Текст книги "Журнал «Если», 1997 № 08"

Автор книги: Алан Дин Фостер

Соавторы: Владимир Гаков,Дмитрий Караваев,Евгений Харитонов,Сергей Кудрявцев,Рафаэль Лафферти,Василий Горчаков,Эммануил Гушанский,Лоуренс Дженифер,Владимир Галкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Я как раз это и выясняю. Оомемианы могут не только ломиться напролом, но и играть в прятки. Ничто не доставило бы им такого удовольствия, как убедить меня, что мы свободны, а потом нагрянуть, как гром с ясного неба.

– У вас тут есть что-нибудь перекусить? – вопросила Миранда. – Подыхаю от голода! – Она достала из сумки зеркало и принялась изучать свое отражение, пытаясь уложить непокорный локон. – Нет, как ни старайся, эту тушь никогда не нанесешь толком.

Щупальца Рейла беспокойно елозили по пульту.

– В данный момент у меня есть забота поважнее: обеспечить наше дальнейшее существование.

– Вот и я вроде как о том же: для продолжения существования мне необходимо поесть.

– Ладно. – Инопланетянин недовольно вздохнул. – В глубине кабины вы найдете ленту, висящую на гибком стальном крючке. Закрепите ее у себя на лбу, постаравшись обеспечить максимальный контакт по всей окружности головы, после чего дотроньтесь до синей полоски на стене, справа от ниши. Думайте о том, что бы вам хотелось съесть. Корабль постарается синтезировать ту пищу, о которой вы мечтаете.

– Наверное, какое-нибудь дерьмо? – предположил Кипяток.

– Пожалуйста, если вам так хочется.

– А может он синтезировать еще что-нибудь? – Прерывистый голос Кипятка указывал на предвкушение новых наслаждений. – «Травку»?

– Нет, только пищу.

Вскоре по кораблю разнесся запах жареной картошки и аромат бифштекса. Из «кухни» появилась вполне довольная Миранда. И тут корабль резко накренился. Миранда еле удержала на подносе свой поздний ужин.

– Что-то тут не так, – сказал Кервин. – Я, конечно, не очень большой знаток условий перелета на межзвездных судах, однако…

– Ваши инстинкты подали вам верный сигнал. Крен нештатный. – Рейл не сводил глаз с мигающих полосок. – В том, что мы избавились от оомемианов, сомнений нет, однако при этом мы причинили кораблю некоторый урон. Теперь я не могу заняться поиском низшей формы жизни, вроде земной. Придется лететь туда, где есть пригодные для корабля ангары, чтобы я мог приступить к ремонту. В этом секторе полно нейтральных цивилизаций.

Над пультом появилась голографическая проекция. Рейл уставился на нее.

– Придется остановиться на ближайшей планете и уповать на то, что мы не вызовем подозрений. У оомемианов повсюду есть шпионы. Совершим посадку, сделаем ремонт и снова взлетим, прежде чем они нас засекут.

Миранда пожала плечами, положила в рот очередной ломтик и облизала с пальчиков кетчуп и жир. В этой позе она показалась Кервину смутно знакомой.

– А я ведь тебя знаю! Ты была одной из финалисток конкурса красоты на прошлогоднем выпускном балу.

Она одарила его мимолетной улыбкой.

– Правильно. Ну и что?

– Ты не выиграла конкурс. Я все недоумевал, почему. До сих пор не пойму. Ты была гораздо красивее остальных финалисток. Такой и осталась.

– Конечно! Но вышла загвоздка с соревнованием талантов. Сам знаешь: одна вроде как играет на каком-нибудь инструменте, другая танцует, третья рассказывает стишок. Я тоже все это могу, но ведь это такая муть! К тому же меня как раз пригласили на лыжную прогулку, и мне пришлось выбирать: лыжи или конкурс. Хотя что тут выбирать! А ты проголосовал бы за меня?

– Хоть сто раз подряд! – последовал восхищенный ответ. – Но я в том году не участвовал в голосовании: голосовать могут только студенты предпоследнего и выпускного курсов, а я все еще второкурсник. Ты на предпоследнем?

– Ага.

– Всего год разницы.

– Нет. – Она высокомерно улыбнулась. – Не год, а целая вечность.

– Полагаю, из этого следует, что ты отказала бы мне, если бы я пригласил тебя на свидание?

– Именно это и следует.

– Но сейчас, сестренка, у тебя как раз свидание с ним. И со мной, кстати. – Кипяток бросал на нее плотоядные взгляды.

Она покосилась на него, потом опять посмотрела на Кервина.

– Если вы воображаете, что это свидание, то должна вас расстроить: я не встречаюсь с придурками и занудами.

– Значит, я тебя устраиваю?

– Последний эпитет относится к тебе, – сказал Кипяток Кервину.

Кервин хмуро посмотрел на него, потом смущенно обернулся к Миранде.

– Я не играю в американский футбол, но это еще не делает меня занудой.

– Я никого не собиралась обидеть, – сказала она ласково. – Что поделаешь: он, – кивок в сторону Кипятка, – придурок, тот, – жест в направлении Рейла, – вроде как инопланетянин, вон тот, – она подняла глаза на Измира Астараха, любопытно поглядывавшего на нее сверху единственным синим глазом, – вообще неизвестно кто. А ты – зануда. Куда деваться? Никто не может себя переделать. Скажем, я – принцесса. Такой уродилась. А принцессы не встречаются с придурками, инопланетянами, неизвестно с кем и с занудами. Им подавай Обольстительных Принцев.

Кипяток неаппетитно ковырялся в зубах заскорузлым ногтем.

– Ты ездила на джипе с Обольстительным Принцем?

– Есть только один метод узнать, является ли твой знакомый Обольстительным Принцем, – метод проб и ошибок, – ответила она. – Чутье мне подсказывает, что оба вы не Принцы даже наполовину. Измир – и тот, кажется, дал бы вам фору.

При этих словах Измир заверещал от удовольствия, мигом отрастил четыре крылышка и беспорядочно запорхал по кабине, пробуя на лету все спектры радуги. Оставалось гадать, стало ли это реакцией на отпущенный Мирандой комплимент.

– Хоть кто-то счастлив. – Кипяток указал на ее тарелку. – Поделишься картошечкой?

– Угощайся. – Она протянула ему тарелку. – Когда мы все подберем, я смогу придумать добавку. – Она помахала Кервину пакетиком с леденцами. – Хочешь?

– Нет, спасибо, – чопорно ответил он. – Лучше подожду, пока мне захочется настоящей еды.

Она ни капельки не оскорбилась.

– Как знаешь.

Покончив при помощи Кипятка с картошкой, она добилась от синтезатора двойной порции пломбира со взбитыми сливками, орехами, вишнями, корицей и мускатным орехом; все это она умяла в поразительно короткий срок. У Кервина это зрелище вызвало тошноту. Он недоумевал, каким образом ей удается сохранять такую лакомую фигурку при столь чудовищном питании.

Он считал подобное явление верхом несправедливости, о чем и поведал Рейлу.

– А почему должно быть иначе? Вселенной глубоко безразличны индивидуальные помыслы, желания, рассуждения. На Пруфиллии, скажем, распространена вера в «Арк-Ной-Пласна», что, если придерживаться нормативной лексики, переводится примерно так: «Все до лампочки». Жизнь чересчур коротка, существование лишено смысла, сама Вселенная не имеет цели. Такова истина.

– Мрачноватая философия, – сказал Кервин.

– Космос полон мрака, мой юный друг. Сейчас у вас появился шанс в этом удостовериться. Из этого, впрочем, не следует, что в ней надлежит маяться от скуки. Все мы – сгустки атомов и прочих частиц, болтающиеся туда-сюда, обретающие на мгновение сознание, а потом снова разлетающиеся, чтобы войти в состав деревьев, звезд и жареной картошки. Прежде чем трансформироваться в энергию, некоторые парят в космосе, наслаждаясь чем-то вроде бессмертия и единения со всем сущим. Дальнейшее случайное соединение частиц может иметь любые последствия: появится хоть булыжник, хоть новое мыслящее существо.

– Или жареная картошка, – подытожил Кипяток, оказывавший Миранде помощь в поедании блюда.

– Размышляя о реинкарнации, я почему-то представлял себе нечто иное, – пробормотал огорченный Кервин.

– Я говорю не о реинкарнации, – возразил Рейл, – а об участи составляющих вас атомов, после того как вы перестаете быть мыслящим существом.

– С ним это уже случилось в шестилетнем возрасте, – вставил Кипяток.

– На дураков не обижаются. – Безутешный Кервин направился в глубь помещения, где обмотал голову лентой пищевого синтезатора и воинственно заказал «банана-сплит».

Рейл покосился на него и одобрительно улыбнулся.

– Наконец-то и вы уяснили, что к чему.

Кервин с отчаянием набросился на гору еды, которая оказалась на удивление прохладной и вкусной. Даже бананы оказались свежими. Он восхитился достижениями цивилизации, способной синтезировать столь сложное блюдо на основании одних мыслей. Впрочем, по сравнению с путешествием быстрее скорости света это, видимо, было легкой задачей.

– Теперь вам лучше позаботиться о равновесии, – объявил Рейл. Кервин поспешно доел мороженое и заковылял обратно к креслу. – Мы замедляемся до субсветовой скорости. По крайней мере, я на это надеюсь. Из-за поломки, сопровождавшей наше бегство от кораблей оомемианов, нас могут ожидать кое-какие осложнения.

– Например? – испуганно спросил Кервин.

– При пороговом переходе мы можем рассыпаться – на сей раз окончательно.

VI

Кервин застонал. Его терпению пришел конец.

– Ты когда-нибудь заткнешься? Разве ты не слышал, что он сказал? Нам всем грозит смерть. – Он вцепился побелевшими пальцами в ручки кресла.

– Чепуха. – Миранда сопроводила это безапелляционное заявление громкой отрыжкой и, смутившись, добавила: – Мы не умрем.

– Почему? Откуда такая уверенность?

Она снисходительно улыбнулась. Она была ослепительно хороша, и ее не могла испортить даже струйка кетчупа, все еще вытекающая из угла чувственного рта.

– Потому что я к этому вроде как еще не готова.

В следующее мгновение Вселенная перекувырнулась вверх тормашками. Когда она вместе с желудком Кервина вновь приняла надлежащее положение, в иллюминаторе уже не было черно: там красовалась сине-бело-бурая и с виду необитаемая планета. Не надо было иметь диплом астронома, чтобы догадаться, что это не Земля. Тройные полярные кольца, потолще, чем у Урана, свидетельствовали об этом со всей определенностью.

Как только у Кервина отлегло от сердца, корабль завертелся, как обезумевшее веретено. Кервин зажмурился, прислушиваясь, как Рейл по-инопланетному бранится в микрофон. К его удивлению, из динамиков раздалась чья-то ответная ругательная тирада. Разобрать слова было невозможно, речь напоминала гудение.

Обмен оскорблениями достиг предельного накала, после чего внезапно воцарилась тишина.

– Готово, прибыли, – оповестил пассажиров Рейл.

– Куда?

– На Недсплен. Нейтральная планета, самая удачливая и процветающая. Приятное местечко как для местных жителей, так и для запыхавшихся путешественников. Атмосфера и сила тяготения придутся вам как раз впору. К тому же недсплениды сильно поднаторели в коммерции. Их планета – что-то вроде перекрестка в этой части галактики. Мы поступили логично, что прибыли сюда с визитом: ведь нам надо опасаться оомемианских шпионов. Здесь так суматошно и людно, что мы, если повезет, сумеем затеряться в толпе.

Кервин вжался в кресло: планета неслась им навстречу с угрожающей скоростью.

– Не будем сворачивать в мелкий космопорт. – Судя по всему, Рейла ничуть не пугало катастрофическое сближение. – Раз мы прилетели в очевиднейшее место, то и опустимся в очевиднейшей точке.

К облегчению Кервина, падение сменилось скольжением вдоль поверхности. Под ними расстилалось мелкое море – видимо, огромный залив. Дальше потянулись леса и сельскохозяйственные угодья, еще дальше – нескончаемый город, все постройки которого походили на останки насекомых, давным-давно угодивших в паутину.

– Олвин, столица Недсплена, – сообщил Рейл.

Кервин нахмурился.

– Столица столь обширной цивилизации именуется просто Олвином?

– А вы чего ожидали? Имперского блеска, царского престола?

– Не знаю… Просто я подумал, что на языке недспленидов это слово должно означать что-то важное.

– По-моему, оно вообще ничего не означает. Понятия не имею, почему они назвали город Олвином. – Он наклонился к приборам. – В центральном порту опускаться не станем: там пробка будь здоров. По городу разбросано много портов помельче, где наше прибытие не вызовет подозрений.

Корабль взмыл на несколько тысяч футов, чтобы дождаться разрешения на посадку. Кервин и его спутники любовались бесконечным разнообразием летательных аппаратов, снующих вокруг порта. В отдалении тянулись в небо башни из металла, пластика и каких-то неведомых строительных материалов.

Рейл что-то сказал в микрофон, и корабль начал снижение, на сей раз медленное, погружаясь в лишенные света стальные ущелья. Кервину посчастливилось побывать однажды в Большом Каньоне, и ощущение было похожее. Еще несколько минут – и корабль сел. Кервин с облегчением высвободился из фиксирующего поля.

– Здорово снова оказаться на земле!

– Это еще не земля, а только посадочная платформа порта. Настоящая поверхность простирается гораздо ниже. Недсплен – старая и сильно застроенная планета. Вспомните: у вас новые города тоже строятся на фундаментах старых, только здесь нижние ярусы продолжают эксплуатироваться.

Кервин не успел поразмыслить об услышанном: Рейл повел их наружу, навстречу чуждым картинам и ароматам. Кервин всегда считал себя человеком с воображением, но одно дело общаться с двумя инопланетянами – Рейлом и Измиром, и совсем другое – очутиться в гигантском помещении непонятной конструкции, в самой гуще невиданных созданий.

Людей здесь не было. Зато кишмя кишели все прочие мыслимые и немыслимые жизненные формы. Самые миниатюрные из местного люда имели в высоту не более восемнадцати дюймов, самые рослые превышали восемь футов. У этих гигантов была регулярно отслаивающаяся пергаментная кожа. Падая на пол, она растворялась, как кристаллизованный мед.

Здесь были свои млекопитающие и рептилии, свои насекомые и двоякодышащие, попадались и те, кто разгуливал в скафандрах с водой. Все это шагало, бегало, скользило, прыгало, летало в конкретных направлениях, демонстрируя решительность и поспешность.

– Явный перебор, – заявил Кипяток, находившийся на седьмом небе блаженства. – Посмотрите хоть на него!

Он указал на существо, похожее на кролика в два фута ростом, с огромными красными глазами и здоровенными клыками. Длинные уши торчали вперед. На каждом позвякивало по дюжине колец.

Кипяток подскочил к нему.

– Где нарыл такие побрякушки, приятель? Обзавидуешься!

Зайцеподобное создание выстрелило в землянина невнятной речью, после чего обратилось к Рейлу. Ответ как будто устроил зайцеподобного, поскакавшего своей дорогой.

Рейл повернулся к Кипятку.

– Он сказал, что вы дерзкое безволосое двуногое, изъясняющееся на нецивилизованном наречии, и пригрозил, что если я стану распускать свою свору, то ее придется посадить на привязь.

Кипяток прищурился.

– Так и сказал? Тогда он заслужил, чтобы ему проковыряли в ушах еще несколько дырочек. – В правой руке панка, словно по волшебству, сверкнуло лезвие ножа.

– Ты спятил? – Кервин схватил его за руку. – Мы и так угодили в переделку!

Озлобленный Кипяток позволил себя увести. Рейл осматривал по пути каждое углубление, каждый закуток.

Несколько встречных оомемианов не обратили на Рейла и его спутников никакого внимания. Это были законопослушные граждане, погруженные в свои дела. Если по совместительству они и занимались шпионажем, то приходилось признать их высочайшее мастерство… Рейл напомнил спутникам, что далеко не все представители расы оомемианов состоят в полиции или в вооруженных силах.

Выход из вокзала представлял собой прозрачный лифт, но без кабины. Пассажирам предлагалось заполнить открытое цилиндрическое пространство диаметром в двадцать футов и отдать себя на волю особого поля. Кервин замешкался на краю, неуверенно заглядывая в дыру глубиной в несколько сот этажей.

Рейл подал пример остальным, беспечно шагнув в пустоту. Кипяток с улыбкой нырнул следом. Миранда зашла в лифт так, словно делала это ежедневно.

– А ты? – позвал Кипяток Кервина. – Испугался?

Кервин глотнул воздуху и сделал шаг.

Его словно подхватила невидимая мягкая рука. Начался спуск, управление которым осуществлял непонятным образом Рейл. Измиру не было до поля никакого дела: он трансформировался в лист бумаги, такой тонкий, что приходилось удивляться, как на нем держится неизменный синий глаз. Лист парил над компанией, как разноцветный рекламный плакат.

– Видите, ему и такое поле нипочем, – сказал Рейл. – Он, несомненно, наделен поразительными свойствами, но вопрос в том, могут ли найти им применение оомемианы или кто-либо еще. Я, конечно, не ученый. Пускай они разбираются, есть ли от него прок, кроме простой забавы.

Мимо проносились ярко освещенные этажи. Кервин понимал, что только на то, чтобы исследовать все помещения, прилегающие к шахтам, уйдут годы. А ведь в городе таких размеров, как Олвин, наверняка насчитывалось тысячи подобных шахт, связывающих воедино сотни бескрайних ярусов…

– Ладно, поле на него не действует, – сказал он Рейлу. – Но взгляните, во что он превратился! Как это у него получается?

– Понятия не имею. Возможно, он умеет менять свой состав и строение атомов. Я бы не удивился, если бы он вообще сделался невидимкой.

Движение вниз стало замедляться. Кипяток кинулся было в сторону, но его опять отнесло к остальным; Кервин остался в неведении, исполнил он этот фокус самостоятельно или с помощью Рейла. Наконец лифт остановился. Миранда покинула шахту с такой же безупречной прической, как и в начале спуска.

Внизу Олвин больше всего походил на бесконечный торговый центр. Пешеходы перемещались густой толпой. Кервин недоумевал, каким образом трое людей и один пруфиллианец могут быть замечены среди такого разнообразия созданий. Рейл тем не менее вел себя, как разведчик на минном поле.

Гостиницам несть числа! Рейл нырнул в ближайшую к шахте и заказал номер – одну просторную комнату. Простая мебель была исполнена так, что на ней могли удобно поместиться существа самых немыслимых очертаний.

Одна стена была целиком занята огромным голографическим проекционным блоком. Пульт управления выглядел очень сложно, но работать с ним оказалось легко: достаточно было просто помахать рукой. Санузел помещался за стеной, казавшейся не менее капитальной, чем остальные, в которую, однако, можно было ступить, как в густой туман. Она была полностью звуко– и светонепроницаемой, хоть и казалась совершенно иллюзорной.

– Как насчет пробежки по магазинам? – спросила Миранда, переходя к серьезным вещам.

– С этим придется повременить, – ответил Рейл, устремляясь к выходу. – Здесь вам будет удобно. Мне это, конечно, не по средствам, но я найду способ, как покрыть дополнительные затраты. Ведь я чувствую себя вашим должником: все-таки вы, возможно, спасли мне жизнь.

– Никаких «возможно»! – заявил Кипяток, озирая помещение. – Эти «оо» и так далее оставили бы от тебя мокрое место, если бы не вмешались мы.

С этими словами он прыгнул на один из двух обширных круглых пуфов, стоявших посредине комнаты, и был пойман в полудюйме от поверхности, где и завис.

– Это что-то новенькое: сон на весу.

– Отдыхайте.

При приближении Рейла в стене появилась дверь.

– Блок связи расположен между кроватями. Если вам что-то потребуется, вызовите прислугу.

– А как?

– Блок свяжется с универсальной переводящей машиной. Здесь все организовано на высшем уровне.

– А как насчет еды? Тут есть что-нибудь, вроде вашего синтезатора? Что произойдет, если я закажу хорошо прожаренный бифштекс?

– Он может оказаться не говяжьим, но, уверяю вас, вы ни за что не отличите его от настоящего. Только проявляйте благоразумие.

– В каком смысле?

– Думайте, прежде чем заказывать, – напутствовал их Рейл с улыбкой и вышел.

– Куда вы? – крикнул ему вслед Кервин.

– У меня много разных дел: починить корабль, кое с кем встретиться, раз уж я сюда попал.

– Вам обязательно надо оставлять нас одних?

– Так безопаснее и для вас, и для меня. Я уже говорил, что ваш вид вызывает подозрения.

– Это наш-то? По дороге сюда я приметил что-то вроде тарантула в очках. А вы еще говорите о каких-то подозрениях!

– Вы приматы, а в галактике приматы встречаются нечасто. Им обычно удается истребить друг друга до того, как они достигнут высокого уровня цивилизованности, позволяющего принять участие в социальной структуре галактики… Мне не хочется, чтобы вы попали в беду. При всех технических новшествах Недсплена, вряд ли местная кутузка понравится вам больше, чем земная.

– Неужели? – Кипяток перевернулся в воздухе. – Чтоб ты знал: нет ничего гаже, чем шерифская тюряга в Альбукерке. Сплошняком нелегалы-мексиканцы и наркоманы.

– Вот и здесь похожая история.

– Да? Интересно, как на Недсплене выглядит нелегал-мексиканец.

– По-разному – в зависимости от того, откуда он сюда пробрался. К примеру… Впрочем, зачем это вам? Мы зря транжирим время, которого у нас и так в обрез. Я должен как можно быстрее починить корабль и улететь отсюда вместе с вами.

– Вы мне наврали! – подала голос надутая Миранда. – Шоппинг отменяется?

Рейл вздохнул и, не затворяя дверь, что-то сказал в решетку на стене.

– Получайте. Я открыл скромную кредитную линию – учтите, очень скромную! – в местном универмаге. Можете сделать заказы по блоку связи. Но призываю вас к осторожности! Никаких драгоценностей и прочего в этом роде.

Впервые с того момента, когда Кервин увидел ее, Миранда оживилась по-настоящему.

– Ладно, я знаю, как делать покупки. Только с чего начать.

– Просто скажите блоку связи: «Шоппинг». Счет за ваши приобретения автоматически войдет в счет за номер. Да, вот еще что: Измира я оставляю с вами.

Астарах болтался под потолком. Сейчас он выглядел, как кусок черного гранита, испрещенный белыми прожилками. Синий глаз свободно перекатывался по гранитной глыбе.

– Стойте за него насмерть! – предупредил Рейл.

– Минутку!..

Но Рейла и след простыл. Кервин не стал к нему приставать по двум причинам: во-первых, он поверил словам инопланетянина о необходимости торопиться, во-вторых, не имел представления, как открывается дверь, которая снова полностью слилась со стеной.

– Классное местечко! – Кипяток подпрыгнул как можно выше и хлопнулся задницей на кровать. Поле бережно подобрало его.

Кервин был вынужден согласиться, что номер устроен поразительно практично. Поле умело адаптироваться к любой форме тела. Еще одним чудом адаптации были изображения многочисленных одеяний, которые уже горели перед Мирандой на лжестене. Оставалось удивляться, каким образом продавец – будь то неведомое существо или автомат – умудрился определить ее видовую принадлежность и рост. Видимо, стена служила не только экраном, но и камерой.

В следующее мгновение часть экрана как бы перелилась в комнату и превратилась в манекен Миранды, который для надежности ненадолго растекся по ней, выверяя размер. Впервые в жизни Кервин позавидовал лучу света. Потом манекен пропал, после чего фигура на экране пришла в абсолютное соответствие с размером и полнотой оригинала. Для примерки последнему только и оставалось, что сделать словесный запрос: изображение названной вещи мгновенно появлялось на реальной Миранде. Далее стена превращалась в зеркало, демонстрировавшее вид спереди, сзади и с боков.

– Вдруг это сопряжено с чрезмерным облучением? – встревожился Кервин.

– Оставь ее в покое! – прикрикнул на него Кипяток. – Посмотри: она уже скончалась и вознеслась на небеса! – Кипяток перевернулся на другой бок.

Кервин довольно долго любовался представлением, прежде чем предостеречь:

– Ты не забыла, что сказал Рейл? Смотри, не устрой перерасхода.

– Не волнуйся. Разве он назвал предел трат? Уверена, что могу продолжать заказывать, пока этот предел не будет достигнут. Потом витрина вроде как закроется. – Она обернулась. – Ну как, идет?

Кервин затаил дыхание. Платье на ней было соткано из мелких рубинов разных оттенков – от кроваво-красного внизу до бледно-розово-го у ворота. Камни были, несомненно, искусственными – будь они настоящими, платье получилось бы слишком тяжелым, а не легким, как пушинка.

Рубин – полупрозрачный камень, поэтому Миранда была покрыта с ног до головы россыпью маленьких красных окошечек.

– Убери язык. Ишь, вывалил! – возмутился Кервин, заметив похотливый взгляд Кипятка. – Лучше охладись.

На блоке связи стоял какой-то контейнер, с виду – с салфетками, однако Кипяток уже успел выяснить, что в плоские емкости залит вкусный холодный напиток. Осушив одну, он небрежно швырнул ее на пол.

Ковер ощетинился, ворсинки погнали пустую посуду вправо. Кервину пришлось отпрыгнуть в сторону, хотя стаканчик, наверное, обогнул бы его, останься он на месте. Когда стаканчик достиг стены, в полу разверзлась дыра, послышался всасывающий звук, и порядок был восстановлен.

Кервин подозрительно посмотрел себе под ноги. Что это – специальная программа, или ковер – живой организм? Зеленые ворсинки стали ему неприятны, напомнив реснички инфузории. Он на цыпочках перешел к другой кровати. Ковер не обратил на него внимания.

– В самый раз для вечеринки. Что ни накидаешь на пол – все само подберется. – Кипяток высосал содержимое еще одной емкости и отшвырнул ее. Сотни ворсинок снова погнали мусор к стене. Кипяток соскочил с кровати и встал у них на пути. После некоторого колебания траектория движения мусора изменилась. Кипяток снова преградил ему путь. Кервин наблюдал за ним до тех пор, пока его не оставило терпение.

– Ты только взгляни на себя! Мы угодили в чужой мир, непонятно в скольких световых годах от Земли. Мы первые люди, которым выпали такие испытания, а ты только и можешь, что дразнить ковер.

– Хоть какое-то развлечение. – Кипяток унялся, позволив ковру довершить начатое.

Тем временем под отверстием в противоположной стене выросла гора прозрачных пакетов и коробок. В одной Кервин увидел рубиновое платье.

– Может, тебе подкупить к нему еще и рубиновые туфельки?

Миранда призадумалась.

– Нет, – решила она наконец, – лучше желтые. Еще что-нибудь желтенькое для волос и такой же браслетик.

Заряды сарказма отскакивали от нее, как горох от стенки.

– Послушай, как тебя не выгонят из колледжа?

– Я учусь на «хорошо». Могла бы и на «отлично», если бы захотела, но для этого вроде как надо корпеть. Я пошла в колледж только потому, что настояли мать с отцом. У нас вышел по этому поводу здоровенный скандал. Я отказывалась, но они пригрозили лишить меня денег, а это было бы еще скучнее. Вот я и решила попробовать. Теперь мне остается промучиться только год. И потом, я подумала, что познакомлюсь там с нормальными парнями.

– И как, познакомилась? – спросил он с деланным безразличием. Его опасения не оправдались.

– Еще нет. Разве что Барсук ничего, но уж больно туп. – Она вытянула руку. – Что скажешь вот о той серебристой вещице слева? – Речь шла о чем-то похожем на алюминиевую фольгу.

– Не знаю.

Она печально покачала головой.

– Все ребята такие! Иногда мне начинает казаться, что вы вроде как не соображаете, что в жизни самое главное.

– Вот как? – Кервин начинал злиться, но пока что старался это скрыть. – Допустим. Так давай разберемся, что самое главное. – Он подошел к блоку связи. – Эй, вы, там! Можно задать вопрос?

Ответ прозвучал на грамотном, хоть и с акцентом, английском языке.

– У меня есть выход на городскую библиотеку. Отвечаю на любой вопрос.

– Вот и хорошо. Я хочу знать, что в этой жизни по-настоящему важно. Повсюду, во всей цивилизованной галактике. Что действительно имеет значение? К чему все это, зачем мы вообще живем?

– Минуточку. – Блок связи умолк. Кервин гадал, с чем сверяется его невидимый собеседник, в какие древние источники погружается, в каких древних философских трактатах ищет ответ. Отвечать на вопросы общего характера труднее всего. Он задал вопрос в порыве злости, а теперь понимал, что ерундовая размолвка может вот-вот привести к тому, что он станет первым человеком, которому откроется одна из величайших тайн бытия…

Из блока связи донеслось:

– Ваш вопрос обработан. Давно установленная истина гласит, что самое главное в цивилизованной галактике – это совершать покупки.

Кервин чуть не потерял нижнюю челюсть. Миранда самодовольно улыбнулась.

– Съел? Хочу примерить эту серебристую штучку!

Кервин медленно отошел и присел на кровать. Кипяток смотрел на него с жалостью во взоре.

– Не убивайся понапрасну.

– Этого не может быть! Это шутка… – пробормотал Кервин. – Шутка, и только. Наверное, Рейл как-то запрограммировал этот аппарат. Я вообще не слишком ему доверяю. – Внезапно он просиял. – Понял! Она скупает товар, как сумасшедшая, поэтому магазин поощряет ее не останавливаться. Отсюда и смысл ответа. Конечно!

– Придумал тоже! – Кипяток сел. – Эй, милашка, может, позвонишь в мужскую секцию?

– Ладно. Все равно мне не понравилась эта вещь. – Голографический дубликат серебряного платья вернулся на экран.

Кипяток соскочил с кровати и встал с ней рядом.

– Кожа! Мне нужен кожаный отдел. Или как это тут у вас называется? Еще кнопки. Побольше. И, если это не слишком дорого, из золота. Золотые кнопки.

– Конечно, сэр.

По экрану пошли помехи. Кервин пробормотал что-то себе под нос.

– Почему бы тебе не сменить старые джинсы? – обратился к нему Кипяток.

– Мне и в старых хорошо. – Кервин подошел к блоку связи, но не стал ничего заказывать, а открыл бумажную емкость, содержимое которой тут же охладилось само собой.

– Это какой-то абсурд! Шоппинг не может быть главным занятием во Вселенной.

Пока он ломал голову, на стене появилось изображение странного гибрида смокинга и облачения Робин Гуда. В следующий момент у него в голове что-то надломилось. Катастрофа имела локальный характер: он сумел обернуться и связно произнести:

– Подождите. Давайте посмотрим, не найдется ли у них то же самое моего размера.

VII

По прошествии нескольких часов Кервин по-прежнему не был готов считать шоппинг самой важной деятельностью, однако уже признавал его приятным развлечением. Все трое получали удовольствие от того, что впервые с момента, когда их свела судьба, у них появился общий интерес, пусть даже такой низменный, как покупки по каталогу. Это не могло служить им связующим звеном на серьезном эмоциональном уровне, однако показывало, что у них имеется кое-что общее, помимо возраста, языка и видовой принадлежности.

К тому же блок связи не ограничивал их одеждой. Они могли заказать сколько угодно еды и напитков – неизменно синтетических, как на корабле Рейла, но не менее вкусных и сытных. Кервин даже добился от Миранды пары комплиментов за свое умение объяснить пищевые запросы, которые блоку связи не удавалось перевести. Они дошли до того, что отведали местных блюд, не противоречивших человеческой физиологии, и получили удовольствие.

Когда Миранда решила положить конец вакханалии покупок и примерить кое-что из приобретенного, Кервин с Кипятком обнаружили, что лже-стена может быть не только полезной, но и увлекательной: она оказалась настоящим мультимедийным центром развлечений, хотя кое-что осталось недоступно их пониманию. Кроме того, Кервина больше влекло наблюдать за Мирандой. Кипяток получил возможность забавляться с центром и тут же выяснил, что может заказывать музыкальные инструменты тем же способом, что и шмотки.