Текст книги "Крамаджен (СИ)"

Автор книги: White Pawn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Глава 4

Аранэв не любила частые перелеты с места на место. Лететь на собственных крыльях на огромной высоте, быстро покрывая большие расстояния – это ощущение не могло сравниться ни с чем. Но когда ты проживешь долгую жизнь и достигнешь ее расцвета, когда за твоей спиной останутся тысячи и тысячи верст, и когда истинное удовольствие от этого действа притупится, путешествие по воздуху будет навевать лишь тоску. Аранэв понимала это, и тяга к полетам уже давно угасла. За свою жизнь она побывала во многих местах на Энкарамине, а за последние десятилетия она махала крыльями не просто так, а по обязанностям исследователя и как агент инспектора энисов. Это накладывало свой отпечаток на возможность свободно лететь как птица, но нельзя было признать, что крылья и возможность перемещаться с их помощью были необходимы для тех энисов, которые большую часть времени пребывали за пределами Коорха.

Аранэв снижалась, взмахивая широкими черными крыльями реже, планируя вниз с небольшой высоты, которой он придерживалась с момента своего взлета из Коорха. Она вылетела к себе домой из города-государства энисов в полдень, и теперь клонящееся к закату солнце сияло ярким огненным глазом справа. Она только что преодолела Главный тракт, единственное напоминание о цивилизации людей в этих далеких от границ империи краях, и теперь внизу мелькали острые пики и скалы горного хребта Парзаф. Аранэв чувствовала, как ломит от усталости плечи и массивные основания ее крыльев, и мысленно удивлялась этому. За последние несколько дней она налетала достаточно, чтобы почувствовать усталость, но не такую сильную, как сейчас. Аранэв с грустью подумала о том, что, наверное, стареет, и что ее крылья со временем «выдыхаются», теряют былую силу. Энис тут же отбросила эту мысль, думая, что этого просто не может быть: ее крылья выносливые и сильные, натренированные долгими и относительно частыми полетами. Она утешила себя мыслью о том, что слышала и о таких энисах, которые за свою жизнь поднялись в воздух лишь несколько раз.

Аранэв уже видела башню, которую могла бы назвать своим особняком. Своей формой и цветом башня больше всего издалека напоминала ядовитый гриб – толстый стержень-ножка, на которой покоилась круглая и плоская «шляпка» в которой и располагались апартаменты энис. Башня цвета свежевыпавшего снега ярко блестела в лучах солнца, служа своеобразным ориентиром для всех воздушных путешественников в этих неприветливых краях. Чтобы выкупить это здание около тридцати лет назад ей потребовалось потратить значительные сбережения, которые она заработала еще у людей, работая в империи Алтес в своей молодости. Когда-то давно эта конструкция являлась перевалочным пунктом для дозорных энисов, делающих облет этих территорий, и наблюдательным пунктом. Лишь один раз увидев ее, впервые залетев в эти края Аранэв поняла, что она должна жить именно здесь. Башня стояла у самых скал Парзафа, и с нее можно было обозревать значительную часть территорий этой местности, известной под названием Кварцевая пустошь. Аранэв знала, что выбрала для проживания не самое благонадежное место. Бесплодные земли, раскинувшиеся на восток и юг от Парзафа, были извечным пристанищем для тех, кому не нашлось место в империи Алтес – многочисленным разбойникам и сектантам. Южнее Кварцевой пустоши раскинулся Грифт, Страна Ужаса, одна огромная топь, в которой обитали болотные мавы, четырехглазые косматые хищники с грязно-коричневой шерстью, и плотояды, чудовищных размеров слизни, способных с легкостью расправиться с любым, кто не сумеет вовремя убежать или улететь. Более того, в южной части Грифта, примыкающей к Красной пустыне часто охотились иругами, и их там было огромное множество.

В сравнении со всем этим башня Аранэв в этих краях могла показаться неприступным местом для всех, у кого нет крыльев. В любом случае, попасть наверх без посторонней помощи иругами и людям было бы не под силу, задумай они проделать это.

Энис взмахнула крыльями еще раз, готовясь сбросить скорость в последний момент, когда до широкого и просторного балкона, служащего для Аранэв и ее гостей взлетно-посадочной площадкой останется несколько метров. У широкой арки, служащей входом на балкон, она уже видела фигурку встречающей.

«Ивем», с теплом подумала Аранэв, «моя добрая Ивем».

Аранэв резко взмахнула крыльями, выпрямляясь и разворачиваясь ногами вперед. Ее крылья, с силой вспарывающие воздух, погасили инерцию, и энис, еще несколько мгновений назад летящая с достаточно высокой скоростью теперь почти неподвижно зависла над гладким полом балкона. Энис сложила крылья и с легким цоканьем каблучков мягко приземлилась.

– Госпожа!

Аранэв подняла глаза на приближающуюся девушку, улыбаясь и раскрывая объятия. Ивем с тихим смехом счастья на бегу бросилась к ней.

– Здравствуй, – энис мягко обняла ее руками и крыльями, наклоняясь и сочно чмокая в губы.

Ивем была единственным обитателем этой башни, который никуда не отлучался из этого места. Пять лет назад Аранэв выкупила ее на невольничьем рынке, который располагался к востоку отсюда. За деньги там можно было приобрести людей-рабов, которых сектанты и разбойники людей захватывали во время своих вылазок. Тогда Ивем была еще совсем девчонкой, едва держащейся на ногах, глупой и запуганной, смотрящей на всех маленьким свирепым зверенышем. Теперь она выросла, окрепла и из девчонки превратилась в большеглазую симпатичную девушку с прямыми рыжими волосами. Годы, которые Аранэв потратила на воспитание и образование Ивем не прошли даром. Она выросла, и теперь Аранэв все чаще с грустью думала о том, какая ее ждет судьба. Ведь энис не может держать ее всю жизнь здесь, но сама Ивем, почти ничего не знающая об окружающем ее мире не стремилась покидать свою благодетельницу.

Ивем была не первым приемышем Аранэв. Скучающая энис и раньше время от времени наведывалась на невольничий рынок, и в течение нескольких лет до того, как она приобрела Ивем, Аранэв выкупала пленных солдат империи Алтес, отбившихся и попавших в плен сектантам людей и разбойникам. Такое случалось за время Четвертой войны с Союзом родов иругами, и Аранэв, время от времени выкупающая этих бедняг, присматривая себе посимпатичнее и поумней, понимала, что лучше она позабавится с ними некоторое время, чем их пустят на органы или переработают в кварзис – светло-розовый порошок, обладающий слабеньким магическим потенциалом, если через какой-то срок их не выкупали люди, вису или энисы. Ее подопечные довольно быстро надоедали Аранэв, и она помогала им добраться до Главного тракта за Туманной долиной, что раскинулась у самой границы с империей, где отпускала на все четыре стороны.

Ивем пробыла здесь дольше всех, но мысль о том, что скоро и ей придется уйти к своим собратьям по крови, все чаще и чаще не давала Аранэв покоя.

– Я так скучала, госпожа Аранэв!..

– Меня не было здесь всего лишь две недели, – с тихим смехом ответила энис, все еще не выпуская девушку из объятий.

– Мне показалось, что прошло два года.

– Ну-ну, не надо так драматизировать, – сказала Аранэв, отпуская ее. – Теперь я дома, и, думаю, еще нескоро отлучусь отсюда.

– Это здорово!

– Да, здорово, – Аранэв убрала руку под плащ, но в последний момент осеклась. – Хм, нет, чуть попозже…

– Что?

– У меня есть для тебя подарок, но я вручу его тебе не сейчас.

Ивем просияла от счастья.

– Идем, – энис, приобняв девушку за плечи, повела ее внутрь апартаментов. – Пока расскажи мне, как тут идут дела.

– Все хорошо, госпожа. Я слежу за домом. Здесь было очень страшно и тоскливо без тебя. Даже книги не помогали.

– Наверное, мне придется подыскать тебе еще кого-нибудь, чтобы ты не скучала за время моего отсутствия, – заметила Аранэв. – Прости, что я не спешу с выбором еще одного обитателя для моей башни. Я не хочу, чтобы здесь начал жить здесь кто-то, кто мог бы оказаться опасным для тебя. Ты ведь и сама человек, и знаешь, на что способны твои сородичи.

– Да, – Ивем погрустнела.

Они вошли в широкую арку внутрь апартаментов энис, где просторные комнаты, больше всего напоминающие залы с высокими потолками, обставленные дорогой мебелью. Аранэв нравилась эта обстановка, которую когда-то создала она сама: много свободного места, не мало мебельных раритетов, и светлые тона покрытий пола, стен и потолка. Она с удовольствием осмотрелась по сторонам прежде, чем повернуться к Ивем:

– Обещаю, что займусь этим вопросом в ближайшее время.

– Но госпожа, я не хочу, чтобы ты кого-то подселяла сюда специально для меня. Я бы была счастлива, если бы ты никуда не отлучалась.

Аранэв засмеялась низким грудным смехом:

– Моя дорогая, ты ведь понимаешь, что это невозможно. Я вынуждена покидать это место, чтобы выполнять свою работу… Кстати, Леплиг уже здесь?

– Да, госпожа. Он прибыл вчера вечером.

– Надеюсь, этот тип не приставал к тебе? – с ехидством спросила Аранэв, обвивая девушку за талию своим гибким хвостом.

– Ой!.. – покрасневшая Ивем прижалась крепче к энис. – Нет, он всегда ведет себя очень вежливо, даже когда тебя нет.

– Ладно. И чем же он тут занимался?

– Он прибыл вчера поздно вечером. Признаться, очень испугал меня, я едва не выстрелила в него!..

«Да, это было бы страшно», заметила Аранэв, подумав о такой нелепой смерти Леплига. Если бы случилось подобное, и такая весть дошла бы до магистра, Аранэв не обралась бы проблем. Подумать только, один из пяти инспекторов энисов был застрелен из магистрела представителем человеческой расы…

–..Он попросил чего-нибудь перекусить и лег спать. Сегодня утром после завтрака он попросил меня принести холст и рисовальные принадлежности, и заперся в одной из комнат.

Аранэв выслушала девушку с легкой улыбкой. Леплиг всегда вел себя так, когда чувствовал себя взволнованным или встревоженным. Живопись была его коньком, но он занимался ею лишь в те моменты, когда на душе этого эниса творилось неладное. Аранэв, знавшая об этой особенности шефа, с давних пор держала у себя на сохранности все необходимое для того, чтобы заглянувший на огонек Леплиг смог побыть наедине с самим собой и заняться тем, что его так увлекало. Картины у Леплига получались необычайно живыми и красочными, хотя в сообществе энисов подобное увлечение инспектора воспринимали сдержанно и снисходительно. В конце концов, живопись считалась развитым и благородным искусством только у людей, а у энисов подобному отдавалось куда меньше внимания. Аранэв с пониманием относилась к хобби своего друга и шефа, и почти все его картины хранились здесь, в ее башне, развешанные на стенах коридоров и залов.

«Стало быть, Леплиг вновь увидел или услышал что-то, что на него произвело впечатление. Надеюсь, он закончил, было бы интересно взглянуть на его творение».

– Что у нас будет на ужин?

– Я приготовила мясо по-меркански.

– Отлично! – Аранэв с удовольствием посмотрела на Ивем. – То, что нужно. Обожаю это блюдо.

– Я специально приготовила его для тебя, госпожа.

– Хорошо. Где Леплиг?

– В малой гостиной. Госпожа?

– Что, Ивем?

– Ты сегодня проведешь ночь с ним? – девушка поникла, – а потом снова улетишь?

– Первое – правда. Но на счет второго я бы не была так уверена.

Ивем молчала, глядя в пол перед собой.

– Обещаю тебе, что как только я избавлюсь от Леплига, то уделю все свое время только тебе, – заверила ее Аранэв, с нежностью обнимая хрупкую невысокую девушку.

– Иди сюда, – она подвела девушку к огромному зеркалу. Встав позади Ивем, Аранэв сказала:

– Закрой глаза.

Убедившись, что девушка зажмурилась, энис достала из кармана на походном поясе легкую изящную диадему из полупрозрачного серебристого металла. Она купила ее в Коорхе, и ей пришлось потрудиться, чтобы подыскать в тамошних ювелирных магазинах подходящий размер.

Энис аккуратно водрузила диадему на голову девушки:

– Ну, открой глаза.

Аранэв с растущей теплотой в груди и улыбкой на устах наблюдала, как на милом личике девушке отображаются удивление и восторг. Она смотрела на ее отражение поверх ее головы, любуясь ее красотой и искренней радостью.

– Ты заслужила этот подарок, Ивем. Я хочу, чтобы ты знала, как я ценю тебя и твои старания.

– Спасибо, госпожа!

– О нет, только не нужно плакать.

– Это… это слезы счастья…

«Она все еще ребенок», с грустью подумала Аранэв, глядя, как Ивем утирается рукавом платья.

«Нет, ей еще не место в этом жестоком мире, но больше нельзя тянуть. Мне следует приобрести эрфа, чтобы она могла путешествовать по воздуху со мной и сопровождать меня при дальних перелетах. Она должна понемногу привыкать к тому, что этот мир полон ненависти и злобы. Точнее даже не привыкать», подумала Аранэв, вспоминая лицо Ивем, когда она впервые увидела худую чумазую девчонку на сером мелком песке в лагере работорговцев.

«Нет, не привыкать. Вспоминать».

– Ванная готова?

– Конечно, госпожа.

– Пожалуйста, позаботься о том, чтобы ужин был готов к семи вечера. Одень свое любимое платье, ты будешь присутствовать на нашей трапезе, – к еще большей радости Ивем добавила Аранэв.

Девушка ушла, и Аранэв направилась в сторону малой гостиной. Леплиг по-прежнему не изменял себе: он бывал в гостях у Аранэв множество раз, часто заглядывая без всякого приглашения на правах шефа исследовательницы. Но при этом он всегда выбирал для себя малую гостиную, одну из пяти комнат для удобного и приятного времяпровождения, не блещущую обстановкой, как многие другие залы и помещения башни.

Аранэв, снявшая плащ и повесившая его на сгиб локтя, приблизилась к закрытым створкам двери, прислушиваясь. За дверями царила тишина, и Аранэв, негромко постучав, открыла дверь и вошла внутрь.

Относительно маленькая гостиная была залита яркими лучами садящегося солнца. Оранжевый свет, льющийся через открытые настежь окно и балкон, поначалу даже ослепили Аранэв, оглядывающей обстановку. В этой комнате было не так уж и много мебели и вещей обихода, как и везде в обиталище энис, которой нравился подобный минимализм. Справа под самый потолок возвышались книжные полки. В центре зала стояло кресло, ранее занимавшее свое место у стены рядом со столиком, и перед креслом на треноге стоял подрамник с картиной Леплига.

«Он уже закончил», подумала Аранэв, разглядывая полотно, краем глаза приметив, что закончив работу, инспектор аккуратно убрал кисти и краски обратно в ящик, пристроив его на столике. Самого Леплига она заметила не сразу. Инспектор возлежал на диване слева от входа, и его крылья стелились по полу рядом с ним черным покрывалом. Помимо крыльев Аранэв видела воздетую вверх руку, виднеющуюся над высоким подлокотником, держащей раскрытую книгу.

Леплиг опустил руку, прерывая чтение и приподнялся на локте, повернув голову в сторону вошедшей в комнату Аранэв.

– Добрый вечер, – сказал он, поднимаясь и оправляя бархатистый халат огромных размеров.

– Здравствуй, Леплиг. Приятно тебя видеть.

– Да, я тоже рад, – Леплиг отложил на диван книгу и приблизился к энис. Его ноги были скрыты длинными полами халата, и поэтому казалось, будто он плывет над полом. Они обнялись.

– Ты потрясающе красива, – тихо сказал он.

– Спасибо, – сказала Аранэв, несколько обеспокоенная его серьезностью и несколько неожиданной откровенностью. Она знала, что он никогда не говорит подобных слов просто так. Леплиг не слыл весельчаком, но он умел улыбаться – и еще как! Аранэв знала, как падки на его улыбки, слова и взгляды другие молоденькие женщины-энис не понаслышке. Когда-то она сама была пленена тихим обаянием статного и влиятельного инспектора. Он выглядел усталым, но Аранэв знала, что он почти всегда так выглядит.

«Его и впрямь что-то тревожит».

– Что-то случилось?

– Не знаю, – выпрямившийся энис теперь смотрел на нее благожелательно и мудро. Аранэв не знала, куда деваться от этих желтоватых глаз, под взглядом которых она чувствовала себя маленькой несмышленой девчонкой.

– Я знаю, что ты не пишешь картины просто так.

– Да, – Леплиг помрачнел, переплетая пальцы рук за своей спиной. – Да, я тоже это подметил. Наверное, и впрямь что-то случилось…

– Ты пишешь картины каждый раз, когда увидишь что-то, что трогает тебя. Можно взглянуть?

Леплиг невесело улыбнулся, потупив взор и шагнув в сторону, бросая взгляд на свое творение. Аранэв сделал несколько шагов вперед, разглядывая законченную работу инспектора.

На небольшом полотне застыло изумрудное море, волнами накатывающее на черные и зеленоватые камни, изображенные на переднем плане. На скалах, спиной к зрителю стояла одинокая черная фигурка человека в плаще, который нещадно трепал ветер. Маленькая фигура, ссутулившаяся и втянувшая голову в плечи, замершая в какой-то сомневающейся, нерешительной позе, привлекала к себе внимание в первую очередь, и не сразу было ясно, что это «действующее лицо» не единственное в этом пейзаже. Над волнами стоял туман, и сквозь него, у самой линии горизонта виднелось очертания темной, вытянутой вверх спицы, уходящей в темно-серые предгрозовые тучи.

– О-о, – протянула Аранэв, округляя глаза и улыбаясь. – Это замечательно, но несколько мрачновато. Дай-ка угадаю: ты знаешь этого человека?

– Мы встретились с ним несколько дней назад. Это мой давний знакомый, и я пригласил его посетить западное побережье Энкарамина, – сказал Леплиг. – Его слова произвели на меня впечатление больше, чем Стержень, который мы тогда с ним увидели. Стоя на краю мира перед обителью своего бога, он поблагодарил меня за приглашение посетить это место и сказал, что запомнит это утро на всю оставшуюся жизнь.

– Слова подобного рода свойственны людям, они довольно впечатлительные существа, – сказала Аранэв, отступая назад, не отворачиваясь и не отрывая взгляда от картины. Встав рядом с Леплигом, она обняла его за талию и пристроила голову на его плече.

Леплиг вздохнул, глядя на полотно:

– Я назвал эту картину «Одиночество».

Аранэв медленно кивнула несколько раз. Что бы ни хотел сказать инспектор своим очередным творением, но вид этой одинокой фигуры человека, смотрящего на Стержень с мертвых скал перед пронзительно-зеленым океаном, производила тоскливое, пугающее впечатление.

– Очень красиво. Но все же мрачно.

– Ты выполнила мою просьбу?

– Конечно. Отчитаться сейчас?

– Позже. Как добралась?

– Устала…

– Моя бедная девочка. Не вздумай отвертеться сегодня вечером.

– Даже и не пытаюсь. Просто дай мне принять ванну и поужинать. Эти перелеты с годами забирают все больше и больше сил.

– Бедная, бедная девочка…

– Ой-ой! – хихикнувшая Аранэв вывернулась из легких объятий Леплига, чувствуя подкатывающее возбуждение. – Вы, инспектор, крайне неблагоприятный тип. Пользуетесь моментом, раз девушка устала?

– Я подожду, – с тихим смехом сказал Леплиг, отворачиваясь к дивану. – Жду тебя на ужине.

Аранэв вышла из зала, направившись в сторону ванной комнаты. Она провела здесь не меньше часа, лежа в шикарной мраморной ванне в мягком сумраке, свесив крылья на прохладный пол и млея в горячей воде, которая головокружительно пахла ароматическими добавками. С большим трудом Аранэв заставила себя покинуть ее, и потом она еще долго растирала себя большим махровым полотенцем, высушив волосы и перья на крыльях. Стоя на коврике перед запотевшим зеркалом она с удовольствием и гордостью рассматривала свое отражение, наслаждаясь душистым запахом, который теперь исходил от ее кожи. Поток воздуха лишь закрепил этот запах, а горячая ванна заставила забыть об усталости и мышцы спины и крылья ныли уже не так сильно. Одевшись в заранее приготовленное платье с глубоким декольте и высокими вырезами у бедер, Аранэв прошла в свою комнату, где еще в течение получаса наносила легкий макияж, дожидаясь приглашения. Наконец в ее дверь постучала Ивем, которая сообщила о том, что ужин готов.

Обеденный зал располагался в самом центре башни, располагаясь под прозрачным круглым окном, за которым можно было видеть вечернее небо. Заранее сервированный небольшой стол занимал самый центр этого довольно таки просторного круглого зала. Леплиг, одевшийся в свои походные доспехи и плащ за неимением лучшего и Аранэв уселись в кресла, пока Ивем прислуживала им. Наконец, когда блюда были поданы, и Ивем заняла свое место, собравшиеся здесь приступили к трапезе. Ужин проходил в полном молчании, и тишину нарушали лишь тихий перезвон соприкасающихся ножей и вилок. Ивем с восхищением и обожанием смотрела на Аранэв, исследовательница же отвечала ей ласковыми озорными взглядами, изредка поглядывая на сидящего напротив Леплига. Инспектор, чинно сидящий в своем кресле, смотрел лишь в свою тарелку, хладнокровно игнорируя все направленное на него внимание Аранэв. Она понимала, что он делает это нарочно, чтобы заставить ее понервничать и поволноваться, и сейчас Аранэв испытывала неприязнь к Леплигу за подобное поведение, считая, что он подобным образом лишь портит весь вечер. Это было не похоже на него. Однако под самый конец ужина Леплиг оторвался от своей тарелки, посмотрев на Аранэв спокойно и ясно, чуть с озорными искрами в желтоватых глазах, и сердце исследовательницы оттаяло.

«Он любит меня. Пусть он иногда ведет себя странно, пусть у него в Коорхе полно любовниц, пусть он кажется холодным и неприступным. Он меня любит».

Леплиг коротко и при этом весьма учтиво поклонился Ивем, поблагодарив ее за превосходный ужин. Глядя на девушку, Аранэв стало почти жаль ее. Наверное, она многое бы отдала за то, чтобы Леплиг поскорее убрался отсюда, а лучше бы вообще не появлялся в этих краях.

«Нет, ее нужно учить привыкать к цивилизации. Еще немного и она будет готова убить любого, кто объявится здесь, и кого она посчитает посторонним. Она уже близка к этому», думала Аранэв, нежно целуя Ивем, заодно размышляя и над тем, что не стоит ли поговорить с девушкой на эту тему и узнать уровень ее психологической готовности к подобному деянию. Аранэв не сомневалась, что скоро терпение Ивем лопнет и тогда эта худенькая девушка будет готова на многое.

Леплиг сам взял ее за руку, и Аранэв повела его в свою комнату. Все повторится, как это уже случалось много раз: каждый вечер, когда они вот так встречались, неизменно заканчивался в постели. Здесь было лишь только одно условие, о котором они договорились еще много лет назад, когда начали встречаться и когда их общение переросло из деловых в нечто большее. Аранэв и Леплиг договорились, что могут вытворять что угодно, но не заводить детей. По крайней мере, пока – беременность и роды займут много времени и сил, и Леплиг не желал терять на продолжительный срок своего агента. Аранэв же чувствовала, что просто не хочет этого.

Она покосилась на Леплига, заметив, что он по-прежнему тих, спокоен и серьезен, как если бы он был занят важными делами, а не проводил свободное время в расслабленной и умиротворенной обстановке, вдали от Коорха. Иногда Аранэв казалось, будто Леплиг не может расслабиться до конца, почти всегда пребывая в своем несколько отстраненном состоянии, словно бы мало интересуясь тем, что происходит вокруг и больше сосредоточенный на собственных ощущениях и мыслях. Но Аранэв, хорошо знавшая этого эниса знала, что это не так, и под этой маской вежливого равнодушия все же скрываются чувства и эмоции. Она знала это не с чужих слов, и теперь, когда они почти что торжественно следовали по пустым коридорам в сторону ее спальни, она вспоминала их ночи, проведенные вместе, и теперь ощущала подкатывающее возбуждение, только думая об этом.

Они вошли в комнату Аранэв, и она плотно закрыла за собой дверь. Снаружи уже порядочно стемнело, и внутри помещений царил холодный сумрак. Очертания предметов еще были ясно различимы – столик, огромное зеркало на стене, низкая и широкая кровать с черными простынями, подушками и одеялами, несколько кресел, шкаф для одежды. Из небольшого окна было видно темно-синее небо, на котором уже загорались первые звезды и блеклая, тающая полоса света, исчезающая вместе с заходящим солнцем. Леплиг медленно направился к окну, пересекая большую и просторную комнаты, расстегивая и сбрасывая на кресло свой походный плащ.

– Можешь включить свет, если хочешь, – сказал он, не оборачиваясь. Аранэв протянула руку в сторону включателя и лишь слегка повернула круглую шайбу. Комната слабо осветилась нежным матовым светом, исходящим от нескольких настенных светильников. Аранэв посмотрела на спину Леплига, который уже стоял у окна и скрестил руки на груди. Его высокая статная фигура была ясно видима в оконном проеме на фоне темнеющего неба.

«Что же его беспокоит? Та встреча с человеком? Картина? Нет, это что-то иное».

– Леплиг, – мягко сказала она, приближаясь к нему. Он не пошевелился и не обернулся, когда Аранэв обняла его за талию, обхватив пальцами его пояс у пряжки ремня, и прижалась щекой к спине. Его крылья немного мешали, но прикосновения огромных мягких перьев приятно щекотали открытые участки кожи.

– Что-то не так?

– Да. Я скажу чуть позже, что именно.

– Это как-то связанно со мной? Тебе что-то не нравится?

– Нет, что ты. Даже и не думай. Эта башня и ты – немногое, что может меня еще порадовать.

Аранэв озадаченно замолчала, глядя из-за плеча Леплига на пустошь, погружающуюся в тишину и мрак наступающей ночи. Солнце село, и теперь единственными источниками света были лишь светильники за их спинами.

– Что ж, – Леплиг чуть повернул голову в ее сторону. – Надеюсь, я не испортил тебе настроение?

– Нет, что ты!..

– Ты сильно устала после перелета? Отвечай честно.

– Немного, – призналась Аранэв. – Ванна помогла, но плечи и спина все равно побаливают.

– Я буду с тобой осторожным, – он высвободился из ее объятий, чтобы развернуться к ней лицом и поцеловать ее. Аранэв обняла его, и почувствовала, как его пальцы скользнув по ее спине, нащупали застежку на корсете ее платья и мягко потянули ее вниз. В тишине громкий звук расстегиваемого платья показался щекочущим, дразнящим, заманивающим и смешным одновременно, и Аранэв почувствовала, как это лишь еще больше распаляет ее. Он Леплиг словно бы был глух к ее губам и рукам: отстранившись, он прошел к кровати, и Аранэв, так и оставшаяся стоять у окна, слушала, как за ее спиной шуршат снимаемые одежды и тихо позвякивают бронированные пластины и щитки.

– Леплиг, – Аранэв, смотрящая в звездное небо, поймала сейчас себя на том, что глупо улыбается себе под нос.

– Что?

– Почему ты всегда так поступаешь?

– Тебе кажется, что я к тебе равнодушен? – просто спросил Леплиг, и Аранэв обернулась к нему. Сидящий на краю огромной кровати инспектор расправил крылья, пристроив их на одеяле, и уже полностью разделся, аккуратно складывая одежду на стоящее рядом кресло. Аранэв залюбовалась им, глядя, как на неяркие лучи светильников ложатся на его розоватую кожу, под которой отчетливо проступали четкие рельефы мускул.

– Ты ведь думаешь об этом, правда?

– Да, – тихо сказала Аранэв, стискивая с рук перчатки.

– Разденься, – Леплиг пожал плечами, улыбнувшись, – чего ты ждешь, приглашения? Тогда я приглашаю тебя быть со мной этой ночью.

Аранэв немного смутилась, начиная избавляться от уже расстегнутого платья.

– Когда-нибудь я с тобой расквитаюсь за подобное обращение, – буркнула она в сторону эниса, когда тяжелое платье упал прямо на пол. Оставшаяся в коротком корсете, трусиках и туфлях, она подняла взгляд на Леплига, перешагнув через платье.

– Аранэв, – сказал Леплиг, тряхнув головой и откидывая назад свою гриву белых волос. – Неужели ты и впрямь думаешь, что я равнодушен к тебе? – с обезоруживающей улыбкой спросил он, указывая взглядом вниз. – Думаю, это доказывает, насколько ты мне небезразлична.

«Как сладко он поет», желчно подумала Аранэв, коварно улыбаясь, «можно подумать, будто соблазняет глупую девочку».

Тем не менее Аранэв с удовольствием посмотрела на его достоинство, уже налившееся силой и достигающее значительных размеров. Ждать больше было муке подобно, и энис, поспешно избавившись от последних деталей одежды, приблизилась к нему:

– Когда-нибудь я не только поквитаюсь с тобой за подобное обращение, но и растерзаю на части, – посулила она, чувствуя, как в ней кипит азарт с легкой примесью шалости. Аранэв ощущала, как горит ее лицо от возбуждения. Теперь, когда она приблизилась, матовый свет лег на ее сильные и стройные ноги, крепкие бедра и черный треугольник коротких волос на лобке, плоский живот и высокие округлые груди. Близкий свет заставил алчно, почти жадно заблестеть ее желтые глаза, смотрящие на сидящего перед ней эниса. Аранэв шаловливо улыбалась ему одними губами, оглаживая свои бедра, хвост за ее спиной возбужденно разгуливал из стороны в сторону.

– Как пожелаешь, – ответил Леплиг, откидываясь назад, упираясь в одеяло за своей спиной и расставляя ноги. – Ты невероятно соблазнительна, – сказал он, любуясь Аранэв, и его широко раскрытые глаза говорили о том, что он ничуть не преувеличивает.

– Ну, давай же.

Аранэв опустилась на колени, вклинившись промеж разведенных ног Леплига. Обхватив его руками за талию, энис опустила голову, и Леплиг судорожно вздохнул, запрокидывая голову назад. Все его тело словно бы оцепенело, и мышцы всего тела охватило сладостное напряжение, сведенные единым спазмом удовольствия, пока горячее влажное кольцо крепко сомкнувшихся вокруг его достоинства губ мягко и плавно поднималось и опускалось. Он не мешал ей, предоставляя полную свободу действий, понимая, что сейчас она доставляет ему удовольствие так, как хочется именно ей. Страсть охватило его уже спустя полминуты подобных ласк, и Леплигу пришлось стиснуть зубы и сжать пальцы в кулаки, стискивая одеяло, чтобы заставить себя удержаться и насладится стараниями Аранэв в полной мере еще несколько минут.

– Ну все, – жадно хватая воздух ртом, выдохнул он. – Хватит…

Аранэв не спеша отстранилась, глядя снизу вверх на Леплига и улыбаясь, облизывая губы. Леплиг протянул руку назад, подхватывая подушку побольше и бросая ее в центр кровати. Аранэв, избавившись от туфель, забралась на теплое одеяло, уже готовая нарочито неспешно устроиться на приготовленном месте, но Леплиг, глубоко и страстно дыша, внезапно схватил ее за руку толкнув ее вперед на подушку. Падение было мягким, но она все равно несколько опешила от подобной выходки Леплига.

«Кажется, наш тихоня разошелся», подумала Аранэв, едва успевая поправить под своим животом подушку, как Леплиг навалился на нее, прижимая всем весом. Аранэв лишь сейчас могла припомнить, что время от времени он вел себя в постели точно так же, и ей это всегда безумно нравилось. Эта грубость возбуждала и одновременно несколько пугала ее.

Аранэв тихонько ахнула, когда Леплиг вошел в нее. В ее положении ей ничего не оставалось, кроме как вытянуться на одеяле, расправив крылья в стороны и выгнув спину приподняться навстречу бедрам Леплига, чувствуя, как его руки упираются в одеяло рядом с ее плечами. Замерев над ней на весу, он не прикасался к ней ничем кроме как тазом, двигаясь быстро и не скупясь на силу, вкладываемую в эти движения. Их тела соприкасались с громкими сладострастными звуками, и охваченная возбуждением Аранэв тихо и сдавленно стонала, хватая ртом воздух, комкая в пальцах одеяло, приникнув к нему подбородком и щекой.