Текст книги "На изломе десятилетия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

На изломе десятилетия

Глава 1
Новые знакомства

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту «Сокол» города Магадана. Температура за бортом минус тридцать один градус Цельсия, время тринадцать часов сорок минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Народ сразу зашевелился, самые нетерпеливые ждать полной остановки не стали, вон, уже в проход выскочили, ручную кладь с верхней полки достают. Я не спешу, ни к чему. Место мое у иллюминатора, поэтому придется ждать, пока соседи не освободят места. Ну, и все равно до вокзала ехать на аэродромном автобусе, а он не уйдет, пока не выйдет последний пассажир.

Наверное, кто-то спешит, надеясь успеть перехватить такси – их на Соколе не изобилие, но меня это не волнует. Я еще из Москвы дал телеграммы с номером рейса Ксанычу и Савельевым. Разберутся, как будут встречать. Запасной ключ от гаража я у Ксаныча держу, на всякий случай у него и доверенность на управление имеется. А без машины никак – у меня в багаже сразу три чемодана, да еще и коробки. Дороговато, конечно, за дополнительный груз платить приходится, почти по два рубля за кило, точнее, по 1,95, но для меня не критично, потому как забрал гонорар за публикацию «Марсианина», да еще и в журналах за рассказы и статьи. Хорошо в СССР платят писателям, другое дело, что издания книги еще пробуй добиться, но зато, если уж она вышла в печати, то ты на коне.

Был уверен, что меня встретят, но приятно удивился, увидев машущих руками Савельевых с Ксанычем, а заодно и Белого с Мезенцевым. Приятно, черт побери, специально ехали, а от Магадана не ближний свет. А ведь я изрядно по всем соскучился, прямо в душе такое теплое чувство заворочалось. Я специально Ксаныча попросил Алисе не сообщать – хочу, чтобы сюрприз был.

Друзья, увидев меня, обрадовались, налетели с объятиями. Наконец-то дома, а то неделя, проведенная в Москве, оказалась весьма разнообразной и насыщенной, хотя и весьма небесполезной.

В пятницу еле успел, чтобы вовремя проводить Урбана. Как он не отнекивался, а поехал с ним до Домодедово – провожать. Мне нетрудно, а ему приятно. Да и чемоданы будет кому таскать, тем более что самый большой и тяжелый из них мой.

А в субботу к девяти утра был у известного любому москвичу здания на Лубянке. Там меня товарищ майор снова в оборот взял. Тяжелый случай, вот уж где навыки лицедейства нужно прокачивать, ни в каком театре так тонко не научишься мимикой пользоваться. Оно ведь как – начнешь запираться, так на тебя насядут с утроенной силой, ибо не должен советский гражданин КГБ бояться, если у него совесть чиста. Но это с одной стороны. А с другой – тот же самый гражданин должен самую могущественную организацию СССР опасаться. Вот и попробуй совместить эти два противоположных чувства, да еще и органично.

Приходится показывать волнение и дискомфорт, но не открыто, а как бы завуалировано, мол, прочувствовал, волнуюсь, но мужественно себя преодолеваю. Временами во время разговора даже позволял себе «забыться», где я нахожусь. Естественно, в те моменту, когда беседа заходила к вопросам, которые журналиста и писателя просто обязаны животрепещуще волновать.

Сначала по пленкам майор выяснял, где и когда они сняты, одновременно опрашивая меня по соответствующим эпизодам путевого дневника. Как я и ожидал, к фразе про «негры не доедают» офицер особо вдумчиво прицепился.

– Да, ничего такого я сказать не хотел, просто сарказм, – устало ответил собеседнику, – Я ведь дальше пишу о том, что далеко не все в США могут нормально питаться, многие дешевые продукты откровенно плохого качества, а американское правительство вынуждено было ввести продовольственные карточки для целого ряда категорий населения. По-сути шутка про негра – это подводка к проблеме недостаточности питания. И заметьте, там дальше есть эпизод про то, как на меня напала банда в Чикаго. Так вот – все они были черными, но я об этом вообще не упоминаю, гопники и гопники.

Отбился, что называется. Но вообще вопросы практически к каждому эпизоду дневника возникли, вплоть до того, а зачем я в Ганнибал поехал.

– Что значит, зачем? – удивился я, – Это родной город Самюэла Клеменса, он же Марк Твен. Мне было интересно посмотреть на прототип Санкт-Питерсберга, в котором вырос Том Сойер. Все же – одна из любимых детских книжек. Думаю, многим будет интересно, повесть в нашей стране очень популярна.

– А зачем вы решили снять Пентагон? В правилах по поведению советских граждан четко написано, что не стоит фотографировать там, где это может привести к вопросам со стороны местных властей.

– А не было ко мне вопросов. Там небольшая смотровая площадка рядом с выходом из метро, на ней местные туристы американские фотографировались на фоне здания. Так что я ничем не рисковал и ничего не нарушал. Но, если честно, была бы возможность поснимать внутри, не отказался бы, – я улыбнулся.

– И зачем? – тут же поинтересовался майор.

– Так интересно же, да и, думаю, вот вам, например, пригодиться могло.

По книгам вопросов было немногим меньше.

– Скажите, вот эти романы с автографами, вы лично с авторами встречались?

– Да, конечно, но по-разному. К Брэдберри, каюсь, сам напросился, а вот с Хайнлайном меня предложил познакомить мой агент. У обоих писателей побывал дома. С остальными у меня, можно сказать, что шапочное знакомство – пересекался в Нью-Йорке в издательстве.

Естественно, майор тут же заинтересовался личностями именитых авторов и содержанием бесед. Кто бы сомневался?

– Собственно, разговоры с Рэем Бредбери и Ханлайном у меня в записках подробно изложены, добавить там нечего. Но вот по ощущению мне с Роем очень понравилось общаться. Несмотря на пожилой возраст, он сохранил юношескую жизнерадостность и любопытство. Никакого негатива, с удовольствием отвечал на вопросы и сам задавал не меньше. Он мне «Марсианские хроники» подарил и «Вино из одуванчиков». Я даже не просил, просто упомянул, что это мои любимые его произведения. Вот с Ханлайном такой легкости не получилось. У меня создалось впечатление, что он заранее был ко мне негативно настроен. Советский Союз он недолюбливает, как и русских. Вообще, он человек довольно тяжелый, верящий одновременно в исключительность США и либертарианство. Но, тем не менее, подарил мне старое издание «Пасынков вселенной». Эту повесть, кстати, у нас «Вокруг света» публиковали в 77-м году.

– А что вы можете по остальным писателям сказать?

– Да мы особо не общались, так что особо рассказать про них не могу. Пересекался я с Гарри Гаррисоном, он мне свою повесть о бравом солдате Билле презентовал. Кстати, у нас она переводилась, повесть отличная, высмеивающая завоевательские амбиции американской армии. Еще познакомился с Лайоном Спрэг Де Кампом, Айзеком Азимовым, Робертом Шекли, Урсулой ле Гуин, Клиффордом Саймаком. Впрочем, на самом деле он Симак. Многие путают, так что он был приятно удивлен, что я знаю, как его зовут на самом деле. А вообще, я бы не отказался взять у этих людей интервью, но, увы, им было некогда. Руку пожали, уже хорошо, а уж книги подписали и мой подарок приняли, так и вобще восторг. Да, я еще с английским писателем Терри Пратчеттом удалось познакомиться и тоже в Нью-Йорке. Я привез с собой его книгу «Цвет волшебства». У нас она не издавалась, но это юмористическая пародия на западную фэнтези, очень талантливо написанная.

– Интересные знакомства, Александр Глебович, в принципе никаких претензий к ввозимым вами материалам нет, так что можете их завтра забрать с таможни. Кстати, а тома по геологии вы для себя ввозите? Неужели в нашей стране мало изданий на эту тему?

– И для себя и, надеюсь, для института. Книг у нас, конечно, выходит в печати немало, но нужно же быть в курсе достижений и других стран. Свежая информационная струя, можно сказать, – я даже руками развел, будто пытаясь весь мир объять.

С одной темой закончили, так другая нарисовалась. В этот раз майор начал пытать меня про случай с аляскинским губернатором.

– Скажите, а вот, когда вы увидели тонущего человека, вы знали, что это руководитель штата?

– Откуда? Я телевизор-то не смотрел, мне некогда было. Сам не знаю, что толкнуло. Смотрю, катер на дно идет, а у одного из пассажиров нога застряла. Я даже подумать не успел, как в воде оказался, – изобразил я волнение, – Если бы было время поразмыслить, в жизни бы не решился на такой поступок.

– А почему вы не отказались от американской награды?

Нет, ну это просто безобразие, на мой взгляд!

– А почему я должен был это делать? Губернатор был искренне мне благодарен, ничего, способного причинить вред моей стране, я не сделал. С чего бы я человеку нанес оскорбление? Вы вот про фотографии Пентагона укоряли меня, что я мог устроить дипломатический скандал, и тут же задаете вопрос, почему я еще хлестче конфликт не устроил? Практически прилюдно пощечину бы нанес, – мне даже играть возмущение не пришлось, из себя вывел собеседничек.

Можно подумать наши руководители и военноначальники, награжденные американскими медалями, часто от них отказывались.

– Но довольно неудобно получается, советских наград у вас нет, зато американская имеется.

– Видимо, у нас разный подход к поощрению. Например, за спасение людей в Магаданской области я получил сорокаминутный нагоняй в обкоме, – ухмыльнулся я.

– За что это вас?

– Не так спас, хотя я изначально лезть в ледяную реку даже не собирался. Но слушать меня никто не стал. Пришлось самому рисковать жизнью. Чудом не убило, когда в плот бревно влетело.

– Не стоит обижаться…

– Да разве в обиде дело, Вениамин Сергеевич? – перебил я майора, – Проблема в том, что у нас нет службы, которая была бы ответственна за спасение людей. Есть множество отрядов, размазанных по разным ведомствам, а в результате нередко люди, оказавшиеся в бедственном положении, помощи вовремя не получают. В данном случае детей унесло потоком. Они оказались в ледяной воде. Тут счет шел на часы, если не на минуты. Что произошло – поиск возложили на милицию, которая сделала то, что умела – организовала прочесывание населенного берега реки. На противоположном берегу и на многочисленных островах ребят никто не искал. Авиаторы просто отказались помочь, мол, план горит, не до детей. Да и сами милиционеры раскачались только к понедельнику.

– Вряд ли все было так плохо? Дети же нашлись.

– Вот мы и нашли. И то, им повезло, что они наткнулись на рыбачью избушку, где немного продуктов было. А потом почки с деревьев и траву объедали. Обыскать заимки рядом с рекой, кстати, общественность предлагала и без толку. И результат – поиски идут грандиозные, а дети буквально в нескольких сотнях метров от поселка умирают от голода. И ведь подобное не первый раз случается, – я уже и про то, что играть нужно, забыл, выплескивая накопившуюся злость.

– Что вы имеете в виду?

– Несколько лет назад на Мангышлаке семья решила на автомобиле до Туркмении доехать. Отец семейства заблудился, а потом и бензин кончился. Семья оказалась почти без воды в пустыне. Сутки ждали помощи, потом отец пошел искать путь и не вернулся. Мать с тремя детьми шла до последнего, хороня по пути детей. А самое паскудное, что тревогу забили в тот же день, но поиски милиция начала только через два или три дня, когда спасать было уже некого. И это притом, что местные сотрудники прекрасно знали – летом в пустыне долго не прожить.

– Откуда вы знаете эту историю? – майор буквально вцепился в меня глазами.

А ведь, похоже, он про тот случай в курсе, вон, как зыркает.

– Вы забываете, Вениамин Сергеевич, что, если в газетах подобные происшествия не печатают, то это еще не значит, что по стране не расходятся слухи. А я, пусть молодой, но неплохой журналист, и волей неволей уже научился работать с источниками информации. Да, милиционеров уволили из органов, но, как видите, порой даже организация поисков – не факт, что помощь придет.

– То есть, по-вашему, виновата плохая работа милиции? – задал провокационный вопрос мой собеседник в погонах.

– Вы, Вениамин Сергеевич, ставите вопрос неправильно. Если вот вас отправить пожар тушить, то я более чем уверен, вы сделаете массу ошибок. И я сделаю. И любой милиционер. Просто в силу того, что сфера деятельности другая, люди не обучены, опыт отсутствует. Если бы нужно было просто прочесать квадрат, тут без проблем. А вот скоординировать работу с авиаторами, настоять на их немедленном участии, привлечь, например, строительные краны, чтобы использовать стрелу, как переходной мостик на остров, определить приоритет территорий для поиска, этого они не смогли. Не их профиль. Нужна отдельная структура, занимающаяся спасением в чрезвычайных ситуациях. А это борьба со стихийными бедствиями, лесными пожарами, оползнями, наводнениями, последствиями землетрясений. И с соответствующим оснащением, вплоть до собственного авиаотряда.

– Ну, сейчас в зонах с частыми землетрясениями строят сейсмоустойчивые дома, – добродушно проинформировал меня майор.

– А там, где редко? А ведь когда-нибудь и тряхнет. Да и… Я вот последний год мотаюсь по командировкам, довелось случайно подслушать разговор один. Сидел в аэропорту в ожидании рейса, подремывал, но начал прислушиваться, когда услышал жалобу армянского строителя, который в Спитаке дома возводил. Так он откровенно говорил, что дома в случае толчка сложатся, как карточные домики. По двум причинам – во-первых, цемента в бетоне и кладочном растворе едва треть от положенного, бетон в руках рассыпается. А, во-вторых, хозяева в квартирах перегородки посносили – им так удобнее. Самого рассказчика не видел, он сзади сидел, но вот его рассказ я хорошо запомнил.

– Скажите, Александр Глебович, а вы можете представить вот эти свои замечания и предложения на бумаге?

Критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай? Ну, что же, раз язык не удержал. Вдруг, да поможет? Скоро пойдет целая череда катастроф, может так хоть пострадавших меньше будет.

– Сомневаюсь я, что хоть какой-то результат будет, но, хорошо, я готов. Когда мне представить документ? И как мне с вами встретиться?

– Давайте не будем спешить. Вам все равно придется на несколько дней задержаться. В понедельник до обеда задержитесь в гостинице, вам позвонят. А с запиской, давайте к среде. Наш человек к вам подъедет, хорошо?

Зачем мне ждать звонка, что характерно, так и не ответил. Вот любят у нас секретность по любому поводу разводить. А человеку мучайся, накручивай себя. Так еще и за книгами придется ехать во второй половине дня в понедельник, забирать.

А вот фиг я буду переживать. Опять практически весь день ушел на беседу на Лубянке, так что мне опять в гостиницу. Холод по-прежнему давит под минус двадцать, так что шел быстро, но остановился у фанерного ларька с нарисованным Дедом Морозом на стенке. Купил у наряженной Снегурочкой продавщицы пару елочных игрушек, дождик, еще и маску, похожую на ту, что папа Дяди Федора в мультфильме «Новый год в Простоквашино» одевал, а на расположенном рядом елочном базаре сторговал роскошную сосновую ветку с длинной хвоей и одуряющим запахом.

Новогодняя торговля в Москве

– Во, бери эту, смотри какая пушистая! – настаивал раскрасневшийся продавец, уже явно принявший на грудь.

Хорошо ему в валенках и тулупе. А у меня куртка теплая, а вот кроссовки хорошие, но не для минус двадцати, холодновато в них ногам. Придется в магазине что-то приличное искать или к фарцовщикам на поклон идти, если, конечно, у них такой товар есть.

– Да не надо мне всю елку, я в гостинице сейчас, куда я ее там дену? – отказывался я.

А потом подумал, а чего я и все-таки купил. Замотал елку шпагатом и отправился в гости к Пяткиным с елкой и с подарками. Наконец-то с женой киноработника познакомился. Очень приятная женщина оказалась и готовит хорошо. Дома еще и тесть с тещей Васиными оказались.

Когда я заявил, что знакомый из Магадана, эти радушные люди малость напряглись, явно решив, что я сейчас на ночлег начну напрашиваться. А узнав, что с гостиницей у меня проблемы нет, резко подобрели. А окончательно их со мной примирили подарки и рассказы про заграницу. Любят нынче советские люди послушать байки на эту тему, а тут еще человек аж в самих США побывал. Чувствую, быть мне гвоздем программы на всех домашних посиделках минимум с полгода, а то и дольше. Но накормили меня знатно, еще и полный пакет пирожков и всяких вкусностей с собой вручили:

– Ну, чего вы будете по ресторанам шляться? Тут все свое, домашнее, свежее.

А я не стал отказываться, зачем, если искренне дарят, людей обижать. Часов в восемь засобирался, Вася было заикнулся, что сам отвезет, но он вина выпил. Оно мне надо, если он на ГАИ нарвется? Прекрасно доехал на метро. Меня даже до самой станции проводили, разве что Васина жена с ребенком дома осталась.

Милое дело – в гости сходить, когда на душе смурно, хочешь, не хочешь, а растормошат. А то сидел бы я в номере, накручивал себя. И вечером себе занятие нашел. Сначала думал, как обычно, сесть за рукопись, но решил новости посмотреть, благо телевизор в номере имелся. А после программы «Время» началась старая комедия «Труфальдино из Бергамо», сразу обе серии. Я ее, конечно, не один раз смотрел, но уж больно классный фильм, не устоял.

В воскресенье с утра обзвонил знакомых артистов, задумав сходить на какой-нибудь спектакль. Увы, но Абдулова и Фарады не оказалось на месте, то ли на гастролях они, то ли на съемках, я толком не понял. Зато с Филатовым удалось связаться.

– А, Саша, – узнал меня Леонид Алексеевич, – Извини, я сегодня занят. А знаешь, если хочешь, приходи сегодня к четырем в «Прагу». У меня небольшое торжество, я тебя приглашаю.

Неожиданно, признаться. У Филатова, оказывается, 24-го день рождения, но отмечать, как принято в Союзе, решили в выходной. Пришлось обещать быть, вот только сразу возник вопрос с подарком, все же в воскресенье практически все магазины не работают, а привезенные из-за границы вещи я отправил с Урбаном.

По старой памяти поехал на толкучку, но ничего особо интересного не нашел, подобрал сувенир по наитию у букиниста. А вообще, с тех пор, как люди изобрели деньги, дарить можно их. Но вручить упаковку рублей посчитал банальным. Вернувшись в номер, склеил из листа бумаги конверт, подписал его и вложил пачку чеков «Внешпосыторга». Вообще-то их передавать вроде как не положено, но у Филатова точно в «Березке» не будут спрашивать подтверждения их происхождения, его вся Москва знает. Вложил триста чеками, вполне нормально, я думаю, учитывая, что они на черном рынке по 3–4 рубля стоят. Как говорится, потом контрамарками отобью.

Несмотря на нелюбовь московских швейцаров к моей личности, в «Прагу» меня пустили без вопросов, стоило только сказать, кто меня пригласил.

Ресторан «Прага» на Арбате

– А, Саша, ну, как там в Магадане? – поприветствовал меня уже разговевшийся Леонид Алексеевич.

– Поздравляю вас, – отозвался я, – А насчет Магадана понятия не имею, я буквально позавчера из США приехал, с августа там был.

– Неужели на дипломатическую работу перешел? – пошутил присутствующий за столом Марк Захаров.

– Да нет, учился я там, – пришлось объяснять, – И заодно книги продвигал.

– Это какие? – заинтересовался кто-то из гостей.

– Свои, исключительно свои. Издал роман и две повести на английском, еще радиоспектакль по поему сценарию поставили. Сейчас вот с кинокомпанией «Уорнер Бразерс» переговоры ведутся по поводу экранизации.

Стоило про книги и экранизацию упомянуть, как мой статус заметно подрос. Прямо на лицах стало написано, что я из безвестного студента-провинциала вмиг перескочил на ступеньку «перспективного и интересного молодого человека».

– Леонид Алексеевич, хочу вас от всей души поздравить, – сразу же обратился к имениннику, – Знаю, что вы собираете издания поэтов из плеяды шестидесятников. Увы, слишком поздно узнал о празднике. Но хочу подарить вам вот эту книгу. Это дореволюционное издание Шекспира, его лучшая трагедия «Гамлет» с дарственной надписью.

– Кому? – недоуменно спросил Филатов.

– Ну, вам, разумеется. Вот: «Дорогому Леониду от любящего его Шекспира на добрую память». Кстати, вы читаете по староанглийски? [1] – я уже на олд инглиш процитировал – «Lēofum Lēonīde fram his lufiendan Scēacspere tō gōdum gemynde».

Гостям шутка моя хорошо зашла, я заодно и конвертик с поздравлением передал. Именинник заглядывать в него не стал, ну, ничего, потом посмотрит.

Я в прошлой жизни не особо артистами интересовался, но трудновато не узнать Валерия Золотухина, Леонова, Броневого, Янковского. Но вообще людей за столом не так и много, человек двадцать всего. Даже странно, что Филатов меня пригласил.

Сказать, что хорошо провел время, это ничего не сказать. Перезнакомился со всеми, старался больше слушать и запоминать, но пришлось и самому рассказывать про то, как был в США и про книги. Захарова очень «День сурка» заинтересовал. Пришлось пересказывать сюжет и пообещать дать почитать рукопись, как только получу ее из таможни.

Однако такие знакомства дорогого стоят. Да, пока они у меня довольно однобокие в Москве – только с артистами знаком, но лиха беда начало, глядишь, и дальше продвинусь в этом направлении.

Я так понимаю, когда я появился, а особенно про США сказал, то меня за мажора приняли. Но после оброненной мной фразы про книги, это мнение несколько поколебалось. Кто-то из женщин даже поинтересовался, кто у меня родители.

– Папа бульдозерист, мама бухгалтером работает, они на колымском прииске живут, – любезно пояснил я.

А мне стыдится нечего, да, я из работяг. Я и в прошлой жизни им был, несмотря на наличие высокопоставленных родственников. Хотя, ни я их, ни они меня даже и не знали, чего уж там. Но даже, когда имел возможность воспользоваться родственными связями, ни разу к ним не прибегал. Характер такой – все сам. А в этот раз, пожалуй, стоит отойти от принципа и все-таки использовать знакомства. Головой стену не прошибешь. Поэтому общался с именитыми артистами без особой робости, рассказывал про знакомство с Брэдберри, другими известными писателями. Вот только наотрез оказался сообщить, как попал в США, сослался на то, что об этом не рекомендовано распространяться. Но, кажется, меня и так прекрасно поняли, судя по шепоткам. Нынче слухами земля полнится, даже, если в газетах ничего не сообщают об очередном происшествии, то народ все равно про него узнает.

А вообще чудно провел время и контрамарки мне на эту неделю обещаны и не только на эту.

* * *

[1] Обыгрывается эпизод из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», снятого режиссером Марком Захаровым в 1979 году на студии «Мосфильм», в котором Олег Янковский играет роль барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена:

'Пастор: Я уже обратил внимание, барон, у вас редкие книги.

Барон Мюнхгаузен: Да, многие с автографами.

Пастор: Как это приятно.

Барон Мюнхгаузен: Вот, например, Софокл.

Пастор: Кто?

Барон Мюнхгаузен: Софокл. Это его лучшая трагедия «Царь Эдип» с дарственной надписью.

Пастор: Кому?

Барон Мюнхгаузен: Ну, мне, разумеется. Вот: «Дорогому Карлу от любящего его Софокла на добрую память». Вы читаете по древнегречески?'