Текст книги "Крамаджен (СИ)"

Автор книги: White Pawn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Это продолжалось долго. Аранэв даже и не знала, в каком состоянии была бы ее спина и крылья, если бы Леплиг продолжал в том же духе, выбрав иную позу. Даже оставаясь неподвижной на протяжении всего этого времени, ощущая, что Леплиг находится на взводе и уже готов кончить, Аранэв чувствовала себя измотанной и усталой, но невероятно довольной. Так хорошо с ним Аранэв не было уже давно. Под конец ей показалось, что разошедшийся Леплиг подзабудет их правило, но когда он со стоном отстранился назад, Аранэв с нежностью подумала о том, что даже в такие минуты, когда разум просто ускользает от всеобъемлющего удовольствия он всегда остается начеку. Она быстро развернулась к нему, поднимаясь на колени и надавливая рукой ему на грудь. Леплиг обессилено повалился на спину, и Аранэв, склонившаяся над ним и резво качающая головой вверх-вниз уже спустя несколько мгновений заставила его напрячься и опрокинуть его на несколько секунд в бушующий ураган блаженства и последующий за ним вселенское умиротворение.

Позже они лежали под одеялом, в обнимку устроившись на пышных подушках. Аранэв положила голову на грудь Леплига и посмотрела за окно, поразившись, увидев в ночном небе серебристый краешек восходящего Крэммира.

«Невероятно, пролетел почти час», с нежностью подумала Аранэв, ластясь к Леплигу и прижимаясь к нему всем телом:

– Ты восхитительный любовник.

– Спасибо, – он обхватил ее руками и подтянул ее чуть вверх, поближе к себе.

– Мог бы быть и чуточку понежнее, грубиян, у меня теперь весь зад в синяках, – промурлыкала Аранэв, закрывая глаза и подставляя лицо для легких поцелуев Леплига.

– И ты обещал, что будешь со мной осторожным, обманщик.

– Прости, пожалуйста. Сам не знаю, что на меня сегодня нашло. Видимо, я очень соскучился по тебе. Хотя мы не виделись всего две недели… Ох, как же я соскучился по тебе.

– Ты такая душка, Леплиг!

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – растроганная Аранэв прижалась к его щеке носиком, закрывая глаза от счастья и умиротворения, полностью охватившее все ее существо.

«Пусть у нас обоих есть любовники, которым мы говорим те же самые слова. Быть может, именно мы двое и есть самые близкие существа во всем этом мире».

– Теперь о деле, – сонно сказал Леплиг.

– М-м, быть может, тогда уж завтра? Все равно дело пустяковое…

– Нет, сейчас. Я объясню, почему не завтра. О деле, Аранэв, пока я не уснул. И оно, кстати, совсем не пустяковое. Ты была на обряде лу-ла-кис?

Аранэв вздохнула:

– Да, но я немного опоздала к самому началу. Прости, пожалуйста. В этом лесу вообще ничего невозможно найти, не то, что место встречи.

– Ничего страшного, я надеюсь?

– К счастью нет. Суть я уловила, и вождь Эу, о котором я тебе рассказывала, пояснил некоторые детали.

– Хорошо, что это из себя представляет?

– Когда приходит определенное время, лу-ла-кис выбирают из своих шаманов самого достойного, на их взгляд, претендента на роль провидца. Вождь проводил меня внутрь одно из их подземных храмов, где происходил обряд. Их шаман вдыхает дым какого-то наркотика, который лу-ла-кис называют «магической Лучиной». Мы с вождем опоздали на это, и когда мы пришли, провидец уже находился в трансе.

Аранэв замолчала, так как ей показалось, будто Леплиг уснул.

– Так, – сказал он, и исследовательница продолжила:

– У провидца была каменная плитка и грифель. Находясь в трансе, он быстро рисовал то, что видел в наркотическом бреду. Потом он умер. Эу объяснил, что магическая Лучина дает возможность увидеть будущее ценой жизни смотрящего.

– Хм. Занятно, – сонно сказал Леплиг.

– Я сделала отпечаток.

– Покажи, будь добра, – сказал оживившийся инспектор тоном, не терпящим возражений. Аранэв неохотно покинула свое место под теплым одеялом, быстро скользнув в сторону шкафа. Здесь было прохладно, открытое окно и приличная высота башни давали в полной мере прочувствовать прохладу, которая правила в горах Парзаф.

Держа хранитель отпечатков, Аранэв юркнула под одеяло, прижавшись к Леплигу. Он обнял ее, прижав к себе чтобы она быстрее согрелась.

– Спасибо, – сказала Аранэв, открыв хранитель, направляя половинку сферы в потолок над кроватью и нажимая на кнопку. В сумраке комнаты на поверхности над их головами появилось объемное изображение рисунка, сделанного умершим шаманом лу-ла-кис. Энисы некоторое время молча смотрели на это изображение существа, которое словно бы отворачивалось в сторону от художника. Левая рука – с длинными когтями, в правой – нечто длинное, похожее на копье.

– Интересно, – признал Леплиг. Судя по его голосу, сонливость с него как рукой сняло.

– То есть, по мнению лу-ла-кис, это и есть тот, кто угрожает стабильности на Энкарамине?

– Эу сказал лишь, что этот рисунок будет обсуждать целое собрание их жрецов и царьков. Он сказал, что это существо похоже на эниса.

– Не думаю, – задумчиво проговорил Леплиг, глядя на отпечаток рисунка. – Это скорее человек. Видишь эти когти? Помнится, когда-то давно, когда люди только-только прибыли на Энкарамин, их рыцари вооружались перчатками с острыми, как бритва, стальными когтями.

– Быть может, венджим? Или Затворник?

– Не исключено, – сказал Леплиг. – Довольно занятный обряд, стоит признать. Могу я забрать этот хранитель отпечатков? Хочу сделать копию.

– Конечно, – Аранэв сомкнула половинки сферы.

– Что ты знала до этого об этом обряде лу-ла-кис?

– Они редко его проводят. Раз в два-три столетия. Я изучала труды некоторых ученых-историков и исследователей и обнаружила довольно занятные вещи. В частности, более пятисот лет назад по точно такому же обряду лу-ла-кис сумели предсказать крупную гражданскую войну в империи Алтес.

– Пришествие Мерзости, – сказал Леплиг.

– Да. Нам удалось узнать это лишь совсем недавно. Возможно, лу-ла-кис лгут о своих прорицаниях и просто набивают цену своим чароплетам. Например, поговаривают, что около тринадцати лет назад им удалось предсказать вторжение иругами в империю Алтес.

– Но ведь ты говорила, что они достаточно редко прибегают к подобному обряду?

– Да, мне тоже показалось это странным.

– Ну хорошо. Давай подойдем к этому серьезно. Предположим, что и ранее лу-ла-кис проводили эти обряды, и каждый раз их шаманы рисовали тех, кто в скором будущем, по их мнению, будет являться источником крупных проблем, которые затронут судьбы целых народов. Возможно, магия чароведов лу-ла-кис действительно может создавать все необходимые условия для того, чтобы «видеть будущее», или же этим дикарям дано очень чуткое восприятие, что-то, что подсказывает им о грядущих катаклизмах. Допустим, это так, но прошло всего лишь тринадцать лет с момента последнего предсказания, и вот они опять трубят о новом нарушителе спокойствия. Кто же это может быть?

– Сложно судить по столь скверному рисунку, но все же, на иругами это существо не похоже.

– Да, это не их Царица, но, вполне возможно, что это кто-то из их полководцев. У иругами тоже было довольно необычное оружие ближнего боя, которое сохранилось и сейчас. Ты говорила, что это может быть венджим или Затворник. Тебе не пришло в голову, что это Кадин?

– Император?

– Да.

– Ты думаешь, что император станет новой угрозой для стабильности в их регионе?

– Почему бы и нет? Ты сама знаешь, что сейчас из себя представляет империя людей. Это невообразимое чудовище, выращенное на мощном магическом оружии и транспорте, которого не смогли получить даже мы за все время нашего существования.

– Ты так говоришь, как будто бы тебе завидно, Леплиг.

– Просто я думаю, что мы не так склонны к разрушению, как люди. Поэтому мы отстаем в вопросе ведения крупной войны до сих пор. И я лишь испытываю досаду на то, что мы упускаем возможность остановить появление могущественного врага, способного подмять под себя остальных.

– Да, тут ты прав. Если рассмотреть всех кандидатов на роль разрушителя, то император людей подойдет как нельзя лучше.

– Это всего лишь предположение, – мягко перебил ее Леплиг. – Хотя нет, это даже забавно… Мы пытаемся построить предположения, основываясь на рисунке дикаря, который создавал его под воздействием наркотика. Кстати, насчет моего настроения… Три дня назад я был в нашем исследовательском лагере на западе, когда ко мне прибыл гонец из Коорха. Магистр желает меня видеть как можно скорее.

Аранэв приподнялась на локте, заглянув в лицо Леплигу:

– Вот как? Что ты натворил на этот раз?

– Мне кажется, что меня ждет очередное поручение, связанное с людьми. Ты ведь знаешь, он почти всегда приглашает меня именно по вопросам, связанными с нашими восточными соседями.

– И поэтому у тебя такое настроение?

– И именно поэтому я не могу откладывать наш разговор назавтра. Я безумно рад, что смог задержаться здесь и дождаться тебя. Утром я отбываю в Коорх.

– Очень жаль, – Аранэв чмокнула его в губы. В этот момент она думала лишь о том, чтобы их никто никогда не беспокоил, и что им было бы позволено провести так, в объятиях, целую вечность.

– Мне тоже жаль. У меня плохое предчувствие, касающееся этой встречи с Мерцезом…

– Брось ты. Быть может, он хочет тебя наградить.

Леплиг невесело усмехнулся, прижимая Аранэв к себе и закрывая глаза, стремительно проваливаясь в сон:

– Спасибо за этот вечер. Спокойной ночи, Аранэв.

– Ты был великолепен. Спокойной ночи, Леплиг.

* * *

Поначалу Ман-Рур не мог не нарадоваться, когда после Мистерии Удовольствий Старшая Жрица Мит-Ану сказала ему, что ей очень понравились старания молодого иругами. Конечно, это был значительный успех, и сам Ман-Рур в тот момент высказал лишь свое глубокое почтение Мит-Ану, в глубине души испытывая триумф. Победа! Старшая Жрица, Исполняющая Волю, признала в нем прекрасного партнера. Это значило очень многое, и молодой жрец понимал, что от этого вердикта зависит его судьба, а благожелательный отзыв о нем самой Старшей Жрицы мог значительно повлиять и на его карьеру. И он оказался прав. Ман-Рур был приглашен к Мит-Ану еще два раза, и эти встречи уже не имели никакого отношения к Мистерии Удовольствий. Старшая Жрица угощала его всяческими яствами и блюдами, о которых он и не смел мечтать ранее, и позже увлекала его на ковер или подушки, чтобы Ман-Рур вновь смог доказать ей свою преданность и подтвердить на деле свои слова восхищения.

Прошло два дня, и теперь Ман-Рур понял, что своими стараниями он загнал себя в ловушку, из которой не было выхода. У него был выбор – не угодить Старшей Жрице и заработать крупные неприятности, грозящие ему смертью, или же произвести на нее самое благоприятное впечатление и пожить еще на этом свете. Теперь он понял, что перестарался, или же Мит-Ану оказалась довольно впечатлительной особой. Молодой жрец осознал что попал к ней в любимчики, и подобная близость со Старшей Жрицей теперь будет постоянно испытывать его на прочность. Теперь он почти всегда у нее на виду, почти всегда обязан следить за своим языком и поступками, почти всегда должен был готов удовлетворять ее капризы.

Ман-Рур, облаченный в накидку с символами рода Мит-Ану на спине двигался в составе небольшой свиты Старшей Жрицы по коридору подземного города. Сегодня он впервые взял в руки оружие – короткий меч, который теперь висел у него в ножнах. Старшую Жрицу сопровождали несколько телохранителей, парочка молодых младших жриц, девчонка-служанка, а так же еще несколько фаворитов Мит-Ану, выполняющих роли сопровождающих лиц. Ман-Рур не знал этих молодых иругами, среди которых были и младшие воины и жрецы, как и он сам, но ему нечего было делить с ними. Ревновать их к хозяйке было глупо, равно как и выслуживаться перед ней. Все они прекрасно понимали, что, по сути, являются собственностью Старшей Жрицы, и подобное положение дел еще может круто обернуться для них в зависимости от их поведения. Мит-Ану любила спокойствие и полное повиновение со стороны иругами, которых она считала своими, и все они придерживались простых но жизненно важных общепринятых правил.

Они двигались неторопливо и степенно, и Ман-Рур уже давно чувствовал легкие, едва ощутимые потоки свежего воздуха, идущие им навстречу. Судя по этим воздушным течениям это было нечто большее, чем просто вентиляционные шахты. Вместе с ними по коридору двигались и другие процессии аристократии здешних поселений. Каждая группа держалась обособленно, и свиты из разных сопровождений не приближались друг к другу.

Ман-Руру ранее не доводилось бывать в этой части подземного мегаполиса, но он знал примерное расположение туннелей. Они все сходились к единому в этих краях центру, следуя из нескольких крупных поселений иругами. В самом центре этих пересечений находился древний амфитеатр. Множество иругами двигалось вперед, по полутемному коридору подземного мегаполиса, чтобы собраться именно там. Ман-Рур слышал о том, что это место не посещалось уже очень давно, и что раньше там располагалось место для показательных выступлений, казней провинившихся аристократов, гладиаторских боев и объявления вестей, касающихся всех иругами. Но до следующего крупного праздника было еще три зимы, и Ман-Рур, как и множество других иругами недоумевал о причине подобного сбора большинства жителей местных поселений. Как казалось ему, даже Мит-Ану, как и другие Высшие Жрецы и Жрицы, и Старшие Воины не имеют понятия, для чего было объявлено о всеобщей сходке.

Ман-Руру не нравилось напряженное выражение лиц многих высокопоставленных особ, которых он видел по пути к амфитеатру. В атмосфере стояло напряжение, и пока что молодому жрецу не оставалось ничего, кроме как набраться терпения и ждать развития событий. Однако навязчивые мысли о слухах, которые он слышал не давали ему покоя.

«Новая война… Этого не может быть. У Царицы нет веского повода, чтобы бросить нас на север».

Повод для нового вторжения оправдывал любые жертвы. Ман-Рур, наблюдавший в свое время за ходом Великой войны, видел это. Жизни миллионов иругами не значат ничего в сравнении со священной целью всех иругами – уничтожить белокожих захватчиков.

Вереница из небольших групп иругами следовала все дальше и дальше, двигаясь вперед по плохо освещенному газовыми светильниками коридору. Наконец впереди забрезжил слабый свет, и Ман-Рур сумел различить, что коридор, тянущийся единой прямой линией еще несколько сотен метров выводит наружу. Дышать стало гораздо легче, и каждая группа иругами, достигающая этого участка, неизменно прибавляла скорость шага, спеша как можно скорее достичь открытого места.

Мит-Ану и ее свита вышли на открытое место. Коридор здесь выводил на дно огромной впадины, и Ман-Рур, поднявший голову, увидел, что стены пещеры вначале почти сходятся над их головами, но потом расширяются, образуя круглый проем значительных размеров в потолке этой пещеры. Через этот проем око Кэрэ-Орены беспощадно заливало яркими лучами самый центр амфитеатра.

«Мы на дне огромной ямы», подумал Ман-Рур, оглядывая зрительские места, представляющие собой древние каменные скамьи, которые исполинскими кольцами опоясывали центр амфитеатра. Пожалуй, здесь могло разместиться несколько тысяч иругами, и Ман-Рур подивился этому невиданному доселе зрелищу. Большая часть мест уже была занята другими иругами, прибывающих сюда из нескольких других примыкающих к амфитеатру коридоров. У стен и у входов в коридоры было множество воинов, похоже, собравшихся здесь заранее.

– Идем, – Мит-Ану шагнула в сторону, приметив там свободные места, и ее свита поспешила за ней. Они прошли мимо множества иных представителей влиятельных родов, среди которых были и военные и жрецы. Даже здесь эти группы держались обособленно, и между ними оставались небольшие свободные пространства.

Им пришлось преодолеть еще немало ступеней, прежде чем они достигли свободных скамей, усевшись где-то в средней части рядов. Ман-Рур сел на скамью между еще одним фаворитом Старшей Жрицы, которого звали Агрэ-Кер и ее телохранителем. Вокруг царила давящая тишина, не было слышно голосов переговаривающихся иругами, только приглушенные звуки шагов и шорох одежд. Иругами молчали, когда занимали свои места, и молча же ждали, что будет дальше. Ман-Рур, осторожно осмотревшись, бросил взгляд на самый центр амфитеатра. Там располагалась сцена, круглая и плоская, ярко освещенная солнцем. Своим цветом она напоминала Ман-Руру старую кость и какой-то древний алтарь для жертвоприношений. Он так же приметил и узкий длинный проход, ведущий промеж скамей к сцене от чернеющего прямоугольно проема, расположенного среди скамей.

Они прождали еще не менее часа, ожидая, когда амфитеатр заполнится все прибывающими и прибывающими иругами. Тем, кому не хватило мест, пришлось стоять наверху, возле входов в коридоры, по которым они прибыли сюда.

Вскоре из проема показались фигуры, и все внимание собравшихся в амфитеатре теперь было приковано к ним. Ман-Рур смотрел, как по проходу, между скамей идет худой и сутулый иругами в черно-красной накидке и с большим рупором в руке. По рядам прокатился ропот и приглушенные голоса, и эта волна вскоре докатилась и до мест, где расположились Мит-Ану и ее свита.

– Кру-Вил, – шептались иругами. – Это Кру-Вил…

Ман-Рур хотя и не сразу, но вспомнил это имя. Один из знаменитых вестников, прибывший из Эша, столицы иругами.

«Гонец из Эша. Это значит, что причина, по которой мы собрались здесь, не просто важная. Она затрагивает судьбы всех иругами. Превеликая Кэрэ-Орена, неужели и впрямь война?!»

Ман-Рур смотрел на приближающегося к сцене посланника. До него было несколько десятков метров, и со своего места он мог видеть необычное облачение Кру-Вила, как тускло блестят его оранжевые глаза, и как его голову закрывает капюшон, а лицо – платок с символом древнего священного города иругами. Следом за Кру-Вилом следовали два крепких и рослых иругами, очевидно, воинов. Они осторожно несли большой тусклый кристалл в небольшой оправе, которая охватывала этот предмет в нижней части и имела три ножки.

«Носитель мудрости!» догадался молодой жрец, разглядывая старую вещицу о которой он только слышал, но еще никогда не видел. Теперь он чувствовал, как в рядах сидящих иругами растет напряжение и волнение. Вид Кру-Вила и того, с чем он прибыл сюда, где собрались тысячи иругами, могло заставить волноваться кого угодно, кто понимал толк в таких вещах.

Кру-Вил поднялся по ступеням на сцену, озираясь по сторонам и оглядывая собравшихся здесь, скользя глазом по разодетым богачам и их свите, словно бы вестник искал кого-то в этой многотысячной толпе. Он обернулся на своих помощников, когда они со всеми предосторожностями подняли кристалл по ступеням и бережно поставили его рядом с ним.

Кру-Вил повернулся к собравшимся, опуская платок с лица и поднося ко рту рупор:

– Приветствую, приверженцы! Я, вестник и бегун священного города Эша – да святится имя Кэрэ-Орены!..

– Да святится имя Кэрэ-Орены! – повторил весь амфитеатр. Голос Ман-Рура растворился в этом огромном хоре, став его частью, и осознание этого произвело на него неизгладимое впечатление.

– …Явился сюда с единственной вестью! – закончил Кру-Вил, делая короткую паузу, чтобы чуть передохнуть. У него был сильный, мощный и красивый голос, и рупор усиливал его многократно, однако ему все равно приходилось громко кричать свои слова, чтобы их услышали абсолютно все, кто находится здесь.

– Моя весть такова: я доставил вам Носитель мудрости! То, что хранится в нем – послание нашей Царицы, которое она несет всему народу Красной пустыни!

Ман-Рур сглотнул, наблюдая, как Кру-Вил поворачивается к кристаллу. Он не видел, что он делает с ним, но теперь Носитель мудрости начал слабо светиться мерцающим огнем, теряя свою невзрачную тусклость.

Амфитеатр затаил дыхание, полностью перейдя на слух. Тысячи глаз были обращены только на кристалл в центре сцены.

– Мои приверженцы!

«Голос самой Царицы! Превеликая Кэрэ-Орена!» Ман-Рур стиснул пальцы в кулаки. Его охватила дрожь, и он услышал короткие сдавленные крики восторга, донесшиеся до его слуха с разных мест.

– Прошло семь зим после того, как мы вернулись на свою родину. Потерпели ли мы поражение в Великой войне? Да. Мы проиграли.

«Это война», подумал Ман-Рур. У него больше не было никаких сомнений на этот счет, но понимание этого теперь было придавлено голосом Царицы, некогда записанным и теперь льющимся из кристалла.

– Мы оказались не готовы сокрушить великого и опасного врага, которым стала проклятая империя. Но теперь у нас есть нечто, что позволит нам раз и навсегда избавиться от присутствия на наших землях этих уродливых созданий.

Мелодичный голос Царицы теперь становился жестче, и от него просто веяло ненавистью и яростью:

– На этот раз мы готовы уничтожить их города. Их кровь наполнит наши кубки. Мы проживем множество зим с запасами из их плоти. И на этот раз – их союзники, которых следовало уничтожить еще многие столетия назад. Наши предки допустили ошибку, позволив им жить в те времена, когда наша Священная Теократия была сильной и могучей. Пришло время исправить эту ошибку!..

По всему амфитеатру теперь были слышны голоса иругами, громко читающих древние псалмы. Их становилось все больше и больше, их голоса перекрывали друг друга, сливаясь в единую какофонию, гомон и рев сотен глоток. Лишь голос Царицы было невозможно заглушить:

–..Приверженцы! Знайте же: две недели назад, на юго-восточных пустошах Красной пустыни, совсем рядом с границами Огненных Земель, мы нашли то, что так долго искали последние три года. Седьмая энигма Древних Демонов Хаоса!..

Все смешалось, и теперь даже голос Царицы было нельзя различить в этом всеобщем исступлении. Ман-Рур, уже стоящий, как и остальные, на своем сиденье, так же как и все громко кричал клятву верности Кэрэ-Орене, потрясая кулаками в воздухе. Слушать что-либо от кого-либо больше не имело никакого смысла – все уже и так было ясно. Разум и само естество тысяч существ уже были открыты тому, к чему их так долго готовила эволюция. Все остальное всегда было и будет неважным.

* * *

Извилистая дорога легла промеж грязных полей, на которых высились большие и старые деревья. С этой земли только-только сошел снег, она была еще промерзшей, и это можно было почувствовать, даже находясь в седле. Вокруг было тихо, и лишь угрюмая трескотня местных птиц нарушал эту тишину. Было прохладно, и Млес, двигающийся все это время на северо-запад чувствовал, что зима убралась отсюда неохотно, и именно здесь, когда он приближался к границе с луговинами Церхега уже отчетливо ощущалась прохлада и избыточная влажность, присущая этому региону. Дорога, ведущая от Дьюмика до Сингина, была не такой хорошей как из Кадалла. Было видно, что сюда редко кто суется из высокопоставленных лиц. Такие тракты, как этот, могли бы считаться нормальными лет двести назад, когда о самодвижущихся экипажах никто и не знал. Млесу и его флану было все равно. Тус спокойно шагал по сухим неровным плитам разных размеров, перешагивая через полные воды выбоины и недостающие фрагменты покрытия, которых ближе к Сингину становилось все больше и больше. Млес смотрел вперед, туда, куда его уводила дорога. Светло-коричневый зигзаг тракта поднимался вверх по пологому склону холма, упираясь в высоченные и узкие ворота города.

После встречи с солдатами Восьмой Внутренней армии Млес остановился на ночлег в небольшой деревушке неподалеку от Дьюмика. На следующее утро он выехал по прежнему маршруту, и не смотря на то, что он подгонял флана, он так и не успел достичь Сингина вчерашним днем. Ему пришлось переночевать прямо под открытым небом, хотя ему было не по себе от этой затеи но деваться ему было некуда. Он плохо спал этой ночью, просыпаясь от малейшего шороха в ближайших кустах, и когда ветер начинал шуметь ветвях деревьев. Костер слабо помог согреться, и сегодня Млес чувствовал себя неважно. Ему казалось будто он заболевает, и сегодняшним утром он отправился в дорогу с плохим предчувствием относительно своего здоровья. В горле начинало першить, и каждый шаг Туса как-то нехорошо отдавался в голове.

Млес не сильно расстраивался по этому поводу. Он почти достиг Сингина, и там может делать что хочет. Он провел в пути уже почти неделю, и большую часть этого времени он был свободен от обязательств какого-либо контракта. Сингин – идеальное место для того, чтобы влиться в знакомую среду и провести несколько дней в спокойной и размеренной жизни, ожидая, когда подвернется что-нибудь интересное из работы.

Тус поднялся по дороге на холм и Млес проехал в открытые южные ворота Сингина, миновав двух стражей. Одеты они были как бандиты, их семизарядные магические ружья выглядели потрепанными. На Млеса они едва обратили внимание, хотя он проехал, едва ли не растолкав их на своем пути по узкой дороге, втискивающейся в ворота города.

Млес не слишком любил Сингин. Это был небольшой, грязный городишко, всегда полный народа и половина из тех, кто приезжал сюда на поиски работы были всяким сбродом. Помимо вольнонаемников из крупных и не очень гильдий, купцов, заказчиков и их агентов здесь собирались мелкие полунищие шайки, одиночки и целые отряды, готовые взяться за любую самую «грязную» и низкооплачиваемую работу. Их было огромное количество, их оснащение и подготовка оставляли желать лучшего, но, учитывая их не слишком высокие запросы касательно цены того или иного поручения, среди заказчиков находились и такие, кто мог поручить этим сорвиголовам разрешение какой-нибудь проблемы. Почти никто не принимал их всерьез, считалось, что с этими бандами опасно иметь дело. Они запросто могли обмануть заказчика, навредить ему каким-либо образом или наломать дров даже в простом задании, заключавшемся в выслеживании кого-нибудь. Тем не менее, Сингин был полон этих «незарегистрированных вольнонаемников», которые обретались здесь как и поодиночке, так и большими группами.

Млес, как и большинство других вольнонаемников из гильдий, призирал и ненавидел весь этот сброд. Мало того, что они были конкурентами на этом рынке услуг, где за каждое хорошо оплачиваемое поручение были готовы бороться лучшие из волонтеров различных гильдий. Эти шайки одним только своим присутствием отпугивали одиночных агентов заказчиков из других городов империи, бросая тень на весь Сингин и на всех вольнонаемников. Млес слышал, что иногда в Сингине вспыхивали нешуточные побоища между представителями гильдий и этими авантюристами, и часто доходило до жертв. Пару раз он становился свидетелем подобных свалок, однако он и его знакомые предпочитали не лезть на рожон лишний раз. Еще он знал, что до Четвертой войны с иругами этих шаек практически не было.

Млес въехал в город, с легкой улыбкой оглядывая узкие улочки, тянущиеся длинными нескончаемыми вереницами между близко стоящими друг к другу трех-пятиэтажными домами. Сингин был одним из немногих городов империи, которые почти не изменились после открытия и использования магии корр, и здесь жизнь была такой же, как и несколько сотен лет назад. Млес следовал по улочкам, минуя различные увеселительные заведения, коими славился этот городок: неплохие бары и довольно сносные бордели, мимо множества маленьких гостиниц и магазинчиков, рассчитанных именно на таких заезжих, как Млес, иногда выбираясь на небольшие площади и скверы, пока что довольно грязные и донельзя унылые, особенно этой холодной весной. Млес видел, что не смотря на прошедшие годы проведенные в периодических наплывах всяческих ушлых головорезов, многие из местных жителей еще помнят о настоящих наемниках. Знающие люди, видящие его черные одежды и бежевый плащ, его значок и берет Красного Тысячесвета приветливо кивали ему, продавцы магазинов немедленно предлагали заглянуть к ним и прикупить запасов в дорогу, все – от стрел к луку до провианта, и полуголые барышни, выглядывающие из окон публичных домов, томно улыбались ему, игриво зазывая посетить и их заведения. Млес молча улыбался им всем, двигаясь дальше. Сейчас он был почти что горд своей одеждой и символикой, обозначавших его принадлежность к старой гильдии волонтеров, для которых Сингин был вторым домом.

Вольнонаемники не были обязаны носить форму, которую в свое время ввели в пользование основатели гильдий, и комплект которой выдавался каждому неофиту и члену гильдии через каждые пять лет. Каждый одевался так, как ему было удобно и как он считал нужным. Только нагрудный знак считался обязательным для того, чтобы незнакомые друг с другом вольнонаемники при встрече могли опознать принадлежность к той или иной организации. Млес чувствовал себя вполне комфортно и в этой форме, и он замечал, что наплыв авантюристов лишь способствует тому, чтобы другие представители гильдий чаще появлялись в «командировках» именно в своих одеждах, подчеркивая свою принадлежность к зарегистрированным организациям.

Однако и сейчас в городе было много наемников, которые были одеты кто во что горазд. Млес видел группу сильно подвыпивших волонтеров из гильдии Безумных Рамитов, вываливающихся из бара с жизнерадостными криками и пением, узнав их лишь по нагрудным оранжево-черным бляхам. Проезжая мимо одной из площадей Млес увидел еще двоих коллег из Черных Эрфов, сидящих на скамье и смолящих в серое небо тонкие самокрутки. Эти двое были одеты в неброские одежды, но вооружены новенькими магистрелами, и Млес лишь позавидовал им.

«У людей есть деньги, чтобы приобрести такие вещи. Стоят они недешево, и свободно распространяемые к ним боеприпасы тоже пока редкость. Однако люди с таким оружием будут первыми кандидатами на заключение контракта, если им подвернется опасное и хорошо оплачиваемое задание».

Млес двигался все дальше и дальше, уже приближаясь к центральным районам Сингина. Он помнил дорогу не смотря на то, что был здесь в последний раз довольно таки давно. Местные представители Красного Тысячесвета числом не более двухсот членов постоянно жила здесь обособленными группами в разных районах Сингина. Наемники часто сменяли друг друга: кто-то уходил на выполнение задания или возвращался к себе домой, кто-то прибывал сюда, чтобы отдохнуть и поискать работу. Но в городе всегда был кто-то из «своих», хотя лично Млес предпочитал общаться только с теми, кого он знал лично. Сейчас он двигался к старому отелю, который уже давно облюбовали люди, которых Млес знал более-менее хорошо.

Он выехал на знакомую улицу, ведущую к постоялому двору и его сердце забилось сильнее. Он испытывал те же чувства, как если бы возвращался домой после своего долгого отсутствия. Волнуясь, Млес выехал на небольшую площадь, к которой примыкали еще три узкие улочки. Прямо перед ним возвышался старый пятиэтажный дом с массивными скатами крыш и обилием окон, над входом в который висела древняя потускневшая от дождей и солнца вывеска. Перед постоялым двором, сидя на узких, стоящих друг напротив друга лавках, расположились двое человек, которых Млес узнал бы без всяких беретов и значков.