Текст книги "Калила и Димна"

Автор книги: Абдаллах ибн аль-Мукаффа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

У тебя, о царь, шестнадцать тысяч жен и наложниц, но ты забыл их и не наслаждаешься их красотой, желая вернуть то, чего уже нет и что недоступно!»

Услышав слова Илада, царь Шадирам испугался, подумав, что вазир в самом деле казнил царицу, и сказал ему: «Почему ты не отложил выполнение моего приказания, чтобы удостовериться в том, что я действительно желаю смерти Ирахт? Зачем ты поспешил, услышав лишь одно слово, так глубоко запавшее к тебе в душу, что ты не переспросил, а тотчас же поступил так, как тебе было сказано? Неужто ты полагаешь, что я не могу изменить свои повеления?» Илад промолвил: «Лишь всевышний бог не меняет своих повелений, лишь его слово едино, не изменяясь от века».

«Ты вверг меня в великую печаль и погубил мою жизнь, казнив Ирахт!» – воскликнул царь Шадирам, и вазир промолвил: «Двоим подобает печалиться: тому, кто никогда в жизни не сотворил доброго дела, и тому, кто совершает грехи каждый день, ибо ничтожны блага бренного мира и радости, выпадающие на долю человека, но нет предела раскаянию грешника и злодея, когда воздастся им за преступления, и нет счета их мукам».

«Если бы я увидел Ирахт живой и невредимой, я ни о чем бы не печалился и не знал бы в жизни горя», – сказал царь, и вазир промолвил: «Двое никогда не узнают печали: тот, кто каждый день отдает все силы на добрые дела, и тот, что никогда в жизни не совершил греха».

«Никогда больше не увидеть мне Ирахт!» – вздохнул царь Шадирам, и мудрый Илад промолвил: «Двоим не дано видеть мир: слепому и неразумному, и, подобно тому, как слепой не различает, где земля, где небо и небесные звезды, что далеко от него и что близко, так неразумный не может отличить зла от блага и праведника от злодея».

«О, как велика была бы моя радость, если бы я снова увидел мою царицу!» – воскликнул царь Шадирам, и вазир промолвил: «Двоим следует веселиться и радоваться: тому, кто наделен зрением, и тому, кто одарен разумом, и, подобно тому, как зрячий видит весь мир, что перед ним, и различает, что велико и что мало, что далеко и что близко, разумный отличает добродетель от греха, знает, как ему поступать, чтобы достигнуть спасения в будущей жизни, и находит верный путь к вечному блаженству».

Царь промолвил: «Никогда бы я не насытился лицезрением Ирахт!» – и мудрец ответил: «Двое никогда не могут насытиться и удовлетвориться: жадный богач, накопивший груду сокровищ, и обжора, съедающий все, что находит дома, и набивающийся на угощение у соседей».

«Нам следует расстаться, вазир! – крикнул царь Шадирам. – Таких, как ты, нужно бояться и держаться от них подальше!» И вазир промолвил: «От двоих нужно держаться подальше: от того, кто говорит: «Нет ни греха, ни добродетели, нет ни наказания, ни воздаяния, ни награды, и за все, что бы я ни совершил, мне ничего не будет», и от того, кто не может заставить око свое не взирать на недозволенное, ухо свое – не слушать недостойное и сердце свое – не потворствовать страстям души, а душу свою – не помышлять о греховном и неподобающем».

Горько зарыдав, царь Шадирам сказал вазиру: «Нет у меня Ирахт, опустела моя душа!» И вазир промолвил: «Три вещи можно назвать бесплодными и пустыми: реку, если уйдет из нее вода; край, который лишился царя; и женщину, если нет у нее супруга».

«На всякое мое слово ты находишь ответ!» – заметил царь, и вазир промолвил: «Трое всегда найдут ответ словом и делом: царь, отвечающий на верность подданных щедрыми дарами из своей сокровищницы, женщина, отвечающая на любовь согласием стать женой благородного и знатного человека, который пришелся ей по вкусу; и мудрец, отвечающий на доверие правителя добрым советом».

«Как ты огорчаешь меня своими наставлениями и назиданиями», – сказал царь Шадирам, и мудрый Илад промолвил: «Троим пристало огорчаться: владельцу красивого и ухоженного коня, не обладающего ни силой, ни выносливостью, ни резвостью; голодному, которому подали жидкую и безвкусную похлебку без единого кусочка мяса; и мужу молодой и красивой женщины, которой он не может угодить, так что она постоянно осыпает его оскорблениями».

«Как ты был неразумен и непредусмотрителен, казнив Ирахт!» – воскликнул Шадирам, и вазир ответил: «Троих можно назвать неразумными и непредусмотрительными: кузнеца, что надевает белую рубаху и джуббу [41]41
  Джубба– длинная верхняя одежда наподобие кафтана с разрезными рукавами.


[Закрыть], раздувая свои мехи; дубильщика, что в новых сапогах разминает в воде кожи; и купца, что женится на молодой перед длительным путешествием в дальние страны».

Царь гневно молвил: «Мне следовало бы жестоко наказать тебя, о вазир!» – «Наказывать следует троих, – возразил Илад, – преступника, что карает невинного; незваного гостя, что набрасывается на угощение прежде приглашенного; и того, кто просит об услуге, но сам не выполняет ничьих просьб».

«Как же ты глуп, Илад, со своими притчами и поговорками!» – воскликнул царь, и вазир промолвил: «Глупцами следует называть троих: столяра, устроившего мастерскую в своем тесном доме, так что все углы его наполнились обрезками дерева и стружками; цирюльника, не умеющего обращаться с бритвой, так что головы тех, кого он бреет, полны порезов; и богатого купца, поселившегося на чужбине и не желающего вернуться к своей семье и детям, так что если он умрет, все богатство его останется чужим людям, а дети его будут лишены пищи и крова».

Царь спросил: «Почему ты казнил Ирахт, не помедлив, не проявив терпения, не подождав, пока пройдет мой гнев?» – и вазир ответил: «Медлить и быть терпеливым нужно троим: путнику, поднимающемуся на высокую гору, рыбаку, забросившему сеть, и царю, задумавшему совершить важное дело».

«О, если бы мне хоть раз увидеть Ирахт!» – произнес царь Шадирам, и вазир промолвил: «Трое мечтают о том, что никогда не сбудется: нечестивый грешник, не совершивший ни одного доброго дела, но мечтающий о сане праведника и блаженстве в загробном мире; гнусный скупец, желающий, чтобы его сочли щедрым; и жестокий обидчик, проливающий кровь невинных, но питающий надежду поселиться вместе с милосердными и благочестивыми в райских кущах».

Царь промолвил: «Я сам был причиной своей гибели, приказав казнить Ирахт». И мудрый Илад ответил: «Трое бывают причиной собственной гибели: воин, не надевший кольчугу перед битвой, если его поразила стрела, бездетный и одинокий богатый купец, торгующий по высоким ценам и дающий в рост деньги, вызывая ненависть и зависть, если его убьют грабители, и глубокий старик, взявший в жены себе молодую, красивую и склонную к греху женщину, что мечтает лишь о его смерти, чтобы выйти ей замуж за молодого и наслаждаться любовью к нему, если жена изведет его».

«Как же презираешь ты своего повелителя, вазир, если осмеливаешься вести перед ним подобные речи», – заметил царь Шадирам, и мудрый Илад ответил: «Трое презирают своего повелителя и господина: взысканный милостью царя болтливый и наглый царедворец, что говорит, когда его не спрашивают, и вмешивается в то, что его не касается; слуга, разбогатевший благодаря доверчивости и доброте своего хозяина и отказывающий своему бывшему господину в помощи, когда тот потеряет богатство и силу; и кичливый вольноотпущенник, грубящий своему благодетелю и вступающий с ним в споры по всякой малости».

«Ты смеешься надо мной потому, что я жалею о смерти Ирахт?» – спросил царь, и вазир промолвил: «Трое достойны осмеяния. Первый – это хвастун, что твердит каждому встречному: «Я участвовал в битвах, сражался мечом и копьем и взял множество пленных», – между тем как на теле его нет ни одного шрама. Второй – лгун, что без конца повторяет: «Жизнь моя проходит в денном посте и ночных молитвах, и люди утверждают, что нет никого, кто был бы более сведущ в законах благочестия и делах веры и ревностен в истязании своей плоти», – а между тем он весь пропитан жиром и шея у него толще воловьей, так что похож он на нечестивого грешника, а не на угодника, отрекшегося от мира. И третья – старая дева, что обвиняет замужних женщин в блудодействе, ибо не может найти себе мужа, хотя только и мечтает об этом».

«Ты болтаешь, словно одержимый!» – воскликнул царь Шадирам, и вазир заметил: «Трое напоминают одержимых: тот, кто ведет спор со слабоумным и выслушивает его доводы, ибо из-за этого и сам может потерять разум; тот, кто дразнит безумного, чтобы поиздеваться над ним и оскорбить его, ибо оскорбляет лишь самого себя; и тот, кто поверяет свои тайны ненадежному и полагается на него в важных делах, ибо этим губит себя».

Царь сказал: «Как нелепо я поступил, приказав казнить Ирахт!» – «Двое поступают нелепо, – был ответ вазира, – тот, кто идет задом наперед, спотыкается и падает, может попасть в колодец и утонуть или сорваться в пропасть и разбиться, и тот, кто выезжает на бой, не умея держать в руках копье или меч, так что, когда начинается сражение, погибает сам и губит своих воинов».

«О Илад, кончилась наша дружба!» – воскликнул царь, но вазир промолвил: «В трех случаях кончается дружба: если человек уезжает в дальние края, и не видит больше своего друга, и не может ни написать ему, ни получить о нем вести; если человек смеется над своими друзьями, почитающими его, хотя он не имеет особых достоинств, и они в нем разочаровываются; и если человек, впав в бедность, просит о помощи своих прежних друзей, вознаградить которых ему будет не по силам».

«Как легкомысленно ты поступил, казнив Ирахт по одному моему слову!» – сказал царь Шадирам, и вазир ответил: «Трое поступают легкомысленно: тот, кто доверяет свое имущество злодею, коему неведомо, что есть честность и справедливость; трусливый, невежественный и никчемный лжец, рассказывающий о своей храбрости и доблести, богатстве и образованности, о своих роскошных дворцах и обширных владениях, хотя всем известно, что он нищ и ютится в жалкой каморке; и сластолюбец, потворствующий своим плотским страстям и желаниям и утверждающий, что отказался от мира и обратился к богу».

«Ты не в своем уме, вазир!» – крикнул царь, и вазир промолвил: «Я буду утверждать, что лишь трое не в своем уме: башмачник, усаживающийся на высоком сиденье, ибо, если упадет у него нож либо кончится дратва, ему приходится каждый раз сходить с сиденья и вновь на него карабкаться; вышивальщик, вдевающий в иглу слишком длинную нить, так что она постоянно путается и рвется; и цирюльник, который во время работы смотрит по сторонам и вместо головы бреет бороду».

«Ты поучаешь меня и приводишь притчи, будто я мал и неразумен», – заметил Шадирам, и вазир ответил: «Трое считают, что им ведомо все на свете, на самом же деле они невежественны и неразумны: тот, кто научился играть на барабане и полагает, что сможет извлекать небесные звуки из лютни и флейты; живописец, научившийся рисунку, но не умеющий составлять краски; и катиб, утверждающий, что овладел мастерством и превосходит всех красноречием и витийством, но не понимающий до конца смысла даже собственных слов и не знающий, с какими речами обращаться к высшим и низшим».

«Ты неправильно поступил, казнив Ирахт», – вздохнул царь, и вазир промолвил: «Четверо поступают неправильно: тот, кто постоянно лжет и много болтает, тот, кто быстро ест, но медлит, когда надо работать, сражаться или послужить своему господину, тот, кто несдержан и, разгневавшись, совершает недостойные поступки, и тот, кто, сделав что-нибудь, жалеет и раскаивается».

Царь промолвил: «Если бы ты был благоразумен, то не казнил бы Ирахт, о Илад!», и вазир ответил: «Четверо поступают благоразумно: повар, готовящий еду старательно и подающий ее вовремя; муж, довольствующийся одной женой и сдерживающий свою страсть к другим женщинам, считая их для себя недозволенными; царь, что не совершит ни одного важного дела, не посоветовавшись с разумными и прозорливыми; и мудрец, что никогда не будет рабом своего гнева».

«Я боюсь тебя, вазир!» – воскликнул царь, и мудрец ответил: «Четверо боятся напрасно: воробей, привалившийся спиной к древу и задравший свои лапы в надежде удержать небо, если вдруг оно станет на него рушиться; цапля, стоящая на одной ноге и страшащаяся встать на обе, ибо думает, что тогда-то она и провалится; земляной червь, которого одолевает забота, что на его пропитание не хватит земного праха, и потому он ненасытно днем и ночью пожирает землю; наконец, летучая мышь, которая полагает, что она так красива и люди непременно поймают ее и посадят в клетку, вот поэтому-то она вылетает только ночью».

Царь Шадирам спросил: «Ты, без сомнения, давно задумал погубить Ирахт и поручился, что исполнишь это!» Вазир ответил: «Можно поручиться лишь за верность чистокровного скакуна, который привязан к своему хозяину, за силу пахотного вола, откормленного на пастбище, за послушание разумной жены, почитающей своего супруга, и за старание честного раба, который боится своего господина».

«Нет женщины, равной Ирахт!» – воскликнул царь, и вазир промолвил: «Нет равных четверым: женщине, которая несколько раз была замужем и довольствуется одним мужчиной, лжецу, который сказал правду, чванливому и высокомерному, смирившемуся перед низшими, и злодею, изменившему свой нрав и ставшему благочестивым».

Царь сказал: «О, если бы мне знать заранее, чем кончится моя ссора! Тогда бы я имел время подумать и приготовиться! А сейчас какой толк от твоих рассуждений и назиданий!» И вазир ответил: «В трех случаях следует знать заранее и приготовиться: когда собираешься выступить против врагов и надеешься на сильного союзника, – испытай его и приготовься, прежде чем дело дойдет до сражения; когда намереваешься начать тяжбу из-за ценного достояния и надеешься на свою правоту, но не обладаешь достаточными знаниями в законах, – ищи достойного судью, неподкупного и справедливого, сведущего и беспристрастного, прежде чем явишься в суд вместе со своим соперником; когда пригласишь гостя на трапезу и желаешь хорошенько угостить его, – приготовь все заранее, чтобы не застать врасплох своих домочадцев и чтобы тебе не пришлось осрамиться».

«Неужели тебе все безразлично и ты не боишься совершить грех?» – спросил царь, и вазир промолвил: «Все безразлично четверым, которые уже не страшатся греха: больному на смертном ложе, послушному рабу, выполняющему приказ своего господина, воину в жестокой схватке и оскорбленному храбрецу, презревшему страх перед своим повелителем».

Царь воскликнул: «В тебе нет ни капли добра, о Илад!» И вазир ответил: «От четверых не увидишь добра: от наказанного преступника, честолюбивого ничтожества, от того, кто с детства занимался воровством и разбоем, и от того, кто скор на расправу и никогда не прощает».

«Как же я могу доверять тебе, о Илад?» – спросил царь Шадирам, и вазир промолвил: «Четверым нельзя доверять: ядовитой змее, хищному зверю, нечестивому грешнику и собственному бренному телу».

«Как смеешь ты насмехаться над своим господином!» – вскричал царь, и вазир ответил: «Нельзя смеяться над великим царем, благочестивым угодником, над колдуном, читающим заклинания, и над мстительным злодеем».

«После казни Ирахт нам больше нельзя быть вместе, о вазир!» – сказал царь, и мудрец промолвил: «Не могут быть вместе день и ночь, свет и мрак, добро и зло, добродетельный и грешник».

«Никто больше не поверит тебе!» – сказал царь, но мудрец возразил: «Четверым не следует доверять: разбойнику, насильнику, лжецу и лицемеру».

Царь промолвил: «Когда я смотрю на своих жен и не вижу среди них Ирахт, моя печаль становится нестерпимой». Илад ответил на это: «Четыре рода женщин не заслуживают того, чтобы о них печалиться: женщины непослушные и злонравные, ни в чем не соглашающиеся с мужем; женщины легкомысленные и непривязчивые, оставляющие супруга и уходящие к своим родителям; женщины бесчестные и недостойные, изменяющие своему мужу; и женщины неуступчивые и властные, желающие, чтобы муж поступал по их воле».

Царь сказал: «Никогда я не тосковал так, как тоскую по своей супруге, прекрасной и разумной Ирахт». Вазир ответил: «Тосковать можно лишь потеряв жену, обладавшую такими свойствами: благородством и целомудрием, разумом и мудростью, мягкостью и нежностью, добротой и преданностью, откровенностью и чистосердечием, удачливостью и сговорчивостью, ибо такая женщина сияет, словно драгоценный алмаз, во всем согласна со своим мужем и служит ему украшением».

«О, если бы кто-нибудь вернул мне Ирахт живой и невредимой! – воскликнул царь. – Я осыпал бы его дарами и пожаловал из своих сокровищниц все, чего он пожелает». – «Пятерым деньги и подарки милее жизни, – возразил Илад. – Воину-наемнику, идущему на смерть ради нескольких жалких монет; грабителю и вору, делающему подкопы в жилищах богатых людей и нападающему на путников у дороги, не боящемуся отсечения рук и казни; купцу, снаряжающему свои суда и отправляющемуся в плавание по бурному морю, не думая о том, что его могут поглотить волны; тюремщику, радующемуся каждому новому узнику, чтобы получить плату за их содержание, и не опасающемуся того, что, если их будет слишком много, они могут восстать и лишить его жизни; и судье, получающему взятки с тяжущихся, не помышляя о наказании, которое ожидает его на том свете».

«Я навеки возненавидел тебя после казни Ирахт», – ответил ему царь, и вазир промолвил: «Нерушима ненависть между волком и ягненком, кошкой и мышью, совой и вороной, соколом и куропаткой».

«Ты казнил Ирахт и погубил ее!» – воскликнул царь, и мудрый Илад промолвил: «Губительны поступки семерых: человека добродетельного и ученого, который таит свои знания, так что они никому не известны и людям нет от них никакой пользы; царя, проявляющего благосклонность к невежественным, лживым и неблагодарным льстецам, что лишь ослабляют царскую власть; богача, жестоко наказывающего своих слуг и рабов, так что они полны к нему ненависти; матери, снисходительной к проступкам сына, так что он идет от преступления к преступлению; легковерного, вручившего свое достояние и судьбу в руки предателя и обманщика, так что лишается он и богатства и жизни; гневливого, скорого на расправу, не дорожащего верностью и дружбой, так что губит он своих близких; злодея, что не боится бога и не почитает добродетель».

«После разлуки с Ирахт меня покинул сон», – вздохнул царь Шадирам, и вазир ответил: «Шестерых покидает сон: того, кто испытывает муки совести, пролив невинную кровь; кто тревожится за свое богатство, не доверяя хранителю сокровищ; того, кто жаждет почестей и славы и борется со своими соперниками клеветой и ложью; кто растратил деньги из царской казны и ждет наказания; неверную жену, ожидающую прихода любовника, и человека, который боится, что ему придется расстаться с родными и близкими».

«О Илад, неужели у тебя нет жалости?» – крикнул царь, и вазир ответил: «Пятеро не знают жалости: сеющий зло жестокосердный правитель, роющий ямы могильщик, дожидающийся темной ночи разбойник и грабитель, провозгласивший ложное учение и смущающий народ совратитель и все сметающий на своем пути безрассудный честолюбец».

«Меня устрашала даже мысль о казни Ирахт!» – сказал царь, и вазир промолвил: «Больше всего страшатся семи вещей: старости, губящей молодость и красоту; болезни, изнуряющей тело и иссушающей душу; гнева, отнимающего у судьи способность к справедливому решению, похищающего разум у мудреца; заботы, ослабляющей дух и разбивающей сердце; холода, притупляющего все чувства; голода и жажды, отнимающих у людей человеческий облик; и смерти, губительницы всего живого».

«Ты казнил Ирахт, и все твои речи – обман!» – произнес царь, и вазир ответил: «Восемь вещей основаны на обмане: власть несправедливого царя; речи мудрецов, поступающих вопреки своим словам; гороскопы и предсказания звездочетов, вычисляющих стоянки луны и солнца; раскаяние грешников; благочестие разбойников, подстерегающих жертву во мраке ночи; оправдания неверной жены перед супругом; повествования о достоинствах брахманов; рассказы охотников и рыболовов».

Царь Шадирам сказал: «Я не хочу иметь с тобой никакого дела, Илад», и вазир ответил: «Не имей дела с неразумным советником, с человеком непостоянным и ветреным, с высокомерным, считающимся только со своим собственным мнением, с тем, кто любит деньги больше жизни, с хилым и слабым, взявшимся за тяжкую работу, с распутником и злодеем, с предателем и неверным другом».

«Довольно, вазир! – воскликнул царь. – Не испытывай моего терпения!» Илад тотчас же ответил: «Людей испытывают в деле: воина – в схватке, военачальника – в руководстве битвой, невольника – в исполнении повелений его господина. Разум царя испытывают, когда узнают, умеет ли он сдерживать гнев и откладывать наказания, пока не выяснится вина; честность купца испытывают, когда узнают, верен ли он своим товарищам по торговым делам, отдает ли долги и делит ли выручку по справедливости; искренность друзей – по тому, умеют ли они прощать и переносить обиды; мудрость советника – по тому, как помогают в трудный час его советы; благочестие испытывается в посте и воздержании; великодушие познается по щедрости, доброте и состраданию, а смирение бедняка – по тому, удерживается ли он в пределах дозволенного, дабы заработать себе и своим детям на пропитание».

«Ты видишь, что я в печали и волнении, – нахмурился царь. – Неужто ты осмелишься и далее вести передо мною дерзкие речи?» Вазир ответил: «Семеро постоянно в печали и волнении: правитель, не умеющий сдерживать гнев, склонный к раздражительности и поспешности в решениях; медлительный военачальник, не умеющий предвидеть вражеские намерения; человек, острый разумом, но со злобной душой; человек добрый, но непредусмотрительный и неразумный; неправедный судья, ожидающий подношений; человек мягкосердечный, но скупой, что желает делать добро людям, но постоянно терзается жадностью; а также человек достойный и великодушный, который надеется получить награду и благодарность от ближних в этом мире».

Царь промолвил: «Я обманулся в тебе, ибо ты обманул мое доверие», – и мудрый Илад ответил: «Обманываются сами и обманывают других люди, которых я назову тебе: невежда, который берется поучать знающих; мудрец, скрывающий свой разум и достоинства; мечтатель, стремящийся к недостижимому и недоступному; кичливый злодей, полагающий, что ему все дозволено; самонадеянный правитель, не желающий принимать советов своих искренних друзей, считающийся лишь с собственным мнением; честолюбивый царедворец, пытающийся обмануть царя, не обладая для этого достаточной хитростью; ученик, преданный науке, но вступающий в спор и не соглашающийся с тем, кто более сведущ; льстивый придворный, домогающийся близости к повелителю, не питая к нему искреннего чувства; царь, дарящий свою благосклонность недостойным и наглым слугам, презирающим тех, кто пытается наставить их на путь добра и благочестия».

Сказав это, Илад умолк и, видя, что царь сидит потупив голову, понял, что его тоска по Ирахт стала нестерпимой и что если он не увидит ее, то лишится разума. И тогда вазир промолвил: «Если повелитель прикажет, я приведу к нему живой и невредимой ту, которую он любит больше жизни и так желает увидеть. Тогда, может быть, повелитель простит своему рабу его дерзкие речи, которыми тот так долго испытывал его терпение. Поистине, нет, не бывало ранее и не будет никогда на земле царя, равного тебе, ибо ты совладал со своим гневом и не потерял сдержанности и благоразумия. Я, ничтожный и недостойный, малый червь по сравнению с тобой, обращался к тебе с дерзкими речами, но тебя не покидало спокойствие и благожелательность, разум и сдержанность, ибо ты добр и миролюбив и не хочешь обижать ближних. Случилось так, что тебя постигла беда, причиной которой было неблагоприятное расположение созвездий, но тебе не следует грустить и отчаиваться, смирись с божественным предопределением и успокойся, ибо тебе больше не угрожает никакая опасность. Я дивлюсь твоему долготерпению – ведь царь жестокий и высокомерный не стал бы выслушивать меня, а казнил бы или подверг опале, обесславив и опозорив, забыв о моей долгой и верной службе, об искренних советах и о том, что я не раз избавлял тебя от жестоких бед и спасал от смерти. И подобный правитель, казнив своего преданного слугу и раба, сразу раскаялся бы и пожалел о своем поступке, хотя раскаяние было бы бесполезно и лишь увеличило грусть и заботу.

Ты же, о великий царь, острый разумом, благородней и великодушный, стерпел мою дерзость и не дал гневу ослепить тебя и погубить твой разум. Ты выслушал меня, хотя я слаб пред тобой и ничтожен, и я благодарю тебя за это, зная, что совершил проступок, достойный строгого наказания и даже казни. Но речи мои были вызваны не ослушанием, но искренней преданностью и любовью».

Услышав, что Ирахт жива, царь Шадирам преисполнился великой радости и ликования и сказал Иладу: «Я не гневался на тебя, потому что мне известно, как ты мудр, правдив и предан своему повелителю. И зная твою прозорливость и предусмотрительность, я надеялся, что ты не выполнил моего повеления и не казнил Ирахт, ведь даже если она совершила великий грех, нагрубив царю словом и делом, то сделала это не из вражды к нему и не желая причинить вреда, а лишь из женской ревности. И мне подобало не обратить внимания на ее грубость и стерпеть, так как я сам был причиной ее поступка. Я был уверен, что ты не примешь всерьез моего приказа о казни Ирахт, но ты пожелал подвергнуть меня испытанию, держа в страхе и сомнении, ибо опасался наказания за непослушание. Но я не гневаюсь на тебя, напротив, ты оказал мне величайшее благодеяние, и я тебе несказанно благодарен. Ступай же и приведи ко мне Ирахт».

И вазир, оставив царя, пришел к себе домой и, войдя в те покои, где была Ирахт, попросил ее нарядиться в самые роскошные одежды и привел ее к царю Шадираму.

Войдя в покои своего супруга, Ирахт совершила земной поклон, а потом встала перед ним, сложив руки, и сказала: «Слава всевышнему богу и слава Шадираму, великому царю, оказавшему мне великую милость. Я совершила великий грех и заслуживала казни, но он простил меня по своей кротости и мягкости и благородству нрава. Слава и хвала Иладу, который не спешил решать мое дело и спас меня от смерти, ибо знал, что наш повелитель милосерд и добр, щедр на прощение, благороден и соблюдает обеты».

И царь Шадирам промолвил, обращаясь к вазиру: «Как велико благодеяние, которое ты оказал мне, царице Ирахт и всем моим подданным и народу, ибо ты словно оживил всех нас, вернув мне мою царицу живой и невредимой, хотя получил приказание, требующее ее казни, ты словно подарил ее мне сегодня, и я всегда буду следовать твоему совету. Сегодня ты в моих глазах еще более велик и славен, и я вручаю тебе все дела моей державы, дабы ты решал их по своей воле. Я вверяю тебе мою жизнь и мое царство, полный благодарности и веры».

И вазир ответил: «О царь, пусть вечными будут твоя власть и твое счастье, я не заслуживаю похвал – ведь я лишь твой верный раб и слуга. Но я прошу повелителя не спешить в решении важных дел, ибо поспешность влечет за собой раскаяние и печаль, как было в тот час, когда царь приказал казнить царицу Ирахт, мудрую и нежную, равной которой не найти на всей земле».

«Ты сказал правду, Илад, – молвил царь Шадирам. – И я принимаю твое слово и с сегодняшнего дня не совершу ни одного дела, даже малого, не говоря о великом, подобном тому, из-за которого я чуть не лишился жизни, не подумав и не посоветовавшись со своими разумными и верными друзьями».

И царь, щедро одарив Илада, велел ему решить участь брахманов, которые посоветовали царю перебить всех его близких, и он предал их мечу. И стали благоденствовать царь Шадирам и его вельможи, восхваляя всевышнего бога и мудрого Кабариона, обладателя бесценных знаний, великих достоинств и мудрости, ибо он спас от неминуемой гибели царя Шадирама, царицу Ирахт, царевича и верного вазира Илада».