Текст книги "Обо мне ни слова"

Автор книги: Абдукаххар Ибрагимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

С а р и м с а к. Мальчишка жив?

А л к и ш. Жив, но перелом правой руки. Я в больницу его возил на этой же машине… Слушай, пап, а почему в нашем квартале нет яслей? Детсада нет, а? Зимой по морозу, весной под дождем таскают малышей на руках за тридевять земель. Ведь это не дело.

С а р и м с а к. Когда-то в нашем квартале не было и школы, Алкиш. Оттого что школа была далеко, мы отдали тебя учиться не в семь, а в восемь лет. Ты на год опоздал со школою. Но твоя мать дома учила тебя и писать и читать. В том году она сидела дома после тяжелой операции.

А л к и ш. Я все помню, папа. И как мы с ней разбирали букварь. И первые сказки.

С а р и м с а к. А теперь в нашем квартале есть школа. Со временем будут и ясли.

А л к и ш. Пап, а разве нельзя всем кварталом построить свои кооперативные ясли?

С а р и м с а к. Наверное, можно.

А л к и ш. Ну, так возглавьте. Это же доброе дело.

С а р и м с а к (смеясь). У меня пока внуков нет. Своих забот много. Кажется, в районном генплане учтено строительство яслей. В общем, я спрошу Туйгуна Турсуновича. А что тебя так волнуют эти ясли? Это ведь дело государственное, не наше.

А л к и ш. Просто у меня на руках еще кровь этого малыша… (Моет руки под умывальником.) Кстати, а государство чье? Наше! Народное!.. Вообще, папа, за этот год, что без мамы, вы стали какой-то другой. Вы раньше всегда призывали меня быть сознательным, вдумчивым. А теперь… В общем, я так думаю. Ведь колхозники строят за свой счет кинотеатры, дворцы культуры, клубы. И в городе вон жители соседнего квартала за свой счет установили памятник погибшим воинам. И вы все время о них говорили с добром, хвалили. А мы что, хуже их, что ли?.. (Улыбается.) «Слово прекрасно, когда оно заодно с делом». Это кто говорил мне? Вы! «Слово – лишь тень дела!» Это кто говорил мне? Вы, папа.

Выходит из дома  С у н б у л а  в своем платье. Она словно сразу постарела.

С а р и м с а к. А Куклам была с тобой, сынок?

С у н б у л а (отвечает за Алкиша). Она сразу побежала обрадовать бабушку. Аттестат показать. Попозже будет.

С а р и м с а к. Ничего. Пусть и бабушка порадуется, какие они стали взрослые. (Смотрит на часы.) Уже седьмой час. Надо успеть до гостей с пловом. Приготовь, сынок, пышный плов, а? Будем вместе отмечать аттестат и золотую медаль.

С у н б у л а. Я ему помогу. Мы всё успеем. (Уходит в кухню.)

А л к и ш. Пап?.. У вас новые часы?

С а р и м с а к (ему неловко). Да, сынок. Бери. Теперь тебе можно носить золотые часы.

А л к и ш (восторженно). Золотые? Ну, спасибо, па. Конечно, главное, чтоб время показывали точно… (Надевает часы.) А послезавтра я уезжаю в Оренбург, слышите, па?

С а р и м с а к. Иди, иди, зажигай огонь в котле.

А л к и ш. Сначала переоденусь. Все завидуют моему новому костюму. (Уходит в дом, что слева.)

С а р и м с а к (в отчаянии). Что делать? Как его удержать? Может быть, спрятать аттестат? Нет, нет, это постыдно. Но что же делать?..

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Двор Саримсака Султановича. Вечер. За столом  А л к и ш, С а р и м с а к, К у в а н ч  и  Т у й г у н. Туйгун ест плов. Саримсак и Куванч полотенцем вытирают руки. На стульях, которые стоят рядом, наброшены два новых халата.

А л к и ш. Ну, а теперь заварю чай. Отличный сделаю чай. (Уходит.)

С а р и м с а к. Завари, завари, Алкиш.

К у в а н ч (икает). А Сунбула, оказывается, не хуже меня готовит, хоть я и повар. Мощный плов получился. (Опять икает.) Видно, больше нормы съел. Перебрал… Брат, а почему Сунбула не села с нами?

Т у й г у н (отвечает за Саримсака). Постеснялась сидеть с нами. Стыдливая.

К у в а н ч. Это хорошо… Скромность украшает женщину. Что она, домой ушла?

С а р и м с а к. Нет. Домой ей нельзя, пока не вернется дочь. Аяз опять пьян. Наверное, она сейчас на улице или заглянула к кому-нибудь из соседей. Я думаю, она еще зайдет.

К у в а н ч. Да-а, тяжело женщине. Жаль ее. Слушай, брат, а может…

С а р и м с а к. Оставь пока Сунбулу в покое, давай о другом.

Т у й г у н. Дорогой мой друг! Вы обязательно в этом году должны жениться.

С а р и м с а к. Почему же так – обязательно? Разве женятся по плану?

Т у й г у н. Только так и надо жениться. И потому, что в следующем году вы будете на пенсии, то есть пенсионер.

С а р и м с а к. Странно. Я и не вспоминаю, что мне пятьдесят девять лет. И сколько вам, не знаю. А вы, оказывается, все учитываете.

Т у й г у н. А как же. Мы многое знаем. Знаем и возраст, и дни рождения детей и самых почтенных людей нашего города. Это наше хобби.

К у в а н ч. И ваше ремесло.

С а р и м с а к. Но при чем тут мой пенсионный возраст? Я буду еще работать десять, а то и пятнадцать лет.

Т у й г у н. Я знаю, знаю. Но все равно на следующий год в бумагах вы будете числиться пенсионером. Вы ведь знаете, что нынче истинно то, что на бумаге. И ни одна достойная женщина не пойдет замуж за пенсионера, даже не глядя на ваше здоровье. Придется жениться на старой пенсионерке. (Усмехается.) Верно ведь, пенсионеру – пенсионерка. Все правильно. Не задумывались?.. То-то и оно. Пятьдесят девять и шестьдесят, разница в один год. Но это целая вечность, эпоха. И надо в нее уложиться и сделать большие дела. В этот год решается все. Как будет отмечаться шестидесятилетний юбилей? По какому разряду? А значит, как дальше – работать или же нет, идти на пенсию или на другую работу. В общем, все намечается и все решается в этом году…

К у в а н ч. Да-а, вы человек опытный, сразу видно. Среди людей ходите, обо всем знаете.

Т у й г у н. Просто это детали профессии, штрихи, так сказать. Кто хочет солидно справить свой юбилей, обычно сам просит совета. И я не отказываю. Те, кто слушается меня, обычно не обижаются. Люди в пятьдесят девять лет, зная цену времени, женят сыновей, выдают замуж дочек, радуют родственников и готовятся к празднику. И в себе открывают много новых качеств. Теперь они учтивы в беседах, не критикуют начальство, в труде энергичны, активны. От этого и коллективу удовольствие, и им – прибыль. Так-то вот… теперь понятно, дорогой друг?

К у в а н ч. Да-а, теперь и мне понятно, что это за год. Когда мне будет пятьдесят девять лет, я обязательно обращусь к вам, Туйгунбай-ака, за советом.

Т у й г у н. Пожалуйста. Всегда готов помогать своими знаниями и опытом… Саримсак Султанович, дорогой друг, поверьте, со свадьбой вам надо поторопиться, И попросту человеческий гуманизм требует от вас принять Сунбулу под свое покровительство.

С а р и м с а к. Да, но ведь это так просто не делается. Есть ведь такое понятие, как любовь, уважение, в общем – чувства. И она все-таки замужем. Как же можно…

Т у й г у н (продолжая есть плов). Постойте, постойте. Целый год, как я вижу, этой семьи не существует. На днях будет развод. И вообще, кто такой этот Аяз? Пропащий человек. Он нам не помеха. Его все время как будто знобит. Он и в жару носит пиджак. И вдумайтесь, самое слово  А я з  означает сильный мороз. (Смеется.) Может, он родился в разгар зимы? Или его родители не знали значения слова? Во всяком случае, оно точно подходит ему. Нет-нет. Они не пара. Сунбулахон совсем другое дело. Она умная женщина. И заметьте, ее зовут Сунбула. Мы так называем теплые и самые приятные дни лета. Она сейчас именно в такой поре. Короче говоря, развод при несчастном браке нравственнее, чем неразрывность уз, потому что устраняются мучения обеих сторон. Сунбулахон все равно выйдет замуж. Если не вы, так другой. А может, и Аяз найдет свое счастье. Да, да, для него уход жены будет хорошим уроком. А может, что-то другое послужит для него толчком…

С а р и м с а к. И все-таки я не могу. У отца есть дочь. Да и возраст мой…

Т у й г у н. Постойте, я сейчас закончу… Про возраст вам и вспоминать не стоит. Вы вполне достойны друг друга. Сунбулахон почти ровесница вашей покойной жены. Вы здоровы, цветущи. Не унижайте себя, а то я, ваш друг, могу обидеться.

К у в а н ч. И я, ваш брат, могу обидеться.

С а р и м с а к. Но вы ж говорили, что в жизни и на бумаге…

Т у й г у н. Вот именно. Для любящих не в счет то, что на бумаге. Главное – что в натуре. (Рассматривает Саримсака поближе.) Вы еще молодец. Ни одной морщинки, волосы черные. В крайнем случае и покрасить можно.

К у в а н ч. Мы крепкой породы. У нас вечная молодость сердца.

Т у й г у н. Да, да, дело не в возрасте, а в здоровье. (В другом тоне, внезапно.) Помните, Таштемиров, ваш бывший друг? (Хихикает.) Так он со своей молодой секретаршей…

С а р и м с а к. Ну ладно, хватит. Не будем об этом. Мы все же отцы и должны поступать разумно. Должны быть для детей примером. Для нас главное – разум и самообладание.

К у в а н ч. Слушай, брат…

С а р и м с а к (резко). Нет, давай поговорим об Алкише.

К у в а н ч. А что Алкиш? Тоже собирается жениться?

С а р и м с а к. Да нет же, не шути. Хватит. Дело серьезное. Ты знаешь, Алкиш мечтает стать военным летчиком, а может, и космонавтом. В общем, он хочет послезавтра уехать в Оренбург.

Т у й г у н. А капитан приходил?

С а р и м с а к (сердито). Приходил. Но из ваших советов ничего не вышло. Вы ошиблись, Туйгун Турсунович. Капитан не тот человек, что вы думали. Еще, слава богу, все обошлось.

Т у й г у н. А что с подарками?

С а р и м с а к (с сарказмом). Часы носит Алкиш. А халаты вот на месте. (Показывает на халаты.)

К у в а н ч. Понятно, брат… В таких вопросах вы всегда были неуклюжи.

Т у й г у н. Ничего, ничего, Саримсак Султанович. Придумаем другой ход. Если с капитаном осечка – найдем майора. На этом свете нет ничего невозможного.

К у в а н ч. Вы мудры, Туйгунбай-ака, мудры!

Т у й г у н. Кстати, майор, о котором я вспомнил…

С а р и м с а к. Нет-нет. Больше я не хочу позора. В конце концов, учиться там – это его желание. Значит, все зависит от самого Алкиша.

Т у й г у н (вскинув палец). Верная мысль. Тогда перестроимся и постараемся сделать так, чтобы он отказался от этого сам. Итак, повестка дня ясна?

К у в а н ч. Ясна-то ясна. Но я как дядя скажу, что я не смогу справиться с таким племянником. Он сам меня может кое-чему поучить.

Т у й г у н. Конечно, Алкиш мыслит как взрослый. Но вы все-таки дядя и имеете право давать советы.

К у в а н ч. Пусть брат говорит сам. Он все-таки отец.

Т у й г у н. Саримсаку Султановичу неудобно. Год назад, перед смертью жены, он поддерживал стремление Алкиша. А теперь на попятную, неудобно.

К у в а н ч. И все-таки, брат, мне трудно говорить с Алкишем.

Т у й г у н. Ничего-ничего, вместе как-нибудь справимся.

С а р и м с а к. Только прошу полегче, в рамках этики.

Появляется  А л к и ш  с чайником в руке.

Что так долго, сынок? Разучился заваривать чай?

А л к и ш (смеясь). Ну что ты, отец. Просто газ опять что-то убавили… (Ставит перед отцом чайник и, собрав пустую посуду после плова, собирается уходить.)

В это время Куванч подает знак Туйгуну – мол, начинайте, но Туйгун подает знак ему.

К у в а н ч (принимаясь за чай). Ну что, Алкиш. Ты всех нас порадовал своим аттестатом. Теперь с медалью можно выбрать какой хочешь вуз, работу. Но, я думаю, в любом случае надо быть возле отца. Твой отец одинок.

А л к и ш. Одиночество мужчины в его возрасте – дело временное, верно, отец?

К у в а н ч. Но когда рядом сын – другое дело. И все же что ты намереваешься делать дальше? Может быть, мы кое-что посоветуем.

Т у й г у н. Я думаю, для Алкишбека быть таким, как его отец, жить так, как живет Саримсак Султанович, главная цель… Ох, какой приятный… индийский чай…

А л к и ш. Мой отец, правда, прекрасный человек, но у меня в жизни есть свой идеал.

К у в а н ч. Что это такое? Разве так можно при отце, Алкиш?

С а р и м с а к. Нет, брат, нет. Алкиш говорит откровенно. Говорит правду, то, что на душе. Это хорошо, Алкиш.

К у в а н ч. И это называется воспитанием.

С а р и м с а к. Погоди, брат. Продолжай, сынок.

К у в а н ч. Уфф…

А л к и ш. …Вы представьте себе человеческую историю. У каждого поколения был свой идеал. И от поколения к поколению идеал меняется, усложняется, становится выше. Иначе не было бы прогресса.

С а р и м с а к. Ну, это древняя истина – учитель, воспитай ученика, чтобы было у кого учиться.

А л к и ш. Совершенно верно. Возьмем, к примеру, декабристов… (Куванчу.) Вы знаете, дядя, кто такие декабристы?

К у в а н ч. Кажется, что-то слышал.

Т у й г у н. Декабристов знает весь мир. Они были дворяне, знали юриспруденцию и отстаивали свои права.

К у в а н ч. А-а…

С а р и м с а к. Это я ему подарил книгу о декабристах ко дню рождения.

А л к и ш (увлеченно). Да, папа… После декабристов, к примеру, появились народники, потом социал-демократы, потом большевики. У них много общего в мировоззрении, но и огромная разница. И разве не в этом развитие?! Мы должны идти дальше своих отцов, иначе жизнь зайдет в тупик, к застою. Верно я говорю, папа?

С а р и м с а к (с гордостью). Говори, говори, сынок.

К у в а н ч. Я смотрю, ты знаешь историю. Может, тебе стать историком, а, племянник?

А л к и ш. По-моему, историю надо знать всем. Кто не знает истории, тот не знает, кто он, откуда и куда он идет…

Т у й г у н. Куванчбай, ваш племянник только что сдал экзамены, поэтому так хорошо все помнит.

К у в а н ч. А может быть, ты, Алкиш, стал партийным?

А л к и ш. Йе, дядя. Вы разве не знаете, что в партию принимают с восемнадцати лет? Я пока в комсомоле, быть в партии – надо еще заслужить.

Т у й г у н. Но вернемся все же к повестке дня.

А л к и ш. Пожалуйста. Ведь мой дед был кучером, правда, пап? Так почему же вы эксперт-строитель?

С а р и м с а к. Время изменилось, сынок, нет нужды в кучерах. Да и люблю я свою профессию.

А л к и ш. Вот и я хочу полюбить свою.

Т у й г у н. Ну, вот вам и итог. Хорош племянничек. Тебе не в летчики, тебе публицистом надо быть. Карандаш в руки – и писать. Или на трибуну.

А л к и ш. Публицистом надо быть не на словах, а на деле.

К у в а н ч. А по-моему, есть две профессии, всегда необходимые, – повар и продавец. Если выберешь одну из них, будешь как сыр в масле кататься. Вот я, к примеру. Простой повар. А нужды не знаю. Зарабатываю не хуже других.

А л к и ш. Вы все меряете на свой аршин.

К у в а н ч. Как ты разговариваешь с дядей?!

А л к и ш. Простите, дядя, но из меня, честное слово, не получится повар. Хоть готовить я, правда, люблю.

К у в а н ч. А продавец? В наши дни продавец самая почетная профессия. Никто не обходится без продавца даже дня.

А л к и ш. Нет, продавцом я не буду.

Т у й г у н. По-моему, Саримсак Султанович, Алкиш прав. Ему надо учиться. У него медаль, и он поступит у нас в любой институт.

С а р и м с а к. Да, я хотел бы видеть тебя студентом, Алкиш. Держать в руках твой диплом.

К у в а н ч. Ничего, хоть я и без высшего образования, а живу припеваючи. Не обязательно ему в вуз.

Т у й г у н (сердито взглянув на Куванча). Ну, Саримсак Султанович, а в каком институте вы бы мечтали видеть вашего сына?

К у в а н ч. Куда он сможет поступить или куда его можно легче устроить?

С а р и м с а к (гордо). Мой сын может сам поступить в любой институт. Я в этом уверен.

К у в а н ч. Не спеши, брат. Ты не знаешь, что творится сейчас в вузах. Я много видел таких, слишком уверенных в себе. И где они теперь? Торгуют водой. Сейчас для того, чтобы поступить в вуз, мало способностей детей, нужны способности родителей.

Т у й г у н. Все верно. Но все-таки Алкиш – медалист. А в какой бы вуз тебе хотелось, Алкиш?

А л к и ш. Пап, ну к чему все эти разговоры? Ведь вы знаете, чего я хочу. И послезавтра лечу в Оренбург.

К у в а н ч. Вот результат вашего воспитания! Вашего либерального воспитания!

Т у й г у н. Куванчбай, не горячись. Не надо. Алкиш по-своему прав. Я хорошо знаю таких молодых людей. В этом возрасте у них кровь кипит в жилах и гордость тоже кипит. В семнадцать-восемнадцать лет им все кажется преувеличенным. Именно в пору получения аттестата зрелости они чувствуют себя хозяевами и земли и неба. Когда-то и мы так себя чувствовали. Но время – лучшее лекарство от всех недугов. Со временем все пройдет, утихнет. И будут они нормальными, обыкновенными людьми, как мы. Нормально будут дышать, нормально чувствовать – сверхчеловек станет рядовым.

А л к и ш. Обывателем?

Т у й г у н (не замечая). Иначе говоря, абитуриент, становясь студентом, спускается с седьмого неба в атмосферу, а потом опускается уже на реальную землю. Как только получил диплом и приступил к работе, он становится простым человеком, как все. Он уже не летает, а ходит.

А л к и ш. А потом, может, и ползает.

Т у й г у н (не замечая). Алкишбек, вот тебе мой совет: выкинь всякую ерунду из головы.

К у в а н ч. Да… племянник. И я много повидал таких, которые гонялись за славой. Так сказать, устраивали пышную свадьбу и прогорали.

Т у й г у н. Конечно, за мечту не корят. Но таких, желающих быть космонавтами, тысячи. И не стоит это труда, поверь мне!

А л к и ш (отцу). За мечту не корят.

Т у й г у н. Уфф… Это не мальчик, а… Если б он был моим сыном, я б его за такие слова… Выдрал бы как ишака. Вот что.

С а р и м с а к. Нет, Туйгун Турсунович. От наказаний нет пользы.

Т у й г у н. О боже! Ну и семейка.

С а р и м с а к. Ребенок – это уже человек! С ним надо уметь говорить.

А л к и ш. Спасибо, отец. Вы все понимаете. Если родители дают ребенку пощечину, из него выходит трус. Трус, который боится говорить правду.

К у в а н ч. Хм, вот теперь я понимаю. Дерзкий сын и мягкий отец – два сапога пара. Да-а, Туйгунбай-ака, вода, оказывается, с самого начала мутная.

Т у й г у н. Так-то, брат. Вода с самого начала мутна. Теперь трудно, чтобы все осело. Но это наш долг! И ваш долг, как дяди.

К у в а н ч. А вообще-то, единственные дети в семье всегда бывают немного чудаками.

А л к и ш. А бывает и много детей в семье, а все глупцы.

К у в а н ч. Уфф… Что за мучение жить с таким болтливым сыном.

А л к и ш. С некоторыми отцами тоже тяжело жить.

К у в а н ч (вскакивает и кричит). Ты лучше бы помолчал! Уступил бы хоть в одном слове! Племянник называется! Я ухожу… (Собирается уходить.) Не обижайся, Саримсак, но я ухожу… А вы не пойдете, Туйгун-ака? Ну, как хотите… (Уходит.)

С а р и м с а к (огорченно). Зря он так разгорячился.

Т у й г у н (как будто про себя). Зря, зря. (Смотрит то на Саримсака Султановича, то на Алкиша. Исподтишка наблюдает за ними со злорадным лукавством.)

Сцена постепенно темнеет.

Двор Саримсака Султановича. Утро. А л к и ш  занимается гимнастикой. Входит  А я з, он еще под хмельком от вчерашнего, тепло одет – шерстяная сорочка, пиджак, кепка из сукна, его как будто знобит.

А я з. Алкиш, а Алкиш! Ты здесь?

А л к и ш. Заходите, Аяз-ака.

А я з. Иду на работу. Вот хотел тебя поблагодарить, брат, за правду. Всю правду сказал ты вчера Сунбуле. Молодец! (Хлопает Алкиша по плечу.) Она и слова не могла сказать в оправдание. Спасибо тебе, спасибо. А Сунбула что-то зачастила сюда. Или мне это кажется?

А л к и ш. Бросьте пить, Аяз-ака, а то вы семью свою развалите.

А я з. Что, она приглянулась твоему отцу?

А л к и ш. Не в этом дело. Мужчин много. Но кому понравится пьяница?

А я з (задумчиво). Неужели я и в самом деле теряю жену?

А л к и ш. Вы сами виноваты в этом.

А я з. Нет, нет! Это она, она виновата!

С у н б у л а (смотрит над забором). Это про меня, наверно? В чем же я виновата?

А я з (в ее сторону). Подслушиваешь?

С у н б у л а. Я спустилась из дома по той же лестнице, что и ты. (Исчезает за забором.)

А л к и ш (улыбаясь). Как аукнется, так и откликнется. (Перелистывает книгу, лежащую на столе.)

А я з. Э… (Машет рукой и собирается уходить.)

С у н б у л а (входит во двор). А ну, сейчас же скажи, в чем я виновата? Ну?

А я з. У тебя, я смотрю, и язык появился?

С у н б у л а. А почему бы и нет? Дома ты и кричишь, и рукам волю даешь, так говори и здесь.

А я з. Ни разу я тебя не шлепнул! А зря! Не успею руку поднять, такой крик поднимаешь.

С у н б у л а. А кто мне вчера воротник порвал?

А я з. Ну, так ведь то воротник. А вообще тебя как следует надо наказать. Разбила мне жизнь, разбила счастье.

С у н б у л а. Какой же ты муж, если не мог жену заставить ехать следом в село? Надо было тогда еще поступать как мужчине. Эх, ты…

А я з. Сама пугала меня, умру, но в село не поеду. Уйду к родителям…

С у н б у л а. А ты тряпка, на все согласился. Надо было взять за руку.

А я з. И дать тебе оплеуху.

С у н б у л а. Попробуй. Попробуй только.

А я з (машет рукой). Все равно уже поздно. Ничего не исправишь.

А л к и ш. Да, Аяз-ака, основная вина лежит на вас.

А я з. А в чем же моя вина?

А л к и ш. Всю жизнь слушаете ее. А надо уезжать в село. И это никогда не поздно. Никогда не поздно начать новую жизнь, если она может быть лучше старой.

А я з. А ее что, бросить?

А л к и ш. А почему бы и нет?

А я з. Но я люблю ее… А вернее, любил.

С у н б у л а. А как я любила!.. А сейчас ничего не осталось. (Горячо.) Почему, почему не смог увезти меня тогда? Ты, ты сам во всем виноват!

А я з. Нет, ты!

А л к и ш. Самый верный ответ написан вот в этой книге. (Читает.) «Опять зовет высокий, высокий долг…»

С у н б у л а (берет книгу). А-а, ведь это «Русские женщины» Некрасова… Я что-то помню, в школе читала.

А л к и ш. Неужели читали? Даже не верится.

С у н б у л а. Честное слово. Одна женщина за мужем уехала в Сибирь. Он сослан был. Верно?

А л к и ш. Верно, значит, читали. Но я думаю, плохо читали и потому не поняли. А они были героинями.

С у н б у л а. Ну, они женщины прошлого… Конечно, показали пример мужества… Ну и что?

А л к и ш. Таких примеров в истории было много. Да и в наши дни сколько женщин оставляли свои насиженные места, города, села и уезжали на целину, на БАМ, в палатки, в вагончики. Лишь бы делать дело, лишь бы быть рядом с любимыми.

С у н б у л а. Все это я знаю, слышала. Но ко мне это отношения не имеет. (Повернувшись к мужу.) А тебе я объявляю, что опять подала на развод. И жить с алкоголиком не собираюсь.

А я з. Ну, хватит, довольно!.. Говорим в чужом доме, будто нет своего… (Уходит.)

С у н б у л а (за ним). С тобой разве можно говорить в своем доме?

А л к и ш (сам себе). А может быть, правду говорят, что муж и жена одна сатана. Во всяком случае, я бы такого не хотел.

Сцена постепенно темнеет.

Двор Саримсака Султановича. День. А л к и ш  из шланга поливает двор. Подтягивая за собой шланг, проходит налево. Входит  А я з, держа в руках пиджак и кепку, ему жарко.

А я з (поскользнувшись на мокром, падает). Если бы мой двор хоть раз увидел воду. Вошел бы во двор, подбежала бы любящая жена, встретила добрым словом. (Поднимается.) Алкиш! Эй, Алкиш!..

А л к и ш (подходит). Да, Аяз-ака… Ой, вы опять в грязи! Что, опять пили?

А я з. Нет, не пил, Алкиш. У тебя вот поскользнулся. (Отряхивается.) Не веришь? (Выдыхает.) Пожалуйста. Как стеклышко.

А л к и ш. Ладно, ладно, верю.

А я з. Знаешь, со мной такое случилось. Торгую я вчера пивом и замечаю, какой-то покупатель так пристально смотрит на меня. И вдруг говорит: «Не узнаешь меня, Аяз? А ведь это я, Нияз!» О-о, аллах! Нияз! Мой однокурсник! Дружили когда-то. А после института жизнь разметала, так ни разу и не встретились. И вдруг через восемнадцать лет!.. От души, конечно, поговорили. Он, оказывается, целину поднимал, в Голодной степи работал, в Каршинских степях. А теперь директор совхоза под Ферганой. Депутатом стал. (Помолчав.) В общем, хорошо мы с ним поговорили. И знаешь, что он мне предложил? К нему в совхоз на работу.

А л к и ш. Что, у него не хватает работников торговли?

А я з (обиженно). Что ты? Агрономом меня пригласил работать. В свой совхоз.

А л к и ш. Но как же вы можете работать агрономом после стольких лет?

А я з. Я и сам думал всю ночь. Не спал. Но думаю, знания юности не стареют. Я всегда любил эту работу. У меня к ней призвание. Сам знаешь – у нас лучший сад на всей улице. Кто прививал к вишне черешню? Аяз. Не продавец, что в пивной будке, а Аяз-агроном! Каждую весну соседи идут за советом не к продавцу Аязу, а к агроному Аязу. Я всегда мечтал о земле… (Помолчав.) Только не знаю, отдаст мне диплом Сунбула или нет. Восемнадцать лет прячет.

А л к и ш. А как же жена? Оставить хотите?

А я з. Я люблю ее, это правда. (Пауза.) Но для семьи одной любви недостаточно. К сожалению, я поздно понял это. Кто любит меня, тот должен любить и мое дело. И я благодарен тебе за правду.

А л к и ш. А что же будет с Куклам?

А я з. Я о ней больше всего думаю. По существу, последние годы она и связывала нас с Сунбулой. Вот теперь она закончила школу, стала, как это говорят, совершеннолетней, пусть поступает, как ей сердце подскажет. Захочет – поедет со мной, не захочет – останется с матерью. Лишь бы была здорова.

А л к и ш. А может, отдадите ее замуж?

А я з. Я бы этого не хотел. В наше время нехорошо рано выходить замуж. Пусть поучится, поработает, найдет свое призвание. Что толку, что ее мать выскочила смолоду замуж. Кроме плиты и дома, ничего не знает, ничего не умеет. Современная женщина не должна быть такой… Ну ладно, Алкиш, я пойду. Надеюсь, она отдаст мой диплом. (Уходит, обходя то место, где упал.)

А л к и ш (помедлив, в сторону кухни). Сунбула-апа! А, Сунбула-апа! Можно вас на минутку?

Оглядываясь вокруг, появляется  С у н б у л а.

С у н б у л а. Ушел, слава богу. Ох, горе мое. Чтоб тень его исчезла! Опять пьян?

А л к и ш. А нет ли у вас для него хоть чуть-чуть добрых слов? Только и знаете браниться. Сегодня Аяз-ака не пил.

С у н б у л а. Зачем говоришь неправду? На ровном месте свалился. Я из кухни своими глазами видела.

А л к и ш. Нет, он совершенно трезв. И очень серьезные вещи говорил… (Помолчав.) Он хочет ехать работать в совхоз. Диплом ему нужен.

С у н б у л а. Э-э, пустое. Такие слова я тысячу раз слышала.

А л к и ш. Я думаю, что на этот раз и вы поверите. (Строго.) Идите, Сунбула-апа. И отдайте ему его диплом… Почему вы медлите?

С у н б у л а (обиженно). Ты говоришь таким тоном. Как чужой… Со мной и таким тоном. Я тебя, как своего сына, люблю. Я тебя даже нянчила, а ты…

А л к и ш. Простите, Сунбула-апа. Я вас тоже с детства привык видеть рядом. Но все-таки вы не правы. Вам лучше отдать ему диплом.

С у н б у л а. Хорошо. Может быть, ты и прав. Но сперва я дождусь Куклам. Она говорила тебе, что понесет документы в пединститут?

А л к и ш. Нет, не говорила.

С у н б у л а. Она хочет поступить на филфак… Ой, я разболталась, а вот-вот придет на обед твой отец. (Уходит в сторону кухни.)

Входят  С а р и м с а к  С у л т а н о в и ч  и  Т у й г у н  Т у р с у н о в и ч  с папкой под мышкой.

С а р и м с а к. Какой у тебя дядя, сынок! Роднее родного… Наш Туйгун Турсунович нашел еще одну блестящую мысль. Вот этот большой дом со всеми его принадлежностями мы оформили на твое имя.

Т у й г у н. Поздравляю, Алкиш, поздравляю.

А л к и ш. Это новости.

Т у й г у н. Юноша, который получает вот такой дом, может считать, что его мечты сбылись. (Подает папку Алкишу.) На, принимай. План дома и документы, утвержденные нотариусом.

А л к и ш (не берет папку). В чем дело, что происходит, папа?

С а р и м с а к (радостно). Сейчас узнаешь. Туйгун Турсунович все тебе объяснит.

А л к и ш. А почему ты сам перестал мне все объяснять? Все Туйгун-ака. А где ты?

Т у й г у н. Браво! Думаю, Алкиш, что ты оценишь любовь отца. Мы оформили тебе права на наследство.

А л к и ш. Пап, а зачем это было нужно? Зачем так торопиться? Ведь на этот дом и так, кроме меня, наследников нет.

Т у й г у н (многозначительно). А мы с твоим отцом подумали и решили…

А л к и ш. Нет, папа. Мне дом не нужен. Особенно сейчас. Завтра я уезжаю в Оренбург, а сегодня вы оформляете документы. Конечно, спасибо за заботу, но дом мне не нужен.

Т у й г у н (начиная сердиться). Вдаль надо смотреть, племянник, вдаль! Жизнь не кончается сегодня. Мы с твоим отцом знаем это и потому взялись за это дело. Чего только не испытали мы в жизни! Нет, Алкиш. Для мужчины дом всегда нужен.

А л к и ш. Я еду учиться, и притом на пять лет. И что дальше, тоже пока не известно.

Т у й г у н. Такой дом, между прочим, достоин и мечты космонавта. И теперь по закону он принадлежит тебе. Хочешь, можешь продать. Хочешь, можешь пустить квартирантов; хочешь, можешь подарить.

А л к и ш (берет папку в раздумье). Даже могу подарить?

Т у й г у н (весело). А как же! Это твое дело, племянник. Даже отец теперь не помеха. Закон будет на твоей стороне. Но, я вижу, ты деловитее, чем твой отец. И потому мы решили отдать тебе дом.

С а р и м с а к. Да, он достойный, мой сын.

Алкиш с папкой задумчиво уходит в новый дом.

Т у й г у н (потирая руки). Хорошо мы это придумали. Алкиша можно привязать к дому, ведь это не дом, а картина, дорогой друг. Такой дом невозможно оставить. Теперь сын ваш с вами, Саримсак-ака. Поздравляю!

С а р и м с а к. Спасибо, спасибо, Туйгун Турсунович, Но он как будто не рад. А мне так хотелось порадовать его душу.

Т у й г у н. Ну и ну… Плохо же вы знаете своего сына. Он мужчина. И он рад, но в душе. Он ведь парень скрытный, хотя и чуткий, и эмоций стесняется. Да продлится его жизнь. Да укрепит он свои корни… (В другом тоне.) Э-э, что-то маслом жареным пахнет. Что, Сунбулахон в кухне? О-о, это прекрасно. (Серьезно.) Дорогой друг (указывая на новый дом), с этим делом мы покончили. Теперь (указывая на старый дом и кухню) надо довести до конца и это дело. Хотите, я поговорю с ней откровенно от вашего имени?

С а р и м с а к. Нет, нет. Пока не время. Пока еще не время.

Т у й г у н (машет рукой). Опять вы за старое. Самое время, и надо торопиться. Сунбулахон прекрасная женщина. Такую поискать надо. (Смеясь.) Не будь я женат…

С а р и м с а к. Нет, нет. Еще не время…

Т у й г у н (перебивает). Вчера она подала заявление в суд в третий раз. Скоро будет окончательное решение суда. Она еще молода, все равно выйдет замуж.

С а р и м с а к. Мне еще надо подумать пока. Это все сложнее, чем кажется. (Входит в дом налево.)

Т у й г у н (вслед). Добрые дела не надо откладывать… (Про себя.) Раз говорит «пока», значит, будет согласен. (В сторону кухни.) Сунбулахон! А Сунбулахон! А мы пришли.

С у н б у л а (появляется, вытирая руки фартуком). Сейчас, сейчас, Туйгун-ака, лагман будет скоро готов.

Т у й г у н. Прекрасно, я люблю лагман. А ну, посидите минуточку, присядьте, присядьте… (Серьезно.) Мой уважаемый друг Саримсак Султанович, по велению своего сердца, уполномочил меня откровенно поговорить с вами.

Сунбула садится, волнуется.

После окончательного решения суда, да-да, после окончательного решения суда он хотел бы законным порядком, да-да, законным порядком на вас жениться.

Сунбула замерла.

Вы лучше меня знаете, как он любил покойную жену. Он умеет ценить супругу. Думаю, он и вас будет носить на руках. Поверьте мне. Вы были бы с ним счастливы.