мое есть. Это моя повесть, я в издательстве получил авторские экземпляры. Можете позвонить в «Молодую Гвардию», там подтвердят. И в гостинице можете осведомиться, я проживаю в «России». Товарищ капитан, у меня через сутки билет на Магадан, если я рейс пропущу, то потребую возмещения полной стоимости и наказания за неправомерное задержание.

Да ноль внимания, меня в упор не слышат.

– Хороший улов, Афиногенов, маладца. Ладно, пакуй их по камерам и свободен до завтра. Утром дознаватель появится, пусть их опрашивает.

Товарищ капитан, – сделал я очередную попытку достучаться, – Я буду жаловаться. Я журналист и член Союза Писателей.

– Вот дознавателю и жалуйся, – отмахнулся от меня дежурный.

– Тогда напоминаю, что все изъятые вещи должны быть занесены в протокол.

– Ты смотри, грамотный. Адвокат что ли? – удивился капитан, – Будет тебе утром протокол и все остальное.

– Куда их, к бомжам? – поинтересовался лейтенант.

– Не, а этих четверых отдельно, вот этого, запашистого и вот этого пысателя в малую, она самая прохладная, сговорчивее будут.

Камера оказалась не то, чтобы малая, но и большой не назовешь. В длину метра два с половиной, в ширину полтора. С одной стороны стальная решетка от пола до потолка прямо как в кино про американские тюряги показывают, у дальней стены узкая лавочка, хорошо хоть с деревянным покрытием. Только нормально не сядешь, потому как на стену неровная «шуба» набросана, толком не откинешься. Посмотрел на часы – их умудрились пропустить при обыске – уже половина девятого. Да, ночь придется здесь куковать.

Еще и от соседа клопами благоухает, видимо благородное французское пойло употребил, «Наполеон», не меньше, а то и «Курвуазье» или «Хеннеси». Подозреваю, оттого лягушатники к клопам и неравнодушны, привечая их по Парижам, запах им шибко нравится.

Но вот одет любитель элитных нектаров легковато. Куртка модная, но тоненькая. В таком фасоне идти нормально, но вот сидеть в прохладном помещении (а тут совсем не Африка) не очень. Разве что ходить из угла в угол, чтобы не замерзнуть. Это пока ему не холодно, вон, повалился на скамью боком и отрубился.

А я смотрю, тут совсем расслабились. Впрочем, при Щелокове вообще был случай, когда целое отделение грабило пьяных граждан, заодно издеваясь и избивая задержанных, а когда выяснилось, что к ним офицер КГБ попал, то, чтобы замести следы, доблестные стражи порядка решили убить его, инсценировав бытовое убийство и выкинув тело за городом. Только просчитались, офицер умер, но КГБ размотала клубок. Когда же это произошло? А не так и давно – в декабре 80-го, всего пять лет прошло. Вопиющий случай был и ЧП всесоюзного масштаба, начальника отдела даже расстреляли вроде бы, как и непосредственных убийц, да и Щелокова уволили по результатам расследования. В 90-х даже фильм сняли, смотрел я его, но помню плохо [1].

И это в Москве произошло, потом в ходе расследования, инициированного КГБ массу нарушений и превышений полномочий московской милицией выявили, вплоть до грабежей задержанных, нанесения увечий, даже убийств. Видимо, пять лет прошло, происшествие подзабылось и опять за старое. Если сейчас уже так, то что будет твориться в 90-х? Нет, нужно активно собирать свою команду, чтобы было кому тыл прикрыть. Сожрут одиночку, друзья, соратники, а также связи – наше все. Но хоть не избили – уже хлеб. А через несколько лет станет не просто весело, а предельно.

Ладно, буду ждать утра, благо куртка теплая и я вполне могу подремать. Я кое-как закемарил, несмотря на неудобное положение тела, пришлось усесться, поставив локти на колени и положив голову на сцепленные кисти рук. А то пару раз чуть не упал, а так устойчиво даже во сне получается.

Разбудил меня сосед, энергично мотающийся по обезьяннику. Пять шагов влево, поворот и пять шагов вправо, да вприпрыжку, еще и бормочет, словно Евгений Лукашин в «Иронии судьбы»:

– Пить надо меньше, надо меньше пить.

Мне даже жалко парня стало, знаю, что такое при минус сорока целую ночь автобуса дожидаться в тонких ботиночках. Ни на минуту не остановишься.

– Замерз? – спрашиваю.

– Ок-кол-лел буквально, – отвечает.

Ладно, будем спасать человека армейским способом, тем более, что человек выглядит очень прилично.

– Иди сюда, усядемся рядом. На спину мою куртку накинем, а твою на грудь.

Вместе не так холодно, друг друга греешь, у меня еще и куртка теплая. Бедолагу сначала колотило, но, ничего, пригрелся, поглядывает благодарно. Сижу, молчу, оно мне надо – в чужие дела лезть? Точнее, надо, я же журналист, но в окружающей нас обстановке любопытство будет явно неуместно.

– Тебя за что взяли то? наконец проявил любопытство парень.

Ну, это не секрет:

– В редакции «Молодой Гвардии» на Новодимитровской был, заезжал за авторскими экземплярами своей книги. Писатель я. Вышел на автобусную обстановку, меня и схватили. Говорил, чтобы сличили ФИО в паспорте и на обложке книги, там даже фотография сзади есть. Бесполезно, даже не слушают, «дефицитные книги», «спекулянт», «завтра разберутся».

– Так ты писатель? А как фамилия? – полюбопытствовал сокамерник.

– Гарин, Александр Гарин.

– Нет, не слышал про такого.

– В «Вокруг Света» повесть «Марсианин» печаталась недавно, это моя.

– О! Читал! – возбудился парень, – Вот фамилию не запомнил, извини. Меня Павел Водняк зовут. Тоже случайно взяли. Шмотки кое-какие нужно было одному товарищу занести, ну, и вот. Там пятачок такой, фарца собирается. Пласты, кассеты аудио и видео, книжки дефицитные, тряпки малеха. Блин, я даже не на продажу нес, чисто в подарок, – Павел хмыкнул, – Да ничего, мне бы с утра прозвонить в «Интурист», там все схвачено, выпустят.

– Думаешь, отпустят? Слышал про то, как в 80-м майора КГБ грохнули?

– Слышал, да только оно сейчас такое кому надо? Это нам повезло просто на идиотов нарваться, – впрочем, в голосе парня уверенности не чувствовалось.

– Надеюсь, – вздохнул я, – Оно и сейчас могли отпустить, делов-то – на книгу посмотреть.

– Молодой ты, – критично посмотрел на меня Водняк, – Вот тебе и не верят. Да еще и одет с иголочки, думают, что спекулянт и книги в рюкзаке тащил на продажу. Писатель хотя бы такси взял.

– Разные писатели бывают, – проворчал я, – Но такси и я хотел поймать, так ни одно не остановилось, вот и пошел на автобус.

– А я в «Интуристе» работаю, устроили по знакомству, – вдруг пробило на откровенность Павла, – Меня ведь чего приняли? Не только из-за шмоток. Обыскивать начали, и две штуки рублями нашли, ну, и решили, что фарцовщик.

– Прилично, – хмыкнул я.

– Да не, копейки это, пыль, – начал просвещать меня Павел, – Там работа такая, что как на праздник идешь. Если сотни три за день доход – то это, считай, вообще голяк. Я раз вообще четыре штуки с заколотил за смену. Там все зарабатывают, но у каждого своя ниша, упаси Бог в чужое дело соваться. Башку отобьют. Вот смотри как я калымю. Иностранцы знаешь, как наших проституток любят? А каждая за проход отстегивает и с клиента процент. Потом валюту меняешь – валютчики 4–6 рублей за бакс дают, ну, когда как, а в банке курс 70 копеек. Вот интурист тебе штуку зелени даст, считай, у тебя 500 рябчиков. И тебе хорошо и ему. Чаевые от клиентов, да мне раз директор из фирмы Сони две тысячи отдал деревянных перед отъездом. Все платят, даже воры в бар идут – отстегивают. Артисты идут – тоже отстегивают.

Московский «Интурист»

Э-э, да его развезло, пригрелся и старые дрожжи опять в дело пошли. То-то язык у парня заплетаться начал.

– Корейцы янтарь любят, деньги суют. В магазин неподалеку съездил, полштуки на кармане. Все на мази, менты свои, комитетчик свой. Но жадничать нельзя, крысу тут же сдадут. Заработал – отстегни, лучше честно вести дела. Отдаешь – никто даже денег не считает, но если поймают на крысятничестве, то хорошо, если просто выкинут с работы. За место знаешь, как все держатся? Да ты чо. С горничными всегда замутить можно. Тип у нас один был, в него немка влюбилась, увезла, сейчас в ФРГ живет. Жизнь у парня удалась. Прикинь, парторг на собрании ругается, говорит, чтобы в кассе зарплату забрали, так не идет никто, кому те копейки нужны? Не работа, праздник. А ты говоришь – книжки, на них столько разве заработаешь?

Тут его речь совсем неразборчивой стала и, привалившись к моему боку, Павел уснул, внятно посапывая. М-да, тот еще советский мирок. А, пожалуй, и пригодиться знакомство может. Например, наличку рублевую на валюту поменять. Сейчас еще опасно, а через год-два уже и внимания на такое обращать перестанут. Я тоже устроился поудобнее, и задремал, так утро придет быстрее.

М-да уж, многое приходилось слышать про «Интурист» и царящие там нравы, но чтоб такое. А, впрочем, не верить нет причин – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Сейчас эта гостиница самое злачное место советской столицы. Помнится, в самом начале 2000-х ее снесли. Совсем рядом с Кремлем находится она, на Моховой. Ее и с Красной площади видно прекрасно, а уж от Большого театра и подавно.

* * *

Так, Александр Глебович Гарин, – капитан посмотрел в мой паспорт, – Верно?

– Точно так, – подтвердил я.

– За что задержаны, знаете?

– Хотелось бы услышать вашу версию, а то меня взяли на улице и в камеру засунули.

– Невиноватый, значит, – дознаватель тонко улыбнулся, – Хорошо, поговорим более предметно. При вас обнаружили большое количество остродефицитных книг, при этом вы находились рядом с местом незаконной торговли. Что вы на это скажете? Или вы там просто мимо проходили?

Капитан откинулся на спинку стула, победно глянув на меня, мол, ну, давай, мели Емеля, а я тебя сейчас изобличать буду.

– Вы совершенно правы, я именно что мимо проходил, когда на меня налетел ваш ОКОД и отобрал рюкзак.

– И что же вы собирались делать с этими книгами? Мне уже сообщили, что именно за это название просят от семи до десяти рублей.

– Я собирался их подарить. Видите ли, существует такая традиция, когда книгу автора издают, то ему положены авторские экземпляры, с которыми он волен делать, что хочет. Как правило, книги раздаются с дарственными подписями, а у меня много известных знакомых, которые не против получить такой подарок. Вот Андрей Миронов просил, Абдулов, да много кто. Кстати, убедиться, что я автор крайне просто – посмотрите, кто написал книгу.

Дознаватель даже сбледнул немного. Но хоть этот адекватный – взял книгу, посмотрел на форзац, на паспорт.

– Там еще сзади фотография с краткой биографией.

Капитан перевернул книгу, прочитал:

– Александр Гарин – молодой советский автор, перед вами его дебют в жанре фантастики…

Он поднял на меня изумленные глаза:

– Но что вы делали на черном рынке?

– Ничего, я там и не был. Я из издательства «Молодой Гвардии» вышел, оно на Новодимитровской. Такси поймать не смог и решил на Бутырскую выйти, на остановке на 87-й автобус сесть, он как раз идет до Красной Площади, я в «России» остановился.

– Подождите немного, – дознаватель вскочил с места, выметнулся в коридор.

– Иди сюда, – послышался сдавленный голос в коридоре, – Вы какого этого взяли? Не мог паспорт посмотреть? Это же его книги, он авторские экземпляры из издательства забрал. Ты нормальный человек, Шульдяк или погулять вышел?

– Да откуда я знал? Он же ничего не говорил, – послышался оправдывающийся шепот дежурного.

– Врет, – крикнул я так, чтобы точно было слышно в коридоре, – Я три раза просил его, чтобы он сличил паспорт с книгами и предлагал в издательство позвонить. И лейтенанту, который меня задержал, тоже говорил. Никто даже слушать меня не хотел. Отвечали, мол, дознаватель утром придет, пусть он и разбирается. Еще и в холодную камеру посадили на всю ночь.

В коридоре кто-то сдавлено взвыл. Хозяин кабинета со злобным выражением на фэйсе заскочил обратно, но не успел ничего сказать.

– Там в паспорте еще фотография есть, в обложку вложена.

М-да, только сейчас про нее вспомнил.

Дознаватель вытащил фотографию, как раз ту, на которой мне Горбачев руку пожимает в Кремле. Тут его окончательно перекосило.

– Ну, что тут у нас? – в кабинете появилось новое действующее лицо – подполковник лет сорока с круглым раскрасневшимся лицом.

Странно, вроде знакомая парсуна, где-то я его видел, но вот где? И, похоже, он тоже меня узнал, вон как уставился озадаченно.

– Что вы тут делаете, Александр Глебович, кажется? Сергеев, что случилось? – полковник перевел взгляд на дознавателя.

– Вот, Иван Игнатьевич, вчера Афиногенов задержал на Бутырской во время облавы на фарцовщиков, шел с рюкзаком, полным книг, – вскочил капитан, – Сегодня стал разбираться, а это его книги. Говорит, что авторские экземпляры.

Иван Игнатьевич! Блин, да это же Барсов, писатель детективов, его среди прочих мне в ЦДЛ представили.

– А что вы делали там? – поинтересовался полковник.

– Там ничего. Я на Новодмитровской в издательстве «Молодой Гвардии» был. Мне завтра рано утром улетать. Зашел выяснить насчет издания новой книги. Поговорил с редактором, а потом мне авторские отдали. Я их сложил в рюкзак. Хотел такси взять, ни одна не остановилась. Ну, думаю, пойду на остановку, сяду на 87-й, как раз мой. Вышел на Бутырскую, метров десять до остановки не дошел. Рукзак сняли, увидели книги и давай радоваться, что спекулянта взяли и сюда. Я и лейтенанту вашему пытался объяснить, что это мои книги и дежурному капитану. Бесполезно, даже паспорт никто не стал открывать. Всю ночь в холодной провел. Кстати, вещи отобрали без составления протокола, задержание без понятых, – наябедничал полковнику я на его подчиненных.

Пока говорил, подполковник утирал клетчатым платком вспотевшую физиономию.

– Тут еще это, – подал голос капитан, – Вот.

Он протянул начальнику мою фотку с Горбачевым, отчего потоотделение у подполковника резко повысилось.

– Ну, вот как с недоумками работать? Понабирают по объявлению, – лицо начальника скривилось, словно у него зубы разболелись.

– Вы можете жаловаться, Александр Глебович, будем принимать меры, – подполковник обратился уже ко мне.

Нет, ну можно, конечно, но стоит ли? Московский мент, который тебе должен – неплохой актив, к тому же свой брат-писатель. И с интуристовским работником познакомился, а он тоже может пригодиться.

– Я так и хотел сделать, – уточнил я, – Но лично вас не хочу подставлять, да и капитан ни причем. Но я надеюсь, вы объясните вашим офицерам, что при задержании граждан нужно руководствоваться законом?

– Объясню, они у меня на всю жизнь запомнят, – прорычало на глазах повеселевшее начальство.

– Так, – он уставился на капитана, – Вещи вернуть, не дай Бог что-то пропало. Что у вас было?

Ага, это уже мне.

– Рюкзак с книгами, паспорт, бумажник в котором 320 рублей лежало, фотоаппарат «Киев-30», записная книжка, еще 74 рубля чеками. И ремень сняли, а вот часы на руке оставили, не заметили. Плохо работают ваши подчиненные.

Подполковник с гневом уставился на ни в чем не виноватого капитана, попавшего под раздачу, потом обернулся ко мне:

– Может вас подвести?

– Спасибо, сам доберусь, – отказался я.

Полковник вышел, после чего из коридора донесся начальственный рык. Ох кто-то получит сегодня на орехи.

Все вещи моментально нашлись, даже деньги и чеки, только вместо 20 книг оказалось 19.

– Это Панин взял, – оправдывался понурившийся Афиногенов, – Дружинник наш, сказал, почитать.

– А вы, значит, вещественные улики преспокойно выдали, – хмыкнул я, – В общем, так, я мог бы подарить книгу, но не в этот раз. Вот мой адрес в «России», пусть за сегодня привезет вещь. И учтите, завтра меня уже в Москве не будет.

Вышел на крыльцо, прикидывая, как домой ехать, а то что-то нагулялся так, что больше не хочу. Тут из дверей Павел Водняк показался.

– О, – обрадовался он, – Тебя тоже отпустили?

Я только головой покивал, улыбаясь.

– Слушай, ты жрать хочешь? – озабоченно спросил Павел, – У меня кишки аж сводит.

Еще бы, у него еще и похмел.

– А тут есть что-нибудь?

Как ни странно, но нас привезли в отделение на Арбате, так что мы отправились на станцию метро. Возняк сказал, что там буфет неплохой есть. Вообще-то он для машинистов метропоездов, но зайти может любой, просто не все о нем знают.

Войдя в дверь с табличкой «Буфет №11» мы оказались в небольшом помещении со стойкой и парой столиков. Интерьер обычного советского общепита, если бы не мраморные полы, украшенные лепниной потолки и свисающие с него бронзовые люстры, еще и квадратные полуколонны по углам. Типичный такой сталинский ампир.

Буфет №11 в наше время

Мы взяли кофе, бутербродов с семгой, расположившись за дальним столиком.

– Ты это, я вчера наговори лишнего, – несколько нервно начал Павел, напряженно уставившись на меня.

– Все нормально, считай, что я ничего не слышал и поэтому в упор не понимаю, о чем ты сейчас вообще говоришь, – спокойно ответил я, размешивая ложечкой сахар в стакане.

Интуристовский делавар заметно расслабился.

– Слушай, если надо будет что в «Интуристе», подходи, сделаем, – щедро предложил он мне.

– Заметано, – я руку протянул.

Телефончик парень мне свой дал, я его в записную книжку старательно занес. Распрощались и я на «Арбатскую спустился». Тут всего одну остановку до «Площади Революции» проехать.

В гостинице первым делом в душ залез, а потом спать. Решил продрыхнуть до обеда, а то хожу, зеваю. К обеду встал, спустился пообедать, да начал собираться. Все вещи сложил, проверил, чтобы ничего не забыть. Тут мне с ресепшена позвонили, сказали, что ко мне пришли.

Спустился, там вчерашний дружинник переминается, как раз тот, что вчера больше всех глумился. Книгу приехал отдать. Начал многословно извиняться, но я слушать не стал, забрал томик и к себе поднялся. Он, что? Решил, что я сочувствовать ему буду?

Блин, три чемодана, причем, тяжеленные, небольшая сумка, рюкзак. Мне только необъятной клетчатой сумки не хватает, и точно буду как челнок из 90-х. Такси вызвал на двенадцать часов. К счастью вещи мне Ашот помог вниз спустить.

Водителем оказался мощный парень лет тридцати на вид, так что я попросил его помочь мне с вещами в аэропорту, пообещав заплатить два счетчика.

В заполненном толпами пассажиров гулком Домодедово сразу отправился в депутатский зал. Естественно, милиционер на входе не пустил.

– Здесь зал для депутатов.

Достал свой билет СП, показал, милиционер неохотно посторонился, окинув меня неприязненным взглядом. Внутри оказалось уютно: мягкие диванчики, рядом столик со свежей прессой, живые растения в кадках. И народу не много, поэтому свободных мест хватает. Еще и свой буфет, а заодно и чистый, хорошо пахнущий туалет.

Расплатился с водителем и сел на кресло прессу читать. Тут не только газеты, журналы тоже есть. Так и коротал время до вылета. Регистрация, кстати, тут тоже своя, так что в очереди мне толкаться не пришлось. Сдал багаж, оставив себе только сумку.

В самолете у меня место козырное оказалось – второй ряд в носу самолета. Вроде и ничего такого, но два первых ряда установлены с большими промежутками и есть место вытянуть ноги. Такой вот аналог первого класса.

Мягко заревели двигатели и стюардесса хорошо поставленным голосом обратилась к пассажирам.

'– Уважаемые пассажиры, экипаж корабля Ил-62 рад приветствовать вас на борту нашего самолета. Рейс выполняет 1-й экипаж Магаданского Управления гражданской авиации. Командир корабля – пилот первого класса товарищ Анциферов. Наш самолет совершит полет по маршруту Москва-Магадан. Высота полета 12000 метров, скорость полета 800 км/ч.

Внимательно прослушайте информацию. Спасательные жилеты находятся под сиденьями ваших кресел. Кнопка вызова стюардессы расположена на верхней панели над вашей головой. В течение полета вам будут предложены прохладительные напитки и горячий обед. Пожалуйста, пристегните ремни и воздержитесь от курения. Курить на борту самолета можно после перехода самолета в горизонтальный полет, сидя на своих местах, и с разрешения рядом сидящих пассажиров, – после того, как погаснет табло «Не курить!». Для курения в подлокотниках ваших кресел имеются выдвижные пепельницы. Курить при наборе высоты, на снижении, в туалетах и в гардеробе запрещается!

Экипаж и я желают вам приятного полета'.

Ну, вот, остался последний этап моего кругосветного путешествия, через несколько часов я вернусь в точку, откуда его начал. А пока постараюсь получить наслаждение от полета.

* * *

[1] политический детектив «Убийство на 'Ждановской», снятый в 1992 году режиссером Суламбеком Мамиловым на киностудии им. М. Горького