Текст книги "На изломе десятилетия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13
Новости из Чернобыля

В РОНО я все-таки пошел, куда деваться-то, ссориться с секретарем парткома мне не с руки.

– Извините, мне к заведующей, – объяснил я дородной тетке, лениво клацающей за столом секретарши клавишами печатной машинки.

– Анна Сергеевна занята, ждите, – последовал ленивый ответ, в мою сторону тутка даже головы не повела.

Ладно, я не гордый. Присел на свободный стул в приемной. Сидел, сидел, да и задремал. Ну, а чего, я как обычно допоздна над книгой работал, а тут еще звук печатной машинки убаюкивает.

– Нет, ну вы посмотрите на него, – вырвал меня из лап сна возмущенный голос, – Он тут гостиницу устроил. Может еще и пообедать решит?

– От завтрака не откажусь. Мне кофе с молоком без сахара, пожалуйста, и три яйца с беконом. И пусть желтки будут жидкими, – ответил я, зевая.

Потянулся, открыл глаза. Напротив застыла руки в боки секретарша, возмущенная, словно я ей буквально в душу наплевал, а потом еще грязным сапогом харчок расстрел.

– Хулиган! – взвизгнула она, – Ты из какой школы?

– Ну, из пятой, – совершенно честно ответил я, я именно в пятой аттестат получал.

– Пошел вон из кабинета, – еще сильнее распалилась тетка, – Как фамилия, а? Я сообщу вашему директору, как ты себя ведешь.

Не понял, у нее эти самые дни или она такая по жизни? Приходилось мне встречать таких скандалисток, всегда удивлялся, как их люди терпят, от них же всем окружающим доставалось.

– А фамилия моя Гарин, но, боюсь, сообщать в школу уже поздновато, после того, как я закончил 10-й класс, власти надо мной она не имеет. Не знаю, как вас зовут, уважаемая, но никак не пойму, почему вы так кричите?

– Он еще спрашивает! Устроил тут гостиничный номер! Сопит на все помещение.

Вот чего она в амбицию впала? Ну, задремал человек, все равно же делать нечего.

– Иди домой, там спи, а здесь солидное учреждение, – продолжала разоряться секретарша.

Да что же мне так везет на лишения и выгоняния? Как какой-нибудь вахтер, так вечно старается на меня вызвериться. Может у меня на лбу что-то, видное только им, написано?

– Знаете, вот не так давно я проживал в гостинице «Россия», напротив Кремля. Думаю, там бы очень удивились, что они не являются солидным учреждением с точки зрения сотрудниц магаданского РОНО.

– Что здесь случилось? Почему такой шум? – на сцене появилось новое действующее лицо, прервав мои рассуждения.

Из открытой двери в кабинет, на разгорающийся скандал внимательно смотрела женщина лет сорока. Впрочем, нет, помоложе, просто очень строгая, прямо вылитая классная дама. Классическая такая. Перед подобной любой пятиклашка просто обязан преисполниться глубочайшим раскаянием, даже, если ничего плохого не то, что не делал, но даже не думал об этом. Ибо любой пятиклашка твердо знает – перед классной руководительницей он завсегда виноват. Вот прямо захотелось невнятно пробормотать, уставившись в пол: «Это не я, а чего она».

Пришлось преодолевать своего внутреннего ребенка, воспитанного, а точнее забитого средней школой. Набрал было воздуху, но не успел ничего сказать, как снова полились претензии:

– Представляете, Анна Васильевна, этот хам пришел, сказал, что вы ему нужны, и завалился спать, еще и кофе говорит, принеси ему. Наглец!

– Молодой человек, что вы от меня хотели? – не став дослушивать поток возмущений, обратилась ко мне упомянутая Анна Васильевна.

– Видите ли, мне от вас ничего не нужно, вышел я из этого возраста. Это я вам нужен. Мне передали в парткоме, что вы просили зайти. Моя фамилия Гарин, я из Союза Писателей.

– Гарин? – с недоумением переспросила женщина, потом, сменив тон на более приветливый, снова произнесла, – Ах, Гарин, конечно. Прошу вас, проходите.

Ну, вот, прямо другое дело. Заведующая РОНО захлопотала, став наконец-то похожей на живую женщину, а не на Немезиду, карающую юных пионеров. Она даже гораздо симпатичнее стала. Вот умеют же женщины так преображаться и ведь мгновенно. Чуть волосы поправила, платье одернула и все, словно совсем другой человек. Мужчины так не могут, им, как минимум, подобному лицедейству учиться нужно, долго и упорно.

– Очень хорошо, что вы пришли, – защебетала Анна Васильевна, – Но я вас старше представляла. Знаете, мне так ваша книга понравилась. Ой, может, вы подпишете мне?

Она положила на стол томик в кожаной коричневой обложке. Интересно, вроде не помню у меня такого издания. Открыл томик – полиграфия просто отличная, бумага мелованная. Похоже на издание в твердой обложке, которое в Большом Яблоке выпустили в прошлом году. Там все мои книги печатали в двух вариантах: в мягкой обложке и твердой. В мягком, соответственно, и бумага похуже и цена поменьше. Зато в твердой тома просто шикарные, такие любую книжную полку украсят.

Но все эти издания на английском, а тут русский язык. На форзаце золотыми буквами: А. Гарин, ниже «Неспящие в Анкоридже», потом еще одной строкой «День сурка». Странно, очень странно. Советские книги тоже с твердыми корочками, но картонными, да там и полиграфия слабей и бумага хуже. Открыл последнюю страницу – издано в городе Нью-Йорк. Не понял?

– А откуда у вас эта книга? – осторожно поинтересовался, – Насколько я знаю, их еще «Молодая Гвардия» в магазины не передавала.

– Ой, это подруга у меня была за границей, мне прислала, – весело прощебетала заведующая.

Совсем хреново. Я разрешения на зарубежное издание на русском языке не давал. Стафф тоже не мог это сделать – у него право на печать и распространение только англоязычной версии. Нужно срочно уведомить ВААП о нарушении авторского права, а то у нас за выпуск книг за рубежом без разрешения соответствующих органов легко можно вылететь из Союза Писателей. И хрен кому что докажешь, что я ни сном, ни духом. Мне скандал сейчас никак не нужен, тогда я сразу потеряю доступ к покупке по брони билетов. Да и в гостиницах больше никакой предупредительности в мой адрес не будет.

Томик все же подписал, делать нечего. Впрочем, попросил извинить и переписал выходные данные себе в записную книжку. Хозяйка кабинета удивилась, но вопросов задавать не стала.

– Я сейчас вызову Петра Алексеевича, это мой заместитель и вы договоритесь о графике встреч со школьниками, – проговорила она, берясь за трубку телефона.

Петр Алексеевич оказался немного занудливым, но вполне компанейским мужчиной чуть старше тридцати, а по образованию историком, чем не замедлил поделиться. Но уже три года работает в РОНО. Я так понял, ему здесь больше нравится, потому как ученики не достают. А вообще отдел – типичное бабье царство.

Впрочем, в учреждениях среднего образования нынче не лучше. Если припомнить школу, которую я в прошлой жизни заканчивал, так там был физкультурник, трудовик, преподаватель начальной войсковой подготовки, да историк, который вскоре уволился. И это все мужчины, весь остальной педагогический состав был представлен исключительно женщинами. А школа была не маленькой, в ней поболее тысячи учеников было.

Я с бывшим историком как-то быстро общий язык нашел, так что уже через пять минут мы были на ты. Нормальный человек, оказывается, мою книжку по истории Магадана читал. Он даже похвалил меня за точность описания и внимание к мелочам.

– Я смотрю, ты уже успел с Сиренью Крокодиловной поцапаться? – весело спросил меня Петр.

– Как-как? – изумился я, потом признал, – Да, ей подходит.

– Вообще-то она Роза Львовна, но за характер прозвали Крокодиловной, – уточнил собеседник.

– А она знает?

– Обязательно, из-за чего еще сильней злобствует, – мелко захихикал роновец.

Много времени у меня заместитель заведующей не занял. Быстренько согласовали тему бесед, распределили график. Единственное, настоятельно попросил не заставлять ребят силой. А то знаю я, как это делается – нагонят народу побольше в актовый зал. А мне что за радость общаться со школьниками, которые только и думают, как бы поскорее слинять домой? До еще учителя додумаются вопросы для меня на бумажках написать и раздать активистам. И придется мне отвечать на перлы вроде: «как у вас родился сюжет вашего произведения», «скажите, что вы хотели сказать вашей книгой современным школьникам». Скука смертная! Так что сказал, что если даже пара человек придет, но сами, потому что им интересно, я все равно с ними буду общаться.

– Давайте так – вывесите объявление, кому интересно, те пускай и приходят. Только не нужно говорить про «Неспящих в Анкоридже» и «День сурка». Это книги не для школьников. Упомяните про «Марсианина» – вот его, уверен, многие читали, «Вокруг Света» в Магадане многие выписывают. Еще можно про «Трое с дальнего поселка» написать – эта книга в нашем издательстве вышла, ее быстро раскупили.

Петр Алексеевич клятвенно пообещал, но вот веры у меня ни на грош – все равно в школах погонят всех и вопросы на бумажке напишут. Не умеют в нынешних школах по-другому. Педагоги свято уверены – они должны контролировать любой процесс. А в результате и пионерская организация и комсомольская в средней школе полностью выродились. Да и как иначе, когда любая инициатива детей немедленно подавлялась на корню, зато предлагались настолько «интересные» мероприятия, что от «длительного, продолжительного» зевания скулы выворачивает? Блин, в позднем Союзе даже пионерию и ту забюрократили дальше некуда.

Только фильмы и остались, в которых показывалось, какими должны быть настоящие пионерские отряды. Ну, да, все эти «Кортики» «Бронзовые птицы», или, если брать более современные времена, «Завтрак на траве». Прекрасный же фильм, но какой контраст с мертвящей душу действительностью. Ну, и есть еще единичные независимые отряды, вроде крапивинской «Каравеллы». Но сколько их, скорее всего, пальцев на одной руке хватит пересчитать.

На мой взгляд, три дракона разорвали Советский Союз: национализм, заботливо взращенный компартией, бюрократизм, убивший любую гражданскую инициативу, и полный развал экономики. Впрочем, не только они постарались.

Договорились, что пару встреч в неделю вполне хватит, а там видно будет. Если хорошо пойдет, то можно будет ускориться. В Магадане 22 школы, но есть еще и ПТУ и библиотеки, так что мне до лета хватит. Мероприятия проводятся по общественной инициативе, для меня это бесплатная дополнительная работа, тем не менее, филонить не буду, раз взялся.

После РОНО первым делом зашел на почту, заказал разговор с Анкориджем. Нужно срочно выяснить ситуацию с изданием моей книги в США на русском языке. Вот не хочу я неприятностей, если что, то с легкостью на меня всех собак навешают, никто не будет слушать моих оправданий, что я ни о чем не знал.

Вообще нужно бы первым делом в ВААП звонить, но из Магадана просто так с Москвой не свяжешься – когда у нас день, в столице ночь глухая. В Анкоридж дозвониться проще, пусть у них на день раньше, зато время суток практически не отличается. К счастью, смог дозвониться и узнать в чем дело из первых рук. Даже от сердца отлегло. Оказывается, книга вышла вполне легально, за границей тоже есть спрос на издания на русском языке. Вот из нью-йорка и обратились в ВААП, заплатив соответствующий гонорар в валюте. Вот только где мои авторские экземпляры? Я тоже хочу книжки элитного качества.

* * *

В середине апреля наконец-то появился хозяин обещанной квартиры, и Соломон Моисеевич лично заявился за мной в общежитие, завив, что нужно срочно идти знакомиться. Вот прямо немедленно, которое продлилось добрый час, потому что хитрый еврей заставил меня надеть лучший костюм и вообще предстать в максимально представительном виде.

– Может, мне еще награды надеть? – пошутил я.

Михельсон юмор не оценил, оценивающе глядя на меня, потом ответил:

– Все не надо, а вот значки оденьте.

Пришлось цеплять на пиджак знак лауреата литературной премии, а к нему и остальные. Ну, да, выдали мне в комитете комсомола недавно значки ЦК ВЛКСМ «Ленинский зачет», «За отличную учебу» для студентов высших учебных заведений и «За активную работу с пионерами». Последний за то, что таскаюсь по школам, вещая подрастающему поколению о литераторской доле и о том, как важно хорошо учиться, чтобы потом книжки писать. Вру, конечно, как сивый мерин, но кто же мне даст правду сказать, что хороший аттестат – отнюдь не главное, а оно как раз заключается в том, чтобы хорошую идею в будущем подсмотреть.

Хорошо хоть куртка мою «выставку комсомольской славы» прикрывает, а то по улице неудобно идти.

Хозяином оказался мужчина средних лет с удивительно острыми глазами, молодо и весело блестевшими на изрезанном глубокими морщинами дубленом лице бывалого таежника.

– Приветствую, приветствую, – радушно произнес он, – Снимайте куртки, шапки, проходите, чаю попьем. Чем богат.

Я отказываться не стал, тем более, Соломон меня с обеда сорвал. Прошли в кухню. Действительно, приличная по размеру, тут, я так понимаю, сразу и столовая.

– Меня Игнатий Валерьянович Драндар зовут, а вас?

Не исключено, что хозяин ждал от меня удивления, но, собственно, что такого, ну, Драндар, бывает. Я даже ухом не повел.

Порой такие фамилии попадаются, что даже сразу и не поверишь, и ничего, живут люди и с ними. Это как в старом, но здесь еще не появившимся эпизоде «Городка» про типа, который зашел в кафе господина Ктопопалло и даже не стал смеяться над его именем. А ему не смешно, потому как у самого двойная фамилия Козел-Хренов. А Драндар так даже солидно звучит, эдак по морскому, вроде как секстант, рында или даже дейдвуд. Разве что в детстве, почти уверен, злые одноклассники звали парня драндулетом.

Выслушав меня, хозяин чему-то покивал головой, потом продолжил разговор, разливая кипяток по кружкам.

– Так это вас Моисеевич хочет сюда поселить? – задал хозяин риторический вопрос, – С моими требованиями он вас ознакомил?

– Да, вполне, – ответил я, поняв, что маклер отдает инициативу в разговоре мне, – Меня устраивает.

– Сумма приличная, – напомнил Драндар.

– Для меня она посильная, я неплохо зарабатываю.

– А, простите, кем трудитесь?

– Я журналист и довольно успешный писатель, вхожу в профессиональный союз. За два года вполне смогу отложить полностью нужную сумму. Но у меня сразу вопрос – вы готовы сразу же прописать меня и мою будущую жену?

– Вас сразу и пропишу, а жену, как распишетесь, сможете это сделать самостоятельно. Соломон Моисеевич поручился за вас, я на всякий случай ему еще доверенность выдам. Съеду я в середине мая, и квартира будет в вашем распоряжении. Вещи уберу в маленькую комнату, часть мебели я оставлю, которую не планирую везти в Москву, – объяснил хозяин расклад.

– Только я попрошу, на всякий случай оставьте ключ от комнаты Соломону Моисеевичу, – предупредил я, – Мне совершенно не интересны чужие вещи, но мало ли – потолок протечет, батарея отопления лопнет.

– Да, я так и планировал. Еще мне нужно, чтобы вы зашли через неделю, познакомлю вас с соседями и нашим председателем кооператива.

Обсудили еще ряд вопросов, придя к полному консенсусу, и я отправился в общагу, оставив старых приятелей вместе.

Думается мне, что особого выбора у хозяина нет. Сейчас стоимость трехкомнатной квартиры в хорошем доме даже в Москве – это около десяти тысяч. И отдать целых пятнадцать, это мало кто захочет. А ведь еще две тысячи будут стоить услуги маклера. Итого семнадцать, за такие деньги можно целых две квартиры взять, причем, отнюдь не в Магадане.

И про то, что два года я буду жить бесплатно, тоже не совсем так. Если прикинуть, то больше ста рублей в месяц хозяин взять не сможет. За два года это будет две с половиной тысячи, ну, вот он их и закладывает в окончательную цену. Вот уверен – это Соломон придумал, эдакий психологический ход, чтобы я привык и через пару лет уже не испытывал желания сэкономить деньги, меняя жилье на худший вариант.

Но я не особо против, зато получу отличную квартиру. Мне хозяин экскурсию сделал, очень понравилось. Третий, самый верхний этаж в доме, потолки здоровенные, три метра до них. Планировка удобная, все комнаты отдельные. Раньше был проем между залом и кухней, но его заложили.

Что удобно, рядом с входом на первом этаже есть закрывающееся на замок помещение, специально предназначенное для хранения детских колясок и велосипедов. Это значит, что их не нужно тащить по лестнице наверх, а то лифт тут не предусмотрен. Ну, да, в доме всего три этажа. Но я прямо сразу в квартирку влюбился. Напросился на следующий визит вместе с Алисой, нужно ей показать товар лицом, заодно с соседями познакомимся, чтобы они сразу знали – мы пара.

* * *

Между тем все ближе конец апреля. Я даже обрадовался, что встречи со школьниками меня отвлекли от мыслей о Чернобыле, плюс еще квартира и вовсю стараюсь до майских успеть с четвертой частью «Пиратов» и детской книжкой. Все это отняло много времени, но иначе бы я извелся.

Вечером весь апрель включал в комнате приемник, настраиваясь на передачи из США, в которых обсуждаются зарубежные новости. На самом деле таких не много, американцам больше интересны свои внутренние события, на остальные страны их рядовому обывателю плевать.

Но в стране хватает иммигрантов, поэтому спрос на зарубежную аналитику имеется. Западная журналистика пока не выродилась в сплошное вранье и пережевывание фейков, так что бывает интересно послушать.

Была надежда, что 26-го апреля сенсации не случится. Меня даже колбасить начало от напряжения, что заметили девочки на кухне в общежитии, когда я утром в субботу кофе себе варил. Отговорился, что не очень хорошо себя чувствую. Кофе сделал крепчайший, залил его в термос. С приемником и термосом отправился после обеда в гараж. Там спокойнее, никто мне не будет мешать или приставать, выясняя, а что я такое слушаю.

Я помнил, что авария произошла около 2-х ночи, это значит, у нас будет 10 часов утра. И в любом случае новости пойдут не сразу. Скорее всего, сегодня я вообще ничего не услышу. Тем не менее, уходя, предупредил, что в воскресенье меня не будет – в гости уеду.

Сам заперся в гараже и приготовился слушать радио, отчаянно надеясь, что ничего интересного сегодня в эфире не произойдет. Рано радовался.

Первые намеки, что если не авария, то, как минимум, происшествие имеет место быть, донеслись, как ни странно, не из США, а из ФРГ. Тамошние службы дали информацию о том, что было зафиксировано повышение радиоактивности в атмосфере, но сначала ничего конкретного не прозвучало.

До самого вечера больше новостей практически не поступало, зато потом они посыпались, словно конский навоз из прохудившегося мешка. Особенно старались «голоса» на русском. Впрочем, их, как всегда глушили, поэтому я опять настроился на ФРГ. В передаче на английском, по крайней мере, не было той истеричности, с которой подавали случившееся «Голос Америки» и «Радио Свобода».

Слушал допоздна, забросив работу, даже не заметил, как отрубился. Проснулся – свет горит, радио по-прежнему завывает. Разогрел пару консервов, съел их через силу, закинулся кофе, который неожиданно закончился. Пришлось доставать банку с растворимым. Блин, я его уже столько выхлебал, что глаза коричневыми, наверное, стали и даже подташнивать начало.

Нашел в шкафчике с запасами банку сгущенного молока – буду пить с ним. Настроился на очередную радиостанцию, вслушался.

К концу дня более-менее картину происшествия я уже представлял. Конечно, многое репортеры не договаривали, просто потому, что не знали, но я кое-что помнил из прошлой жизни. Получается так, что снова аварийным оказался четвертый блок. Не знаю, как и кто слил информацию журналистам, но западные радиостанции наперебой вещали о неудачном эксперименте. Что порадовало, последствия оказались в этот раз не настолько катастрофичными. По-крайней мере, не произошло взрыва, и начавшийся пожар удалось довольно быстро погасить. Не было и погибших.

Но блок вышел из строя полностью – графитовая оболочка расплавилась, произошел выброс радиоактивных элементов в атмосферу. Припять накрыло, но, к счастью, население начали практически сразу эвакуировать, так что, когда руководством отрасли было принято решение о вывозе людей, в городе уже практически никого не было.

Но хоть эвакуацию провели быстро и слажено, причем люди успели взять с собой документы, деньги, самые ценные вещи. Все остальное пришлось бросать в квартирах.

Зона, подвергшаяся заражению, в этот раз оказалась значительно меньше, но часть деревень все равно пришлось отселять. Вокруг станции сейчас проводят работы по деактивации территории, но, кажется без особого успеха. Что интересно, выброшенное в атмосферу облако накрыло в основном западную Украину и Европу, так что там сейчас вой стоит несусветный.

Интересно, в этот раз понадобится строить ковчег над реактором или нет? Увы, не знаю и узнаю не скоро.

Внезапно вспомнилось, что мне кто-то рассказывал, что среди факторов, приведших к аварии, был и поднявший голову в 80-х национализм. Даже на атомные электростанции, находившиеся в УССР, к тому времени набирали в основном украиноговорящих сотрудников, причем это был главный критерий приема на работу. Они же имели преимущество в карьере. Во время проведения эксперимента старший смены как раз был из настоящих украинцев, вот только раньше он служил на атомной подлодке, соответственно и опыт у него был заточен под совершенно другую физику реактора. Ну, а выпускника МФТИ, который предупреждал о возможных последствиях, никто и слушать не стал. Ну, кто он такой, мало того, что приезжий, так еще не по-украински размовляет.

Ладно, ничего уже сделать нельзя. Удалось смягчить катастрофу, меньше погибнет людей, меньше человек заболеют из-за радиации. Это уже хорошо, хотя, признаться, мне от этого не легче.

Что же, если у меня не получилось отменить эту аварию, но любыми путями предупрежу столкновение лайнера «Адмирал Нахимов» с сухогрузом. Ну, и буду собираться с Москву. Я предварительно договорился с преподавателями, так что мне простят отсутствие на несколько дней, тем более, что я парткомовцу объяснил – еду по делам издания, а он ко мне сейчас благоволит из-за того, что я его просьбу с РОНО выполнил. Какие-то у него там свои резоны. Опять же, часть зачетов и даже пара экзаменов у меня автоматом уже поставлены.

Сложнее с Алисой, там тоже пришлось договариваться, в том числе привлекать заведующую РОНО. Отделу, конечно, институт не подчиняется, но он педагогический, так что они все равно взаимодействуют. Но неделю отсутствия Алисе я выбил, а потому поедем вдвоем. Хоть что-то приятное на этой сволочной неделе.