Текст книги "На изломе десятилетия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 18
Аркаим

– Ну, и что теперь делать? – летчик попытался махнуть рукой и тут же скривился от боли.

– Осторожней, больной, или хотите вообще без руки остаться? Сейчас на косынку повешу и будете так ходить.

– Олечка, милая вы моя, ну, надо же что-то делать? Народ же ждет. Как этот древний город искать, если его с земли не видно?

– Ничего не знаю, Илья Петрович, раньше, чем через две недели я вас в кабину не допущу. Нельзя сейчас вам руку нагружать. А с одной, как вы самолетом управлять будете? – строгая фельдшерица была неумолима.

Летчик горестно вздохнул. Засада, получается нужно другого пилота на самолет вызывать или же ждать, когда он сам выздоровеет. Поразительно, но Казанцев сумел привлечь какой-то из столичных аэроклубов, которые выделили моего старого знакомца Пайпер PA-28, довольно старенького, но бодрого.

Я, когда это чудо техники увидел, так прямо заулыбался от нахлынувших теплых чувств, все-таки прилично полетал я на похожем в прошлом году, разве что этот постарше будет. Спрашивается, откуда эта модель могла оказаться в СССР? Аж любопытно стало. Спросил Петра, не колется, говорит, что не в курсе. По-моему, врет, все он прекрасно знает, но по какой-то причине рассказывать не хочет.

– А другого пилота никак не найти? – решил поинтересоваться.

– Почему нельзя, можно, – уныло ответил Илья, – Только пока сообщим, потом пока подберут. Не каждый же согласится, да и люди все занятые, это же нужно, чтобы человек был в отпуске, да не против его потратить на поиски. Потом пока он приедет. В любом случае считай, две недели коту под хвост. Опять же, нужно, чтобы опыт был на этой модели полетов.

– Ну, вообще-то я на такой летал.

– Где же ты мог на ней летать? – саркастично спросил наш пилот, – Это же американский аппарат, Пайпер.

– Ну, да, Пайпер ПА-28, я в прошлом году в США четыре месяца провел, вот и выучился, потом летал на нем по всей южной Аляске.

– И сколько же ты учился?

– Два месяца с небольшим, – честно ответил я Илье.

– За два месяца? Да ты гонишь, парень!

– Почему гоню? У них обучение по-другому построено. Мой инструктор мне уже на третий день сказал самому отрабатывать взлет и посадку. Я за первую неделю уже десять часов налета имел. У них как. Отработал с инструктором? Значит, можешь и сам. Сказал: «мы в тебя верим, парень» и я взлетел.

– А потом?

– А потом сел. И опять взлетел и снова сел и так три раза. И все сам и без инструктора в кабине.

Пришлось подробно рассказывать нашему пилоту про то, как обучение в летной школе было организовано, что изучали, как. Потом еще поговорили про особенности пилотирования модели. Ну, а почему бы и не пообщаться, раз мы тут оба на положении больных. Он вот умудрился поскользнуться, выбираясь из кабины. В результате сильный вывих, хорошо, хоть не перелом. А я тоже молодец – умудрился обгореть на злом степном солнышке. А оно тут неплохо припекает. На три дня меня отправили «отдыхать», а то у меня даже температура поднялась.

Да, все-таки Казанцев уболтал меня ехать на Южный Урал. И ведь с институтом он тоже договорился, мне в качестве практики засчитают участие в экспедиции. Она ведь не просто археологическая, а комплексная. Ищем не только остатки древних городов, но и шахт. Между прочим, несколько старинных рудников смогли найти и даже провели предварительные исследования пород, которые добывали здешние рудокопы. А вот с находкой городов куда хуже. Наш пилот рейсов десять уже сделал, но пока результатов нет.

Одну из древних шахт я умудрился сам найти. Ну, как найти? Мы по разным поселкам мотались, осматривали современные и старинные места добычи, брали образцы минералов. Жили в основном в селах, снимая комнату. Так оно проще в плане быта, тем более, договаривались о готовке с хозяйками.

Вечером особо делать нечего, я хозяину мотоцикл в гараже чинить помогал. Гаечки не хватало, так начал искать по консервным банкам на полке и наткнулся на зубило. Очень похожее на обычное, только сделанное из меди. Нет, такие и сейчас встречаются. На тех заводах, где искра может к взрыву привести, слесарям выдают медный инструмент: молотки, гаечные ключи, отвертки. Но такое оборудование дорогое, редкое и просто так с работы не вынесешь. Да и не похоже зубило это на современное, слой патины на нем изрядный.

– Хозяин, а где ты взял вот эту штуку? – и зубило показываю.

– А у меня еще есть, – говорит, – Вон там посмотри.

Начал копаться – а там уже не зубило, а явно топор, только без ручки. Насел на хозяина, оказывается, он в детстве то ли в яму, то ли в промоину лазил, там и обнаружил, да себе забрал.

Я к нашему руководителю побежал показывать находки. Благодаря им мы целую группу старых шахт нашли, о которых никто раньше толком и не знал.

Я по вечерам дневник веду, чтобы ничего не забыть. Думаю, может получиться интересная книга. А еще составляю план романа про пришельцев, заставляющих землян добывать металлы. Может получиться интересная книга, даже целый эпос с восстаниями, войнами разных групп пришельцев между собой и с землянами. Будет что-то вроде Конана Варвара, только с инопланетянами и пирамидами. Но вообще для работы с текстом время приходится буквально урывать, потому что работы и так хватает – мы постоянно перемещается по южным районам Челябинской области, пытаясь составить карту древних шахт и карьеров. Ну, и города старинных металлургов ищем.

Самое забавное, что я могу хоть сейчас сказать, где находится Аркам. В свое время посещал я исторический парк, который создадут вокруг поселения. Найти развалины проще простого – совсем рядом поселок Александровский, от него всего два с половиной километра нужно отойти, тем более и место приметное – излучина реки Большая Караганка.

Увы, мои намеки, что стоит взять за отправную точку гору Аркаим, были проигнорированы. Экспедиция у нас большая, добрых пять сотен человек включает. Кого только нет: от профессиональных археологов и геологов, до энтузиастов, решивших потратить собственный отпуск в интересах науки. Эти, конечно, приезжают ненадолго, всего на пару недель, иногда на месяц, если за собственный счет дополнительные дни взяли. Но одни уезжают, а другие приезжают. А еще есть школьные отряды, готовые копаться в земле хоть до сентября. В основном приехали старшеклассники, но есть народ и помладше, начиная лет с тринадцати. Ну, и студенты – будущие археологи, историки, попадаются и те, кто учатся на другие специальности, но выразили желание влиться в коллектив.

Часть людей сейчас занята на раскопках Синташты. Это поселение найдено довольно давно, но раньше масштабных раскопок на его месте не проводилось. Проблема в том, что древний город в свое время река размыла и на открытия там рассчитывать особо не приходится. Еще, как уже говорил, обнаружили ряд старых рудников. В основном про перспективные места рассказывали местные жители, подтверждалось не все, но попадания тоже были. Насколько понимаю, рудников раньше было много, но после того, как на Южном Урале началась промышленная добыча меди, их просто уничтожили. Да и как бы они сохранились, если карьеры устраивали там, где старые шахты находили?

То, что с открытием древних городов не заладилось, причина еще и в неверной организации поисков. Авиаразведка ведется по всему радиусу вокруг Синташты, что в корне неправильно. Насколько я помню, все укрепления «Страны городов», а их в к 2020-му году больше двух десятков нашли, все, как один, расположены строго рядом с реками, причем обязательно в таком месте, чтобы водный поток окружал поселение хотя бы с двух, а лучше с трех сторон. А еще это должно быть место низменное, но сам город обязательно на холмике находится, дабы его не затопляло во время паводка.

Короче говоря, получается так, что нарезать круги на самолете смысла нет – ничего так не увидишь. Нужно летать строго над руслами и внимательно смотреть. Хотя даже это не факт, что поможет. В 2000-х годах хватало досужих писак, которые утверждали, что города синташтинской культуры прекрасно видны с воздуха, с высоты они напоминают колесо со спицами. Чепуха это все. Во-первых, далеко не все они имеют радиальную структуру, а, во-вторых, Аркаим тем и уникален, что вот его действительно с воздуха хорошо видно. А остальные поселения вовсе нет. Точнее, некоторые разглядеть можно, но только очень-очень внимательным взглядом, который знает, что искать, но от большинства поселений никаких видимых сверху следов не осталось.

Но беда в том, что я не могу просто прийти к руководству экспедиции и сказать, что знаю, где расположен Аркаим. Рано или поздно возникнет вопрос – а откуда ты это знаешь? Впрочем, про то, где и как я научился водить самолет, тоже зададут вопрос. В конце концов, и у нас в экспедиции должны быть кураторы от КГБ. Их просто не может не быть. Так что поинтересуются всенепременно.

Но выясниться это могло и другими путями, поэтому я еще в Америке подстраховался, договорившись со Стаффом, чтобы официально платил за мое обучение именно он. Я и перевод банковский для школы делал через его счет. И предупреждал – на любые вопросы он должен отвечать именно так.

В общем, я не лезу вперед и стараюсь наслаждаться летом. Тут тепло, даже жарко, собственно, уже начался степной зной. Но, что хорошо, рядом пусть мелкая и узкая, но река, в которой можно искупаться, а это реально спасает. Чуть дальше пройти, и начинается Брединское водохранилище, где можно просто отлично поплавать, ну, и рыбу половить. Я же еще и рыбалкой промышляю.

Ирискин, как и обещал, перевез закупленные в Москве вещи в Магадан. Шурин принял их, а заодно по моей просьбе отправил мое экспедиционное снаряжение, включая японский спиннинг. Теперь он служит главным моим развлечением, а улов я сдаю на полевую кухню.

Вода теплая, даже с самого утра буквально парная. Если на рассвете купаться, то она часто теплее, чем воздух. Встаю я, как всегда рано, окунаюсь в речку, или иду до водохранилища, потом сажусь по утренней прохладе на бережку и забрасываю поплавок. Ну, да, спиннинг мой можно и как обычную поплавковую удочку использовать. В качестве наживки использую опарышей. Чего-чего, а мух в здешних местах полно, реально задолбали своей назойливостью, зато личинок добыть проблемы никакой.

Карася в реке хватает, есть лещ, реже попадаются окунь и голавль. Клюет рыба по утру часто, без добычи не ухожу. Чаще всего наживку берут караси, крупные редко попадаются, а вот мелочи сколько хочешь. Подходят они к наживке целым косяком, пытаясь осторожно попробовать угощение. Это сразу заметно, потому что поплавок начинает мелко дрожать. Но подсекать рано, тут нужно ждать, пока самый голодный или смелый не заглотнет, наконец, крючок и тогда уже тащить его на воздух.

Лещ подплывает один, он осторожный, так что сначала по поплавку и не заметишь толком, что наживку трогают. Зато потом он берет ее резко, насаживаясь на крючок, поплавок сразу ложится, из-за того, что рыба тащит его вбок.

Вот с окунем или голавлем совсем другое дело. Эти сразу же кидаются на добычу, поплавок с ясно слышимым бульканьем ныряет под воду. Вот тут зевать нельзя, иначе рыба уйдет в заросли тростника, а тогда можно попрощаться не только с ней, но и с крючком и грузилом. Даже нырять бесполезно – все равно не распутаешь, проще плюнуть и обрезать леску.

Зато вываживать, что окуня, что голавля интересно, очень спортивная рыба. Сопротивляются они отчаянно, загибая хвост для большего сопротивления. Так вот тащишь, думаешь, что сейчас, как минимум, щуку длиной в руку вытянешь. Ну, да, разбежался – на конце лески танцует окушок в ладошку размером.

Зато жареные окуни мне нравятся – мясо у них плотное, сладковатое и костей не так много, как у карася. Вот того есть невозможно, хотя тоже вкусные. Петр Иванович, начальник нашего участка экспедиции, умудряется начисто жареного карася разбирать при помощи вилки, на тарелке после него только голый костяк остается. Как уж он так умудряется – ума не приложу. Я лично предпочитаю обращаться со здешней рыбой руками. Нет, дома тоже вилкой ем, но там она морская, там хребет отделил и все дела. А карасей сам ем только небольших, не больше ладони в длину – на них надрезы делаешь поперек, тогда мелкие косточки пережариваются, можно смело есть, не боясь, что кость в горле застрянет.

Днем жарковато, особенно, когда на раскопе работаешь, да и вечером душно, хотя воздух здесь мне нравится. Вечером одуряюще пахнет степными травами, полынью. Днем степь звенит от стрекота кузнечиков или саранчи, а вечером концерт устраивают сверчки. Хотя, может и кто другой, я точно не знаю.

Я если не в разъезде, то в одной палатке с Алисой живу, сначала мы планировали, что она уедет в Магадан на практику. Ее должны были в пионерский лагерь послать. Но Казанцев и тут проявил инициативу. Сейчас Селезнева командует отрядом юных археологов. Эту работу ей в институте зачтут, как практику.

Между прочим, дети ее слушаются охотно. Мало того, мне кажется, что они свою вожатую ко мне ревнуют, не раз перехватывал сердитые взгляды от пионеров. Как есть влюбила в себя школьников. Вечно они возле нее клубятся. Как-то днем пришел на раскоп, полдень, все самую жару пережидают. Алиса что-то своим малолеткам рассказывает, а они вокруг. Так мне толком подойти поближе не дали, натуральным образом оттерли от невесты. Нет, ну реально девушку отбивают! Пришлось пообещать ухи оборвать. На возражения, что у них уши, объяснил, что после того, как я за них потягаю, они точно в ухи превратятся, будут болтаться как у прибившегося к кухне беспородного и всеми любимого Шарика. Думаете, вняли? Да как же, ноль внимания, фунт презрения.

* * *

А все-таки клюнули наши руководители на мои слова о том, что я могу пилотировать Пайпер. Сначала Петр меня в кабину зазвал, где устроил самый натуральный экзамен, расспрашивая, что бы я делал при взлете, посадке, другие каверзные вопросы задавал. Собственно, ничего сложного – все это я отрабатывал на практике, а потому ответить мог без всякого труда. Да, затолкать в кабину самого пилота и то было тяжелей, чем на его вопросы ответить, он мужик грузноватый, да еще одна рука не работает. Пришлось втроем корячиться, подсаживая.

– А пилотная книжка где твоя? – задумчиво поинтересовался Петр.

– В Штатах оставил. Толку-то тут от нее.

– Мог бы здесь право на полеты получить.

Я только усмехнулся:

– У нас американские документы все равно недействительны. Придется пересдавать уже по нашим программам. И толку? Летать-то где? Это ведь в аэроклуб нужно вступать, а их по всей стране раз, два и обчелся. А в Магадане, где я живу, их в помине нет. Так что толку от летной книжки мне у нас ровно ноль целых и ноль десятых.

– Ну, так-то да, но вот сейчас-то другое дело.

– А что сейчас? Я и сейчас с теми документами взлетать не имею права, здесь они филькина грамота.

– А сколько у тебя хоть налет? – все же спросил пилот.

– Семьдесят пять часов.

– Ну, немного, – почесал голову здоровой рукой Петр.

– Так это за три месяца всего.

– А когда в последний раз летал?

– В декабре, – не стал я врать.

Все же наше отечественное инициативное разгильдяйство иногда дает отличные результаты. Вот кто бы пустил меня за штурвал без документов? Но возвращаться без открытия никому не хочется, а потому руководство согласилось пойти на авантюру.

Петр убедил наше маститое руководство, что он испытает меня в пробном полете. Но, для прикрытия, в документах будет указываться, что летал он, я в полете был наблюдателем. Лично меня такое решение вполне устраивает. Летать мне страшно нравится, а отражается налет в летной книжке или нет – дело десятое.

Экзамен я сдал успешно, Петр больше волновался, чем я. Мне-то что, я летал в куда худших условиях, над горами, океаном. Да и осеннюю погоду на Аляске с летом не сравнить. Опять же – внизу степь с дорогами, участками полей. В крайней случае вполне можно найти площадку для аварийной посадки. Зато в горах или над студеным морем, если движок откажет, то мало тебе не покажется. В общем, и взлетел и сел нормально, без замечаний.

Зато обсуждение полетного задания – вот где поорали друг на друга. Как-то рутинный вопрос буквально перерос в ругань, так что я уже плюнул на уважение к мэтрам и голос повысил, невзирая на научные звания оппонентов. Фактически взял на горло, непривычные к такому обращению товарищи профессора с докторами и академиками дали слабину.

Удалось мне настоять на проверке русл рек, прислушались наши ученые к аргументу, что для крупных поселений нужно много воды, а поэтому в голой степи искать их бесполезно. Прочесывать нужно только долины рек. А вот перенести поиск ближе к горе Аркаим не получилось. Ну, ладно, вниз по Синташте тоже, насколько я помню, есть перспективный объект, даже два.

Интересное место заметили между поселками Мирный и Бреды – округлое пятно рядом с рекою. То ли правда остатки поселения, то ли природное образование, без раскопок не поймешь. Дальше Комсомольский – там на другом берегу точно есть объект, хотя и небольшой. В будущем его назовут Синташта-2. Специально покружил над этим местом – показал наблюдателям.

– Отметьте на карте.

– Вот это пятнышко?

– Проверить нужно, очень похоже, что-то рукотворное, – настоял я.

Наблюдатели мои покривились, но координаты указали. По плану полета могу разворачиваться, но я настоял до впадения Синташты в реку Желькуар долететь. Как раз этот участок перспективный. Между поселками Андреевский и Мариинский было найдено поселение Андреевское. Оно, кстати, прямоугольное в плане и тоже должно быть заметно с воздуха.

– Вот, смотрите! – крикнул, привлекая внимание пассажиров.

– Где?

Пришлось возвращаться, закладывая круг.

– Чепуха какая-то.

– Я повыше поднимусь, должно стать заметнее.

Все равно сомневаются. А зря, я-то знаю.

Приземлились, доложил о возможно найденных перспективных местах. Насчет первого отметил, что не уверен, а вот вторые два вполне могут быть тем, что мы ищем. Собственно, я точно уверен в этом, но как об этом скажешь?

Что удобно в плане быта, все места раскопок находятся рядом с поселками. Наше руководство предпочитает ночевать в нормальных домах. Молодежь жаждет романтики, поэтому предпочитает жить в палатках. Я бы тоже выбрал деревенский дом, но Алиса отказывается, потому как за ее подопечными глаз, да глаз требуется. Вот и сегодня учудили, работнички.

Я с утречка хорошо так линей натаскал, так что у нас предполагалась уха, наваристая такая, благо рыбы много. Да не один я предвкушал гастрономический праздник, остальные члены экспедиции тоже проголодались. Помаши-ка лопатой на раскопе целый день, аппетит такой нагуляешь, что ого-го. К нам бы того хана, что вкус халвы потерял, так ему бы советы Ходжи Насреддина совершенно бы не понадобились, он бы не то что халву, простую кашу метал бы в рот, как в уголь в паровозную топку.

Так вот, Алиса мне миску налила под самый верх, я ее на стол пристроил. Я вместе с нашим руководством обедаю. Только первую ложку попробовать собрался, как вдруг наш профессор вскакивает и стремглав несется к бочке с водой. Я даже удивился – такой человек солидный, никогда не видел, чтобы он как заяц бегал, напротив, он всегда с эдаким достоинством шествует. Вот в фильме «Труфальдино из Бергамо» был такой персонаж – Панталоне, очень важный и надутый. Так вот, очень похоже. А тут, понимаешь… ай-я-яй.

Ну, да ладно, уха важнее. Подул я старательно на ложку и, предвкушая удовольствие, начал втягивать в рот ароматное варево. И тут я понял, почему профессор сегодня такой резвый, потому как сам с места в карьер метнулся за водой. Это же не еда – это рассол сплошной. Такое ощущение, что сегодняшние повара в уху целую пачку соли бухнули.

Проведенное по горячим следам расследование показало, что так оно и было – бухнули. Сегодня у штатной поварихи отпуск, поэтому кашеварили наши старшие школьники, всемером. Как оказалось, поговорка про семь нянек полностью оправдана. Посолили варево все семеро, твердо уверенные, что никто это больше не делал.

Пришлось спасать ситуацию. Уху под стенания голодной общественности вылили в ближайший овраг, котел проштрафившиеся дежурные по кухне вымыли, по-быстрому сварив макароны, заправленные тушенкой.

* * *

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Из-за вчерашней ухи профессор чувствовал себя не очень хорошо, и мне удалось продавить изменение плана полетов. В этот раз я должен проверить верховья Синташты и ее приток Чулксай.

Но, главное, я добился разрешения дополнительно пройти по русту Утяганки, а как раз в месте впадения ее в Большую Караганку и находится Аркаим. Я на этот раз тщательно подготовился. В полет возьму свой Кодак, сфотографирую объект сверху. У меня небольшая фотолаборатория сделана из листов фанеры. Душно там страшно, но ничего, терплю. Пришлось все щели законопатить, чтобы солнце не проникало. Вываливаюсь из будки потом мокрый, как мышь, которую из норки водой выливали. Зато снимки готовы сразу.

Я перед вылетом похулиганить решил, встал на крыло и обратился ко всем, кто в поле зрения находился:

– Уважаемые товарищи ученые и прочие энтузиасты. Мы, пилоты и воздушные наблюдатели, понимаем, что на наших плечах лежит большая ответственность. Вы все ждете от нас открытия, открытия с большой буквы. Но я обещаю – мы справимся. Я вижу в ваших глазах надежду и переживание за нас. Не стоит беспокоится, верьте, уже сегодня мы привезем практически сенсацию. Знайте, так и будет! Древняя история нашей страны станет ближе и понятней благодаря всем нам.

– Да лети уже, открыватель, – профессор слезы утер с глаз, – Хватит народ смешить.

– Не верите вы мне, а зря. И вообще, злые вы, улечу я от вас, – констатировал я и скомандовал, – От винта!

Сразу на Аркаим я лететь не стал. Не стоит, действовать буду строго по полетному заданию. Сначала обследовали русло Синташты, потом прошли по ее притоку Чулксаю, от которого я взял на запад к Калининскому водохранилищу. А уже от него повернул на северо-северо-запад, пройдя над поселком Амурский. Пока летел, меня все время мучила мысль, а что, если с высоты не получиться разглядеть развалины? Трава в степи еще не выгорела, не исключено, что она скроет особенности рельефа. Я, конечно, специально речь шутливой сделал, но хотелось бы действительно вернуться с открытием.

А вот и излучина Большой Караганки и Александровский поселок вдали виден. Мои сегодняшние наблюдатели на него уставились, на то, что внизу, ноль внимания Видать, шибко по цивилизации соскучились. Я заложил вираж над самим Аркаимом, достал фотоаппарат. Видно поселение. Не так, чтобы оно прямо в глаза бросалось, но прекрасно заметна радиальная структура. Набрал высоту, нужно сделать снимки с разного удаления.

– В чем дело? – повернулся ко мне Петр.

– Вниз смотрите – вон он, древний город!